Часть 5

      Рабочая неделя пронеслась в каком-то сюрреалистичном и туманном ритме. Дни растворялись друг в друге, не отмеченные какими-либо важными событиями, а лишь едва различимыми нюансами внутреннего состояния, что было, в общем-то, не удивительно в сложившейся ситуации.       Для Драко, запертого в теле Гермионы, эти дни стали мучительной пыткой адаптации. Поначалу каждый жест этого тела, каждый вздох давался довольно тяжело. Он пытался принять невесомость тела, шелковистость кожи, назойливую густоту волос, путающихся в его пальцах. Ненавидел необходимость натягивать на лицо эту «грейнджеровскую» гримасу, кивать коллегам и притворяться заинтересованным в их жизненных проблемах, как будто своих было мало. Но постепенно, вопреки всему, эти чувства начали трансформироваться в странное, отстраненное привыкание.       Он освоил её походку, перестал спотыкаться, хотя поначалу усиленно делал вид перед Грейнджер, что ему совсем не тяжело. Выводил её размашистую, уверенную подпись, даже не вчитываясь в некоторые бумаги. Открыл, что её тело устает иначе — не тяжелой мышечной болью, а нервным, дрожащим изнеможением, которое отпускало лишь после чашки чая и абсолютной тишины. И он, к своему глубочайшему изумлению, начал эту тишину лелеять. Собственная квартира, после её дома, теперь казалась ему не убежищем, а склепом, как до этого выразилась сама Грейнджер. Здесь же, в её заставленном книгами и растениями пространстве, веяло жизнью. Даже этот назойливый кот стал частью ритуала — молчаливый, пушистый надзиратель, чье мурлыканье каким-то непостижимым образом успокаивало.       Но самым пугающим открытием стали её воспоминания, которые появлялись отрывками и очень туманно. Проходя мимо отдела магического правопорядка, он внезапно ощущал гнетущую тревогу и чувство ответственности. Увидев Поттера в коридоре — вспышку тепла и дружеской преданности. Чужие чувства, навязанные, как тесная мантия, но он не мог их игнорировать. Они жили в нем, как призраки прошлого, напоминая, что тело — не просто оболочка, а сосуд целой прожитой жизни, к которой он теперь имел неограниченный доступ. Именно это нарастающее чувство вторжения, сплетенное с тлеющей искрой надежды, привело их в пятницу вечером не в её уютную квартиру, как обычно, а вновь к двери кабинета Министра Магии. Они явились к Кингсли вместе, ведомые одним и тем же невыносимым вопросом: «Что дальше?».       Кингсли принял их немедленно. Он выглядел утомленным, но собранным. На его столе покоились не стопки бумаг, а несколько древних, истрепанных фолиантов и тот самый злополучный каменный шар, заключенный теперь в прозрачный магический контейнер.       — Прогресс есть, — без предисловий начал он, указывая на книги. — Мы идентифицировали артефакт. Это Планарная Сфера Осириса, вещь крайне темная и нестабильная. Ритуал обращения известен только в теории.       — Значит, можно все исправить? — с надеждой произнесла Грейнджер в его теле.       — Можно попытаться исправить, — поправил её Кингсли. Его взгляд был тяжелым и уставшим. — Ритуал сложен, требует уникальных ингредиентов, некоторые из которых… труднодобываемы в наше время.       В кабинете повисла звенящая тишина.       — Сколько времени уйдет на поиски ингредиентов? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Драко мысленно отметил, что она очень старается подражать его манере поведения и ухмыльнулся.       — Недели, — честно ответил Кингсли. — Две или три. Возможно, месяц. Мои люди работают над этим. Ваша задача на это время остается прежней: сохранять статус-кво и продолжать жить и работать.       На обратном пути к квартире Гермионы царило тягостное молчание. Прежде они молчали больше из-за неловкости, теперь же молчали, потому что слова казались бессильными перед масштабом проблемы. Неизвестно сколько ещё им предстоит играть во всё это, неизвестность пугала. Ещё немного такого поведения и их друзья начнут что-то подозревать, если уже не догадались.       — Грейнджер, ты сейчас дыру прожжёшь в том месте, куда смотришь, — Драко хмыкнул, открывая дверь квартиры.       — Зато тебе всё смешно! — она вскинула руки, — Смотрю ты неплохо устроился в моём доме и теле.       — Не неси чушь.       Рыжий кот, как всегда, встретил их требовательным мяуканьем у порога. Движения, доведённые до автоматизма — снять мантии, насыпать корм в миску, поставить чайник — создавали иллюзию нормальности, хотя какая вообще может быть нормальность в том, что они с Малфоем поменялись телами и который день подряд сидят вместе в её квартире?       — Грейнджер, а под «неплохо устроился», — он сымитировал её интонацию, что прозвучало весьма смешно, когда говорил он её голосом, — ты имела ввиду то, что твой кот принимает меня за свою хозяйку и разваливается на мне всегда, когда ему хочется? Или ты имела ввиду то, что твоя «подружка» из бухгалтерии который день приходит ко мне, дабы обсудить всякую херь по типу новых кружевных трусиков?       Гермиона, сидя за кухонным столом в его большом теле, невольно фыркнула. Вырисовывающаяся картина в её голове — Малфой обсуждает с кем-то новые кружевные трусики показалась одновременно смешной и абсурдной. Она не стала ему ничего отвечать, вместо этого протянув чашку с чаем. Они сидели, потягивая горячий чай и наблюдая за играющимся котом. Напряжение от встречи с Кингсли медленно отступало, сменяясь привычной, гнетущей усталостью. Но в воздухе всё равно висела недосказанность, а в висках барабанило слово «месяц».       — Грейнджер, давай подумаем, что можно сделать дальше? — ещё раз предложил Драко, переводя взгляд с кота на неё. — Потому что я чертовски устал просто сидеть и ждать, делать вид, что всё в порядке. Всё нихрена не в порядке.       — Я знаю. — вздохнула Гермиона, потирая переносицу его длинными пальцами. — Ну а что мы можем сделать? Пойти искать эти ингредиенты самим?       — Я не знаю, Грейнджер. Да хоть что-нибудь уже надо сделать. — Малфой подскочил. — Короче, ты сиди тут, а я пойду в книжный, который на косой аллее, скуплю все книги про подобные артефакты.       — Почему это я должна сидеть тут, а ты уйдёшь? — Гермиона вскинула бровь, складывая руки на груди.       — Потому что в Малфой-Мэноре есть библиотека, мне не надо покупать кучу книг, — он говорил так медленно, что создавалось впечатление, что он объясняет что-то неразумному ребёнку, — Тебя я туда отправить не могу, а вот пойти и купить книги могу. Никто не удивится, что великая Гермиона Грейнджер решила скупить половину книжного. Всё как обычно.       Грейнджер закатила глаза на его тон. Логика в его словах присутствовала, но разве она могла просто сидеть и ждать, когда он делает хотя бы что-то?       — Предупреждая твои возражения, — начал Малфой, — Меня не будет максимум час. Сделай ещё чай, не знаю. Или приготовь что-нибудь поесть, ну или купи.       — Ладно. — Грейнджер насупилась и вздохнула. Малфой удивлённо вскинул брови, потому что это оказалось легче, чем он думал. И, пока она не передумала, пошёл к камину.

***

      — Мисс Грейнджер! — почтительно поклонился пожилой продавец, узнавая одну из своих постоянных клиенток, — Какая неожиданность! Чем могу быть полезен?       Драко заставил себя мило улыбнуться. Видимо, получилось натянуто и не очень естественно, но продавец, скорее всего, спишет это всё на усталость.       — Мне нужна литература по древним магическим артефактам, — сказал он, стараясь звучать как можно более «по-грейнджеровски», — В частности, по артефактам, связанным с телесными трансформациями, переносами сознания, нестабильными проклятиями. Всё, что найдёте. Особенно интересуют египетские и месопотамские источники.       Мужчина замер, его глаза загорелись профессиональным азартом.       — О, это весьма специфический запрос! Позвольте мне… Да, кое-что приходит на ум. «Теневая анатомия души» из школы Александрии, «Проклятия фараонов». У нас как раз недавно поступил редкий экземпляр книги про нестабильные артефакты, вызывающие психические и физические мутации.       — Да, принесите, пожалуйста, всё, что считаете нужным. — быстро проговорил Драко, уже открывая кошелёк Грейнджер.       Пока продавец суетился среди стеллажей, Драко бродил по магазину. Он проходил мимо полок с детскими книжками о волшебных зверях и почувствовал странный тёплый толчок где-то на задворках сознания — смутное воспоминание о том, как она на первом курсе Хогвартса зачитывалась ими. Он отмахнулся от этого чувства, сейчас не до сантиментов. Драко подошёл к стойке, где мужчина уже упаковал все его книги и отсчитал приличную сумму галлеонов. Потом вернёт Грейнджер, потому что мысль о том, что он тратит её деньги на книги, которые могут помочь им обоим, ему не понравилась.       Драко хотел снова воспользоваться камином, чтобы попасть в квартиру Грейнджер, но в последний момент бросил взгляд в окно и прищурился, увидев её рыжего в компании какой-то девушки. А вот это уже интересно. Он замер у окна магазина, тяжёлый пакет с книгами вмиг перестал иметь хоть какой-то вес. За стеклом, на противоположной стороне узкой улочки, у входа в кафе «Ведьмина булочная», стоял Рон Уизли. Рядом с ним, заливаясь смехом и держа его за руку, была девушка. Высокая блондинка с яркой улыбкой, которой Рон отвечал с явным удовольствием.       Драко наблюдал, как Уизли что-то говорит, девушка смеётся, слегка толкая его плечом. Потом она встала на цыпочки и быстро поцеловала его в щёку. Рыжий покраснел, но не отстранился, напротив, его ухмылка стала ещё шире.       В груди у Драко что-то странно и неприятно ёкнуло. Что-то острое, холодное… чувство справедливости. Чувство обладания информацией. Чувство, что он держит в руках осколок чьей-то жизни, который способен очень многое изменить.       Первой мыслью было выйти туда сейчас и устроить рыжему настоящее шоу, закатить скандал в теле Гермионы, потому что какой бы несносной она ни была, такого она явно не заслужила. Это был бы идеальный, точный удар. Посмотреть на его панику.       Но почти сразу же за этой мыслью пришла вторая, холодная и рациональная. Он может сейчас поставить Грейнджер в неловкое положение и тогда удар падёт на неё. Если Уизли начнёт оправдываться? А если Малфою всё показалось и это всё окажется недоразумением? А если это не недоразумение, не добьёт ли это Грейнджер окончательно в свете последних событий? Не то, чтобы ему было сильно важно её моральное состояние, просто Грейнджеровские мозги ему ещё были нужны. Остаться навсегда в её теле не хотелось.       Малфой снова посмотрел на парочку, решив немного понаблюдать. Девушка уже уходила, помахав рукой, а Уизел с глупой ухмылкой смотрел ей вслед. Мысль о том, чтобы не рассказать Грейнджер, всё-таки показалась ему странной. Но чем дольше он смотрел, тем яснее понимал: сейчас вся их ситуация ровно наполовину зависела от спокойствия и здравомыслия Грейнджер, бросать в неё такой новостью было бы верхом идиотизма. Её истерика, слёзы, попытки выяснить отношения с рыжим в его теле явно не пойдут на пользу из конспирации. Это явно разрушит все из старания и привлечёт много ненужного внимания.       Но молчать тоже было нельзя. Если Грейнджер потом это узнает, она спустит три шкуры в первую очередь с него. Он попытался представить как это можно ей рассказать: «Эй, Грейнджер, пока ты готовила нам чай, твой жених целовался с другой». Неа, так нельзя. Это вызовет немедленный взрыв. Ладно, подумает об этом по факту.       Твёрдо кивнув самому себе, Драко отступил от окна. Он покрепче перехватил пакет с книгами, ещё раз бросил взгляд на улицу — Уизли уже скрылся из виду — и шагнул к камину, беря в руки летучий порох.       — Грейнджер! — крикнул Драко, переступая порог её квартиры. Чем больше он будет думать, тем хуже будет потом. Надо говорить всё сразу. — Грейнджер, ты где?       — Ты чего разорался? — она вышла из кухни с двумя чашками чая и поставила их на стол, глядя на пакет с книгами. — О, ты купил книги?       — Грейнджер, мне надо тебе кое-что рассказать, — начал мяться Драко. Его настроение менялось каждые три секунды и он не понимал, это её женское или это его непонимание.       — Ну? — насторожилась девушка.       — Чисто теоретически, как бы ты отреагировала на измену?       — Малфой, — её голос понизился, а учитывая, что это был его голос, то звучало почти угрожающе, — К чему этот вопрос?       — Я видел Уизли с какой-то блондинкой на косой аллее. Они целовались. — выпалил Драко, отставляя пакет с книгами и делая пару шагов в сторону от неё, глаза Гермионы вытянулись, а рот приоткрылся от удивления. — Мне плевать на ваши отношения, но мне не плевать, что эта история может всплыть, пока я в твоём теле. Разгребать-то это мне.       — Это шутка такая? — прищурилась Грейнджер, — Ну, конечно, шутка. Ты просто и дня не можешь прожить, чтобы с кем-то не перессориться, чтобы кого-нибудь не задеть.       — Думай как знаешь. — Малфой пожал плечами и отвернулся, доставая книги из крафтового пакета.       Тишина в комнате стала густой, как смола. Гермиона стояла неподвижно, глядя на свою собственную спину, пока Малфой с преувеличенным вниманием раскладывал на столе книги. Она видела напряжённые мышцы её собственных плеч под свитером, неестественную резкость его движений.       — Опиши её. — вдруг сказала Гермиона. Её голос был ровным       — Что?       — Девушку, Малфой. Опиши её. Во всех деталях.       — Высокая, почти одного с рыжим роста. Блондинка. Волосы до плеч, прямые. По виду, спортивное телосложение, возможно, играет в квиддич. Широкая нагловатая улыбка. Целовала его в левую щёку, он не отодвинулся, наоборот даже, выглядел довольным. — Драко закончил, зная, что для Гермионы это было что-то типа проверки. Если бы он врал, то запнулся бы, не смог описать.       Каждое его слово било точно в цель. Гермиона медленно опустилась на стул. Она узнала описание, это одна из команды Холихедских гарпий, с которыми играет Джинни, Рон ходил на их игру и рассказывал про эту девушку.       — Кейт? — прошептала Гермиона больше для себя. Потом она резко подняла голову, — Может, ты неправильно понял? Может это был просто дружеское приветствие?       — Грейнджер, — Драко посмотрел на неё с плохо скрытым раздражением, — Я вырос в мире, где каждый жест, каждая улыбка — это политика. Я могу отличить «дружеский жест» от «флирта». Это было не приветствие, он держал её за руку и смотрел так, будто она была последним пирожным на витрине. А она… — Малфой запнулся, видя, как она сжимает кулаки, — она выглядела так, будто ей это всё очень нравится.       Он ожидал слёз, как минимум. Истерики. Гневных воплей. Но Грейнджер просто сидела и смотрела в пустое пространство перед собой. Её лицо было каменной маской, но в её (его) глазах бушевала целая буря. Оскорбление. Боль. Предательство. И поверх всего — та же логика, что и у него.       — Первым делом наша ситуация. Это вторично. — она говорила так, будто уговаривала саму себя, будто зажимала кровоточащую рану, чтобы та не мешала идти и сражаться дальше.       — Вторично? — фыркнул Драко, — Грейнджер, он не скрываясь выставляет тебя дурой на глазах у всего магического Лондона! Я ожидал от тебя немного другого.       — А чего ты ждал? — срывается Гермиона, выдавая истинное напряжение. Она резко встала, — Что ты хочешь, чтобы я сделала? Побежала к нему сейчас с кулаками в твоём теле? Истерику устроила? Чтобы все узнали, что мы не в себе в самом буквальном смысле?       Она подошла к нему вплотную, ему пришлось задрать голову, чтобы с высоты её роста смотреть прямо на себя.       — Ты сказал мне. Спасибо за информацию. Теперь отойди и не трогай меня. Это моя проблема и я разберусь с ней, когда придёт время.       — Как знаешь, — отступил он, разводя руками в выражении полного безразличия. — Мне же лучше.       Он снова повернулся к книгам, давая ей пространство. Гермиона медленно вышла из комнаты, направившись на кухню. Он слышал, как она открывает кран, наливает воду. Слышал слишком резкий, глубокий вдох, который люди делают, когда пытаются не дать себе разрыдаться. Драко вздохнул, ситуация стала ещё сложнее. Бомба была обезврежена на время, но чувствовал ли он хоть какое-то удовлетворение от сложившейся ситуации? Нет. Он же сам хотел сперва вернуть своё тело, так почему же так обидно за Грейнджер? Он посмотрел на стопку древних фолиантов. Теперь у них был две проблемы: древнее проклятие и разбитое сердце Грейнджер. И со второй, как ему казалось, справиться будет гораздо сложнее.