Вождь в жёлтом

***

— Ты уверен? — Да… — Ответил он отнюдь не уверенно, всё ещё побаиваясь этой незнакомой Шиуресски, появившейся в их доме. Он совершенно не понимал, что она здесь делает. Мама уговаривала потерпеть, говорила, что это её подруга и ей нужна помощь… Но… Она пугала одним своим присутствием. Она пахла кровью и всегда говорила только о страшных вещах. — Не отвлекайся. Всё началось намного раньше. Люди, как только познакомились с Шиурессами, вели себя дружелюбно, даже по-братски. Но позже началась делёжка территорий, каждая сторона хотела забрать себе лучшее. Напряжение возрастало. Люди перестали пускать Шиурессов на Землю, запретили межрасовые браки, пропагандировали ксенофобии. — Но… Почему? — Появился МАЯК. Это было его решение, что так будет лучше. Что именно так, человеческий род сохранит свою автономность, что станет сильнее, если перестанет принимать «подачки» пришельцев. — МАЯК? — Монолитное Аналитическое Ядро Координации — их новый общий лидер. Сознание тридцати выращенных в лаборатории умов слившихся в единый организм для правления. И конечно, созданы они были технократической партией. Как будто ЭТО не было против морали! Они устранили всех до единого лидеров других государств и пронесли свою партию как пожар по сухому лесу. Технодрочеры захватили весь мир. И тогда… Когда их безумие перестало вписываться в хоть какие-то границы, мы перестали терпеть издевательства. Мы напали первыми. Началась война, которая охватила каждого. Ты просто не представляешь, сколько крови проливается ежедневно. Умирают и люди, и наши. В то время, когда… Примерно когда погиб твой отец, мы поняли, что больше не справляемся. Я слишком хорошо помню тот день. Как кто-то кричал возле меня: «Командир полка погиб!». Я к ним, и в ответ: «Жив он! Жив. Ядро не отключилось!» А потом свист упавшей бомбы. Они уничтожили наши города, они превратили в пепел всё!.. Наши все чудом по люкам разбежались… Спаслись. А тела после бомбёжки так и не нашли. Взрыв всё сравнял. Мы поднимали белый флаг. Но их ничего не останавливало, с нами яро выступал какой-то безумец человек. Шихт. Я помню достаточно людей, принявших нашу сторону. Все они падают под пулями своих соотечественников, но продолжают попытки помочь. Люди не способны себя контролировать, они всегда будут идти до конца… Что думаешь, а солдаты технократов, остановяться когда-нибудь? Нет. Они продолжат истерблять сложивших оружие. Пока не уничтожат всех. Но я обещаю, мы отомстим за всё… — Она остановилась, всхлипнула. Ярость в её голосе была такой отчаянной, что у мальчика тоже навернулись слёзы. — А папа… Он был героем? — Да. Все герои. Кроме тех, кто позволил этой войне случиться. — Тон её голоса резко стал строгим. — Не думай, что война не доберётся до этого дома. Будь готов. Всегда будь готов. Не знаю, когда закончится эта резня, но что-то мне подсказывает, что в течение ближайших лет. Мы с твоей мамой сделаем всё, чтобы ты больше никогда… Вдалеке что-то прогремело с таким ужасным шумом, что казалось само небо упало и разбилось об окрававленную землю. Ребенок испуганно отшатнулся. Больше он ничего не слышал. Звон в ушах не пропускал ни слова ни звук. После долгих секунд оцепенения он выскочил из дома, босыми ногами побежал по пыли. В его мире не появлялись картинки, не было тех вспышек, о каких говорила Меиса, не было значимости слова «красный». Но кровь… Он неожиданно вспомнил запах и вкус собственной. Горьковатый болезненный вкус. Похожий на запах пороха и серы, который преследовал его и сейчас. Ничто заполнилось воспоминаниями о боли, о грохоте при обстреле. Да, это было давно, лет пять назад, но ноги мальчика продолжали беспорядочно нести его вперёд, куда угодно, где не будет напоминаний о войне. Ветер обдувал перекошенное от страха лицо. Он запнулся о кочку и кубарем прокатился ещё метра три вперёд. Мальчик прижал ноги к животу, утыкается в них носом и протяжно заревел. Война — это страх. Страх — это дрожь во всём теле, мороз по спине и мокрые щёки. Он прислушивается к притихшему миру, лишь бы разыгравшееся воображение перестало истошно орать. Но стояла тишина. Впившись пальцами в почву, он пытался остановить головокружение. Ветер что-то сотрясает. Еле заметный чужеродный звук проникает в ничто, усиливается и поднимает успокоившуюся истерику вновь. Так звучат лопасти вертолётов вдалеке. Мальчик замер, даже не дыша. На его предплечье что-то спустилось. Схватило! Что-то непостижимо огромное. Страх, опять его маленькое тело охватил страх. Мальчик не смел даже вздохнуть. Шесть иголок елозят по его руке. Страшнее войны только гром, страшнее грома только неизвестность. Ему кажется, что вот-вот — и эти иголки, эти зубы сомкнуться и вопьются в него! Вгрызутся… Оторвут шмат мяса и проглотят не жуя. Паразит ведёт пастью выше, в сторону локтя. Мальчик судорожно вздыхает. Вся его воля сейчас концентрируется в его пальцах, со всей дури он бьёт куда-то в сторону морды этой неведомой твари. Рваный вздох. Облегчение. Мальчик перекатывается на спину и раскидывает руки в стороны, продолжая с трудом глотать воздух. Рано расслабляться. Монстр может вернуться…       И монстр вернулся. Но теперь в другом обличии. Монстр вырос. И сейчас, спустя целую жизнь, держит на пальце своего мучителя. Да, то существо не раз являлось мальчику во снах. Воспоминания об иголках преследовали его до тех самых пор, пока место зверя не занял сам мальчик. Между безымянным и средним пальцами у него зажата сигарета, а на большом устроилась бабочка. Красная в рыжую крапинку окраской. Она наивно бегает туда-сюда, аккуратно сложив свои очаровательные, нет, поистине прелестные крылышки. Её шесть ножек лишь щекочут, уже совсем не пугают. Джонатан следит за её движениями беспристрастно. На лице появляется короткая ухмылка, но тут же исчезает. Бабочка расправляет крылышки. Чтобы не спугнуть, он аккуратно подносит вторую ладонь к маленькому существу. Берет двумя пальцами за середину одного крыла. Насекомое вздрагивает и тут же начинает резво дёргаться, пытаясь улететь. Лассмур забирает сигарету губами, продолжая осматривать свою пленницу. Обессиленно повиснув, она почти перестаёт двигаться. Видимо, притворяется мёртвой, чтобы хищник отступил. Но хищник, на такой простой фокус, не ведётся. Лассмур берёт и второе крыло. Бабочка подает признаки недовольства. Возможно, молится на своём бабочьем, во всяком случае, Джон на это надеется. Он ведёт руки в стороны, отнимая у существа единственный способ к существованию. Послышался слабенький хруст. Между крылом и тельцем растянулась слизь. Бабочка дёрнулась. Потом затряслась, тычась в пальцы, держащие за её оставшееся крылышко. Лассмур отпустил её. Невинное существо ударилось об асфальт. Через пару секунду поднялось и поковыляло в сторону от массивного ботинка Лассмура. Рядом с бабочкой, кружа, опустилось оторванное крыло. Насекомое обхватило отобранное своими шестью лапками. Как бы начало оплакивать и пыталось укрыться. Спрятаться от монстра, выжить любой ценой. Даже ценой потери крыла. Прямо как Джонатан тогда… В далёком детстве, когда пытался спрятаться от страха за спиной у матери. Лассмур пропустил смешок. Провёл ладонью о ладонь стряхнув пыльцу. На секунду даже появилась мысль задавить существо, прекратить её агонию. Он затянулся остатками сигареты, пустил струйку дыма и тут же рассмеялся. Нет. Не задавит. Не прекратит. Неожиданно пришедшее воспоминание из детства обескуражило Джона. Он вновь припал губами к фильтру. Лёгкие и горло не обжигает, в голову ничего не даёт, ну и гадость. На родине табак, несомненно, был лучше. Он тушит бычок об урну и бросает в неё же. Потягивается, поднимая руки над головой, довольно выдыхает. Наверное, это один из самый приятных октябрей в его жизни. Вастэя всё прекраснее с каждой осенью. Закончив перекур, Джон вернулся в штаб-квартиру. По дороге до рабочего места его сразу же отвлёк какой-то стажёр… Или кто это вообще.? — Здравия желаю, товарищ нарком! Вас повсюду ищет Денис Баркли, просил передать, что у него к Вам… срочный вопрос. — Видимо, телефон для него — непосильная роскошь. — Джон кивнул незнакомцу. Незапланированный поворот приводит его к кабинету агентов новобранцев. Джон морально готовится к предстоящей встрече, на мгновение даже сжимает кулаки, но открывает дверь с уверенностью, почти врываясь в их каморку. Денис, как всегда взъерошенный, с косыми глазами тут же прекращает копошения и семенит к Лассмуру. — Здравия желаю, тов.нарком. Я тут нашёл кое что. — Да? И что же? — Разговор ещё даже не начался, а Лассмур уже жалеет о том, что вообще зашёл в этот затхлый кабинет, полный дураков разного калибра. Надо было отправить в бой кого-нибудь из своих болванчиков повыше рангом. — Так вот, — у того на поясе болтался чехол с планшетом, Денис достал его и вывел на экран вручную отрисованную схему, — никель можно перехватить на Меркурианских шахтах. — Да неужели. — Джон удивлённо уставился на подручного с полным непониманием. — Тебя ничего не смущает? — Нет? Лассмур заговорил с длинными паузами, медленно, вкрадчиво, чтобы до собеседника мысль дошла постепенно, а не ворвалась и взорвала мозг: — Металлы на Меркурии тяжело добываются, но ещё тяжелее — их вывезти оттуда. Так вышло из-за группировок преступников, которые захватили все Союзные колонии. Пока нашим боевым силам не до них. Поэтому мы не вмешиваемся в разбой, который у них там творится. Ты правда этого не понимал? — Ну… Да, глупость. Но… Мне же нужно как-то разбавлять Ваши серые будни. — Понятно. Это всё? — Нет. — По делу. — Может уже расскажете, над чем мы так паримся? — Ты знаешь то, что тебе нужно знать. — Вот что… — Денис ещё раз бегло оглядывает свою схему и убирает планшет обратно в чехол, — Я хочу знать больше. Зачем Вам нужен путь доступа к огромному количеству металла? Как-то это слабо связано со службой в разведке. — Почему тебя это так тревожит? — Лассмур приблизился и зло выплюнул, — Что-то не так? — Всё так. Но это иррационально. Ладно дворец бы себе возвели, но… Зачем налаживать производство? — Это было последнее предупреждение. Денис Баркли, боюсь нам пора попрощаться. — Да ну Вас. Думаете, на меня действуют такие пустые угрозы? Я в вашей команде незаменим. — Тот довольно складывает руки на груди, — Придумали бы что-нибудь пооргинальнее. Лассмур выходит из кабинета, оставив дверь нараспашку раскрытой. Краткий приказ — и позади слышны вопли и ругательства. Денис обещано уволен. Джон даже не бросает взгляд на бедолагу, которого, вероятно, убьют в какой-нибудь подворотне и обставят дело как несчастный случай. Нарком ненавидит бесполезных идиотов.       Зайдя в свой кабинет и заперевшись, Джонатан снимает резинку с собранных волос, встряхивает головой. Поправляет пиджак смотрясь в огромное зеркало. Такие как он поручают свои дела мелким сошкам и постигают все грани высоких должностей. Ходят по клубам, снимают девочек (ну, или мальчиков), играют в покер в свободное время, развлекаются в общем. А он тащит за собой багаж двадцатилетнего недосыпа, полное одиночество и трудоголизм. В котором не так уж и плохо. Во всяком случае, нарком себя в этом убеждает. Джон не скрывает своей антипатии и, в общем, не лицемерит, хотя часто его обвиняют в излишней жестокости, которую он признает едва ли не с гордостью. Он усаживается в кресло. И знает, что со стороны выглядит как задумчивая фигура, смотрящая куда-то в стол, в свои записи на планшете. Пустой взгляд всегда обращён в одну единственную точку — вперёд. Просматривая план на день во внутреннем интерфейсе, он зевает и осознает, что безумно устал. Позади рабочего места, во всю длинную стену — установлено бронированное стекло. Развернувшись на кресле от стола, Лассмур разморённо чуть съезжает вниз. Открывшиеся виды Вастэи удивительно прекрасны. Лассмур действительно восхищается столицей. Каждый день он старается брать перерывы и медитировать, наблюдая за постоянным движением в городе. Лубянка никогда не спит. И Джон действительно получает удовольствие от наблюдения за этими жизнями за стеклом. Какой парадокс, от рождения слепой человек всегда тоскует без панорамных окон. В Дейпорте, пребывание в замкнутом пространстве ощущалось особенно болезненно. Поэтому Джон постарался как можно скорее разобраться с поручениями ЦК ТПСС и вернутся домой. Он толком не спал и не ел на протяжении всей недельной командировки. Клонит в сон… Лассмур не ограничен часами рабочего дня. В силу своего положения он фактически живёт работой и всегда на связи. Он задумывается над тем, чтобы вскоре уйти в другой корпус и отдохнуть в своей квартире. Джонатан снимает очки и снова возвращается в ничто. В пустоте всегда удобнее думать, но почему-то не сейчас. Его одолевает непонятная тревожность, ощущение чьего-то присутствия… И прочие прелести недосыпа. Очки возвращаются на своё место. Потаённое чувство приближающейся угрозы списывается на усталость. Пока это не важно. Лассмур снова вспоминает, как он отбивал пороги верховного правителя, и кривится. Понадобилось неприличное количество времени, чтобы выпросить лично у МАЯКа разрешение на импланты. Киборги в Союзе запрещены как способ борьбы с капитализмом. Импланты соединяют мозг с датчиками, которыми напичкана оправа очков, они считывают картинку и позволяют слепым глазам видеть. Поскольку об этом нельзя говорить, в обществе считают, что Джон просто несколько неадекватный, потому что очки обычно носят либо наркоманы либо пропитые модники. В застрявших на одном месте глазах нет ничего живого и никто не замечает этого. Обычно, потому что люди боятся смотреть в глаза наркома. Люди странные… Отставив короткие размышления, Джон возвращается к работе. Головные импланты автоматически подключаются к компьютеру и общей сети. Он просматривает отчёты, составляет планы, готовит речь с докладом по коммандировке… В состоянии потока ему сложно следить за временем и внешним миром. Вот и сейчас, спустя пару часов, странный звук появляется в комнате, нарушая сосредоточение. Джон коротко выдыхает через стиснутые зубы, встаёт из-за стола. Сканеры тут же предоставляют информацию о происходящем. Пропустил загоревшуюся на столе лампочку опасности, не услышал беготни за дверью и, в конце концов — во всём здании орёт сирена, которую Лассмур тоже не услышал вовремя. Он непроизвольно хмурится. Сохраняя безучастность, нарком выходит наружу. Офисные планктоны и прочие сотрудники продолжают вытекать из кабинетов. Лассмур принюхивается на момент пожара и посылает запрос очкам на более обширное сканирование территории, но ничего не находит. Быстрыми шагами он идёт на крики, на ходу развязывая галстук. На всех парах в него буквально влетает аудиторша и громким шепотом начинает тараторить: — Пираты! Пираты… Они здесь и сейчас всех нас убьют!.. — Кто? — Джонатан цепко хватает девушку за запястье и не позволяет сбежать. — Шеридан. Лассмур толкает аудиторшу от себя и бросается вперёд, срываясь на бег. Он проверяет заряд в пистолете, со злостью сжимая рукоять. Уже у самого выхода сканеры оповещают об опасности. — Стоять! — Слышит он грозный женский голос за поворотом. Джон опускается на корточки, прижимается спиной к стенке, — Где он?! В импланты поступают новые данные. Зарь в заложниках у Шеридан. Медленно он высовывается из-за угла и прицеливается. Головы агента и Шеридан слишком близко. Джон ненавидит стрельбу, но всё же пробует. Выстрел наполовину поглотился бронёй пиратки. Джон слегка промахнулся, но всё же задел её таз. Сбоку слышится ещё один выстрел. Зарь падает с пробитым насквозь плечом. Кто-то ещё из пиратов стреляет по подтянувшимся армейцам. Лассмур подскакивает, успевая перед этим ещё раз попасть по кому-то из команды Шеридан. Сама Кира исчезает из поля зрения, но данные со сканеров подсвечивают её фигуру за поворотом. Она уходит. Сзади кто-то из своих хватает Лассмура за плечо и настоятельно рекомендует покинуть штаб-квартиру. Джон отказывается. Он не должен упустить Шеридан. В ином случае её убьют. Когда остальные пираты бросились к выходу, Джон аккуратно покинул укрытие. Он последовал за Кирой, стараясь сохранить длинную дистанцию. — Что происходит? — Звучит в наушнике. — Направьте группу на поимку тех, кто собирается сбежать, — Лассмур говорил тихо, но всё равно опасался, что Кира его услышит, — Я займусь Шеридан. Лично. — Это опасно, мы не можем Вас потерять из-за пиратского налёта. — Мне нужно её поймать. Это приказ. Ожидайте пока я не обезврежу её. Джон не ждал ответа. Он двигался быстро, но осторожно, следуя за красной меткой на карте имплантов. Кира хромает, её движения скованы болью, но она продолжает двигаться с поразительной выносливостью, пытаясь затеряться в длинных коридорах штаб-квартиры. Она, кажется, тоже могла видеть сквозь стены и шла по тем коридорам, которые невозможно обойти с другой стороны. Сквозь стены, Лассмур видел группу захвата, что окружала Киру, в ожидании приказа. Он чувствовал, что дистанция между ним и целью сокращается. Они встретились лицом к лицу в тупике. Шеридан безуспешно дёргала ручку двери, тяжело дыша. Аварийный выход был заблокирован. Джон бросился вперёд, преодолев последние метры за несколько секунд. Он хотел схватить её и зафиксировать, но Кира оказалась быстрее. Она выстрелила. Джон чудом увернулся и смог перехватить пистолет за дуло. Сила, с которой та тянула дуло в его сторону ужасала. Похоже её руки были протезами. Джон среагировал быстро, одёрнув корпус назад, но та успела свободной рукой вынуть нож и пырнуть его. Лезвие воткнулось в бронижелет. — Стой! Тебя убьют. Он почувствовал сильный толчок в грудь, потерял ориентацию. За ним последовал стремительный удар ногой в висок. Она явно выигрывала, ярость придавала ей невероятную силу. Но потом она совершила ошибку, попытавшись обойти его сбоку, чтобы выстрелить. При движении раненая нога Киры подкосилась. Этого было достаточно. Джон резко выставил локоть вперёд, попав ей под дых, а затем наотмашь ударил по ране. Кира вскрикнула, её тело дёрнулось от боли, и она потеряла равновесие. Джон не позволил ей прийти в себя. Он схватил Шеридан за волосы, дёрнул вниз. Опрокинул на пол. Прижал всем весом к полу и зафиксировал. Шеридан снова попыталась выстрелить, но Джон наступил на её кисть. Она вырывалась, рычала по звериному. Безуспешно. Солдаты уже были над ней. Пистолет изъяли. А следом стянули кисти рук бронированными тяжёлые наручниками. Кира Шеридан поймана. Джон отпустил её, тяжело дыша. Голова гудела от удара. Он поднялся, оглядывая свои повреждения. Ничего страшного, только рубашка порвалась, бронижелет выдержал. — Вы в порядке, товарищ нарком? — Да. Глядя на лежащую Киру, Джон сочувствующе покачал головой. Как опрометчиво она поступила, придя сюда… Видимо — мстить за капитана. Этот налёт был чистым безумием, но показывал её отчаянную преданность. Возможно, она даже была влюблена в Байрона, раз пошла на такой риск. Джон должен это использовать. Он переубедит её, переманит на свою сторону. Она может стать ценным ресурсом. Нельзя допустить, чтобы она просто сгнила в тюрьме. — Направьте преступницу в СИЗО. И убедитесь, чтобы её поместили в одиночную камеру. Никаких контактов, никаких посещений до моего личного распоряжения. Повторяю, полная изоляция. — А остальных? — Остальных… В общую. — Вас понял. Будет сделано. Шеридан ругалась и продолжала вырываться, пока её грубо отрывали от пола. Джон старался прийти в себя. Перевозбуждение от схватки медленно отпускало, оставляя после себя жуткую усталость. В последний раз он посмотрел на Киру. И отвернулся. Вот теперь ему точно можно было отправиться домой. — Сдается мне, Вас наградят за отвагу. — Весело бросил один из солдат. Пожав плечами, Джон вежливо поблагодарил всю группу и отправился к выходу. Лассмур покинул штаб-квартиру, оставив за спиной всю суматоху. Моросил дождь. У главных дверей скопились полицейские машины, район оцепили. Он прошёл мимо автоазака куда закидывали остальных участников группировки Крайвенса. Стоял ужасный гомон из озлобленных голосов.       Джон оглядел улицы с ощущением некоторой отстранённости. Неоновые вывески, казавшиеся всегда такими яркими и манящими, теперь расплывались в агрессивные, мигающие пятна. Красные флаги Союза тоже приняли более пугающий вид. Напоминали кровь. Голографические рекламные проекции танцевали в воздухе, но Лассмур видел в них лишь бесполезный шум, нагромождение света и цифр, от которого хотелось скрыться. Быстро намокший асфальт отражал огни, превращая их в кляксы под ногами. Каждый шаг отдавался глухой болью в ногах, напоминая о том, как близко Джонатан был к поражению. Гул Вастэи, машин и криков сегодня особенно невыносимым, Лассмур поспешил обойти здание и скрыться в подъезде. Попытки осмыслить — как…? Как эта шайка пиратов смогла атаковать изнутри главный корпус НКВД кружились в голове, но не могли собраться воедино. С каждым шагом, они всё больше превращались в нечто абстрактное, фоновое, едва различимое. Сейчас всё, чего Джон хотел это провалиться в глубокий, беспробудный сон, чтобы этот день, или, вернее сказать — целых две недели полные насилия и напряжения, наконец, оставили его в покое. Он совсем не осознавал, куда идёт, двигаясь на автопилоте, пока не оказался перед дверью своего скромного, выделенного государством, жилища. Машинально отперев замок, Джон вошёл внутрь. Закрыл дверь на все замки, пару раз дёрнув ручку. Сбросил пиджак на ближайший стул, даже не потрудившись развесить его. Не раздеваясь полностью, он рухнул на край кровати, чувствуя, как мир вокруг него, наконец, перестаёт существовать. Стоило только закрыть глаза, как его разум начал растворяться в дремоте.       Ему впервые снилось что-то яркое… Что-то кроме воспоминаний о работе… И войне. Снилось, как чей-то силуэт настойчиво снимает с его носа очки, а он торопливо перехватывает их и мягко отказывает. Всепроникающий голос игриво упрашивал: — Доверься. Он чувствовал как ласкают его шею, а сам он неумело ловит моменты и целует в обветренные губы, касаясь чужого лица кончиками пальцев. Чувствовал, как рисовал на коже, возможно глупые, незамысловатые узоры. Он разрешил отложить очки, погрузить себя во тьму, но продолжал видеть едва различимое лицо напротив. Оно было… Слишком знакомым. Джон ощущал падение. Ощущал щекотку в животе. И усталость. Бесконечную усталость от того кошмара который преследует его каждый день, под любым из небес. Джонатан подскочил на месте от громкого резкого звука. Раскат грома прошёлся по небу.       Поднявшись, Лассмур устало переложил очки на прикроватную тумбу и начал раздеваться. Стоило принять душ и вернуться в кровать. Хотя, было бы неплохо хотя бы немного поесть. Но сил даже разогреть что-то — банально не хватало. Хлестнула ещё одна молния. Джон… Вымученно вздохнул. Он ненавидит свой страх перед грозой. Сколько бы лет не прошло, его каждый раз пробирала дрожь. Он мог пройти любую битву, пережить любой ужас, но… Но только рёв рвущихся небес пробуждал в нём тянущий, болезненный ужас. Ещё раз что-то громко вспыхнуло. На этот раз ещё ближе и ещё пугающей. Мозг продолжал сопротивляться пробуждению, тело ныло. Но Джонатан резко осознал, что источником последнего звука был не гром. Это стучали в дверь. Часы на внутреннем интерфейсе показывали час ночи. Лассмур быстро накинул на себя домашние вещи, схватил очки и просканировав пространство за дверью, робко подошёл. Вот теперь, сон как рукой сняло. Он подошёл к двери. На всякий случай посмотрел в глазок. Удивился. И ещё раз посмотрел в глазок. На пороге стоял Зарь. Обычно безупречная форма Евгения запачкалась кровью ещё днём, поэтому он стоял в гражданской одежде, немного растрёпанный. На плече из-под рукава виднелись бинты. — Зарь? Что ты здесь делаешь? Твоё плечо… — Джон мгновенно открыл дверь, забыв о своей усталости. В его голосе проскользнула искренняя тревога, которую он редко позволял по отношению к кому-либо. Зарь едва заметно улыбнулся, заходя внутрь: — Мне нужно было убедиться, что с Вами всё в порядке. — Его взгляд быстро окинул Джона и это показалось чем-то смущающим. Закрыв за Евгением дверь, он покачал головой, не в силах сразу сформулировать связный ответ. Джон прошёл на кухню, махнув Зарь следовать за ним. Как только внешний мир остался позади, Женя перешёл на более неформальное общение. Даже осанку расслабил: — Ты зачем в одного на Киру пошёл? — Так нужно было. Она же правая рука Крайвенса, я не мог допустить её случайной гибели… Дралась она, конечно, как безумная. Ты… Что-нибудь знаешь о произошедшем? Агент молча наблюдал, как Джон наливает себе стакан воды дрожащими руками. Тремор мучает наркома уже долгие годы. — Я… Знаю, что ты поймёшь… Если коротко — Кира связалась со мной и… Фактически, я сам провёл их в штаб. — И она обманула тебя? — Это ужасная ошибка с моей стороны. Мне казалось, что мы остались друзьями даже спустя столько времени. — Это уже не важно, да и… Ты не виноват… Хм… Обставим всё как вторжение штурмом. — Ну… Оно так и вышло. Я заподозрил неладное перед входом, поэтому они меня скрутили и взяли в заложники. — Ты всё равно отлично держался. — Джон улыбнулся ему. В глазах Евгения не было ни страха, ни упрёка, ни осуждения, только глубокое, невысказанное сожаление. Он знал Джона лучше, чем кто-либо другой. И это было взаимно. — Не правда. Ладно, забудем… Выглядишь хреново. — Мягко сказал Зарь, в его голосе чувствовалось нечто, что могло показаться лёгкой усмешкой, если бы не звучало так тёпло, — Ты опять ничего не ел, верно? Садись. Я сделаю нам что-нибудь. — Жень, ты ранен. Тебе нужно вернуться домой и отлежаться. А не стоять тут у меня на кухне. — Всё в порядке, — ответил Зарь, уже открывая холодильник. Его движения были осторожными, но уверенными. Только ему можно было хозяйничать в квартире Лассмура, — мутации, знаешь ли… Как оказалось — отличная вещь, я взял лучшее от Шиурессов. Всё заживает быстрее, чем у обычных людей. Так что это… Не надо мне тут. Джон не стал спорить. Он рухнул на стул за небольшим кухонным столом, наблюдая, как Зарь аккуратно достаёт посуду, что-то бубня себе под нос. Широкие спортивные штаны, красная футболка… Женю вполне можно спутать с уличным музыкантом. Но больше всего именно татуировки, в виде языков пламени, на лице делали его образ бунтарским. Артист. Глаза с восточным разрезом, зрачки полоски, ставшие в полутьме черными кружочками. Узловатые пальцы без ногтей… Женя мутировал из-за войны. Когда он штурмом брал один из Шиуресских кораблей. Его отряд попал в ловушку, сектор звездолёта изолировали и пустили в вентиляцию газ. Шиуресский яд должен был разрушить ДНК людей, путём внедрения клеток самих инопланетян и моментально убить из-за несовместимости, но Зарь выжил. Женя любил рассказывать эту историю. Он часто при новом знакомстве расстёгивал мундир и демонстрировал на груди свои любимые татуировки. Джонатан запомнил только огромный рваный шрам поперёк торса, который зарос Шиуресской чешуей. Когда они с Джоном начали сближаться, тот поведал о своём главном секрете — о своей порочной тайне. Он, в общем-то, никогда и не становился Шиурессом. Евгений родился ещё до войны уже с генами инопланетной расы… Его отец был Шиурессом. А мать выдающимся биологом. Общими усилиями они смогли смешать свои гены и явить миру одного из первых представителей нового вида. Но милая сказка быстро закончилась суровой реальностью. Родители погибли на войне, а Женю призвали воевать промыв мозги. Отравившись газом на том звездолёте, он не погиб сразу, как остальные солдаты, а только потерял сознание. Потом корабль попал под обстрел и отсек с газом взорвался. Памятью о тех событиях стали ожоговые шрамы, которые покрыли всё тело Евгения. Поэтому он и набил себе множество татуировок, пытаясь как-то скрыть своё уродство. Но Джон не считал его ни уродом, ни чудовищем-мутантом — как порой выражались злые языки. Присутствие Зарь, его тихая, заботливая суета, удивительным образом успокаивали. Джон поймал себя на мысли, что это необычно ощущать. К тому же, он даже не пытался анализировать, почему и что именно их связало. Что вынудило болтать ночами напролёт в свободное время. Было просто спокойно, когда Зарь рядом. Не смотря на криминальное прошлое, Женя был удивительно добрым и честным человеком. Может это глупо, но Джон доверял ему. Искренне доверял. В течение нескольких минут они сидели в почти полной тишине, нарушаемой лишь очередными громыханиями грозы. Зарь поставил перед Джоном кружку горячего, ароматного чая. А следом тарелку с бутербродами. Как же хорошо, что роботы к возвращению Лассмура и прибрались и наполнили холодильник продуктами первой необходимости. Сделав глоток чая, тепло разошлось по уставшему телу: — Жень. — Наконец нарушил тишину Джон, — Почему ты всё-таки пришёл? В такое позднее время… Раненный. Зарь поднял на него глаза. Жёлтые. Совсем как у Шиурессов. Его светлые брови изогнулись в забавном выражении. — Гроза началась. — Взгляд Евгения скользнул к окну, по которому барабанили капли дождя. — А я знаю, что ты не любитель гроз. Джон на мгновение замер. Гром и молнии всегда вызывали у него необъяснимую тревогу, с которой он тщетно боролся все эти годы. Но никто, абсолютно никто не знал об этом, кроме… Кроме сидящего напротив. Эта мелочь, эта скрытая слабость, которую он так тщательно прятал, была известна только ему. Это было странно, почти интимно. Джон просто кивнул, продолжая пить чай. Улыбнулся, скрывая губы за кружкой. Гроза медленно набирала силу. Волосы Жени немного пушились от влаги, а в свете кухни приобрели золотой оттенок. Он выглядел как огонёк на спичке. Они ужинали и ещё какое-то время болтали обо всяком несущественном, пока не начали поочерёдно зевать. Женя засобирался домой — идти было недалеко, он жил в этом же корпусе на несколько этажей ниже. На прощание Джонатан снова искренне поблагодарил его. Зарь отмахнулся.       Проснувшись к обеду, Джон почувствовал себя гораздо лучше. Усталость выпустила его из своих цепких лап. Лассмур ещё долго лежал в кровати, ощущая тёплые солнечные лучи на коже. Он принял горячий душ, высушил и уложил волосы. Никто не звонил ему, не тревожил, торопиться было некуда. Лассмур сел на край кровати, смотря в окно и собираясь с мыслями. Его путь лежал прямиком в следственный изолятор. Пришло время для первого разговора с Кирой. Непосредственно путь пролегал сквозь постоянную суету Вастэи, которая уже давно полностью проснулась. Поток машин гудел, звездолёты устремлялись вверх… Джон, как обычно безупречный, ощущал себя хозяином жизни или хотя бы сложившейся ситуации. Он был на своей территории, а Шеридан, Крайвенс и их шайка — на его ладони. По СИЗО его вели непомерно вежливые роботы. Лассмур решил не тратить время на формальности, а сразу приступить к делу. Миновав шумный обезьянник, наркома привели в отделение одиночных камер, где было достаточно тесно. Узкий коридор и ряд тяжёлых дверей из армированной стали, с небольшими обзорными оконцами, через которое едва виднелись силуэты. В конце коридора, уже менее массивная, стояла дверь в камеру связи. Джон попросил уведомить о своём прибытии. Перед ним открыли дверь. В просторном помещении, оранжевым светом горела лампа на низком столике, создавая таинственный полумрак. Рядом — черный диван, под цвет всей остальной комнаты. На стене напротив висел огромный монитор, а рядом с лампой на столе лежал блок управления и микрофон. Джонатан приказал сопровождающему роботу соединить его с камерой Шеридан. Совершенно бесстрашно, Кира вышагивала по крохотной комнатке, как это делают звери в зоопарках возле прутьев клеток. На мониторе в её камере загорелся свет, позволяя Джонатану разглядеть девушку получше. Она глянула прямо в камеру над монитором. Прямо в Лассмура, хотя он ещё не включил трансляцию со своим изображением. Её глаза, какими помнил их Джон, переполненные диким огнём, сейчас горели холодной, неприкрытой ненавистью. Лицо бледное, под глазами залегли тени, но взгляд… Джонатану нравилась его острота. Острый совсем как клинок. На её щеке виднелся синяк — след вчерашней схватки, а повязка на плече была аккуратно закреплена, но сквозь бинт просвечивал багровый оттенок. Кира выглядела измождённой, но настрой её не пошатнулся. Глядя на всё это очарование, Джон решил не прибегать к типичным приёмам допроса. С Кирой это было бы бесполезно. Она разительно отличалась от Крайвенса. С ним было сложнее. Непонятные эмоции, общая отстранённость и странная покладистость. Находясь с пиратом тет а тет, Джонатан всегда был наготове, ожидая внезапный удар в спину. Возможно, он даже немного побаивался Крайвенса. Машинально держался кобуры. Но ожидания не оправдали себя. Байрон оказался вполне цивилизованным человеком, насколько позволяла таковым являться, его роль в обществе. — Шеридан, — начал Лассмур спокойным, ровным голосом, в котором сквозила лёгкая, почти отцовская снисходительность, — добрый день. Скорее всего мы никогда не были знакомы лично. И, боюсь, наше знакомство не задалось. Как Ваше самочувствие? Кира вскинула бровь, а её губы растянулись в кривую полуулыбку: — Как ты вообще смеешь говорить так? Спрашиваешь как делишки, ути-пути. Думаешь я поверю в то, что ты весь из себя такой добренький? Усмехнувшись, Джон смиренно продолжил. Такой накал его даже радовал. — Давайте так, этот налёт был глупостью. Опрометчивой, самоубийственной глупостью. Вы ведь это понимаете? Та лишь усмехнулась в ответ, обнажив зубы. Это была звериная, полная презрения усмешка. — Да к шихту тебя и твои тупые разговорчики! Думаешь, мне есть до этого дело? — Её голос был низким, хриплым, но каждым словом она цеплялась за воздух, будто готова была разорвать его. — За Рона… Это было меньшее, что я могла сделать. — Так полагаю, Вы мстите за него? Она раздражённо дернула губой. Было очевидно, что это означает «да». Лассмур спокойно продолжил: — Месть никуда не ведёт, Кира. Только в такие вот камеры. Особенно, когда она ничем не подкреплена. Вы способны на гораздо большее, чем просто умирать за чужие идеалы. Или за свои… Чувства. Его последние слова прозвучали с намёком, едва заметным, но достаточно острым, чтобы Кира почувствовала укол. Её глаза сузились. — Что ты несёшь? Я не собиралсь умирать за «чужие идеалы или чувства». — Никто из нас не планирует свою смерть. Вы же понимаете о чём я. Товарищ Крайвенс был Вашим лидером. — Продолжил Джон, стараясь говорить мягко, но убеждающе. — Вашим другом. Возможно, чем-то большим. Я видел, как Вы за него сражались. Вы бросились в пасть к зверю ради него. Это достойно уважения. Но, мне кажется, Вы не так оценили ситуацию. Поступили не подумав. Это пылко и даже похвально, но не разумно. На этом моменте он решил включить своё изображение. Освещение в тёмной камере узницы сменилось. Джон немного наклонился вперёд, складывая руки в замок: — Вы могли потерять свою команду. Вы почти потеряли свою жизнь. И ради чего? Чтобы доказать… Что? Что Вы можешь умереть с достоинством? Это я уже видел. Я всё же настаиваю — Вам необходимо взглянуть на ситуацию по другому. Кира резко подалась вперёд, даже занеся кулак над монитором. Но остановила себя. Она была готова перегрызть Джону глотку, её лицо исказилось гримасой абсолютной ярости. — Взглянуть на ситуацию по другому? Под давлением подчиниться таким, как ты? — Она сплюнула на пол, демонстративно и презрительно. — Я скорее сгнию в этой дыре. Я скорее умру, чем стану скакать по твоей указке. И я знаю, что Рон пошёл на это, только чтобы отвести удар от нас. Но мы ответим за него и за нашу свободу. Джон слушал её спокойно, не позволяя себе лишних эмоций: — Смею заметить, что я не убивал Крайвенса. И даже не причинял ему никакого вреда. Он сам выбрал свой путь, выбрал предложение Советского Союза. А Вы? — Ты ничего обо мне не знаешь! — Прошипела она, её голос дрожал от подавляемого бешенства. — Ничего! Ты лишь лицемерный ублюдок, который думает, что всё контролирует! — Ошибаетесь, Кира. — Джон отклонился на спинку дивана. — Я знаю о Вас и каждом из вашей группировки гораздо больше, чем Вы думаете. И поверьте мне, я знаю, что Вы тоже можете быть ценным активом под управлением государства. Если… Только Вы отбросите эту детскую ненависть. Думаю, товарищу Крайвенсу и профессору Шествинскому нужен кто-то вроде Вас. Кто-то, кто не боится рисковать. Подумайте об этом, Шеридан. Время у Вас есть. Очень много времени. И когда Вы будете готовы говорить по существу, а не бросаться глупыми угрозами, дайте знать. Я вернусь… — Подожди! Откуда мне знать, что все твои вот эти вот пафосные словечки не блеф, а? Мы потратили уйму времени, чтобы стереть свой след из любых архивов. — А. Вот как. Вы мне не верите. Думаете, я разбрасываюсь словами? — Схренали бы мне тебе верить? Поправив галстук, Джонатан несколько удивлённо ответил, — Тогда… Думаю, я могу как-то Вас переубедить. Что Вас интересует? Я могу предложить Вам протоколы задания, которое выполняет товарищ Крайвенс или… Ещё что-нибудь? Что пожелаете. Я отвечу на любой Ваш вопрос. В рамках разумного, конечно же. — Отлично, тогда давай ближе к делу. Ты сказал я могу быть им полезна? Допустим. Тогда чего ТЫ от меня хочешь, что я должна буду тебе? — Я предлагаю сотрудничество. Кира рассмеялась, — Очень смешная шутка. — Вам будет сложно не согласиться. — Ну ну. Сидя в камере то. — Я не планировал Вам рассказывать что-то. Но, если к примеру: товарищ Крайвенс, за которого Вы так переживали, — сейчас путешествует по Земле в поисках одной украденной у ССТР вещицы. Ему ничего не угрожает и его никто ни в чём не стесняет. — Конечно же. — Усмехнулась Кира. Понимая, что на фигуре Крайвенса в роли своего протеже, как на славном примере — далеко не продвинуться в этом диалоге, Джон решил зайти с другой стороны. — А вообще… Вы, наверное, уверены в том, что товарищ Крайвенс отъявленный пират каких поискать? Что ему до невозможности противна сама идея служить Советскому Союзу и быть примерным гражданином? Что его нынешняя работа приносит ему неописуемые идеологические муки? — Да. Вы ничем обратное не докажете. — Вот как. Вы, случаем, не задумывались откуда у капитана Крайвенса боевой звездолет времён Великой Межпланетной Войны? Зачем он вообще начал заниматься разбоем? Не спрашивали? Откуда связи, авторитет, оружие? Почему он в розыске? И в конце концов… За что он отбывал срок? — На последнем слове Лассмур еле заметно ведёт носом вверх, намекая на что-то. — Догадываюсь. Но, мне это не интересно. — Говорит она на удивление твёрдо. Но Джонатан чувствует как уверенность Киры начинает шататься. — Я передам в Вашу камеру нейронный датапад. Мы долго добывали информацию об участниках последней войны и обнаружили очень много интересного, думаю Вам тоже понравится это изучить. В Ваших взглядах определенно что-то изменится. Либо же, Вы поймёте, что сражаетесь не за того человека, которого знали. Отвернув от него голову Кира хмыкнула: — Конечно. — На этом всё? — Да. — Ждите меня через пару часов. И пожалуйста, будьте готовы ответить за свои действия и выбрать сторону. Моё терпение не бесконечно.       Закончив разговор, Джонатан тут же приказал роботу болванчику передать запрос на личное дело Крайвенса: —…как можно быстрее! Она только начала прогибаться, если упустим момент, она успеет снова уверовать в непоколебимость своего лидера. В нервном ожидании он бродил по коридорам СИЗО прислушиваясь ко всевозможным голосам из камер. Успел пару раз выйти перекурить. Бесцельная ходьба прекратилась, когда к нему, на всех порах, прибежал один из сотен тысяч клонов Варлена. — Здравия желаю тов.нарком! Вот Ваш нейронный датапад, который Вы заказали в архиве! Такие вещи редко создавались в Союзе, ведь обычным гражданам не были доступны технологии имплантов. Только изредка, когда долг службы вынуждал копаться в мозгах у преступников, секретные отделы выдавали такие «флешки». Любой обладатель имплантов сможет безприпятственно прочитать файлы на подобном носителе, лишь единожды просканировав его. А после прочтения, информация останется в памяти в неизменном виде. Джон поспешил обратно к камере Киры. Его одолевала странная радость. Положив датапад в пространство окошка, он постучал по двери: — Шеридан. Вот и обещанное доказательство. — Ага. Спасибо. — Недовольно буркнула та. Двинув заслонку вовнутрь, Джонатан вернулся в комнату связи, чтобы следить за происходящим. Кира настороженно взяла устройство. Он сосредоточенно наблюдал за тем, как сначала она села на жёсткую койку, сгорбившись над своими коленями. Как медленно изменилось выражение её лица, от шока до принятия. Затем, Кира долго и утомительно вертела в руках датапад. Пока её глаза не засветились на пару секунд. Эта короткая вспышка свидетельствовала о том, что Шеридан всё же просканировала датапад.       «Дело №416.» Данный документ представляет собой компиляцию данных, собираемых разведкой на протяжении десятилетий: в предвоенный период, в ходе военных действий и после их завершения. Досье содержит исчерпывающую информацию о жизни и деятельности указанного человека, включая полный комплекс биографических характеристик, расшифровки перехваченных переговоров, фрагменты видеонаблюдений, финансовые транзакции, документацию об образовании и профессиональных достижениях, а также сведения о воинской службе и полученных наградах. Лицо Киры живописно передавало её эмоции. Сначала любопытство, потом недоверие, затем страх, а потом… Потом пришла куда более сложная эмоция.       «Байрон Крайвенс» Её лидер. Наставник. Друг. Личность, к которой она испытывала уважение, — оказался центральной фигурой в расследовании, которое поставило под сомнение его официально признанную биографию. Многочисленные легенды, сфабрикованные Крайвенсом, рухнули под тяжестью представленных фактов. Согласно оперативным данным, Крайвенс родился на Земле, в одном из провинциальных поселений. До начала войны в двухтысячных годах он демонстрировал высокие показатели успеваемости в кадетском училище, проявляя амбиции к командным должностям. Шёл по военной карьере лётчика испытателя. По окончании обучения с отличием, Крайвенс успешно адаптировался к условиям городской среды города М. Тогда он впервые проявил склонность к девиантному поведению. Вся жизнедеятельность Крайвенса была раскрыта до мельчайших деталей. К тридцати годам, в 2014 году он был мобилизован на фронт. Не смотря на всё, в период службы, Крайвенс продемонстрировал великолепные навыки ведения боя и представлял из себя человека — полностью соответствующего Советской идеологии. Патриот, гордый за свою Страну, готовый отдать за родину и товарищей свою жизнь не раздумывая. Но вскоре, что-то в нём изменилось. В Байроне вдруг проявилась склонность к радикализму. Он вступил в ряды террористической организации фаталистов под руководством Рассела Шихта. Под прямым кураторством лидера группировки, Крайвенс осуществил серию диверсионно-террористических актов против своих соотечественников. В 2032 году фигурант был выдан правоохранительным органам группой частных лиц (пиратов) за значительное материальное вознаграждение. И был этапирован в Маяковское учреждение лишения свободы. Наиболее тревожные события произошли через несколько лет отбывания срока. Группа неустановленных лиц, действовавших с исключительной точностью и профессионализмом, осуществила нападение на периметр Маяковской тюрьмы. Был произведён направленный подрыв стены, непосредственно примыкавшей к камере содержания Крайвенса. Согласно сохранившимся записям систем видеонаблюдения, детонация привела к уничтожению тела Байрона. Его останки были расчленены и размётаны взрывной волной. Лицо Киры источало ужас. Вслед за актом диверсии, останки Крайвенса были изъяты и транспортированы теми же неустановленными субъектами. Последующий анализ показал, что была проведена сложнейшая биомеханическая реконструкция, направленная на полное восстановление и модификацию его биологической структуры до состояния кибернетического организма. Процесс, требовавший колоссальных ресурсов и усилий множества специалистов, был осуществлен в условиях строжайшей секретности. После завершения «трансформации» — или, точнее, пересоздания — Крайвенс впервые был обнаружен в районе Дейпорта, с полным отсутствием прежних личностных характеристик и подтверждённой амнезией. Его сознание и поведенческие модели были полностью переформатированы. Так возникла сущность, известная Кире как её капитан. Личности совершивших диверсию так и не были установлены. Удалось найти лишь малую часть тех, кто участвовал в восстановлении Байрона. И в основном, этот список наполнен именами порядочных граждан ССТР — врачей, механиков и биоинжеров… Кто и зачем совершил всё это — по прежнему неизвестно. Представленные данные носят исчерпывающий характер и не подлежат оспариванию. Каждая запись, каждый протокол, каждая оперативная сводка подтверждают неоспоримый факт: Байрон Крайвенс — это не просто человек. Это сущность. Гибрид человека и машины. Это чьё-то оружие подсознательно ждущее приказа.       Кира закрыла лицо руками и машинально поднялась. Она подалась вперёд, но не пройдя и шага, подкосилась, упав больным бедром на пол. Её горькие всхлипы мешались с кашлем. Она кричала, захлебываясь слезами, надрывая связки. До крови впивалась ногтями в свои виски. Кира видимо хотела вырвать себе импланты, стереть себе память. Что угодно, лишь бы не было так тяжело… Она сипло дышала урывками. Шеридан заживо превращалась в пепел. Злость и обида лились со слезами по покрасневшим щекам. Грудная клетка её вздымалась с тряской и резко опадала. Джон наблюдал за всем этим с тоской. Он видел её боль, её отчаяние. Он знал, что нанес ей удар, который был хуже любой физической пытки. Но это был необходимый удар. Она должна была увидеть правду. Должна была узнать, что Крайвенс попал к Шихту и выполнял его приказы. Рассел Шихт стал основателем секты, которая начала массовое уничтожение, совершенно без разбору — гражданского населения и вооруженных сил. Безумцы надеялись, что Шиурессы выиграют войну и примут их в свои ряды. Шихта взорвали в центре Ксетроса, вместе со всеми оставшимися Шиурессами в последний день войны, ещё в 2048 году. Его имя стало именем нарицательным, синонимичным к древним словам таким как «бес», «чёрт», «дьявол». Его последователей до сих пор ловят Союзные силы по всей солнечной системе и пытаются реабилитировать. Или устранить. То, что сделал с Шеридан Лассмур это — был единственный способ убедить Киру принять новые правила игры. С правдой, которая горела внутри неё ярче любого солнца, она могла сыграть значимую роль в плане Лассмура. Джонатан дал ей время прийти в себя, а потом снова заговорил в микрофон. Он позволил своему сочувствию влиять на тембр голоса: — Кира, Вы сильная женщина… Я понимаю, какой это удар по Вам. Как Вы себя чувствуете? — Я не понимаю. Зачем ты мне показал это? Что… Что это даёт? — Это доказательства нашей осведомленности. Вы сами попросили о честности. Из всех кандидатов я выбрал товарища Крайвенса по нескольким причинам. Но самая главная — я знаю, что его ещё можно спасти, можно уберечь от рецедива! Я уверен, что его связь с Шихтом могла быть ошибкой. Такой же ошибкой как и Ваш собственный налёт. Вы порядочные люди попавшие под влияние и я знаю как Вам помочь, при этом — получив то, что нужно Союзу. — Я уже поняла, что ты меня вербуешь. Но… Зачем? Зачем мне было знать всё это? — Чтобы на чужом примере научиться не допускать поспешных решений. После выполнения миссии и Вы и Байрон и даже ваша команда смогут вернуться к обычной жизни лишённой риска. Взамен я не прошу ничего непосильного. Только немного терпения и сосредоточенности на поставленной задаче. Шеридан не знала кто такой Шихт на самом деле. Он был в её глазах первородным злом, ужасом которому не нужны поводы убивать. И Джонатан не захотел посвящать её. Флёр тайны даже больше замотивирует её подсознательно проверять Рона. Она будет лакмусовой бумагой во всём исследовании. Джон считает, что она гораздо хитрее чем показывает, что она способна воздержаться от сильных чувств и правильно поступит если Крайвенс захочет отойти от плана: сдаст его, или сбежит с ним — не важно. Джонатану, в целом, плевать на их судьбы за пределами контракта.       Главное, чтобы никто из них, ни Шествинский, ни Крайвенс, ни Шеридан, не захотели присвоить артефакт себе. Все трое стали отличными рычагами давления друг на друга. Только такие ненадёжные, моральные уроды как эти трое способны выполнить любую цель. И, Джонатан уверен — они вернут Хакерион Советскому Союзу.