Выбор пирата

***

      Не разбирая дороги, Рон шагал вперёд. Походка его была далека от уверенной. Он шатался как последний пьяница, периодически задевая прохожих, которые лишь коротко фыркали и обходили стороной. А ведь… В каком же он жалком, беззащитном положении… Мышцы ног словно отказывались подчиняться, каждый шаг требовал неимоверных усилий. Из рта вырывалось невнятное мурлыканье — обрывки популярных глупеньких песенок. Он шёл, напевая себе под нос что-то вроде «лети, лети, мой звездолёт…» с паузами, когда голос срывался или вовсе пропадал. Мысли, наконец, перестали быть хаотичным шумом. Став одним огромным воспалением. Собственное тело ощущается чьим-то, явно не принадлежащим ему. Как робот на пульте управления: сказано идти — он идёт. Словно Лассмур, уходя, забрал с собой часть его самоконтроля, оставив лишь приказы к действиям. Когда мир вокруг окончательно потерял всякую устойчивость, Рон резко остановился. Головокружение накатило такой волной, что ему пришлось срочно искать опору. Он слепо потянулся дрожащими руками и вцепился в холодную, шершавую стену промышленного склада. Колени подогнулись, но не дали упасть. Рон скорчился, прижимаясь всем телом к зловонной, исписанной граффити, стене. Мышцы напряглись так, словно он пытался удержать на себе весь Дейпорт. Из груди вырвался надрывный, хриплый всхлип. Затем ещё один. И ещё… Слёзы хлынули. Так внезапно, что и сам Рон их испугался. Обжигающая полоска тянулась по щеке, затекая по носогубной складке в рот. Лицо мокло только с левой стороны. Ведь правому уже не нужна была слизистая, он стеклянный… Рон плакал беззвучно, тяжело дыша, содрогаясь всем телом. Это даже не плач обиды, это вой загнанного в угол животного… Ведь Рон лишь шестерка которой можно вертеть как вздумается. Осозновать это было невыносимо.       Сколько он так стоял, уткнувшись лицом в сгиб логтя, Рон не понял. Минуты слились монотонным маршем и ничего не отвлекало его терзания. Слезы, кажется закончились. Всхлипы стали утихать, оставив за собой тяжелое дыхание и ощущение жжения в глазу. Рон медленно оттолкнулся от стены. Ноги всё еще были ватными, но теперь его вело вперёд одно единственное, сильное желание. Он хочет домой. На свой корабль. В свою каюту. Путь до доков, где ждал «Левиафан», показался целой вечностью. Каждый шаг отдавался болью в голове и во всём теле. Он двигался медленно, волоча ноги и цепляясь то ими, то плечами, за любые выступы. Искусственная ночь постепенно стала ещё темнее. Многоуровневый порт гасил свет, становясь монолитным, серым и даже… Неживым, что-ли… Когда Рон добрался до «причала» и отдал приказ на нейронный расширитель спустить трап, стояла уже совсем кромешная тьма. Только редкие синие фонари освещали основные дороги и взлетные полосы. Капитан, в кои то веки, забрался по трапу в Левиафан, где его уже ждали.       Весь экипаж, или по крайней мере большая его часть, столпилась у входа. Лица ребят переполняла тревога. — Капитан! Это воскликнула Кира, её голос прозвучал слишком громко в тишине ангара. Кто-то сбоку шагнул ближе и предложил свое плечо, заговорил более тихо и успокаивающе: — Капитан, всё совсем хреново, да? Вам чем-то помочь? В голосе говорящего Рон узнал своего штурмана по имени Томаш. Но все зовут его Томми. Горе капитан поднял мутные глаза на свою команду. Он попытался что-то сказать, но слова снова застряли в горле, что, не считая сегодняшнего дня было вообще не свойственно Крайвенсу. Вся его поза, его растрепанный вид, раскрасневшееся лицо — красноречивее любых слов говорили о том, что он прошел через какой-то ужасающий кризис. Команда пристально смотрела на него огромными глазами, ожидая ответа, но Рон лишь молчал, его губы дрожали. — Капитан, — мягко продолжила Кира, подходя ближе, — давайте мы отведём Вас в каюту… Сгорая от стыда, Рон покачал головой, не в силах вымолвить ни слова, чувствуя, как внутри него снова начинает подниматься эта страшная, липкая волна отчаяния и унижения. Томми подтолкнул его вперёд. Остальная часть команды стала понемногу разбредаться, чтобы не мешаться своей взволнованной толпой. С великим усилием Рон всё же смог сказать хоть что-то: — Да… Стоило бы. Мне… Нужно вам кое-что сообщить. Не самую приятную новость. Говорил он удивительно понятно для нетрезвого человека, разве что черезчур скомканно. — Завтра, капитан. Всё завтра. Сейчас Вам нужно прийти в себя.       Голос Киры, её нежная рука на плече, это последнее, что помнил Крайвенс. Завтра наступило молниеносно. Он даже не успел моргнуть, тут же пробудился в своей кровати. Потный, вонючий и с ужасной головной болью. Смутные обрывки вечера и встречи с командой проскальзывали через налёт сна, мозг постепенно начинал думать. Получалось это с трудом и Рон был не особо рад, тому, что ему приходится вспоминать. Уже без ужаса он размышлял над словами Лассмура и заказ центральной комиссии ВНО. По спине пробежал холодок. Голова пульсировала. Внутренняя система оповещала о неблагоприятном состоянии организма. Язык во рту напоминал наждачную бумагу, прилипшую к сухим дёснам… Рон застонал, пытаясь подняться, каждый шорох простыней неприятно врезался прямо в череп. Да что ж это за напасть такая… Включив свет в каюте, Рон зажмурился. Даже слабая подсветка иглой вонзалась в воспалнный зрачок. Перебравшись в ванную, Рон принялся судорожно пить воду из-под крана… Желудок угрожающе заурчал. Холод взбодрил. Закрыв кран, Рон взглянул на забрызганное зеркало. На него смотрел чужой человек и не сказать, что это было в новинку. Бледное одутловатое лицо. На щеках проступала щетина, а тёмные, грязные волосы торчали во все стороны. Рот был искривлен в гримасе отвращения. Это был не тот Байрон, которого уважали и боялись. Это был усталый, измученный человек, которого съедала собственная слабость уже который месяц. Но теперь, ко всем прочим кошмарам личностного кризиса прибавился настоящий ужас — Лассмур. Рон что-то бормотал себе под нос, пытаясь стереть следы ночного разгула. После короткого душа и прочих нужд, Крайвенс вернулся в комнату. Вода несколько привела его в чувства. Вместо бесцельных самокопаний, капитан думал над тем, что делать дальше. Он натянул чистый, но явно повидавший виды, комплект одежды, попытался привести себя в подобие порядка и вышел из каюты. Время близилось к одиннадцати утра. Пора.       Рон направился в капитанскую рубку где обычно собирались его ребята. Открывшаяся дверь окатила его запахом дешевых сигарет и матёрого пота. Хвала небесам, вытяжка справлялась и общая атмосфера помещения не сводилась к маргинальному пиратскому вонинизму. Все сидели, опустив головы, или стояли у стен, ожидая появления капитана. Чувствовалось напряжение. Рон вошел, и на мгновение воцарилась полная тишина. Все взгляды устремились на него, оценивая состояние своего лидера. Он заговорил, даже не пытаясь сделать свой голос более уверенным. Рон быстро выпалил: — Доброе утро. К несчастью, складывающаяся ситуация слишком щепетильная, чтобы обсуждать её всем составом. Спасибо за проявленное беспокойство, но попрошу всех кроме Киры и Вячеслава покинуть помещение. Поднялся слабенький гул, но пираты сдались без сопротивления и вышли из рубки. Выходя, кто-то бросал сочувствующий или, наоборот, хладнокровно-любопытный взгляд на трёх оставшихся. Крайвенс попросил: — Заблокируйте дверь. Вячеслав, здоровенный детина с грубым лицом утвердительно кивнул. Стоило двери закрыться, как он неожиданно спросил в пол оборота: — Дело совсем дрянь, да? — Хуже. Молчала только Кира Шеридан. Она даже не поздоровалась, а сейчас сжала губы и сверлила капитана взглядом, пытаясь угадать по выражению лица его мысли. Рон прикрыл глаза рукой, слитным жестом провёл вниз, как бы смахивая любые эмоции. Не глядя на команду, он попросил занять места. Глядя себе в ноги, капитан всё же набрался смелости заговорить: — Случилось нечто… что нам, вернее, мне придется выполнить. На время или навсегда придется распустить команду. Вы тоже можете уйти. Насколько я понял… Кроме меня ему никто не нужен. — Кому — ему? — Хрипло спросила Кира. — Это человек, с которым не спорят. У меня даже не было выбора отказаться. Кто-то там из начальников союза. — Какая разница, кто он? Дадим отпор все вместе и свалим, как обычно. — Механик не унималась, обида в её голосе становилась всё более очевидной, — Я не понимаю, почему ты сразу же опустил руки? — Это крайне щекотливое дело, — продолжил Рон. — Крайне. Именно поэтому я говорю об этом только вам двоим. Никто, абсолютно никто не должен об этом знать. Даже намёком. Кира подскочила с места и ударила ладонями по широкому столу посреди длинной рубки, за которым все сидели: — Нет. Я не понимаю. Байрон, какого шихта ты творишь? Он встал, давая понять, что его мнение не изменится, — Поймите. Он… — Рон глубоко вздохнул и следующие слова буквально протараторил, — Он одним движением руки подключился к моим имплантам и получил полный доступ к моим мозгам. Я никогда не видел человека который бы так мог. Он… У него абсолютная власть и я не хочу чтобы вы попали в эту ловушку следом! — Я останусь с тобой. Взгляд Славы стал еще жестче, но он ничего не произнес. — Я… Кира, я не уверен, что это правильное решение… — Он помедлил, сжал кулаки и твердо закончил начатое, — На этом пока всё. Передайте команде, что они могут быть свободны на неопределенный срок. Слава вышел, нет, практически вылетел из рубки. Кира не сдвинулась. — Кира. — Позвал Рон, — Пожалуйста, иди. — Поговорим позже. Я буду ждать тебя. Она дёрнулась к нему, но вовремя очнулась. Поправив кожаную куртку, Кира последний раз глянула на капитана и вышла из рубки.       Пребывая в прострации, Крайвенс быстро перекусил, собрал сумку со всяким барахлом, а потом покинул Левиафан. Где-то в глубине, даже не признаваясь самому себе в этом, он боялся, что больше никогда не вернётся на этот корабль. На общественном транспорте, Рон быстро добрался до штаба. Местечко совершенно непримечательное снаружи, но от вяленькой вывески без подсветки «Бюро приема обращений» стало как-то… Мягко сказать, неуютно. Байрон открыл дверь и вошел в длинный коридор. Яркие лампы потрескивали ксилофоном, кафельный пол был начищен так, что немного слепил глаза блеском. Матовые стеклянные двери тянулись и слева и справа, Рону показалось это странным. На них не было никаких обозначений, да и… Даже какого-нибудь консьержа не было. Немного размяв плечи, Рон решил идти вперёд, пока куда-нибудь не упрется. Или найдёт кого живого. К счастью или нет, он достаточно быстро нашел приоткрытую дверь, куда без зазрений заглянул. Дубовый стол, бежевая краска на стенах, раскидистое растение в горшке. За столом восседал Лассмур, что-то рассматривая на планшете. Снова внутри всё сжалось. Стало холодно и откровенно страшно. — Заходите. — Буднично пригласил Джонатан, — Товарищ Крайвенс, не так ли? — Да. Здравствуйте. — Присаживайтесь. Несколько старомодно обставленный кабинет удушливо пах пылью и едким парфюмом Лассмура. Рон колебался. В ногах правды нет, но находиться на расстоянии вытянутой руки к этому человеку не хотелось. Лассмур продолжил говорить мягким тоном: — Хочу принести свои извинения за вчерашнюю встречу. Нас вынуждают действовать более жёстко, представляя цели в худшем положении. Мне казалось, Вы гораздо более незговорчивый человек. Звучало унизительно. Чтобы не трястись на виду у Наркома, Рон всё же устроился в кресле напротив. Сложил руки на животе и принял достаточно расслабленную позу. Он попытался сделать своё лицо более серьезным, безразличным и сказал пожав плечами: — Я постараюсь это понять. — Так вот. Дело. — Джонатан отвлекся от планшета и глянул на Крайвенса, — Около восьми суток назад из технологического резерва был похищен предмет, чья ценность не поддается никакой оценке. Подлинный артефакт Шиурессов. Пока Джонатан говорил, Рон успел разглядеть его лицо. Квадратное, массивное даже, с глубоко посаженными зелёными глазами. Густые ресницы, аккуратная бородка с усами; размашистые брови, немного выщипанные. Общий вид вылизанный, только кудрявые чернющие волосы спадающие на лицо сильно выбивались из общей картины. Они вились, спадая на плечи, но не казались неухоженными или непослушными. Отчего то это показалось Рону странным. Обычно такие чинуши выглядят… Не презентабельно. — Природа и функции этого артефакта не были изучены до конца. Неизвестно кому бы мог понадобится этот артефакт, учитывая, что фактически он ничего не делает. К тому же, он не подчиняется известным законам физики, и возможно способен влиять на материю и энергию способами, которые наш разум едва способен постичь. Потенциально, он может изменить не только ход истории Советского Союза, но и сами основы мироздания. Эта пропажа, — Джонатан невесело улыбнулся, сжав кулаки, — Это не просто инцидент. Это первостепенная проблема и огромная угроза для всего Союза. Хотя, я бы сказал, для всех цивилизаций. Рон поёжился. Помещение почему-то сырое и ему в безрукавке стало прохладно. Приобняв себя, он склонил голову на бок, спросил: — Вы хотите, чтобы я нашел… Того кто… Выкрал нечто, что Вы даже не можете описать, из сверхсекретных лабораторий, где, я уверен, охрана не ровня даже армейцам? — Нет, — Лассмур хмыкнул, — Нам нужен не человек, а сам артефакт. Вора можете устранить на месте, можете сдать полиции, это не важно. — Так понимаю, Вы хотите, чтобы я это сделал, в одиночку, без информации и средств? Так ещё и без гарантий моей сохранности? Лассмур, я, конечно, пират, но не волшебник. — Требуйте. Я представлю Вам всё, что смогу. — Мне нужны полные данные, чертежи, схемы здания, откуда его выкрали, любая доступная информация о том как могла произойти кража. Мне нужны деньги на найм, оборудование, доступ к спутниковым сетям. — Лениво перечислял Крайвенс, — Это найдётся? На лице Джонатана не дрогнул ни один мускул. Оно… в целом всегда было безэмоциональным. Лишь прорезь рта иногда искривлялась в оскале. За толстой отправой очков и бензиновыми линзами сложно было разобрать эмоции во взгляде этого человека. Рон вглядывался в ядовитые радужки, но каждый раз приходил к мысли, что в этих глазах не было ничего живого. Даже блестели они как стекло. Хотя, скорее всего ничего таинственного в происходящем нет. Глаза Лассмура это протезы. Нарком медленно выпрямился и абсолютно спокойно сообщил: — Прекрасно, товарищ Крайвенс. Я ценю ваш прагматизм, — Нотки одобрения, в его голосе Рону совершенно не понравились. — Именно поэтому ЦК и не надеялись, что Вы справитесь в одиночку. Я смог составить для Вас официальный рабочий контракт. Ознакомьтесь. Джонатан кивнул на планшет, который до этого держал в руке, и который теперь был развернут в сторону Рона. Один вид устройства поднял внутри шквал ужаса. Крайвенс осторожно взял его в руки. Документ на планшете был прост: белый фон, черные буквы, сверху герб Союза Советских Технократически Республик, под ним крупными буквами: ДИРЕКТИВА № 77-1985/Н О ПОРУЧЕНИИ ОСОБОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ЗНАЧЕНИЯ Это был официальный рабочий контракт, заключенный между Государственным комитетом по безопасности и чрезвычайным ситуациям при ЦК ТПСС и им… Байроном Крайвенсом, без отчества и прописки. Директива поручала ему, как специалисту по внештатным ситуациям, немедленно организовать и провести комплекс мероприятий по обнаружению, локализации и возвращению на территорию Советского Союза артефакта Шиуресского происхождения под названием — «Хакерион», изъятого неустановленными лицами из Государственного Технологического Резерва. Это задача квалифицировалась как операция высшей государственной важности. От него требовалось неукоснительное выполнение всех директив, полная конфиденциальность информации, максимальные усилия и обязательство передать артефакт исключительно уполномоченным представителям ВНО. Взамен, действующее руководство обязывалось предоставить Крайвенсу исчерпывающий объем доступной информации, необходимые технические средства, финансовую поддержку и доступ к государственным ресурсам — всё то, о чем Рон только что просил. Это безумие. Неужели Лассмур предугадал это ещё вчера, вторгнувшись в его мозговой имплант? Директива также гарантировала полное юридическое и социальное покровительство в случае успешного выполнения поручения… Однако, самый строгий пункт касался ответственности: любое невыполнение или ненадлежащее выполнение обязательств, саботаж или сотрудничество с враждебными элементами влекли за собой высшую меру уголовной ответственности для него и всех связанных с ним лиц согласно действующему законодательству ССТР. Директива вступала в силу с момента подписания и действовала до момента полного выполнения задачи или смерти Крайвенса. Рон читал, и чем дальше, тем мрачнее становилось его лицо. Холодный пот выступил на лбу. Он перечитал раздел об ответственности, чувствуя, как слова выжигаются клеймом в его памяти. «Высшая мера уголовной ответственности… связанные с ним лица…». Байрон… Догадывался, что значит — высшая мера наказания. Маяковская тюрьма. Где преступники проживают остатки своих жизней постепенно лишаясь рассудка из-за тяжёлых условий конвейерного труда и… Принудительного изъятия внутренних органов на нужды трансплантации. Медленно, с каждым днём, с каждым приёмом пищи и усиленного комплекса регенераторов — человек становился всё здоровее… его организм восстанавливался и приближал владельца к своей мучительно долгой смерти. — Ну что же, товарищ Крайвенс? Рон вздрогнул, хотя голос Лассмура прозвучал спокойно. Поднял взгляд от планшета. Он сглотнул, скрипнул зубами: — Я это сделаю. Оставив свой код идентификации как подпись, Рон вернул планшет Джонатану. — Знаете… — Вдруг начал Лассмур, — Ваш протез… Вот теперь Крайвенса пробрал холодный пот с головы до пят. Его немного затрясло. Нет. Лассмур не должен был знать. Если Джонатан скажет сейчас именно то, чего испугался Крайвенс — это будет конец. Это будет означать, что за те короткие секунды, когда Лассмур рылся в его мозговой консоли, Нарком вскрыл все секреты Байрона. Все… — Что мой протез? — Это было нервно. Джонатан усмехнулся. — Я могу предложить Вам скромную услугу лично от меня, за Ваше терпение и активное сотрудничество. Нейронный расширитель уровня Авангард. Провал. Крах. Конец. Лассмур прочитал его как книгу. Узнал всё. Даже то, о чем Байрон наверняка не догадывался, Джонатан уже знает и знает как этим воспользоваться. Правый глаз Крайвенса был протезом, жёлтым стеклом сквозь которое виднелись микросхемы и внутренние стенки глазницы. Он не двигался синхронно с живым глазом, не имел желёз вокруг. Его приходилось ежедневно смазывать, чтобы не царапал ткани вокруг. Не смотря на свой опыт и положение, Рон так и не смог потратить немного времени на себя и обновить этот несчастный протез. Крайвенс просто свыкся с ним, стерпелся, слюбился, при всех минусах и ограниченности. Да, он позволял видеть сквозь стены, в темноте, видеть излучения и дальше по списку, но он был старым. Ужасно старым. Эту модель ему установил кто-то, кого Рон не знал. Он смутно помнит события, что привели к этому, но взгляд в отражение, картина этого жёлтого кристала почему-то вызывала внутри тоску и боль. Крайвенс мечтал о новой мозговой консоли, чтобы выходить в интернет из собственного сознания, в которой было бы гораздо больше памяти и прочих примочек. Мечтал о протезе который не будет уродовать его взгляд. Чтобы хоть как-то скрасить его и так отвратительное лицо. — Нет, спасибо. — Почему? — Лассмур вообще не удивился, он буквально знал, что Рон ответит отказом. — Не хочу давать поводы копаться у меня в мозгах. — Хорошо. Но имейте ввиду, я не откажусь от своего предложения. Возможно… Нам, всё-же, удастся стать союзниками. Лассмур был странным. Он не был роботом, Крайвенс бы это почувствовал, но и не был… Обычным человеком. Джонатан не облизывается, редко моргает, не шмыгает носом, не кашляет, не чешется… Да даже очки не поправляет, будто они продолжение его черепной кости. — Посмотрим. — Рон тяжело выдохнул, — С чего мне начать? Лассмур кивнул, коротко и удовлетворённо. Затем он повернулся к микрофонной стойке, что была сбоку от основного стола. Отдал в неё приказ: — Товарищ Варлен, подойдите пожалуйста ко мне. Нужно сопроводить нашего нового агента. Прошло не больше минуты, которая в тишине и прострации пролетела совсем незаметно. Дверь бесшумно открылась, и в проёме появился молодой человек в безупречной советской форме. — Сопроводите товарища Крайвенса до звездолёта, который доставит его на Землю. Там, в нашем Вастэйском институте его уже ожидает научный сотрудник для первичного инструктажа. — Вас понял, товарищ Нарком. Будет сделано! Поднявшись, Рон всё же решил уточнить: — И сколько это займёт времени? — Достаточно много, товарищ Крайвенс. Ваш корабль, «Левиафан-1», в доках порта останется под надзором полиции, можете не переживать за него. — А… моя команда? — Ваша команда, товарищ Крайвенс, тоже будет находится под нашей опекой. Мне нужно закончить некоторые дела в Дейпорте и я присоединюсь к Вашему расследованию. До встречи. Рон лишь кивнул, мрачно глядя на Лассмура и молча проследовал за Варленом. Путь до порта прошел в траурной тишине. Изучив помощника Лассмура, Рон окончательно убедился в том, что тот, без сомнений, являлся роботом.       Этот сектор порта был занят кораблями ССТР. И было в нём гораздо мрачнее. Ни вывесок, ни разноцветных кораблей. Только ряды устрашающих махин с непримечательными цифровыми названиями. Разве что… один стоял особняком. «Спата». Длинный звездолёт с острой мордой, оснащенный оружиями быстрого реагирования. — Варлен. Чей это корабль? — Поинтересовался Рон, не надеясь услышать ответ. — Это служебное судно товарища Лассмура. — Робот доброжелательно улыбнулся, — Если бы не неотложные дела нашего товарища, мы бы отправились в путешествие именно на нём. Но не переживайте, Вам ещё выпадает честь побывать на флагмане Советского Союза. — Не сомневаюсь. Поднявшись на борт штатного звездолёта, Рон тут же заметил, что весь экипаж состоял из роботов похожих на Варлена. Они обращались с ним как с почётным гостем. — Добро пожаловать на борт, товарищ Крайвенс! — Встречал его высокий робот с ярко-красной звездой на груди. — Я капитан этого корабля. Мы обеспечим Ваше комфортное пребывание на пути к нашему великому дому. Другие роботы, с именами вроде «Мэлс» или «Диамар», тут же окружили Рона, предлагая ему «оптимальный питательный гель», «материалы для ознакомления с достижениями прогрессивного человечества» и «возможность ознакомиться с историей и культурой нашего Великого Союза». Их движения были точными, их манера общения, как и у Варлена, была пропитана, до абсурда пафосной, советской идеологией. — Товарищ Крайвенс, — произнесла Ким, её металлические пальцы нежно, но настойчиво подталкивали к нему планшет с изображениями сияющих городов и космических станций. — Ваше прибытие на Землю — это не просто часть миссии. Это часть великого плана по сплочению всех пролетариев во имя прогресса. Не смотря на Ваш образ жизни, фактически, Вы тоже рабочий, а значит — имеете полное право на заслуженную защиту своих прав! Наш Вастэйский университет передовых иследований — это колыбель новой эры, где каждый винтик работает на общее благо, где нет места эксплуатации и угнетению. Мы построили общество, где наука служит человеку, а человек служит светлому будущему всего галактического сообщества. Рон, все еще ошеломленный и настороженный, кивал, пытаясь переварить услышанное, но решил уточнить: — Так вот о каком ВУПИ говорили в новостях… Простите за глупый вопрос, но, я же правильно помню, что — Вастэя это столица ССТР? — Всё верно, товарищ Крайвенс! Скоро Вы узнаете гораздо больше о Союзе Советских Технократически Республик и станете частью нашего великого движения. Роботы вокруг него продолжали свои «ухаживания», рассказывая истории о бескрайних полях синтетической пшеницы, о городах, парящих в воздухе, о межзвездных флотилиях, которые несут мир и «идеалы пролетарской революции» в самые отдаленные уголки Солнечной системы. Они рисовали картину утопии, где каждый робот и каждый человек счастлив в своем служении коллективу, где индивидуальность растворяется в великом «мы». Их голоса были убеждёнными, их аргументы — неоспоримыми… Ну… С их точки зрения. Рон понимал, что всё это наглая пропаганда, но осознанно поддавался, было в этой непоколебимой уверенности что-то гипнотизирующее. И успокаивающее. — На Земле, товарищ Крайвенс, Вас ожидает незаменимый сотрудник нашего исследовательского института. — Продолжил Варлен, проецируя голографическое изображение интеллигентного мужчины средних лет с чудаковатым видом. — Профессор Александр Шествинский. Он — ведущий историк, наш главный специалист по изучению Шиурресского наследия. Никто не знает об этой цивилизации и артефакте больше, чем он. Его знания и исследования бесценны для нашей общей миссии. Вы найдете в нём не только выдающегося ученого, но и настоящего товарища. Рон изучал изображение профессора Шествинского. Значит, вот в чьих руках он будет инструментом. Худой, вытянутый, в плохо сидящей серой форме. Лицо узкое, бледное и впалое, синяки под глазами, а сами глаза чудаковатые — как-то болезненно распахнутые. Ещё и рыжеватый с веснушками, но бледный, что свойственно лабораторным крысам. Александр не выглядел как человек довольный своей жизнью. В его янтарных глазах была только тоска граничащая с безумием. Рон глубоко вздохнул. — Этот Шествинский, видно не часто светит лицом у всех на виду. — Конечно, товарищ Крайвенс, ведь товарищ Шествинский трудится на благо секретных исследований. Мало кто знает, о том, какой вклад он делает в нашу науку! Это большая честь — познакомиться с ним лично. Всё освещение на корабле слегка приглушилось, и монотонный голос капитана разнёсся по внутренним помещениям: — Внимание, товарищи! Запуск основных двигателей. Начало гиперпространственного перехода. Курс: Земля. За Родину! За Союз! За прогресс! Рона вжало в кресло мягким, но мощным толчком, когда звездолёт оторвался от Деймоса. Затем последовала едва уловимая вибрация, как будто ткань реальности на мгновение исказилась. Марс и его спутники исчезли из иллюминаторов, сменившись мириадами звезд, которые тут же растянулись в бесконечные цветные нити. За окнами царил хаос из света, но внутри корабля было спокойно и прохладно. Не смотря на то, что Рон пробыл в космосе всю жизнь и тем более, никогда не ступал на Землю, при межпланетных прыжках его каждый раз пробирал странный страх. Это жутко — наблюдать как пространство вокруг тебя разрушается и становится секундной вспышкой. А от смертоносного вакуума космоса тебя разделяют лишь какие-то сантиметры обшивки. Скорость, с которой этот корабль преодолел такое расстояние, была умопомрачительной. Пугающей. Левиафан в подмётки не годится этому шедевральному судну. — Прибытие на орбиту Земли! Уважаемый товарищ Крайвенс, мы начинаем спуск в атмосферу. Картина за стёклами нормализовалась. Рон не удержался, подскочил на месте и бросился к широкому иллюминатору. Совсем рядом показалась сияющая голубая планета, украшенная облаками и океанами. Зачарованный, Рон наблюдал за ней, прислушиваясь к равномерному гулу систем корабля. Даже роботы, снующие где-то сзади притихли. Ужас, который сковывал его с момента встречи с Лассмуром, постепенно сменился странным спокойствием. Он вдруг осознал бесполезность сопротивления. Эти люди, роботы, эта сверхдержава — они были слишком могущественны, слишком убеждены в своей правоте. Страх ослабил хватку, уступив место нездоровой уверенности. Если уж он оказался в этой дыре, то что ж — он не будет её жертвой. Если это вызов — он его принял. Рон стал важным звеном в цепи, и это, как ни парадоксально, давало ему силу двигаться дальше. А может, это только к лучшему и он сможет начать новую жизнь? Сможет стать кем-то более значимым, чем потрёпанным жизнью пиратом? Пусть это наивно. Но… Надежда всегда умирает последней. Практически незаметный толчок обозначил посадку звездолёта. Мышцы Крайвенса напряглись как перед прыжком. После нормализации давления, Рон услышал как со свистом открылся люк, впуская поток свежего, прохладного воздуха. Земля. Неужели это действительно Земля? Рон шагнул навстречу прохладе и вдохнул полной грудью, чувствуя запахи, которых никогда не ощущал. Что-то горьковатое и одновременно сладкое. Настоящее. — Добро пожаловать на Землю, товарищ Крайвенс. Метеоцентр Вастэи докладывает: текущее время 14:05; температура воздуха плюс десять градусов Цельсия; облачность переменная, наблюдаются прояснения; ветер юго-западный, умеренный, до пяти метров в секунду. Общие условия комфортные, оптимальные для наземных операций. Конец доклада. Разрешите помочь вам с экипировкой. После того как Рон кивнул, Ким, стоящая сзади, накинула на него форменный мундир. Сшитый из плотной, тёмно-синей ткани, почти чёрной, с серебристым кантом по воротнику-стойке и обшлагам. На левой стороне груди красовалась эмблема. Рон вспомнил такую же на пиджаке Лассмура. Это были перекрещённые орбиты и росток посередине, выполненные из полированного хрома. Рядом с люком нашлась зеркальная панель и Рон смог разглядеть в ней своё отражение. Мундир сидел идеально, приятно облегая плечи. Крайвенс ощущал себя странно. Его потрёпанные широкие джинсы с незашитыми дырками и безрукавка явно не сочетались с таким презентабельным мундиром. Тем более, сумка висящяя на ремне, с коллекцией дурацких нашивок музыкальных банд с разных спутников. А впрочем, больше всего к образу не подходило именно изрешечённое лицо Рона. — Благодарим за сотрудничество, товарищ Крайвенс, отлично выглядите! Теперь прошу проследовать за нами. Рон шагнул из звездолёта на твердую, ровную поверхность парковки. Его ноги подкосились. Было в этом что-то грандиозное и трепетное. Воздух улицы удивительно свежий, слегка влажный, совершенно не такой, как искусственный кислород. Теперь Рон понимал почему в Дейпорте торгуют баллонами с Земным воздухом. Над головой, сквозь редкие облака, пробивались лучи солнца, озаряя золотом верхушки многовековых деревьев. Деревья были повсюду — густые рощицы, аллеи, ухоженные парковые зоны. Листва на них играла всеми оттенками жёлтого, красного и оранжевого, а опадая создавала великолепный ковёр на траве. С троп, выложенных камнем, их выдували проезжающие роботы машинки. Подстриженные газоны тянулись идеальными изумрудными полосами, перемежаясь с аккуратными клумбами, где цвели разноцветные шапки цветов. Величественное главное здание университета казалось более монументальным и брутальным чем все небоскребы которые видел Рон в своей жизни. Шпиль, кажется, доставал до самых облаков. И Крайвенс ощущал себя невозможно маленьким на фоне этого величия. Вокруг него, в идеальном порядке, располагались постройки из стекла и металла, изогнутые линии которых перекликались с природными ландшафтами. По небу бесшумно скользили дроны и между ними сновали птицы. Здесь не было ни суеты, ни грязи, ни нищеты. Только порядок. Рон шёл следом за Варленом, который переодически останавливался, чтобы Крайвенс успел разглядеть очередную статую или новостной стенд. Поглощённый этими видами, Рон задыхался от восхищения.       Вместе с вдохновением на любые подвиги, к нему пришло умозаключение. Он злился. Злился не на этих роботов, не на Союз, и уж точно не на Землю. Он злился исключительно на Лассмура. Зачем было так пугать? Зачем нужно было начинать с угроз? Ублюдок просто так вторгся в его мозговую консоль, лишь бы напугать и показать свою власть. Сыграл на его слабостях… А теперь Рон здесь, вдалеке от него и, кажется, эта сделка… эта сделка начинает ему по-настоящему нравиться. Здесь был смысл, здесь была цель, здесь была та стабильность, о которой он, может быть, подсознательно всегда мечтал, скитаясь меж звёзд. — Товарищ Крайвенс, мы прибыли. — Произнёс Варлен, когда они подошли к крыльцу университета. — Ранее это здание носило имя великого учёного Михаила Васильевича Ломоносова, когда столица ещё называлась Москвой. Основанный ещё в восемнадцатом веке, университет пережил войны, революции, и теперь возродился как флагман исследовательской науки и образования нового Советского Союза. Теперь это — сердце наших научных достижений, где формируются, а после трудятся умы покорителей космоса и творцов новой реальности. Они вошли внутрь. Вестибюль был просторным и светлым, с высокими потолками и стенами, украшенными голографическими проекциями великих ученых и инженеров Союза. — Мы направляемся в специальный отдел, товарищ Крайвенс. Для этого нам необходимо спуститься в подземные лаборатории. Они долго шли среди коридоров, натыкаясь на студентов и сотрудников университета. Люди здоровались, расступались перед ними и Рон ощущал себя принадлежащим к чему-то действительно важному. Роботы подвели его к лифту. Двери бесшумно скользнули в стороны. Внутри тот отделан матовым металлом, и на одной из панелей светилась карта, показывающая десятки уровней вниз. Когда двери открылись на очередном подземном уровне, Рон увидел совершенно иную картину.       Здесь царила атмосфера строгой функциональности. Коридоры освещены ярким, но холодным светом, стены состояли из панелей, на которых мерцали световые индикаторы и схемы. Тишину нарушал едва слышный гул машин и отдалённое жужжание. У выхода был установлен КПП, рядом стояли двое массивных охранных роботов. Они были выше человеческого роста, их корпуса состояли из толстого бронированного металла, а оптические сенсоры светились угрожающим красным. В их манипуляторах-руках прочно закреплены автоматы, направленные широченными дулами вниз и Рон знал, что это только визуальное чувство безопасности. Такая махина прицелился за пол секунды и уничтожит в пепел — не успеешь даже осознать. — Товарищ Крайвенс, пожалуйста, предъявите Ваш новый пропуск для авторизации, он во внутреннем кармане слева. — Услужливо подсказал Варлен. Небольшой стеклянный прямоугольник оказался у Рона в руке. На тонкой пластине выгравированны инициалы Крайвенса и символика ССТР, ничего лишнего. Он приложил устройство к считывающему экрану. Прозвучал короткий электронный сигнал, и турникет распахнул стеклянные дверцы. Они прошли мимо стражей. Для Рона это было в новинку. Обычно он обходил любую охрану дальней тропой, проникал в здания через вентиляцию или штурмовал окна, в общем как угодно — лишь бы не вот так. Пройдя ещё один коридор, они вошли в просторное, яркое помещение, заполненное голографическими дисплеями, сложным оборудованием и рядами всевозможных ящиков, полок, контейнеров. К тому же, всюду был разбросан всевозможный мусор. Ну… Или это был мусор только для Рона. В центре, склонившись над одним из пультов, стоял человек в лабораторной форме. Это был тот самый учёный которого расхваливали Рону в звездолёте. — Товарищ Шествинский, доброго Вам дня! Докладываю: товарищ Крайвенс доставлен в Ваш отдел согласно поступившему приказу. Учёный выпрямился, через плечо глянул на вошедших и на его лице растянулась вымученная улыбка, он поздоровался хриплым голосом: — И вам доброго дня. Что же, получается — добро пожаловать, товарищ Крайвенс. Варлен деликатно добавил: — Товарищ Шествинский, позвольте отбыть? Шествинский махнул рукой, не отрывая взгляда от Рона. Улыбка на его лице исчезла: — Да-да, Варлен, будьте любезны. И заодно… Передайте товарищу Лассмуру сообщение, что всё в порядке. Мы начнём поиски сегодня же. — До свидания, товарищи! Помещение опустело, оставив Рона наедине с Шествинским. Учёный продолжал пристально разглядывать его, и в этом взгляде больше не было даже притворного приветствия, только обострённое, почти болезненное раздражение. Медные глаза пронзительно вглядывались в фигуру Крайвенса. Он почувствовал себя подопытным образцом под микроскопом. Неуютно. Хочется даже прикрыться как-то… Вдруг что-то щелкнуло в сознании учёного, это было заметно невооружённым взглядом. Лицо Шествинского тут же исказилось, в глазах мелькнула паника. Он буркнул что-то вроде: — Нет, нет, этого не может быть… Где же… Учёный бросился суматошно, почти панически рыться в ящиках. Рон, озадаченный столь резкой сменой настроения, решил уточнить: — Вам чем-то помочь? Тот вздрогнул, будто его застали врасплох, и резко обернулся. Лицо мгновенно приняло совершенно невозмутимое выражение, хотя глаза всё ещё бегали. — О! Товарищ Крайвенс! Я… я ничего! Просто привыкаю к обстановке, мне ещё никогда не присылали помощников. Как я рад, что Вы здесь! Лассмур… Товарищ Лассмур говорил, что пришлет кого-то толкового, и я, честно говоря, не ожидал… — Его слова сыпались скороговоркой, с фальшивым энтузиазмом. — Мы ведь ещё не знакомы по-настоящему, да? Можете звать меня Саша, давайте без этих формальностей. Я правда, очень, очень рад нашему сотрудничеству. Рон не понятливо наблюдал как тот снова вернулся к пульту и, будто случайно, нащупал под одной из голографических панелей компактный прибор. Шествинский схватил его и, прежде чем Рон успел что-либо понять, сделал шаг вперёд, поднеся устройство прямо к голове Крайвенса. Раздался короткий, почти неслышный писк, и тонкий зеленый луч ткнулся в висок Рона. Шествинский довольно хмыкнул, изучая показания на маленьком экране прибора: — Ну вот, так я и думал. Интонация, с которой эти простые слова были произнесены, заставила внутренние органы сжаться. Рон нахмурился. Александр же выглядел пугающе озадаченным: — Байрон, слушай меня внимательно. Лассмур — ворчливый идиот, вредитель и бюрократ. Я его терпеть не могу, и он меня, думаю, тоже. А этот прибор, между прочим, подтверждает, что ты, дружище, пришел ко мне с прослушкой. Но я отключил её. Он опустил сканер и посмотрел на Рона уже совершенно другим взглядом — с оттенком заговорщического веселья и усилившимся ощущением безумства: — В общем, забудь всё, что ты слышал от этого подонка. Мы с тобой будем работать вдвоем, в обстановке глубокой конспирации. И правительству, знаешь ли, лучше вообще не знать, чем мы тут будем заниматься. Понимаешь? — Я… понимаю. Но в чем причина? Шествинский приблизился, понизив голос до шёпота: — Тебе нужна информация, не так ли? Я не читал твоё досье, но… Кажется мы… А впрочем, ладно, опустим. Скажи мне, Байрон… Что ты знаешь о Хакерионе? — Ничего. — Допустим. Следующее — я ведь правильно понимаю, что ты обыкновенный маргинал? Пусть это и звучало обидно, Рон ответил не колеблясь: — Да… Как только слово слетело с его губ, Шествинский вздрогнул. Прежнее настроение слетело в одно мгновение. Глаза расширились, руки он спрятал за спиной: — Они… Рон. Ты же сможешь доверять мне? Наблюдая за мечущимся учёным, Рон ощущал лёгкое недовольство. Ну да. По сравнению с Лассмуром этот чудик просто цветочки. Ему не нравилась эта нервозность, однако он тут же списывал всё на издержки профессии. Ну конечно. Учёные. Всегда на грани нервного срыва, когда дело касается их исследований. Это просто научная натура. — Да, смогу. В чём дело? Саша глубоко вздохнул, и его лицо снова изменилось. Нервозность в миг пропала. Учёный приблизился, переполненный фанатичной решимостью. Теперь он изучал Рона так, будто обнаружил нечто совершенно неожиданное, словно сам Рон вдруг стал вором артефакта или того хуже — Шиурессом. — Знаешь, Байрон, ты… ты не такой, как они. Никто из них. И это именно то, что мне нужно. Ты правда не помнишь меня, да? — Голос Шествинского понизился, стал глубоким, почти гипнотическим. — Хотя, зачем я спрашиваю… Конечно не помнишь. Ты ничего не помнишь. Я буду рассказывать тебе то, чего никто не должен знать, то что скрывают все кому не лень. И в конце концов — то, что ты по праву должен знать. И эта информация не должна выходить за пределы этой лаборатории. — Я не знал тебя никогда, вряд-ли мы вообще пересекались. — Озадаченно сообщил Рон, немного отступив от Александра назад. Но Шествинский подошел ближе, его глаза недобро горели, он продолжил говорить ещё более размеренно: — Не думаю, что ты стал бы мне врать. Тогда присаживайся и слушай. Посреди холла лабораторной стоял стол и рядом два мягких стула. Пожав плечами, Байрон устроился за столом. Удивительно, но страшно ему не было ни капельки. В случае чего он спокойно сдаст этого придурка Лассмуру и дело с концами. Рыжий продолжил говорить, сев очень близко к Рону и даже наклонив к нему голову: — Я был ведущим ксенобиологом МГУ ещё в те время, когда соц.технократы были лишь партией. Моей задачей было изучение Шиурессов, их биологии, их культуры. В общем вся их цивилизация, их философия, их связь с космосом… Они были не просто другой расой, Байрон. Они были вершиной эволюции. Живые воплощения гармонии, интеллекта, высшего совершенства. Я мечтал стать одним из них, постичь их тайны, возвыситься до их уровня. Я никому не говорил, но знал, что они вели нас тысячелетиями. Я находил их следы в нашей истории. Немес — отражение их капюшонов, пантеон древнегреческих богов — олицетворение их сил, да даже Библия — она была написана ими. Но даже здесь люди крупно обделались. Всё, что они давали нам — мы извращённо пережевали и получили совершенно не те истины. Они пришли к нам в 2012 году, вместо конца света как предрекали Майа. Они были последними из людей, что имели контакт с Шиурессами напрямую, до современности. Это не было столкновение с Нибиру. Запрос посадки, предупреждение, посвящение в язык и способы понять друг друга… Не важно. Ксардагеш, их величайший вождь протянул руку помощи и отправил человечество в космос. Но даже после этого, даже с их прямой помощью, мы продолжали спотыкаться, Байрон. — Голос Шествинского стал тише, почти шёпотом, но его глаза горели прежним неистовым огнем. — И их дары, их знания — они остались лежать под спудом невежества или были извращены в погоне за властью и наживой. Именно благодаря этим технологиями, человечество смогло уничтожить их расу. Юго-Западная азия была одним из их первых убежищ, где они обосновались, поэтому, считаю логичным начать поиски именно оттуда. — Неужели эти рептилии… А что вообще люди сделали сами? — Шиурессов часто описывали как антропоморфных рептилоидов. Но это не так. Они совершенно не рептилии — скорее, растения. Людям просто так удобнее думать и воспринимать их. Мы многого добились сами. Они лишь корректировали столько — сколько могли. Но, мирный атом не восторжествовал, солнечные панели никто не хотел использовать, проблемы климата никого не интересовали, а капитализм лишь процветал. По их прогнозам нам оставалось недолго до самоуничтожения, поэтому они решили вмешаться уже совсем в открытую. — Это я понял. В смысле растения? — Поскольку они прибыли с Венеры — планеты кислоты и тяжёлых металлов, их «змеиная чешуя», говоря простыми словами, это огрубевшая, плотная кожа, чем-то схожая с корой дерева. Наружный покров был эластичен, в меру влажен и выполнял защитные функции. Отсюда и схожесть со змеиной чешуей. Байрон, до сих пор пребывавший в оцепенении от услышанного, моргнул, возвращаясь к реальности. Слова учёнога были настолько грандиозными и головокружительными, что это было тяжело переварить. К своему несчастью, политикой и историей Рон никогда не увлекался, поэтому мало знал и про войну и про Шиурессов… Только открывки, мол было и было. Он в это время скитался где-то на спутниках Урана и прожигал свою жизнь. Слова Шествинского казались люто гипертрофированными теориями заговора, но сказать что-то против Рон не мог — не хватало эрудиции. — Но почему? Разве вор будет прятаться там же? — Вор явно знал, что ищет. Откуда он получил эти знания? — Судя по всему, тоже занимался историей и… Возможно что-то нашел из того, ну… Что осталось от них. — Вот поэтому мы и летим в Ирак. Если не в Месопотамии, то в Египте, если не в Египте, то в Греции… В конце концов, не в Греции, то в Тавриде! Мы выясним, откуда этот вор узнал про Хакерион и найдём любые зацепки, чтобы понять куда он мог отправиться дальше. Нельзя медлить. Всё, что нужно для экспедиции, уже на борту моего звездолёта. Нам нужно только дойти до него. Выдвигаемся прямо сейчас. — Когда ты успел так хорошо подготовиться? Лассмур сказал мне, что артефакт украли всего неделю назад. — Байрон. — Учёный заговорил максимально серьёзно, весь его фанатизм приутих, — Я долго ждал подходящего момента, долго хранил в тайне свои исследования. Я не знал, что именно тебя выберут моим помощником, не знал что Хакерион украдут, но поверь мне, я знаю как исправить ошибки человечества. Я знаю, что не все Шиурессы были уничтожены. И мы должны им помочь. Мне не хочется тебе угрожать или пугать, но если об этом кто-то узнает — нас отправят в тюрьму и уже никто не сможет вытащить нас оттуда. Мы умрём в ужасе и одиночестве, зная, что могли этого не допустить. — Но почему именно я? — Если ты и вправду ничего не помнишь, то это даже к лучшему, они не успели промыть тебе мозги. Я вижу, у тебя всё ещё стоит мой протез. — Подожди… Твой? — Клянусь, я расскажу тебе всё, но чуть позже. Возможно именно поэтому ВНО выбрали тебя, может они всё-таки смогли что-то нарыть. Я не уверен. — Но почему не сейчас? — Я не знаю, что может случится с твоим разумом если я одномоментно всё выложу, — Шествинский подскочил и снова начал рыться в ящиках, — Мою лабораторию постоянно проверяют, если ты сможешь добыть мне некоторые компоненты, я заменю твой нейронный расширитель на более продвинутый и тогда… — Нет, подожди. — Рон воинственно прикрикнул, — Ты говоришь также как Лассмур. У вас, судя по всему, разные цели, но меня очень — я бы даже сказал — капец как сильно смущает, что Вы оба хотите мне мозги вскрыть. Сбавь скорость, я… Я ещё даже толком не знаю тебя. У меня нет выбора, помогать тебе или нет, но если хочешь сделать то, о чем задумал — не лезь ко мне в голову. Понятно? — Да, прости меня… — Александр вытащил из ящика сумку и накинул её ремень на плечо, — Да, наверное, я всё же погорячился, вот так всё вывалив на тебя. — Ага. Извинения приняты. Давай решать проблемы по мере их поступления, если мы оба тут по рукам и ногам связаны диктатурой. — Да… Да… Ещё раз извини… — Шествинский понуро прибился обратно к столу, боясь поднять взгляд на Байрона. — Ты прав. Будем решать по мере поступления. — В Месопотамию, говоришь? Ну, отправляемся, получается. Профессор, Шествинский. Мне то, и готовить нечего, — пробормотал Рон, поднимаясь с места.       У самых дверей, перед выходом из лаборатории, Александр на мгновение остановился. Жестом он подозвал Рона ближе. Следом, отдал какую-то мысленную команду. Из-за угла коридора, с бесшумной грацией, появился антропоморфный робот. Его корпус, выполнен из тёмного, матового металла — тонкий и узловатый, а на месте лица установлен единственный, светящийся жёлтым «глаз». Вид казался Рону сильно устаревшим. — Байрон, позволь представить тебе Фаруса, моего личного ассистента. — Произнес Александр. — Он будет сопровождать нас вместо штатных ССТР. Робот чуть склонил голову, его глаз мигнул: — Приветствую, Рон. Мои системы готовы к выполнению поставленных задач. Слегка отвыкший от знакомств с высокоинтеллектуальными ИИ, Рон неловко кивнул: — Приятно познакомиться… Фарус. Робот бесшумно постоял рядом, ожидая дальнейших указаний, а Шествинский уже двинулся дальше, словно не прерывал своего движения ни на секунду. Выйдя из университета с совершенно иной стороны, они оказались на площадке перед широким, ангаром, где их встретили ряды звездолётов. Маленькие, аккуратные в своем исполнении, они предназначались для быстрых перелётов в пределах атмосферы Земли. Сбежать на таком явно не выйдет. Чуть пройдя, команда остановилась у «Индиго», как, должно быть, назвал его Александр. Судно было таким же непремечательным аппаратом как и все остальные. Крайвенс, привыкший к перелётам и путешествиям, почувствовал странное возбуждение. Предстояло приключение гораздо большее, чем он когда-либо мог себе представить. Внутри звездолёт оказался более впечатляющим. Отполированные панели, мерцающие консоли управления, интересный новомодный интерфейс на центральном дисплее. Всё такое новое и блестящее, пахнущее дорогим парфюмом… Видно, что капитан заботился о своём корабле с трепетом. Александр немедленно занял кресло пилота, его пальцы, казалось, знали каждую кнопку и рычаг наизусть. Рон устроился на соседнем кресле, а Фарус занял специально отведенное для него место рядом с капитаном, где его внутренние системы могли синхронизироваться с корабельными. — Нас доставит автопилот за пару часов. Не будем торопиться. — Нажав комбинацию клавиш, Александр отодвинул кресло от панели и расслабленно глянул на Байрона, — Знаешь, мне даже немного не верится, что всё это происходит. Мягкий гул прокатился по кораблю. Рон видел как город под ними начал уменьшаться, превращаясь в мерцающий ковер огней. — Почему? Хохотнув, Александр совершенно невесело спросил: — Как ты можешь искать то, о чём совершенно не знаешь? Ты никогда не вспомнишь этого и не поймёшь… Но постарайся выслушать, может я смогу донести до тебя нечто важное. Крайвенс устало кивнул, — Я слушаю. — Отец… прекрасно знал, насколько сильно мне не хотелось связываться с шиурессами. Тем не менее, будто назло, он отправил меня на факультет журналистики. Так я и оказался в этом университете, только много-много лет назад, в 2014 году, с заданием, которое, по его словам, должно было стать моим «жизненным экзаменом». Мне в помощники назначили Шиуресса по имени Гретиан. Гретиан Керих. Александр начал свою историю издалека. Было очевидно, как ему хотелось всё это вывалить, слова так и рвались наружу, моментами он даже начинал тараторить. Шествинскому прямо-таки жизненно необходимо рассказать Байрону обо всём, через что он прошёл. Откровенно говоря, все его речи казались, по меньшей мере, скучными, по большей — непонятными. В целом, пирату то и повседневная жизнь кажется перегруженной лишней информации, а тут целая трагедия посвящённая тому во, что Рон не особо то и хотел вникать. Заметно, что Шествинского переодически начинала пробирать злость. Рон постарался сделать своё выражение лица более понятливым. По ходу рассказа, к самому Шествинскому, приходили давно забытые воспоминания и он замолкал, вперив взгляд в стену. Чем ближе он подходил к теме Межпланетной Великой Войны, тем больше накалялась атмосфера. —… Я спас Гретиана, переправив его обратно на Ксетрос, после чего… Наша связь прервалась. Гретиан, всегда скептически относившийся к человечеству, исчез, оставив меня наедине с кровоточащим миром. — А что стало с тобой? — Со мной? Меня дезертиром объявили. Я скрывался, переодически устраивая пакости Союзу, пока не получил послевоенную амнистию. И приглашение работать на них. Но… Всё же, я хотел рассказать не о себе. Лишь спустя годы Гретиан снова вышел на связь. Он рассказал мне о «Хакерионовоксаэциуме». — Что-что? О чём, ещё раз? — Хакерион и Новоксаэциум это два артефакта которые на самом деле являются единой системой. Это субстанция, энергия жизни и первородного создания. «Кровь материи мироздания», как назвал Гретиан, неподвластная человеческому пониманию. Хакерион это лишь сосуд силы. Это было протезированное ядро их рукотворного бога. Сердце, если по человечески. Хакерионовоксаэциум работал как «сито», способное пропускать через себя песок, но не просеивать а умножать. Эта сила могла не только принимать формы и оказывать физическое воздействие, но и самовоспроизводиться из крохотной капли до нужного объёма под полным контролем владельца. Новоксаэциум, как я выяснил, быстро «заражал» газы, пары и жидкости, умножая и модифицируя их по прихоти владельца. Адверксар был способен силой мысли превратить Солнце в остывший камень… — Кто такой этот Адвер? — Нетерпеливо перебил Рон. — Это… Это тот, кто и мог вернуть себе утерянное. — Говори прямо, Саша, я правда не догоняю. — Это последний из рода Ксар. Чтобы ты понимал, звук «кс» означает в их языке принадлежность к божественному и Адверксар это… Условно должность. Мессия, которы должен был спасти весь род Шиурессов. Они догадывались, что настанет тот день, когда им понадобится сила способная защитить их от чего угодно. — Иронично, что им пришлось защищаться… От тех кого они сами создали. — Рон невесело улыбнулся. — Как мы смогли убить их «бога»? — Почему ты думаешь, что мы убили его? — Александр ужаснулся, — Это не доказано. — Ты же сам, только что сказал, что Хакерион это сердце. Без такого важного органа, вряд-ли он смог бы выжить. — Я этого не знаю. Не уверен. — Хочешь сказать, что где-то может бегать Шиуресский бог зомби? — Нет. И перестань иронизировать! Не любой Шиуресс мог стать Адверксаром. Под конец войны, что-то случилось, мне кажется, люди что-то сделали из-за чего у них стали рождаться больные дети. То без руки, то с одной ногой или глазом. Это было пророчество. У истинного Адверксара с рождения должно было быть два сердца и две пары рук. И я знаю, что когда люди уже практически уничтожили Шиурессов, он пришёл. Такой ребёнок правда родился. — Хочешь сказать, ты видел его своими глазами? Александр помедлил, — Нет. Не видел. Было в его словах нечто неуловимое. Нотка лжи или он просто недоговаривал. Рон не решился настаивать. — Даже если так, даже если, допустим, мессия прибыл, то как люди смогли вынуть из него сердце? — Я напомню, Адверксар это рукотворный бог. Ему должны были протезировать второе сердце артефактом. Люди успели перехватить Новоксаэциум, а потом уже действительно вынули из невинного ребёнка одно из ядер, которое должно было стать сосудом «крови материи». Поэтому я и говорю, что он мог остаться в живых, нет подтверждения тому, что Адверксара убили при этом. Тело Шиуресса вполне способно существовать и… Так. — Хакерион и есть — это вынутое сердце? — Да. — Видимо, вор подумал что сам сможет стать богом, если пришьет его себе. Если он человек. — Вполне. Только он не учёл тот факт, что отдельно… Забудь. Тебе это не обязательно знать. — Что? Что отдельно артефакты работают по разному или не работают вообще? — Не важно, что наплёл тебе Лассмур. Он ничего не понимает в таких вещах. — Почему ты не хочешь говорить? — Я забываю, что говорю не с тем Байроном которого знал. Пока я не могу настолько тебе доверять. — По-моему, ты уже выдал достаточно много компроментирующей информации. — Они знали, что я, возможно, расскажу тебе всё это, но не всё остальное — они даже не подозревают, что есть ещё какая-либо информация. — Хорошо. Полагаю, на этом всё? — В общем, да. Ты что-то ещё хотел узнать? — Скорее нет. У меня нет вопросов, — Рон скривился, — только один. Я могу написать своим близким? Тут то, наверное, нет прослушки? — Нет конечно. Можешь, только помни о том… — Что всё должно храниться в тайне, да-да, я это уже уяснил.       Выловив телефон из кармана, Рон откинул спинку кресла и устроился с комфортом, чтобы ответить на все сообщения, которые успели прийти за этот короткий срок. Пальцы слегка дрожали, когда он набирал слова. [Кира] — Рон… Ты в порядке? — Привет. Всё хорошо. Возможно, не всё так плохо, как я думал. Как команда? Вы ещё не разобрали весь дом? :) Ты как? Лассмур говорил, что будет держать вас под опекой. — Привет… Мы наверное тоже в порядке. Я не заметила, чтобы кто-то следил за нами. Какая-то часть команды приняла отгул и пошла искать себе новые заказы. [Викс] — Что думаешь, насчёт того, чтобы сходить куда-нибудь? Мои и твои, бар? — Привет. Я пока в долгой командировке. Но, было бы неплохо собраться. [Слава] — Нарыл я на этого Лассмура. Постарайся познакомиться с его агентом под позывным «Зарь». — «Зарь»? Звучит как-то знакомо. — Мы работали вместе давным давно. Я постараюсь с ним связаться, может получится выяснить больше инфы о том, что нужно этому наркому.       Отложив телефон, Рон улыбнулся. Приятно, что команда не забыла про него в первый же день после отлёта. Ещё какое-то время он разглядывал виды из окна, пока не услышал голос Александра: — Мы приближаемся к Иракской республике. — Объявил тот, указывая на голографическую карту, над центральным дисплеем. — Разрешение на посадку получено. Корабль начал плавное снижение, пронизывая слои облаков. Телефон в кармане завибрировал, но Рон отвлёкся. Он припал к окну и ахнул, в пейзаже стали различаться детали. Ирак, который он знал, или вернее — помнил — урывками по школьной программе, был землёй песков и древних руин, измученной конфликтами. Но то, что он видел сейчас, было чудом. Великие Зиккураты Месопотамии стояли нетронутыми, но их ступенчатые террасы теперь были не просто камнем, а живыми архитектурными биомами. По их склонам вились спиральные сады, питаемые передовой гидропоникой, а на вершинах пульсировали энергетические ретрансляторы, собирающие солнечную энергию и конденсирующие влагу из атмосферы, создавая микроклимат. Эти сооружения были интегрированы в единую энергетическую сеть, которая, словно невидимая вуаль, обволакивала весь регион, защищая его от стихий и обеспечивая идеальные условия для жизни. Недалеко от одного из центральных комплексов, на огромной платформе из композита, возвышалась колоссальная скульптура. — Кто это? — Рон указал на крылатого быка с человеческой головой. — Древний хранитель Шеду. Его глаза светились мягким золотистым светом, а по пьедесталу скользили голографические изображения клинописи, переплетающиеся с схемами управления и всевозможными эмблемами. Города вдоль объединённых русел рек стали оазисами. Небоскрёбы из прозрачного графена и биолюминесцентных материалов взмывали ввысь, их фасады — живые экраны транслирующие яркие эфиры. Всюду стояли, спроектированые как вертикальные экосистемы, фермы с очистными сооружениями и общественными пространствами на каждом уровне. Между ними перемещались элегантные воздушные такси и грузовые дроны, создавая упорядоченные потоки движения. В некоторых местах древние руины бережно законсервировали и инкорпорировали в современную архитектуру, их тысячелетние камни служили фундаментами для парящих исследовательских станций и культурных центров. По берегам простирались идеально ровные поля, покрытые биокуполами, где в контролируемых условиях выращивались сотни видов культур. Это место не было похоже на безжизненную пустыню. Вообще нисколько. Гигантские солнечные коллекторы, напоминающие распускающиеся лотосы, обеспечивали энергией всё это чудо техники. Крайвенс не мог отвести взгляда. Это была Земля, но не та, о которой ему рассказывали. Это были города из безумной смеси древних цивилизаций, культур и историй под одним названием. Республика, которая, возможно, наконец-то достигла того уровня гармонии и технологий, о которых мечтали древние философы. Между национальными лозунгами виднелись символики ССТР, не отрываясь от окна, Рон спросил: — Союз захватил всю Землю? Александр снисходительно ответил: — Ты когда-нибудь вылезал за пределы своего инфополя? Конечно. Сразу после конца войны Земля приняла единоличное правление МАЯКа. Рона продолжали переполнять эмоции: благоговение, восторг, а где-то глубоко внутри — и щемящая грусть по ушедшей эпохе, которую он не застал и представлял себе совсем иначе.       Индиго совершил мягкую посадку на широкой, сияющей платформе, расположенной неподалеку от города Эль-Хилла, в сердце обширного исследовательского комплекса, органично вписанного в зеленеющие террасы. Открылся трап, и из люка хлынул поток горячего, но удивительно свежего воздуха, пахнущего цветением, фруктами и песком. — Добро пожаловать в Ирак, Байрон. — сказал Александр, поднимаясь. — Наша экспедиция начинается здесь. И помни, что Вавилон, как и многие другие места древних цивилизаций, — это зона особого режима. Мы здесь не просто туристы, а исследователи, и наши действия строго регламентированы. Высадившись, путники последовали к ближайшему транспортному узлу. Их уже ждал бронированный шаттл, оснащённый биометрическими сканерами и активной маскировкой. Робот водитель, с эмблемами ССТР и шевроном «Корпуса Защиты Древности» на форме, безмолвным жестом пригласил их внутрь. Поездка к руинам Вавилона заняла всего несколько минут, пролегая через ухоженные аграрные зоны и небольшие поселения высоченных человейников. Постепенно пейзаж менялся. Полупрозрачные энергетические поля, незаметные издалека, стали видны ближе, очёрчивая периметр запретной зоны. Наконец, шаттл приблизился к массивному КПП, встроенному в одну из таких энергетических стен. Это не просто блокпост, а многоуровневый комплекс из коричневого, поглощающего свет композита, увенчанный множеством сенсорных башен и излучателей. Ворота, состоявшие из переплетающихся силовых полей, мерцали, искажая картину за ними. Автоматические турели, едва заметные, следили за каждым их движением своими массивными дулами. Шаттл остановился. Сканеры скользнули по корпусу, затем по их лицам. Александр достал пропуск и вытянул перед собой. Рон сделал также. Голос искусственного интеллекта, произнёс в динамике шаттла: «Идентификация подтверждена. Проход разрешён». Силовые поля расступились, и судно скользнуло внутрь. За ним поля сомкнулись, отрезая Вавилон от остального мира. Шаттл доставил искателей к небольшому строению, едва заметному на фоне окружающей зелени и древних земляных валов. Это был аванпост КЗД, скрытый от посторонних глаз и оборудованный для долговременной автономной работы. Внутри оказалось скромно: несколько спальных капсул, голографический стол для планирования и компактная кухня-лаборатория. — Не люкс, но, что поделать, — произнес Александр, оглядывая помещение. — Привыкай, Байрон. Большая часть нашего времени будет проходить в таких условиях. Крайвенс кивнул, всё ещё переваривая увиденное, — Ага, этот «не люкс» получше чем любая каюта в моём звездолёте будет. Контраст между сверкающим, утопическим Багдадом и этим скромным, почти аскетичным убежищем был поразительным. Рону здесь было как-то попривычнее и уютнее. Под потолком барака тянулся зелёный густой вьюн. Фарус молча проверил периметр, активировав внутренние защитные поля, затем присоединился к хозяину. Александр уже раскладывал на столе какую-то еду, издающую вполне приятный аромат. — Что это? — Полевая кухня услужливо приготовила нам здешние деликатесы. Это киббе — рубленное мясо с орехами и изюмом. — Александр быстро показал на какую-то тарелку, но Рон не уследил, — А это табуле, салат из булгура, петрушки, мяты и помидоров. — Это же синт? — С чего бы? — Хохотнул учёный, — Всё натуральное, ты что не видел фермы? — Видел… Я подумал это синт как и пшеница около ВУПИ. — Около университета тоже не синт. Синтетику производят на заводах исключительно для космической еды. — А… Вот как… — Ага. Давай быстрее поедим и будем отправляться. За вкуснейшим ужином, они обсуждали детали предстоящей миссии. Фарус кружил рядом с ними, суетливо что-то сканируя. — Вавилон — это не только руины над землёй, — говорил Александр, указывая на трёхмерную карту местности над столом. — под поверхностью скрыты коридоры, которым, по нашим оценкам, десятки тысяч лет. Мы ищем не просто зацепки, а следы определённой технологии. Шиурессы были здесь ещё тысячи лет назад, несомненно… Рон увлечённо набивал рот горячей пищей, но тут остановился и не дожевав спросил, — Ага, а ты разве уже не был здесь? — Был. И составил эти следы. Установки таких размеров было невозможно вынести после войны, поэтому я замуровал за собой то, что осталось. — Но если они были здесь до войны, разве Шиурессы не пользовались своими технологиями? — Байрон. Естественно, в древнем Вавилоне этих технологий ещё не было. В 2012 Шиурессы вернулись на излюбленные места и установили там свои базы. Мы должны найти, как раз таки то, что осталось от их «новой» базы. — Так понимаю, здесь не защита древности, а защита наслоение эпох? Улыбнувшись, Шествинский кивнул, — Они не умели быть незаметными. Если тебе интересно, даже если бы эти установки были здесь ещё при Вавилонянах, то вряд-ли бы это удалось как-то скрыть. Они иногда появлялись как боги или мудрецы, но никогда не вмешивались напрямую в ход человеческой истории. До поры до времени. — В голове не укладывается, почему в итоге всё закончилось войной, если всё было так хорошо, как ты говоришь. На лице Александра появилась гримаса боли и отвращения: — Я умолял, я требовал мирного контакта. Я доказывал, что этот союз бесценнен! Но мои просьбы были отвергнуты. «Угроза», «потенциальный враг», «необходимость контроля»… В конце концов, ССТР принял решение. Геноцид. Их уничтожили. Целую цивилизацию стёрли с лица галактики. Этим они показали, что такое на самом деле их «порядок». Закончив трапезу молча, Александр указал на защитные комбинезоны в ящике с экипировкой. Рон снял пиджак Союза и опечаленно провёл большим пальцем по блестящей эмблеме. Александр мигом влетел в комбинезон и надел шлем с визором. Он активировал интерфейс, кажется — показывающий путь и повернувшись к Рону сообщил: — Первый уровень — археологическая зона с историей человечества. Второй — зона их нового пришествия. Дальше — неизвестность. Нужно быть готовыми ко всему, я слишком давно здесь не был. Байрон кивнул и тоже надел костюм. Проверив карманы он не обнаружил ничего полезного, поэтому быстро раскидал содержимое своей сумки по карманам. Без кобуры далеко не уйдешь, но светить оружием ему не хотелось, пришлось спрятать пистолет в брючный карман. Выйдя из барака, Байрон увидел перед собой не просто раскопки, а сложную систему укреплённых траншей и тоннелей, ведущих вглубь земли. Древние стены Вавилона, сложенные из высушенного на солнце кирпича, казались ветхими, но даже это ощущение хрупкости не спасало от странного наваждения накрывшего Крайвенса. Он старался не думать, просто следуя за Александром. Фарус шёл позади. Вскоре все они оказались под землей, и сухой воздух пустыни стал ещё более затхлым. Зашумели фильтры установленные в шлемах. Когда солнечный свет уже переставал доставать до стен тоннелей, Александр подсказал как включить фонарик. Дальше они шли совершенно молча, освещая себе путь длинными столбами яркого искусственного света. Грудь немного сдавливало, хотя Рон никогда не страдал боязнью замкнутых пространств. С каждым метром спуска, по постепенно сужающимся тоннелям, древние стены сменялись чем-то иным. Сначала это были лишь фрагменты, вкрапленные в известняк — идеально гладкие, словно отполированные зеркала, поверхности, отражающие свет их фонарей. Затем стали попадаться целые секции стен, выложенные из материала, похожего на базальт, но с мерцающими внутри кристаллическими жилами. На них вились узоры, напоминающие клинопись на экранах Багдада, но при ближайшем рассмотрении оказавшиеся невероятно сложными схемами и текстами на других языках. Языках, которые даже внутренний переводчик встроенный в глаз Крайвенса был неспособен перевести. — Это не человеческий язык, — пробормотал Крайвенс, проводя рукой в перчатке по поверхности одной из таких стен. Ощущалась едва заметная вибрация. Александр кивнул. — Именно. Некоторые из этих руин уходят в те времена, когда шумеры только начинали обрабатывать глину, но здесь Шиурессы оставили свои следы в новом времени. Это пометки указывают названия секций лабиринта. Я знаю Шиуресский, если захочешь могу потом добавить его в твой словарь. Ну… Если ты захочешь обновить нейронный расширитель. — Что значит этот текст? — Рон кивнул на тот участок стены который огладил. — Если буквально, там написано куда нужно свернуть чтобы попасть в опредённую зону. Мы не сможем повернуть налево, там был обвал… Хотя… Давай именно туда и сходим, проверим. — Там какая-то лаборатория была? — Там был продовольственный склад. Но поверь, если обвал смогли разгрести, мы сможем найти и там что-нибудь интересное. Рон ощутил странное желание прикоснуться снова. Опустив ладонь на вибрирующие символы, он немного испугался своего порыва. — Они зовут тебя. — Ё-моё, Саша, вообще не смешно. Мне и так до усрачки жутко, ты ещё тут… — Я серьёзно. Всё, что они делали — было напрямую связано с их чувствами и Центром. Даже маленький фрагмент текста уже проводник к их Сети. Ты чувствуешь зов, а значит мы на правильном пути. — Зов к чему? — Рону стало дурно, показатели состояния организма выдали перепад давления и начали предостерегать от полуобморочного состояния. — Не к чему-то конкретному… Просто зов о помощи тысячи мёртвых голосов. Шиурессы, понимаешь, они погибли физически, но их сознания остались в пантеоне Сети. — Почему ты не испытываешь того же желания, что и я? — Рон попытался убрать руку, но без этого касания стало ещё невыносимее, — Я словно примагнитился к этому… Зову. — Я чувствую. Даже сильнее чем ты. Просто… Я знаю, что мне… Мне просто станет очень и очень плохо, Рон. Я ведь знал многих из них. Представь, что они захотят мне сказать, если смогут докричаться? — Я тебя понял… — Постарайся не трогать ничего. Пожалуйста. — В голосе Шествинского не было упрёка, только безмерная скорбь. Рон пересилил себя и оторвал руку от стены. Без этой пульсации, которая пробирала всё его тело, стало одиноко находиться одному в своей черепной коробке. Они спускались всё ниже, минуя древние пустые залы. Когда-то в них кипела жизнь, а теперь это были лабиринты обрушенных сводов и обломков. Среди разрухи и пыли, Крайвенс начал различать более упорядоченные формы. Сломанные устройства излучали похожие вибрации и также мерцали. Один такой артефакт приглянулся Рону больше остальных, он попросил остановиться. На полу лежал треснувший кристалл, заключённый в металлическую оправу, из которой торчали порванные волокна, похожие на кабели. Другой рядом был похож на полый цилиндр с панелями, на которых, несмотря на сколы, ещё можно было различить пульсирующие голограммы символов, явно неземного происхождения. — Что это? — Тихо спросил Рон, задыхаясь от удивления, — Это… Это же Шиурессов, да? — Да. Кажется, они направляют тебя. — Александр активировал свой сканер в шлеме. — Уровни энергополя аномально высокие для таких руин. Что-то здесь работало совсем недавно. Это странно… Очень странно. Рон остановился у стены, где ничего не мерцало и опёрся на неё, чтобы прийти в себя. После войны, кто бы то ни был, какая бы империя за этим не стояла — власть имущие подчистили информацию о том, что вообще произошло. Рон понятия не имел о том, какой враг человечества был уничтожен и… И вот — вот они следы той цивилизации которая погибла от рук человечества. Бредни Александра обрели физическую форму. Вот оно доказательство — того, что всё это не сказки пропагандистов или заговорщиков. — Ах да… Это обычная батарея. Ума не приложу, кто и что мог бы от неё запитать. — Почему её не вынесли? — Не знаю. Нет. Возможно её не использовали, она попыталась… — Александр обернулся на Рона и в ту же секунду метнулся ближе к нему, — Рон. Возможно она почувствовала Шиуресса. И поэтому активировалась. — Давай договоримся — все твои теории ты будешь мне говорить на поверхности. Не думаю, что ты захочешь тащить моё бездыханное тело по всем этим тоннелям. — Да. Прости. Хорошо, договорились. — Шествинский едва не прыгал на месте от перевозбуждения, — Я сам этого не ожидал. Вернее, это совсем не то, чего я ожидал. В этот момент Фарус резко замер. Его голова слегка наклонилась, словно он прислушивался к чему-то, недоступному другим. Все остальные тоже почувствовали это — едва уловимый сдвиг в воздухе, лёгкий шорох, не соответствующий окружающей тишине гробницы. — У нас гость, — произнёс Фарус в наушник. Не успел Шествинский отдать приказ, как тень мелькнула из-за груды камней впереди. Мгновенно Фарус развернулся, и его тело метнулось вперёд. Из его глаза вырвался сгусток чистой энергии, обволакивая фигуру, которая только что появилась. Энергия ярко беззвучно вспыхнула, и затем… на её месте остался лишь слой пепла, заметный только потому, что его колыхнул слабый ветерок. Всё произошло настолько быстро, что Крайвенс даже не успел испугаться. — Солдат. — Констатировал Фарус, шагнув к останкам, которые уже слились с песком. — Что?! — Взревел Александр. — Фарус, зачем так… радикально? Мы должны были допросить его… — Он осёкся, зацепившись метающимся взглядом за Крайвенса, — И вообще… Не убивать. — Не было времени. Я успел просканировать его полностью. — Спокойно ответил Фарус. — Так было нужно. Больше рядом никого нет. Необходимо будет завалить проход, обставим всё как несчастный случай. У нас есть примерно 23 минуты на дальнейший спуск вниз по этому каналу. Фарус присел на корточки, его пальцы коснулись едва тлеющего пятна на полу, оставшегося от солдата. Жёлтый глаз мигнул. Крайвенс от этого вздрогнул. Вот как. Интересно только, как охранная система Союза ещё не просекла, что у обычного учёного имеется оружие массового уничтожения? Пытаясь хоть как-то облегчить своё состояние нарастающей паники, Рон вцепился в предплечье Шествинского. Во всяком случае, Александр не видит врага в нём. Не обратив на этот жест никакого внимания, Шествинский раздражённо спросил: — Какое у него было задание? — Он нёс зашифрованный приказ, — Голос Фаруса был черезчур очеловеченным и из-за этого бесстрастность интонации казалась ещё более пугающей, — Приказ следить за Шествинским. Дополнительные данные были внедрены непосредственно в его нейронную сеть, как оперативный триггер. Я всё извлёк из его остаточного био-поля, не переживай. Государству нужно было подтверждение, что здесь был Шиуресс. Все взгляды обратились на Шествинского. — Абсурд! — Вскрикнул тот, — Они не могли знать этого! — Для них это не абсурд, — ответил Фарус. — для них это одна из угроз. И их подозрения усилились после исчезновения артефакта. Фарус поднялся. Он ещё раз просканировал место гибели солдата, убедившись, что не осталось никаких материальных улик. Затем, направив голову вниз, он выпустил ещё один, более рассеянный импульс энергии, который мгновенно испепелил даже самые мелкие частицы пепла, не оставив на древнем полу ни единого следа. Воздух вокруг замерцал от остаточной энергии. — Идите. У нас нет времени стоять здесь. Искатели двинулась дальше почти бегом. Тишина, повисшая между двумя, была тяжелее, чем когда-либо. Рон загнанно дышал, пытаясь собраться с мыслями. Пока Шествинский резко не затормозил. Крайвенс врезался в его спину и даже вскрикнул. — Саша! Что? Что там? — Чёрт. Да ничего. — Буркнул Александр через плечо, потом торопливо добавил, — Мы приходили именно сюда, когда изучали древности. Мы… мы оставляли здесь свои отметки, свои записи о работе, или просто спамили в энергополе шутки ради. Я помню как это место выглядело. Здесь был свет и… И повсюду была жизнь. — Ну? Фарус сам сказал, что времени у нас немного, что ты хочешь сказать? — Нет… Ничего. Нам срочно нужно двигаться дальше. Бежим, нужно найти какой-нибудь передатчик энергии. На базе объясню.