Больше без лжи

Глубокая ночь окутывала спальню Аманды Пирс мягкими тенями. Лунный свет, проникающий сквозь огромные окна пентхауса, серебрил две фигуры на широкой кровати. Аманда впервые лежала перед Итаном обнаженной — беззащитная, но при этом бесконечно счастливая. Годы фантазий, месяцы преследования, недели флирта — всё вело к этому моменту. Её кожа казалась фарфоровой в бледном свете луны, каждый изгиб тела — произведением искусства. Итан нежно обхватил её за челюсть, словно оценивая дорогую покупку или осматривая рабыню на древнем рынке. Его глаза, один серый, другой полностью черный, изучали её лицо с голодным вниманием хищника. — Ты уверена? — его голос звучал глубже, чем обычно, с вибрирующими нотами, выдающими демоническую сущность. Вместо ответа Аманда подалась вперёд и укусила его за нижнюю губу — не грубо, но достаточно сильно, чтобы выступила кровь. Странно тёмная, почти чёрная кровь Павшего Ангела. Она медленно слизала её кончиком языка, чувствуя металлический привкус с нотками чего-то неземного, древнего. Тело Аманды отреагировало мгновенно — волна жара прокатилась от губ до самого низа живота, и она почувствовала, как влага собирается между её ног, готовя тело к тому, чего она так долго ждала. Глаза Итана полностью почернели. С гортанным рыком он толкнул её на постель, навис сверху, удерживая запястья над головой одной рукой. Другой он провёл по её телу — от шеи вниз, между грудей, по плоскому животу, оставляя после себя след мурашек. — Я не буду нежным, — предупредил он. — Я не хрупкая, — ответила она. Этого было достаточно. Итан впился в её шею, прямо там, где бился пульс, сначала губами, затем зубами — не прокусывая кожу, но достаточно сильно, чтобы вызвать смесь боли и удовольствия. Его руки были везде — жадные, требовательные, словно стремящиеся изучить каждый сантиметр её тела за одну ночь. Аманда не оставалась пассивной. Освободив руки, она впилась ногтями в его спину, прочертив длинные красные полосы от плеч до поясницы. Итан зашипел от боли и укусил сильнее, оставляя яркий след на её шее. — Ещё, — потребовала она, выгибаясь под ним. Он спустился ниже, покрывая укусами её плечи, ключицы, верхнюю часть груди. Когда его зубы сомкнулись на соске, Аманда вскрикнула — резкая боль сменилась волной удовольствия, когда он начал зализывать укус языком. Их тела сплетались в животном танце, в борьбе за доминирование, которую оба не хотели заканчивать. Итан перевернул её на живот, заставив встать на четвереньки. Одной рукой он собрал её волосы в кулак и потянул назад, заставляя выгнуть шею, другой рукой шлепнул по ягодице — достаточно сильно, чтобы оставить след. — Это то, о чём ты мечтала, миллиардерша? — прорычал он ей на ухо. — Чтобы демон взял тебя как шлюху? — Да, — выдохнула она без тени смущения. — Именно так. Он вошёл в неё одним резким движением, заполнив полностью, до предела. Боль и наслаждение смешались в экстатическом коктейле, и Аманда закричала — не от страха, но от абсолютного восторга. Итан не сбавлял темп. Каждый его толчок был грубым, глубоким, словно он пытался достичь самой её сущности. Он продолжал держать её за волосы, контролируя, не позволяя отстраниться. Аманда двигалась ему навстречу, принимая каждый удар с жадностью коллекционера, получившего редкий экземпляр. Когда он наклонился и укусил её за плечо, она почувствовала, как по коже стекает тёплая струйка крови. Итан тут же слизал её, словно дорогое вино. — Твоя кровь, — прошептал он, — сладкая. Словно дорогое шампанское. Он перевернул её снова, теперь лицом к себе, закинул её ноги себе на плечи и продолжил вбиваться в её тело. Его глаза были полностью черными — без белков, без зрачков, лишь бездна, в которую она с радостью падала. Аманда обхватила его руками, притянула ближе и впилась зубами в его плечо, прокусывая кожу до крови. Чёрная жидкость заполнила её рот, и она сглотнула, чувствуя, как огонь растекается по венам. — Ты моя, — прорычал Итан, ускоряя темп. — Скажи это. — Я твоя, — выдохнула Аманда, чувствуя, как волны удовольствия накатывают всё сильнее. — Вся, полностью, навсегда. Она чувствовала приближение оргазма — не обычного, но чего-то большего, словно цунами, готового смыть всё её существо. Итан, казалось, ощущал то же самое. Его движения стали неистовыми, почти животными, кожа покрылась тонким слоем пота, блестящим в лунном свете. — Смотри на меня, — приказал он, когда она начала запрокидывать голову от удовольствия. — Смотри мне в глаза, когда кончаешь. Аманда подчинилась, встретившись взглядом с чёрной бездной его глаз. В этот момент оргазм накрыл её с неистовой силой, и она закричала имя Итана, впиваясь ногтями в его плечи до крови. Он последовал за ней через секунду, издав гортанный рык, больше напоминающий звук дикого зверя, чем человека. Их тела содрогались в унисон, сплетенные в едином ритме наслаждения. Это могло продолжаться до бесконечности, если бы не проклятый будильник, который вырвал Аманду из сна резким, настойчивым звоном. Она открыла глаза, тяжело дыша, тело всё ещё пульсировало от фантомного удовольствия. Простыни были смяты и влажны от её пота. Так неприятно, когда на самом интересном всё заканчивается. Первым делом она направилась в душ. Тёплые струи воды стекали по её телу, пока рука скользнула между ног, привычно находя чувствительную точку. Движения были механическими, отработанными годами одиночества. Оргазм пришел быстро, но казался бледной тенью того, что она испытала во сне. Было как-то грустно, что это был всего лишь сон, а у неё было столько идей. Она могла представить тысячу способов, которыми Итан мог овладеть ею, тысячу позиций, в которых они могли соединиться. Выйдя из душа и одевшись в домашнее, она села на диван. Сегодня был выходной, редкий день, когда она могла позволить себе ничего не делать. Лениво листая модный журнал, она вдруг задумалась: а что будет, если она вдруг охладеет к Итану? Просто чтобы привлечь его внимание. Хотя нет… он наверное будет только рад. Но хоть повеселится от души, наблюдая за его реакцией. Телефон зазвонил, прерывая её размышления. На экране высветилось “Отец”. Аманда нехотя взяла трубку. — Да? — Аманда, дорогая, — голос отца звучал неуверенно, словно он боялся, что она бросит трубку, как делала это последние шесть лет. — Как у тебя дела? — Нормально, — ответила она холодно, без той привычной любви в голосе, что звучала до её пятнадцатилетия. До смерти матери. До того, как она поняла, что отец был не тем человеком, которым казался. — Я видел тебя вчера по телевизору, на презентации книги этого писателя… — начал он. — Итана, — поправила она. — Его зовут Итан. — Да, конечно, Итана, — поспешно согласился отец. — Ты выглядела… счастливой. — Я была счастлива. Повисла неловкая пауза. Затем отец спросил тихим, почти умоляющим голосом: — Аманда, скажи… в чём я провинился перед тобой? Почему ты не можешь простить меня? Вместо ответа Аманда просто нажала кнопку завершения вызова и отложила телефон. Она знала, что он не перезвонит. Он никогда не перезванивал. “Если бы Итан знал,” — подумала она, закрывая глаза. — “Если бы он знал, почему я такая.” Но рассказать ему правду означало открыть ту часть себя, которую она тщательно скрывала даже от собственного отражения в зеркале. В итоге Аманда всё же решила повеселиться и вести себя холодно по отношению к Итану. План был прост: притвориться, что её интерес к нему угас, и посмотреть на реакцию. Возможно, это заставит его наконец-то признать свои чувства. Итан как раз находился в штабе SDN, чтобы поболтать с Робертом о какой-то новой идее для книги. Они сидели в общей комнате, Итан, расположившись на диване, что-то эмоционально объяснял, размахивая руками. Аманда вошла в комнату с напускной деловитостью — спина прямая, волосы собраны в идеальный пучок, лицо выражает полное безразличие. На ней был строгий деловой костюм, который она обычно носила на важные переговоры. Итан посмотрел на неё спокойно, прервав на полуслове свой рассказ. — Доброе утро, мистер Коуп, — сухо произнесла Аманда с лёгким кивком, словно они были едва знакомы. — Мистер Робертсон. Затем, не дожидаясь ответа, она направилась к офису Блонди Блейзер, стараясь скрыть нервозность за отточенной походкой от бедра. Когда дверь за ней закрылась, Итан усмехнулся и повернулся к Роберту: — Похоже, этот день наконец настал. — Какой день? — поднял бровь Роберт. — Тот, когда она наконец от тебя отвязалась? — Нет, — покачал головой Итан. — Тот день, когда она наконец решила использовать главное клише второсортных романов: попытку быть холодной к своему мужчине, чтобы вызвать ревность. — И что ты собираешься делать? — спросил Роберт, явно забавляясь ситуацией. — Ну, — Итан потянулся, в его глазах мелькнул озорной блеск, — в эту игру можно играть вдвоём. План Итана был прост: создавать такие ситуации, при которых Аманда явно не сможет сдержаться и сбросит свою ледяную маску. Когда она вернулась из офиса Блейзер примерно через двадцать минут, собираясь как бы случайно пригласить Малеволу выпить после смены, Итан сделал свой первый ход. Он встал и потянулся, напрягая мускулы под рубашкой так, что пуговицы с треском отлетели в стороны, обнажая накаченную грудь с тонкими чёрными венами — следами его демонической сущности. — Ой, блин, рубашка порвалась, — сказал он с притворным смущением, делая вид, что пытается прикрыться. Аманда скользнула по нему холодным взглядом: — Вам стоило бы одеваться в более просторную одежду, мистер Коуп, — заметила она спокойно. — Отвратительно, когда пуговицы отлетают. Так небрежно. Но в голове Аманды творился настоящий хаос: “ЕБАТЬ! ЕБАТЬ! ЕБАТЬ! Да он что, хочет чтобы я его прямо тут… да при всех? Это подло! Я же всегда хотела такое увидеть! Держись, Аманда, спектакль ещё не окончен…” Весь день продолжалась эта игра. Аманда пыталась держаться холодно и отстранённо, а Итан буквально издевался над ней, ведя себя как настоящий инкуб. То он “случайно” опирался рукой о стену рядом с ней, заключая в своеобразную ловушку и нависая сверху. То наклонялся к ней слишком близко, якобы чтобы прошептать какую-то незначительную деталь, обдавая ухо горячим дыханием. То демонстративно пил воду, запрокидывая голову так, что капли стекали по его шее и исчезали за воротом растегнутой рубашки. К вечеру Аманда была полностью измотана. Держать невозмутимое выражение лица, когда всё тело горело от желания, становилось невыносимо трудно. Она решила уйти пораньше — ей срочно нужно было остаться одной, хотя бы для того, чтобы снять напряжение собственными руками. Но Итан вышел следом за ней на парковку. — Уже уходишь? — спросил он, догоняя её у машины. — Неужели так трудно признать, что на меня подобное не работает? — Не понимаю, о чём вы, мистер Коуп, — Аманда всё ещё пыталась играть роль, но голос её предательски дрогнул. Итан подошёл вплотную, его запах — смесь одеколона, чернил и чего-то демонического — окутал Аманду, заставляя колени слабеть. — Дурочка, — мягко сказал он, погладив её по голове как ребёнка. Это было уже слишком. Аманда почувствовала, как краска заливает её лицо. Она резко оттолкнула его руку и быстро пошла прочь, не к машине, а просто куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого невыносимого мужчины. Итан, не спеша, пошёл следом, сохраняя дистанцию, но не выпуская её из виду. Они вышли на оживлённую улицу. Аманда резко остановилась и повернулась к нему: — Итан… ну зачем ты так меня… — она не договорила. Всё произошло в считанные секунды. Визг тормозов, вспышка фар, крик Итана. Аманда не успела среагировать — автомобиль, водитель которого не справился с управлением, вылетел на тротуар и сбил её. Удар был такой силы, что она отлетела на несколько метров, а звук ломающихся костей был слышен даже сквозь шум машин. Итан подбежал к ней, упал на колени рядом. Его лицо исказилось в выражении, которого Аманда никогда раньше не видела — неподдельный, чистый ужас. Все его саркастические маски исчезли, обнажая настоящие чувства. — Аманда! Аманда, держись! — его голос звучал надтреснуто, словно он едва сдерживал рыдания. Щёлкнув пальцами, он материализовал в руке шприц с обезболивающим. Вколол его Аманде в руку одним быстрым движением, параллельно набирая номер скорой помощи на телефоне. Малевола, словно почувствовав беду, оказалась рядом с ними через минуту. Её жёлтые глаза расширились от шока. — Она умирает, — произнесла демоница, не пытаясь смягчить правду. — Внутреннее кровотечение, множественные переломы… она не дотянет до больницы. — Спаси её, — голос Итана был твёрд, несмотря на панику в глазах. — Влей в неё жизненную энергию. Это отсрочит смерть до приезда скорой. Он протянул руку Малеволе: — Делай это. Сейчас же. Малевола без слов схватила его за руку. Её пальцы впились в его кожу, и Итан вздрогнул, когда она начала высасывать его жизненную силу. Его лицо побледнело, на лбу выступил пот, но он не отстранился. Малевола направила поток энергии к Аманде, чьё дыхание было едва различимым. — Ещё час продержится, — сказала демоница, отпуская руку Итана. — Больше я не могу. Итан кивнул и осторожно прижал Аманду к себе, стараясь не потревожить её переломы. — Всё хорошо, — шептал он, покачивая её в своих объятиях. — Я рядом. Не бойся, малышка. Я не дам тебе уйти. В этот момент его голос сломался, и с человеческого глаза скатилась одинокая слеза, которую он даже не заметил. Аманда, однако, увидела её, собрав последние силы, чтобы сфокусировать взгляд. Она слабо улыбнулась, прижимаясь ближе: — Ты… и вправду… любишь меня, — прошептала она так тихо, что только он смог услышать. Скорая прибыла через несколько минут, которые показались вечностью. Медики быстро погрузили Аманду на носилки и в машину. Итан настоял, чтобы ехать с ней. Пока карета скорой помощи мчалась по городу, Аманда лежала на носилках, слушая приглушенные голоса врачей и равномерный писк медицинского оборудования. Обезболивающее притупляло физическую боль, но в голове роились мысли. Почему она не любила отца как прежде? Он ведь баловал её, исполнял любые прихоти. Конечно, взамен требовал безупречности, но это было нормально — он обожал её и хотел, чтобы она была лучшей. Но Аманда никогда не хотела быть лучшей. Она хотела быть просто человеком. Груз ответственности, который отец взвалил на неё, когда она была ещё школьницей, заставил не только заниматься компанией вместо обычных подростковых развлечений, но и лишил нормальной личной жизни. В её окружении были только люди, которым было плевать на неё саму, но не безразличны её богатства и связи. А отец никак не защищал её от этого, слишком занятый собственными делами. Когда в девятнадцать лет проявилось её проклятие, отца не было рядом. Он занимался компанией, а она это скрывала, зная, что он… ничего не сделает. Никогда не делал. А вот когда появился Итан, когда он спас её от проклятия, а после исчез из её жизни, не прося ничего взамен, она сначала думала, что испытывает к нему благодарность. Потом — что привязалась к нему, как к отцу, которому не всё равно. Но со временем она поняла, что это настоящая любовь. Взрослая, зрелая любовь женщины к мужчине. Любовь, которая выходила за рамки простой благодарности или привязанности. Аманду привезли в ту же специализированную клинику, где её в прошлый раз вылечили за сутки с помощью сверхспособностей. Операция длилась несколько часов. Когда она открыла глаза, Итан сидел рядом, держа её за руку. Малевола тоже была в палате, стоя чуть поодаль с обеспокоенным выражением лица. — Зачем?.. — тихо произнесла Аманда, её глаза наполнились слезами. У неё началась истерика. Собрав остатки сил, она начала бить Итана слабыми ударами, которые для неё казались тяжелыми, но для него были не сильнее прикосновения пёрышка. Малевола, понимая, что им нужно поговорить наедине, тихо вышла из палаты. — Зачем ты всё это делаешь? — кричала Аманда, рыдая. — Зачем раз за разом спасаешь меня? Хватит лгать, что, может быть, любишь меня! Я так больше не могу! Её голос сломался, превратившись в отчаянный шёпот: — Просто скажи раз и навсегда, что не хочешь меня. Никогда. В её словах звучало полное отчаяние человека, который окончательно начал ломаться и сомневаться в себе. Словно она уже смирилась с мыслью, что никогда не получит Итана, а его “фальшивая” вежливость только сделает им обоим больнее. Итан глубоко вздохнул, потёр переносицу. Затем он поймал её кулачок на очередном ударе и удержал. — Отпусти меня! — Аманда пыталась вырваться, но он держал крепко. Вместо ответа Итан прижал её к себе и поцеловал. Не легкое прикосновение губ, не осторожный пробный поцелуй. Это был настоящий поцелуй — глубокий, чувственный, даже требовательный, словно он пытался вложить в него все невысказанные слова. Аманда опешила. Она замерла, широко раскрыв глаза. А затем, словно не веря происходящему, начала осторожно касаться его лица дрожащими пальцами. — Это сон? — прошептала она. — Я в бреду умираю, да? Итан ущипнул её за щеку, не сильно, но ощутимо. — Ай! — пискнула Аманда. — Больно? Значит, не сон, — его голос звучал хрипло, словно ему было трудно говорить. — Итан? — она смотрела на него с таким недоумением и надеждой, что его сердце сжалось. Итан сделал глубокий вдох. Сейчас, после всего, что случилось, он больше не мог лгать — ни ей, ни себе. — Знаешь, — начал он, стараясь контролировать голос, — возможно… из-за боли, невыносимой боли в нашу первую встречу, я не заметил. Но похоже… уже тогда привязался к тебе как ни к кому другому. Он запустил пальцы в свои волосы, явно нервничая: — А сейчас, каждый божий, сука, день ты сводишь меня с ума. Каждый день я задумываюсь и корю себя за то, что я такой слабохарактерный ублюдок… Его голос дрогнул: — …который влюбился в обеих. И из-за своей трусости, и частично из-за Павшего Ангела, который выжег некоторые чувства к херам собачьим, я не мог принять тебя, Аманда. Он говорил это очень чувственно, видно было, что он еле сдерживает слёзы: — Но когда ты в очередной раз чуть не умерла… я уже не мог оставаться стойким. Я испугался, понимаешь? Испугался так, как не боялся даже Ада. Аманда зарыдала и бросилась ему на шею. Она плакала долго, выпуская всё напряжение последних месяцев, всю боль отвержения и неопределённости. Итан просто держал её, позволяя выплакаться. Когда слёзы наконец иссякли, они начали целоваться. Сначала неловко, волнительно, словно делали это впервые. Они изучали губы друг друга, словно пробуя на вкус, привыкая к новым ощущениям. Но по мере того, как они видели смущение друг друга, их поцелуи становились всё смелее, настойчивее. Руки начали блуждать — по спине, по плечам, даже по ягодицам. — Ты любишь меня? — спросила Аманда, отстранившись на мгновение, её глаза всё ещё блестели от слёз. Итан отвёл взгляд, явно смущённый такой прямотой, но затем решительно кивнул. — Да, — произнёс он едва слышно. — Люблю. Аманда снова заплакала, но теперь от счастья. Она увлекла его в очередной поцелуй, повалив на больничную кровать. Если бы не острая боль в тазовой области, она бы прямо сейчас, без колебаний, занялась с ним сексом. Но Итан не был животным. Он понимал её состояние и лишь нежно держал её ягодицы в своих ладонях, помогая устроиться так, чтобы уменьшить боль. В дверь осторожно постучали, и Малевола заглянула в палату. Увидев их переплетённые на кровати фигуры, она усмехнулась: — Ну наконец-то этот придурок перестал лгать самому себе, — пробормотала она. — Я зайду позже. Дверь закрылась, но Итан и Аманда едва заметили это. Они были слишком поглощены друг другом, слишком опьянены новым, свежим чувством открытой любви — без масок, без притворства, без защитных барьеров. И в этот момент, несмотря на всю боль и страх последних часов, Аманда чувствовала себя самым счастливым человеком на земле.