Дом там, где ждут

Цири спешилась у калитки, и Плотва приветственно фыркнула, узнав знакомый запах. Дом перед ней был небольшим, но добротным — каменные стены, черепичная крыша, сад с травами, который явно облагораживала чья-то умелая рука. Дым поднимался из трубы, а из открытого окна доносился запах тушёного мяса и пряностей. Домашний запах. Запах, которого она не знала большую часть своей жизни. Дверь распахнулась прежде, чем она успела постучать. — Цири! — Йеннифер стояла на пороге в простом тёмном платье, без ювелирных украшений и излишеств. Её фиолетовые глаза светились, и на губах играла улыбка — настоящая, тёплая, не та холодная маска, которую она носила при дворах. — Мы уже начали думать, что ты передумала навестить нас. — Как я могла передумать? — Цири рассмеялась и шагнула в объятия. Йеннифер пахла фиалками и магией, и от этого становилось спокойно на душе. — Просто задержалась в Новиграде. Там случилась одна история с контрабандистами и... — Рассказывай внутри, — прервала её Йеннифер, затаскивая в дом. — И не говори мне, что снова ввязалась в неприятности. У меня сердце не выдержит. — Говорит женщина, которая в прошлом не упускала шанса учавствовать в политических интригах, — раздался голос Геральта из глубины дома. Ведьмак появился из того, что, судя по всему, было кухней, вытирая руки о полотенце. Его серебристые волосы были небрежно собраны в хвост, на лице играла улыбка, а янтарные глаза смотрели с такой теплотой, что у Цири защемило сердце. — Геральт, — она метнулась к нему, и он поймал её в крепкие объятия, приподняв над полом, как делал, когда она была ребёнком. — Детёныш, — пробормотал он в её волосы. — Я рад, что ты здесь. Когда он опустил её, Цири огляделась. Дом был уютным — камин в углу, деревянный стол, удобные кресла, полки с книгами и травами. На стене висел меч Геральта, а рядом — посох Йеннифер. Не для украшения, а на случай, если понадобятся. Но было видно, что давно не использовались. — Это... это прекрасно, — сказала она искренне. — Вы действительно устроились. — На время, — пожала плечами Йеннифер, но в её голосе не было обычного беспокойства. — Мы решили взять отпуск. Небольшой. Лет на пять, может десять. — То есть, навсегда, — усмехнулся Геральт. — Йен наконец-то призналась, что устала от политических интриг. — Я не призналась в таком, — Йеннифер закатила глаза. — Я сказала, что предпочла бы провести ближайшие годы в компании ведьмака-дурака, чем слушать придворных идиотов. — Разница принципиальная, — кивнул Геральт с абсолютно серьёзным видом. Цири засмеялась, и это был смех облегчения. Они были здесь. Живые. Целые. Счастливые. После всего — Дикой Охоты, Белого Хлада, бесконечных битв — они нашли покой. — Садись, — Йеннифер подтолкнула её к столу. — Геральт приготовил обед. Не спрашивай, почему именно он, долгая история. — Короткая история — чародейка чуть не сожгла кухню, пытаясь сварить суп, — поправил Геральт, ставя на стол горшок с тушёным мясом. — Это был один раз, и там была магическая аномалия в очаге, — сухо ответила Йеннифер. — Конечно, дорогая. Они сели за стол, и Цири наблюдала за ними, за тем, как легко они двигаются в этом пространстве, дополняя друг друга. Геральт подал Йеннифер хлеб прежде, чем она попросила. Йеннифер налила вино, уже зная, сколько именно он предпочитает. Годы притирки, битв и примирений вылились в эту простую, повседневную гармонию. Они ели, и Цири рассказывала о своих путешествиях — о встрече с нильфгаардским разведчиком, который пытался завербовать её, о драке в таверне, о помощи деревне с проблемой утопцев. Обычные истории Пустоши, но Геральт и Йеннифер слушали внимательно, иногда вставляя комментарии или советы. Когда тарелки опустели, а вино согрело кровь, Цири откинулась на спинку стула и посмотрела на них обоих. — Я думала о будущем, — сказала она тихо. — О том, что будет дальше. Белый Хлад побеждён. Дикая Охота рассеяна. Пророчество... ну, пророчество можно послать к чертям. Но что теперь? Кто я без всего этого? Геральт и Йеннифер переглянулись — тот бессловесный разговор, который бывает только у людей, проживших вместе слишком долго. — Ты спрашиваешь, кто ты? — Геральт наклонился вперёд. — Цири, ты — ведьмачка. Дочь Старшей Крови. Наша дочь. И, что важнее всего, ты сама решаешь, кем быть. Не судьба. Не боги. Ты. — Но я всю жизнь бежала от чего-то или к чему-то, — призналась она. — А теперь... я свободна. И это пугает. Йеннифер протянула руку и накрыла её ладонь своей. — Свобода всегда пугает, детка, — сказала она мягко. — Потому что означает ответственность за собственный выбор. Но знаешь, что хорошо в свободе? Ты можешь ошибаться. Падать. И подниматься снова. И при этом знать, что есть место, куда ты всегда можешь вернуться. — Этот дом? — Нас, — поправил Геральт. — Меня, Йен, даже Трисс, если хочешь её видеть, хотя Йен может закатить глаза. — Обязательно, — подтвердила Йеннифер, но улыбнулась. — Дело в том, Цири, — продолжал Геральт, — Неважно, куда ты пойдёшь, что выберешь. Хочешь быть ведьмачкой? Прекрасно. Хочешь путешествовать по мирам? Твоё право. Хочешь осесть и открыть таверну? Странный выбор, но мы поддержим. — Таверну? — Цири фыркнула. — Никогда не знаешь, — пожал плечами Геральт. — Йен тоже не думала, что когда-нибудь будет заниматься садоводством, а вот пожалуйста. — Это медитативное занятие, — защищалась Йеннифер. — И полезное для зельеварения. — Конечно, дорогая. Цири почувствовала, как напряжение, которое она несла последние недели, начинает таять. Она не одна. Никогда не была. Даже когда казалось, что мир против неё, у неё была эта странная, собранная из осколков, но невероятно прочная семья. — А если я снова попаду в беду? — спросила она тихо. — Если что-то случится? Геральт и Йеннифер снова переглянулись, и на этот раз оба улыбнулись. — Тогда мы возьмём мечи и посохи, — сказала Йеннифер просто. — И придём за тобой. Как всегда. — Даже если это означает прервать ваш отпуск? — Особенно если это означает прервать отпуск, — сухо заметил Геральт. — Йен уже начинает скучать по приключениям. Вчера она полчаса наблюдала за голубем, пытаясь выяснить, не шпионит ли он за нами. — Это был подозрительный голубь! — возмутилась Йеннифер. — Это был обычный голубь. — С необычным поведением. Цири рассмеялась — от души, впервые за долгое время. Она посмотрела на них обоих, на этих двух людей, которые пережили с ней ад и остались рядом, и поняла, что будущее не так страшно, когда есть за что держаться. — Спасибо, — сказала она тихо. — За всё. За то, что никогда не сдавались. За то, что верили в меня, даже когда я не верила в себя. Геральт встал и положил руку ей на плечо. — Мы семья, детёныш, — сказал он просто. — Это то, что делают семьи. Держатся вместе. Йеннифер поднялась и обняла их обоих, и они стояли так — странное трио ведьмака, чародейки и девушки со Старшей Кровью, которые прошли сквозь огонь и лёд, чтобы быть вместе. — Ладно, хватит сентиментальности, — наконец сказала Йеннифер, отстраняясь и вытирая глаза. — Цири, ты останешься на ужин? Геральт обещал приготовить пирог. — Я обещал? — удивился Геральт. — Только что обещал, — заверила его Йеннифер. — Я слышала. — Странно, не помню... — Забывчивость, дорогой. Возраст берёт своё. Цири засмеялась и кивнула. — Останусь. На ужин, на ночь, может на несколько дней, если не против. — Оставайся столько, сколько хочешь, — сказал Геральт. — Свободная комната будет всегда ждать тебя. И когда вечер опустился на маленький дом в глуши, когда огонь в камине потрескивал, а за окном завывал ветер, Цири поняла одну простую истину. У нее есть дом – люди, которые её ждут. Которые верят, которые примут её, какой бы она не вернулась. И что бы ни принесло будущее, она знала — она не одна. Никогда не будет одна. Потому что семья — это навсегда.