Глава 5. Рен

      Глядя на покачивающийся на волнах “Чёрный георгин”, Рен надеялась, что на неё никто оттуда не смотрит. Она стояла на пристани где-то с полчаса и точно выглядела подозрительно. За это время Рен успела столкнуться с несколькими парочками, которые, несмотря на рассветную прохладу, решили прогуляться по набережной. Таким обычно страдали русалки. Если кто-то купается на закате, на рассвете или в полнолуние — это точно русалки. А у выбранных ими не было шанса сопротивляться. Песни русалок творили и не такое.       Рен поёжилась и поправила чёрные перчатки. Смена её давно кончилась, но она всё ещё торчала на пристани. Не только потому, что не решалась подняться на корабль. А потому, что Аннун, решившая не пускать подругу одну, где-то задержалась. Этой ночью ворожея тоже работала в “Жёлтом утёнке”, но заканчивала раньше. После смены Аннун собиралась пойти домой, чтобы смыть яркий макияж и переодеться, а встретиться они с Рен должны были на пристани. Либо Аннун задержали в “Утёнке”, либо она так сильно устала, что просто уснула. Рен бы не удивилась ни первому, ни второму. Решив подождать ещё немного, Рен достала из кармана пачку сигарет. Новенькую, только распакованную. Вытащила оттуда сигарету и прикурила. Если Аннун не появится, пока Рен докурит, то она пойдёт на корабль одна.       Когда до фильтра оставалась ещё половина, позади Рен послышались громкие шаги. Обернувшись, она увидела спешащую к ней Аннун. И два силуэта позади ворожеи.       — Я уж думала, ты не придёшь, — сказала Рен. Она аккуратно затушила сигарету, так, чтобы её можно было потом докурить.       — Я же сказала, что одну тебя к нему не пущу, — ответила Аннун, снимая капюшон тёмно-синего плаща. — Прости, сегодня был какой-то ажиотаж у покерного стола. Господин Оук никак не хотел меня отпускать.       — Только не говори, что с ним пришлось договариваться, — скривилась Рен. Ей была противна даже мысль, что Аннун пошла из-за неё на сделку.       — Нет, — улыбнулась Аннун. — Просто сегодня было больше сделок, чем обычно. Так что господин Оук просто меня отпустил. Даже странно как-то. Он вообще сегодня странный какой-то. Ты не заметила?       Рен заметила. Когда она поднялась к Оуку сообщить, что поставку с “Чёрного георгина” можно забирать, он даже не заметил, что она вошла в кабинет. Оук сидел за столом с бокалом виски и неотрывно глядел в одну точку. Он настолько погрузился в свои мысли, что Рен пришлось окликнуть его несколько раз. Только тогда Оук посмотрел на неё. Но спросить в чём дело, Рен не решилась. Оук бы всё равно не ответил.       Но в ответ на вопрос Аннун Рен пожала плечами. Обсуждать Оука на улице, где их мог любой послушать, было опасно.       — Ладно, пошли, — сказала Рен. — Арне, наверное, нас уже заждался.       Только она сделала шаг, как Аннун дёрнула её за рукав, останавливая. Рен уже хотела возмутиться, но, обернувшись, увидела, в чём дело.       Мимо них, словно никого и ничего не видя, прошли два члена команды “Георгина”, которых Рен вблизи ещё ни разу не видела. Ульяна, высокая с выцветшими до белизны волосами, и Дитрич, чуть ниже сестры, темноволосый, с повязкой на глазах, прошли мимо, обдав могильным холодом и сладковатым запахом гниения. По коже Рен пробежали мурашки. Об Ульяне и Дитриче ходило столько разных слухов, что ни в вечность не поймёшь, какие из них правдивы. Они никогда не появлялись в заведениях Моартестемара. Их видели только когда они или покидали город, или когда возвращались. Рен лишь наверняка знала, что они родом из поселения под названием Кац, где чтут духов древнее Питера Пэна. С другими жителями Кац Рен никогда не сталкивалась. Словно они предпочитали не иметь с моартестемарцами никакого дела. Пройдя мимо, Ульяна обернулась и бросила на них с Аннун пристальный взгляд. В небе громко каркнул ворон. Дитрич остановился. Остановилась и Ульяна.       — Если вы к капитану, то невежливо топтаться на пороге, — проговорил Дитрич с насмешкой. — К тому же, сейчас холодно.       — Мы как раз собирались подняться, — ответила Рен, рассматривая затылок Дитрича.       — Идёмте. Мы вас проводим.       И они с Ульяной направились к трапу. Дитрич шагал так уверенно, словно и не был слеп. Может, это тоже лишь слухи? Хотя, кто знает, какие и с кем его связывают контракты. Кто знает, каким духам он поклоняется. Аннун рассказывала про Кац немного. Её родное поселение находится на юге острова, а Кац — на севере, у подножия Плачущих гор. Она знала лишь то, что жители Кац чтут природу, поклоняются древним духам и приносят им в жертву животных. Они владеют магией, которая, по скудным рассказам, очень напомнила Рен смесь худу и вуду из её родного мира.       За Ульяной и Дитричем девушки поднялись на корабль. Ветер, развевавший волосы и полы плаща на пристани, тут же стих, словно “Георгин” был накрыт куполом. Здесь не слышно даже криков чаек.       — Подождите тут, — сказал Дитрич, не оборачиваясь. — Я сообщу капитану, что вы пришли.       Он спустился в капитанскую каюту, а Ульяна осталась на палубе вместе с Рен и Аннун. Она смотрела на них пристально тëмными дырами глаз, словно пыталась влезть в голову и прочитать каждую мысль. На секунду Рен показалось, что Ульяне это под силу. Аннун, стоявшая рядом, поëжилась, но не от ветра, ведь ветра на палубе «Чëрного георгина» не было.       — Она меня пугает, — шепнула Аннун Рен на ухо.       Ульяна склонила голову к плечу, словно услышала слова Аннун. Этому Рен бы тоже не удивилась. Если уж демоны, появившиеся в Неверленде многим позже Пэна, могли магией изменять облик, создавать прочные щиты, плести нити сделок так, что малейшее нарушение — прямая дорога в Бездну, то что говорить о древних духах, которым поклонялась Ульяна? Рен поймала себя на мысли, что не хотела бы это узнать.       Глаза Ульяны не мигали, а сама она не шевелилась. Застыла, словно восковая фигура. Такая же бледная и не живая. Рен глядела на Ульяну в ответ. У кого-то другого Рен бы уже точно грубо поинтересовалась, чего это на неё так вылупились, но от взгляда Ульяны хотелось лишь забиться под скамью. И не важно, что Ульяна всё равно не сможет ответить.       Дитрич вернулся, казалось, спустя целую вечность. Он поднялся на палубу, чему-то ухмыляясь и, слегка повернув голову на Рен с Аннун, сказал:       — Капитан уже заждался вас. Проходите.       Отойдя от ведущей вниз лестницы, Дитрич указал на неё рукой.       — Спас… — начала Рен.       Дитрич перебил её:       — Не стоит благодарить того, кто помог не из доброты, мамбо. Не привыкла ещё, что в Неверленде её вообще нет?       — Видимо, я всё ещё принадлежу миру людей, — произнесла Рен.       Над головой пронзительно каркнул ворон. Его крик подхватил ещё один, и ещё… Ульяна подняла голову к небу, огляделась. Дитрич усмехнулся:       — И много ты там видела добра, мамбо? Предполагаю, что нет, раз ты умерла и попала сюда. Да ещё и демону служишь.       Рен стиснула зубы, ничего не ответив. Аннун подтолкнула её к лестнице, но Рен больше не хотела идти к Фукуде. Она хотела лишь покинуть корабль и убежать как можно дальше. Даже Оук никогда не казался Рен таким жутким, как Ульяна и Дитрич. Мысль попроситься в команду «Георгина» тут же исчезла. Рен бы точно не выдержала с этими двумя на одном корабле и прыгнула бы за борт на съедение акулам. Или кто там вообще водится в водах Ничейного моря? И никакое любопытство, казалось, не способно заставить Рен спуститься по лестнице в каюту капитана. Но, если она сейчас струсит, навсегда упустит пусть и мизерный шанс выбраться из Неверленда. Рен это знала. Знала, что будет жалеть об этом до скончания веков. Поэтому сделала осторожный шаг к лестнице. Затем ещё один, и ещё. Когда она преодолела первую ступеньку, Дитрич, стоявший сбоку, шумно втянул носом воздух, словно принюхивался.       — Ты права, сестра. Она пахнет иначе.       На мгновение Рен замерла. По коже пробежали мурашки, а ноги сами чуть не понесли её прочь. Аннун, остановившаяся позади, стиснула её локоть.       — Не успела вымыться после смены, — бросила Рен. Голос, сказавший это, показался ей чужим. И она продолжила идти. Ступенька за ступенькой. Аккуратно, не спеша, чтобы не показать охвативший её ужас.       Спустившись, девушки оказались у деревянной двери. Рен постучала. Ответ раздался не сразу, словно Арне был чем-то занят. Толкнув дверь, Рен заглянула в каюту. Фукуда сидел за массивным столом, облачённый в простую белую блузу и чёрные штаны. Увидев Рен, он улыбнулся.       — Я уже вас заждался.       Казалось, он был совсем не удивлён, что Рен пришла не одна. Даже если ему это не понравилось, Арне никак это не показал. Он лишь встал и направился к ним с Аннун. Только тогда Рен заметила огромную чёрную змею, обвивавшую стул, на котором Фукуда сидел. Рен слышала о ней разные слухи, шуточки Криди, но не думала, что змея настолько огромна.       — Добро пожаловать на «Чёрный георгин», — улыбнулся Фукуда, помогая Аннун снять плащ. — Арне Фукуда, капитан корабля. А вы?       — Это моя подруга, Аннун, — представила Рен.        — Рад знакомству, Аннун,— поклонился Фукуда. — Надеюсь, мои штурманы вас не напугали?       — Они… — Рен запнулась, чуть не сказав «жуткие», — своеобразные.       — Я бы сказала по-другому, — буркнула Аннун. — Прошу прощения, капитан, но я чуть не бросилась бежать.       Арне расхохотался. Раскатисто, громко, запрокинув голову. Рен и Аннун переглянулись.       — Простите, — отсмеявшись, произнёс Фукуда. — Моя реакция не уместна, я понимаю. Прошу, присаживайтесь.       Рен и Аннун устроились по одну сторону стола, Фукуда — напротив. Рен огляделась, чтобы не встречаться с взглядом жёлтых глаз змеи, выглядывающей из-за плеча Арне. Каюта была просторная, со шкафами и стеллажами из тёмного дерева. У окна, обрамлённого изумрудными шторами, стояла широкая кушетка. Такие же шторы, как Рен поняла, скрывали кровать. В центр стола, за которым они сидели, был врезан небольшой очаг. Угли в нём пылали, подогревая чайник.       — Чаю? — предложил Арне. — Или, может, вина? Виски? Есть ещё ром.       — Чай, — в один голос отозвались Рен и Аннун.       Фукуда пододвинул к себе заварник и несколько деревянных шкатулок. Открывая их поочерёдно, Арне доставал хранившиеся там травы и бросал их в заварник. По виду и запаху Рен смогла распознать лишь тимьян и шалфей.       — Благодарю, что всё же решились прийти, — заговорил Арне, заливая травы кипятком. — Не часто «Георгин» принимает гостей.       — Я же обещала, и вот я здесь, — ответила Рен.       — Вы не обещали, — возразил Арне с лёгкой улыбкой. — Вы просто кивнули. Хорошая лазейка, если быть откровенным.       — Если вы это сразу поняли, почему не настояли на заключении сделки?       — Потому что я, как и вы, от них устал.       Руки Рен вмиг похолодели. Никто и никогда в Моартестемаре не произносит подобные слова вслух. Рен привыкла считать себя единственной, кто до одури сделки ненавидит. Аннун они просто не нравились, но она быстро смирилась со своей участью. Все мирятся, соглашаются и подчиняются. Склоняют головы перед системой и магией. Ведь выбора нет. Хочешь иметь больше, чем окоченение от голода и иссыхание от жажды — иди по пути сделок. Те, кто при жизни не имел ничего, после смерти получил шанс чего-то добиться, пусть и продав душу.       — Вы? — усмехнулась Рен. — Простите, капитан, но вы и ваша команда — единственные, кто может покидать остров. С вами заключают сделки, чтобы что-то получить из других миров. Вы сами за это ничего взамен не отдаёте.       Арне ничего не ответил, лишь улыбнулся и принялся разливать заварку по чашкам. Комната быстро наполнилась ароматом трав и ягод. Аннун грела руки о горячий фарфор, не решаясь попробовать чай.       — Понимаю, как это выглядит со стороны, — наконец заговорил Арне. — Возможно, вы поймëте, что я имею в виду, когда услышите то, зачем пришли. Конечно, если вы не передумали и не решили уйти?       Рен не передумала. Ей даже стало ещё любопытнее. Она покачала головой.       — Замечательно. Тогда позвольте начать мой рассказ. — Арне отпил из чашки и заговорил: — Почти четыреста лет назад я служил простым офицером на этом самом корабле. Тогда он звался просто «Георгином», без этой ужасной приставки. Я обожал море, свою службу, команду. Бороздить моря — то, чем я хотел заниматься до самой смерти. — Арне рассмеялся. — Так, в принципе, и получилось. И пусть я любил море, сердце моё каждый раз всё равно рвалось на сушу, где меня ждала невеста. В то, последнее плавание, оно рвалось особенно сильно, ведь мы собирались пожениться сразу, как я ступлю на берег. “Георгин” был на пути в родную гавань, когда на нас напали пираты. Мы отбивались, но их было куда больше. Они переубивали всех, а корабль сожгли. В огне пожара и агонии я думал лишь о моей невесте, которую никогда не назову женой. Перед глазами был только её образ, который, как я думал, сможет облегчить мои страдания. Возможно, моё сердце остановилось, и я какое-то время был мёртв, так как не заметил, что огонь больше не терзает моё тело. Открыв глаза, я увидел мальчишку с татуировкой тернового венца и бражника на шее. Он представился Питером Пэном и предложил заключить сделку в обмен на мою душу. Я пожелал вернуться домой к моей невесте, но в последний момент понял, что Пэн запросто может меня убить, выполнив свою часть. Тогда я предложил другие условия: мы с моей невестой уходим в Неверленд сейчас, но только вдвоём.       — Но, — заговорила Аннун, нахмурившись, — ваша же невеста была жива, так?       Арне кивнул:       — Верно, моя невеста была жива, и, чтобы мы смогли уйти в Неверленд, ей нужно было умереть. Я это прекрасно понимал, но решил, что лучше умереть и быть вместе, чем просто умереть. Что её любовь ко мне сильнее жажды жизни. Пэн согласился на мои условия, пусть и сказал, что это будет довольно сложно. Думаю, ему и самому стало интересно проверить, на что способна его магия. В тот день “Георгин” и получил приставку “чёрный”. Люди, встречавшие корабль на пристани, падали в обморок и бросались бежать, увидев чёрный от огня корабль с рваными парусами и мертвеца за штурвалом. Это в Неверленде я выгляжу так, как раньше, но там, в мире людей, я — обугленный изгнивший труп. Таким меня и встретила моя невеста. Не было ни слёз радости, ни крепких объятий. Она попыталась заколоть меня, но я и так уже был мёртв. Не помню, что я именно такого сказал, что она мне поверила, но…       Змея зашипела, словно вклиниваясь в разговор. Арне повернул на неё голову.       — А, точно, — слабо улыбнулся он, словно змея напомнила ему о чём-то очень болезненном. — Как хорошо, что ты всё помнишь. В общем, я убедил её согласиться умереть и заключить с Пэном сделку. Я заколол свою невесту своим же катласом, который ношу до сих пор. Когда она умерла, явился Пэн. Из мрака и теней. Его словно соткала сама чернота и улеглась у его ног, подобно дрессированной собаке. Столько десятилетий прошло, столько забыто, но я всегда буду помнить это. Я видел, что моя невеста колеблется. На самом деле, я видел сомнения во взгляде, когда убивал её. На мгновение я даже пожалел о своем решении, но пути назад уже не было.       Фукуда сделал паузу, чтобы отпить чай. Рен и Аннун тоже сделали по глотку, чтобы не обижать капитана. Арне продолжил:       — Но все сомнения ушли, как только сделка была заключена и мы отправились в Неверленд. Я был счастлив от мысли, что мы с Маргаритой и через вечность не расстанемся. Что мы навсегда останемся молодыми и любящими друг друга. Ослеплённый любовь к ней, к новому дому, возможностям, что открыл перед нами Моартестемар, я и не заметил, что Маргарита не радуется так, как я. Думал, что она ещё не привыкла, что ей нужно время, но время делало лишь хуже. С каждым годом Маргарита всё сильнее сходила с ума, её облик менялся, и однажды в кровати рядом с собой я увидел смердящий гнилью труп.       Рен поморщилась. Она впервые слышала о чём-то подобном. Души в Неверленде не страдали даже похмельем, что уж говорить о психических расстройствах. А как могло разложиться то, что не имеет тела? Рождённые в Неверленде умирали, как умерла и Рен. Их хоронили с разными ритуалами и обрядами. Рен даже довелось это увидеть. Вот только их души не могли вернуться, а сразу отправлялись в Бездну. Может, Пэн не слышал их зов, а, может, сам остров отрицал подобную магию.       — Вы мне не верите, — проговорил Арне без злобы. — Оно и понятно. Души давно мертвы, они не имеют тел, но магия, а особенно магия сделок иногда любит удивлять. Вот и Пэн удивился, когда я, спустя несколько дней попыток его дозваться, всё ему рассказал и показал. Лучше бы, конечно, обратился сразу к демонам или Динь, а не…       Аннун рядом, ойкнув, вздрогнула.       — Наслышаны о Динь? — лукаво прищурившись, спросил Арне. — Напомните, откуда вы родом?       — Я… Мы… — начала Аннун, запинаясь. — Моё поселение находится на юге, у Пропащего залива. Нибин, если вам о чëм-нибудь это говорит, — тон Аннун стал резким, словно её задело то, что Арне вообще знает о существовании Динь — Матушки Динь, как назвала её Аннун.       — Говорит, — кивнул Арне. — Видите ли, я много исследовал остров и знаю некоторые… легенды.       — Удивительно, что вы их знаете, — фыркнула Аннун. — Мой народ хранит обычаи и древнюю магию очень много веков. Душам легенды о Матушке не доверяют, даже немногие феи о них знают.       — Желание спасти любимую женщину толкает на разные поступки. И разные сделки, — просто ответил Арне. — Не буду вдаваться в подробности, как и от кого я узнал о существовании Динь. Всё равно они уже, скорее всего, в Бездне, да и не важно это.       — Может, тогда вы и мне расскажите эти легенды? — вмешалась Рен. — Не очень приятно не понимать, о ком вы говорите.       Арне посмотрел на Аннун, словно предоставлял ей право принять решение посвящать ли её, Рен, в эту тайну или нет. Аннун молчала так долго, что Рен уже решила, будто та ничего не расскажет. Но, вздохнув, ворожея заговорила:       — По легенде, Матушка Динь была первой феей, появившейся в Неверленде за долго до Питера Пэна. Тогда ещё в небе можно было увидеть облетающую свои владения Госпожу Смерть. Маленькая Динь-Дилинь каждую ночь сидела у окна, чтобы хоть на миг увидеть Госпожу, ведь это обязательно принесёт удачу, а духи будут благосклонны. Однажды Динь её увидела. Летевшую так низко, что можно было увидеть души, впутанные в полы её плаща. Динь бросилась бежать за ней в сторону леса, чтобы разглядеть поближе, посмотреть подольше. Бежала, не разбирая дороги, да и упала. Упала и начала плакать так громко, что услышала Смерть. Подлетела и принялась успокаивать. Динь прижалась к Смерти, рыдая из-за стëсанных коленок. Наплакавшись, уставилась на Смерть, потянула руку к капюшону, чтобы дотронуться, удостовериться, что та, кого Динь так жаждала увидеть, существует. Смерть не отстранилась, перехватила детские пальчики и поднесла туда, где должно быть лицо, погрузила в мрак и черноту. Динь не испугалась, а улыбнулась. После этой ночи Динь-Дилинь больше не видела Госпожу, но почувствовала в себе магию. Либо дар самой Смерти, либо Неверленда, точно никто не знает, но магия начала просыпаться и в других детях племени Динь, а спустя годы добралась до всех уголков острова.       — И по сей день нет никого сильнее Динь, — добавил Арне с улыбкой.       Рен захотелось выйти на воздух. Каюта Арне в миг стала тесной и душной, а аромат чая раздражающим.       — Мисс Бэкланд, вам нехорошо? — обеспокоился Арне. — Может воды? Или проводить вас на палубу?       Рен замотала головой:       — Я запомнила дорогу. Извините.       Встав из-за стола, она взяла из кармана плаща пачку сигарет и вышла из каюты. За пару шагов преодолев лестницу, Рен поднялась на верхнюю палубу и бросилась к борту. Морской воздух ещё был по утреннему прохладный, но ветра не было. Ничего не колыхало тросы и не развевало волосы. «Точно купол», — решила Рен и закурила, облокотившись о борт.       Она стояла, смотря на город, который то ли ещё не заснул, то ли уже проснулся, и пыталась осмыслить всё, что услышала в каюте Арне. У Рен возникло такое ощущение, словно её мир вновь рушился. Впервые это произошло, когда она убила одного из своих насильников. Тогда она в полной мере осознала, что её жизнь никогда не будет прежней, а привычный мир нужно отстраивать заново, только вот как раньше ему уже не быть. Затем подобное произошло уже здесь, в Неверленде. Мире чужом и незнакомом, где каждый жаждет лишь заключить с тобой выгодную сделку, обвить путами контрактов, да перепродать подороже. Здесь Рен обросла бронёй, отрастила клыки и научилась кусаться. Через слëзы, боль и внутреннее сопротивление. Она привыкла знать, что сильнее Пэна нет никого и только он способен вернуть её домой, но он недосягаем так же, как и луны в небе. Привыкла знать, что сделки работают только так и никак иначе, что за несоблюдение ждёт лишь один путь — в Бездну. Сейчас же Рен не знала, во что верить. Внутренности жгла обида на Аннун, которая, зная о её ненависти к острову, ничего о Динь не рассказала. Словно не хотела, чтобы Рен покинула Неверленд и, соответственно, её тоже. Возможно, Аннун действительно боялась остаться одна, но это ведь не повод обрекать Рен на подобное существование.       Рен потратила впустую три года, а не исходила остров вдоль и поперёк в поисках той, кто сильнее Пэна.       Тяжело вздохнув, Рен потёрла лицо. Та половинка сигареты, которую Рен оставила, уже давно закончилась, но она не спешила возвращаться в капитанскую каюту. Не хотела. Не хотела рушить хрупкие остатки привычного. Хотя, может, за обидой и злостью на Аннун пыталась скрыть обиду и злость на себя. За то, что прилагала слишком мало усилий, не обошла Неверленд и не опросила каждого местного, как Арне, ни разу не возвала к Пэну, хотя это было самое простое. Рен за три года не сделала ничего, пусть усиленно и противилась сделкам.       Устала. Она так устала чувствовать себя в ловушке. Сломаться бы, покориться, сдаться на милость и во служение Оуку. Так станет проще. Рен повернула голову в сторону трапа, пытаясь решить: остаться и дослушать историю Арне или уйти. Любопытно, но и страшно.       «Узнаю всё и тогда решу», — мысленно пообещала себе Рен и спустилась в каюту.       — Как ты, Рен? — обеспокоилась Аннун.       — Нормально, — отозвалась Рен, садясь за стол. Она посмотрела на Арне: — Что произошло дальше?       Арне улыбнулся и еле заметно кивнул, словно своим мыслям.       — Пэна не было какое-то время. Маргарита то впадала в безумие, то вела себя вполне нормально, то превращалась в ходячий труп, то была прекрасна. Я не мог просто сидеть и смотреть, как любимая женщина страдает, так что, договорившись с одной кицумой, чтобы она присмотрела за Маргаритой, я отправился на поиски того, кто сможет мне помочь. Но, как вы могли понять, это ничего не дало. Я лишь узнал о существовании Динь, но так и не смог её найти. Когда мне вновь удалось вызвать Пэна, я предложил отыграть в карты хотя бы душу Маргариты. Пэн согласился. Видимо, он не думал, что я смогу выиграть. А я смог. Ну, — Арне с досадой усмехнулся, — почти смог. Я видел свою победу, знал, что смогу отыграться, но Пэн всё вывернул так, как ему удобно. Я возмутился и попытался его убить, но сражаться с Пэном — то же самое, чтобы пытаться одолеть собственную тень. Он пощадил меня, но оставил, так сказать, на память вот этот шрам.       Арне дотронулся до бугристого шрама в форме звезды на правой щеке.       — Это была звезда с моего кителя, — объяснил Арне. — Но лучше бы Пэн просто отправил нас в Бездну. Там бы я, возможно, смог воссоединиться с Маргаритой.       Змея, всё ещё обвивающая стул Арне, положила голову ему на плечо и потёрлась, будто ласковая кошка. В золотистых глазах её была такая печаль, что Рен внезапно осенило:       — Пэн превратил Маргариту в змею, да?       Арне кивнул.       — За то, что вы пытались вернуть её обратно в мир людей?       — И за это, — ответил Арне, поглаживая голову змеи, — и за то, что пытался пойти против него. Пэн не терпит, когда кто-то ставит под сомнение его могущество. Но я хотя бы иногда могу видеть свою прежнюю Маргариту. Пусть и не долго. Видите ли, Пэн наказал меня не только прекращением Маргариты в змею. А ещё тем, что мы нигде не можем находиться долго. Здесь, в Неверленде, Маргарита медленно дичает, а я в нашем мире превращаюсь в ходячий труп. Это как раз был ответ на ваш вопрос, мисс Бэкланд. Но, я думаю, что любой из душ в другом мире рано или поздно станет трупом. Мы ведь теперь принадлежим Неверленду.       Рен облизнула пересохшие губы. Зря она всё же решила вернуться. Надо было уходить, когда возникло это желание. Лучше думать, что способ выбраться есть, но пока не найден, чем совсем не иметь надежды.       — Получается, — заговорила Рен, — я не смогу вернуть себе душу? Не смогу выбраться?       — Вернуть душу, возможно, получится, но вот выбраться с острова... Сильно сомневаюсь. — После недолгой паузы Арне заговорил вновь: — Хотя, у меня есть мысль, что, если уничтожить магию сделок, то душа перестанет принадлежать острову и сможет вернуться в родной мир.       — Или отправится в Бездну, — произнесла Аннун.       — Или явится Госпожа, чтобы решить, что делать с душой дальше, — ухмыльнулся Арне.       — И сейчас вы скажете, что помочь может только Динь, — ответила Рен.       Голос её прозвучал резче, чем она рассчитывала. Весь этот разговор до жути начал напоминать фэнтези истории, где главному герою нужно что-то отыскать там, где никто не был, и это что-то никто не видел, а он сам — избранный, от которого зависит судьба мира. Рен — не избранная, её бы саму спасти.       — Вы правы, — кивнул Арне. — Но я лишь предполагаю, что Динь может помочь. Пусть Питер — ученик Смерти, но Динь много веков совершенствовала свою магию. Если кто и сможет помочь, то только она.       — И найти её должна я? — усмехнулась Рен. — С чего вдруг? Услышали, что я хочу выбраться и всё, решили, что я избранная? Если вы так много знаете, то почему сами не отыщите Динь?       — Тогда нам всем конец, — просто ответил Арне. — Уверен, Пэн отслеживает каждый мой шаг. Даже этот разговор опасен, что уж говорить, если я сам отправлюсь на поиски Динь.       — Я не хочу в это ввязываться, — отрезала Рен и потянулась к пачке. — Я не хочу рисковать собой ради вас и ваших желаний. Если искать способ выбраться так опасно, то я лучше останусь здесь.       — Не вы ли мне говорили, что готовы на всё, лишь бы найти способ уйти? — мягко улыбнулся Арне.       Рен пожала плечами:       — Я ляпнула не подумав.       — Ах вот как? — выгнул бровь Арне. Рен поняла, что он ей не поверил. — Значит, вы предпочтёте до скончания веков прислуживать демону, чем рискнуть и вернуть свою душу? А жалеть не будете?       — Сейчас я жалею лишь о том, что пришла сюда, — бросила Рен.       — Нам и правда лучше уйти, капитан, — Аннун поднялась из-за стола, но Арне на неё даже не взглянул. — Весь этот разговор не имеет смысла.       — А если я скажу, что магия сделок убивает Неверленд? Что рано или поздно мы все сгинем в небытие и даже Пэн нас не спасёт? Более того, именно он повинен в этом. Что вы тогда будете делать?       — Вы пытаетесь мной манипулировать? — поинтересовалась Рен, хотя стоило встать и уйти. — Не забывайте, я служу Оуку, и манипулировать мной не удаётся даже ему.       — Я всего лишь обрисовываю вам ситуацию, — пожал Арне плечами. — Вы разве не заметили, что грозы участились? К тому же, «Георгин» прибыл в Моартестемар позже обычного. Вам не показалось это странным?       Рен молчала. Она заметила. И грозы, и похолодания, и опоздание «Георгина», и странную молчаливость Оука. Она заметила, вот только Арне знать об этот совсем не обязательно.       — Нет, ничего такого, — соврала Рен.       — Когда-нибудь «Георгин» затеряется в Ничейном море, не найдя путеводных звёзд, которые всегда, из года в год, приводили его в Неверленд, — произнёс Арне. — Этот мир гибнет.       — А вы хотите добиться желаемого чужими руками, — отозвалась Аннун.       — Я лишь хочу, чтобы всë закончилось.       Фукуда смотрел на Рен так пристально, словно пыталась вынудить её согласиться отправиться на поиски Динь. Рен не врала, что согласна на всё, лишь бы покинуть остров, но ей казалось, будто Арне действительно хочет использовать её в собственных целях. Словно он что-то не договаривает. Рен не желала быть пешкой в чужой игре. Она хотела лишь вернуться домой, а не плести интриги и ввязываться в вражду Арне и Пэна. Но отказать Арне сейчас у неё не поворачивался язык. Желание рискнуть было таким же сильным, как и опасение. Это не то решение, которое нужно принимать в один момент.       Отодвинув стул, Рен встала.       — Благодарю за чай, капитан. Мы пойдём.       — Значит, вашего ответа я не услышу? — спросил Арне, поднимаясь. — Печально.       — Мне нужно всё обдумать. Когда на меня никто не давит.       Арне рассмеялся. Он снял с вешалки плащ Аннун и помог ей одеться.       — Что ж, мне остаётся только принять любое ваше решение. Но я всё равно пришлю некоторые свои записи с одним из воронов моих штурманов. Они будут полезны в поисках Динь.       — Доброй ночи, капитан, — сказала Рен.       — Доброй ночи, — ответил Фукуда, чуть поклонившись.       По ступенькам Рен поднялась чуть ли не бегом. Аннун спешила за ней, окликая, но Рен неслась подальше от чëртового корабля. С чего вообще она решила, что Фукуда ей поможет? Он же сразу сказал, что не может навсегда покинуть остров. Надо было прислушаться, обдумать. Глупая. Какая же она глупая. Слëзы застилали глаза, а из горла рвался полный ярости рык. Ярости на себя, Арне и весь мир. Аннун что-то говорила, видимо, пытаясь её успокоить. Рен могла разобрать лишь отдельные слова, так как мыслями всё ещё была в капитанской каюте. Аннун называла Арне манипулятором, трусом, слабаком… Рен хотела согласиться. Хотела кивнуть, буркнуть что-то согласное, но она не могла. Рен хотела не верить словам Фукуды, но, к своему ужасу, верила.