Эпилог. Питер Пэн

      Чёрные ботинки на грубой подошве ступали по грязи и обугленным останкам вартирай. Уцелевшие твари в страхе прижались к земле, смертельно раненые поскуливали и дёргали лапами. Пэн шёл мимо них к домику Динь. Остановился лишь у лежавшего на спине тела с явно переломанными ногами и без одной руки. В нём Пэн узнал демона-охотника. Забавный он, сражался хорошо. На секунду Питер даже подумал, что тому удастся одолеть его питомцев, но их было куда больше. Превратившиеся в вартирай местные оказались куда выносливее, чем он ожидал.       Повернув лицо демона носком ботинка, Питер хмыкнул. Он знал о связи демона и вартирай — сам послал их в ту деревню. Была у Пэна мысль, что врата в Бездну именно там. Скрыты чарами гнусных хексов, через которые ему не пробиться. Но, увы, кладбище оказалось просто кладбищем, а он зря потратил время и тварей. Ну, почти зря.       — Заберите его, — скомандовал Пэн. Одна из тварей, щёлкая зубами, подошла, взяла демона за ногу и потащила к трясине. — Он нам ещё пригодится.       Направляясь к домику, Пэн предполагал, что Динь и девчонки там нет — слишком уж было тихо. Не искрила магия, не рвались из земли корни. Питер шёл осторожно, прислушиваясь, готовый в любой момент увернуться от внезапной атаки. На подоконнике снаружи стояла чёрная свеча. Скривившись, Пэн смахнул её рукой. Ему всегда до тошноты была ненавистна магия Динь. Её природность, аромат хвои и прелой листвы. Она должна была достаться ему, ученику самой Смерти, жнецу, а не бестолковой девчонке, собирающей травки и мастерившей тряпичные куклы.       Пэн распахнул дверь, заглянул внутрь. Темно, густо пахнет имбирём, пеплом и кровью. Свечи бы зажечь, но не хочется таким образом привлечь каких-нибудь духов и активировать чары, оставленные Динь. Переступив порог, Питер прислушался. К тишине, к самому себе. Чувствовал ли он что-то? Бьющиеся где-то души? Их силу? Голоса? Смерть сама его этому научила. Ощущать души, слышать зов и следовать ему. Она много чему его научила, многое дала. Кроме самого главного — власти. Но ничего, уже совсем скоро она не сможет не признать его как равного.       Закрыв глаза, Питер потянулся к душам давно ушедших. В разных мирах, по разным причинам. Он плёл между ними нити, создавал связи. Шея начала гореть, словно иглы тернового венца взаправду впились в кожу. Он чувствовал жар, исходящий от пола. Слышал, как множество рук стучат снизу. Питер ударил ногой — пол пошёл трещиной. Ударил ещё и ещё, пробивая дыру. Опустившись на колени, Пэн вгляделся в трещину. Чернота. Не просто тёмное пространство, а его отсутствие. Вязкое, липнущее к пальцам. Питер глотнул кислую слюну. Он не знал, истинная ли это Бездна, или чары Динь, которые нужно растолковать, разгадать, развеять. Думать и сомневаться можно бесконечно долго, Бездна прямо перед ним — и ждать она не станет.       Выдохнув, Питер опустил руку в дыру. Боль обожгла кончики пальцев, поднялась до самого плеча. Пэн, сдавленно вскрикнув, стиснул зубы. Бездна покусывала, обжигала слизью, словно пробовала его на вкус. За руку дёрнули, потянули вниз, во мрак, но Пэн не провалился в дыру — впитал её в себя, словно губка. Всю черноту, жар и холод, просьбы и желания, предсмертные агонии, мольбы и последние вздохи. Бездна не утягивала его в себя, а пробиралась в него, просачивались. Под кожу, в вены, в самую суть. Души вились вокруг Питера, тени стелились у ног. В груди клокотал смех.

Конец первой части