Глава 14. Рен

      Открыв глаза, она какое-то время не могла понять, где находится. В комнате Динь царил полумрак, стрекотали сверчки, аромат туберозы сменился на лёгкий жасминовый, смешанный с чём-то хвойным. Повернувшись на спину, Рен посмотрела в потолок, увитый зелёными лозами. Интересно, сколько она проспала? Рен бы не сказала, что сейчас чувствовала себя отдохнувшей. Тело всё ещё болело, ныли мышцы. Хотелось лишь укрыться с головой одеялом и вновь провалиться в сон. Но, потянувшись, Рен встала. Вряд ли Динь будет ждать, пока она наотдыхается.       Умывшись холодной водой из кувшина, Рен вытащила из сумки более или менее чистую одежду. Как-то она не предполагала, что постирать вещи будет негде. Знала бы, взяла бы побольше, чтобы не расхаживать в грязном. Хотя, как будто кому-то было дело, в каком виде она ходит по лесу. От болотной влажности её светлые волосы завились, и Рен не стала их заплетать. Спустившись на первый этаж, Рен не увидела ни Криди, ни Динь. Либо демон так сильно выбесил фею, что она пустила его на запчасти для амулетов, либо он решил уйти. Почему-то других вариантов у Рен в голове не возникло.       В животе заурчало. Рен не ела уже больше суток, и голод давал о себе знать, но она не решилась лазить по шкафам в поисках еды. Динь вряд ли одобрит её своеволие. Но где же сама фея?       Рен вышла на улицу. От воды поднимался плотный туман, обволакивающий всё вокруг. Стоя на крыльце, Рен не видела мостик, по которому они шли сюда. Проглядывались лишь очертания столика и сидевших за ним фигур. Рен не могла понять, утро сейчас, день или вечер. Вокруг всё было сизым от тумана, лишь светился фонарь на крыльце, окна в доме и огонёк на столике. Подойдя к раскидистому дереву, Рен увидела вполне себе целого Криди и Динь. Они сидели за столиком, что-то пили из чашек. Перед ними, на жестяном блюде, лежала какая-то выпечка, внешне похожая на кексы.       — Проснулась, наконец, — проговорила Динь. Сегодня на ней не было плаща, а лишь светлого оттенка накидка поверх чёрного платья. — Ну, садись. Выпей с нами отвара травяного.       Отодвинув стул, Рен села. Динь налила ей отвар, пахнущий смородиной, шиповником и крапивой. Рен осторожно отпила. На вкус он был куда приятнее, чем на запах.       — Сколько я спала? — спросила Рен.       — Почти сутки, — ответила Динь. — Рогатый уже весь извëлся, покоя мне не давал, хотел тебя идти будить. — Динь рассмеялась, и Рен тоже невольно улыбнулась. Это очень похоже на Криди.       — Тоже напридумывали, тётя, — фыркнул Криди и, наколов на коготь кексик, отправил его в рот.       — Тëтя! Я пусть и стара, малыш, но выгляжу получше некоторых.       — Тот, кто вам это сказал, самый подлый лжец.       Мгновенные висела тишина. Динь глядела на Криди ошарашенно, словно не могла решить: прибить его сразу или сначала заставить извиняться. Но расправы не последовало — Динь громко расхохоталась, стукнув ладонью по столу.       — Ох, рогатый… Не ходила бы за тобой по пятам зараза, предложила бы задержаться и отведать запас моих настоек.       — Сочту за комплимент, тëтя, — ухмыльнулся Криди, правда весёлым он совсем не выглядел.       — Зараза? — спросила Рен. Криди сразу сник и поспешил занять рот едой. — Вартирай? Ты по этому чуть не помер?       — Давай вы поболтаете об этом потом, мамбо. Уверена, демону тебе нужно рассказать не только это.       — Ну спасибо, — буркнул Криди.       — Сама-то мне ничего сказать не хочешь? — будто не слыша Криди, продолжила Динь. — Что решила?       А Рен даже не думала о тех словах Динь, о том, что она действительно хочет. Забрать свою душу и вернуться домой? Или ей хватит души? Сможет ли Неверленд стать ей домом? С одной стороны, просто возвращение души выглядело куда проще, чем домой. Но Рен ни капли не была уверена, что выживет здесь без защиты Оука, когда сделки между ними потеряют силу. Он быстрее сам объявит на неё охоту для Пэна. Поэтому любой город мира Рен казался куда привлекательнее, чем наполненный не поддающейся ей магией остров. Там Рен хотя бы знала, как выживать.       — Я хочу вернуться в мой мир, — ответила наконец Рен.       Динь пристально посмотрела на Рен, потом перевела взгляд на дрогнувшее пламя свечи, но ничего не сказала, а лишь кивнула.       — Хорошо, мамбо. Я расскажу тебе, как — именно как, а не где — найти Пэна. Найдëшь, сможешь попытаться вернуть душу, а в твой мир тебя и пиратский корабль доставит. Но у меня есть условие. Ты никогда и никому не расскажешь о нашей встрече, не сможешь найти меня, даже если встанешь передо мной. Ты будешь меня помнить, но никогда не увидишь.       Сделка с Динь пестрела «если» и «а вдруг». Она не давала абсолютно никаких гарантий, и Рен засомневалась в правильности озвученного желания.       — Поздно сомневаться, мамбо. Либо ты соглашаешься, либо вы с рогатым немедленно уходите. Ну?       — Согласна, — выпалила Рен. — Я согласна.       Динь кивнула, но Рен не была уверена, что фея довольна её решением.       — Мне вот интересно, — встрял Криди, — ваш ответ, тëтя, изменился бы в зависимости от желания Рен? Что-то мне подсказывает, что нет.       Губы Динь искривились в недовольной улыбке.       — Ну, мы никогда об этом не узнаем.       — Ага, — оскалился Криди. — А говорили, тëтя, что можете помочь.       — Могу, — кивнула Динь. — Я и помогаю. Кто лучше меня знает Пэна, м?       — Оук, — выдавила Рен. — Пэн наградил его печатью Бражника, доверил город, души…       Рен перебил раскатистый хохот Динь. Она раскачивалась на стуле, рискуя завалиться на спину, а Рен не понимала, что такого смешного в её словах?       — О-ох, русалочьи хвосты! Моя погрязшая во вранье мамбо. — Динь покачала головой. — Нет никакой печати, и нет никакого Верховного. Врал он, твой Оук. А этот, — она указала на Криди, — его покрывал. Пэн слишком любит власть, чтобы добровольно её кому-то отдать. А не мешал этим рогатикам играть, потому что, видимо, сделки сил ему прибавили. Понял, что не выгодно избавляться.       Рен не знала, что говорить. Да и верить ли вообще словам Динь. Той, кого она видит впервые. Оук же… Вот же Бездна! Не важно, врал Оук или нет, он всё равно был силён. Рен всё равно принадлежала ему.       — Так как найти Пэна? — сказала Рен. Ей не хотелось здесь больше задерживаться. Ни рядом с Динь, ни уж тем более с Криди.       — Потерпи, мамбо, — ответила Динь. — Совсем немного.       Динь поднялась из-за стола и направилась к дому. Криди остался сидеть, хотя Рен очень хотела, чтобы и он ушёл. Он явно остался поговорить, но у Рен не было желания его слушать. Враньё, враньё… Без конца и постоянно. Только она думала, что Криди искренен, что она может ему верить, как вскрывалась ложь. Лучше бы он так и оставался в её глазах похотливым мудаком.       — Это не моя тайна, Рен, — вымолвил Криди. — Если бы Оук хотел, он бы сам тебе рассказал. Рен только кивнула, а у самой на глаза выступили слëзы. Хорошо, что она не любила Оука. Не хотелось как-то проверять, болит ли и после смерти разбитое сердце. Сердце-то, может, у Рен и не было разбито, но внутри всё равно что-то болело, из-за чего-то слëзы всё равно текли по щекам.       — А насчёт себя я хотел рассказать, — продолжил Криди, — не знал, правда, как. Не каждый день я заключаю сделки с островами, уж извини.       В его голосе Рен услышала упрёк. Что она зря так реагирует, что Криди её не обманывал и не собирался. Хорошо, что сегодня их сделке придёт конец, и дальше Рен отправится уже одна. Месяц ещё не истёк, и, возможно, за это время она успеет найти Пэна. В любом случае, с Криди их дороги расходятся.       — Да, а я не каждый день переживаю, как бы на моих глазах не помер демон, — ответила Рен, глядя на ровное пламя свечи.       — Ну что ты хочешь, чтобы я сделал? — вспылил Криди. — Извинился? Как будто я в чём-то виноват. Что бы для тебя изменило, знай ты, что яд вартирай создал с ними связь, м? Что я уже был одним рогом в Бездне, когда Неверленд ответил и принял мою сделку? Что я теперь — смердящая приманка, которую вартирай чувствуют даже от Вечноплачуших гор? Ничего бы это не изменило.       — Я думала, мы доверяем друг другу. Что мы… — Рен осеклась. То слово больно обожгло язык.       — Кто? — усмехнулся Криди. — Друзья? Сама же говорила, что в Неверленде нет места дружбе. Так нечего делать меня виноватым.       Рен горько усмехнулась:       — Ты не виноват, Криди. Но… больше видеть я тебя не хочу. Наша сделка закончена. Возвращайся к Оуку.       Рен не стала ждать, скажет ли Криди что-то ещё, а поднялась из-за столика и направилась к дому Динь. Открыла дверь, но заходить не стала, обогнула дом, села прямо на землю так, чтобы из-за зарослей кустарника не было видно, обняла колени и уткнулась в них лбом. Почему ей так тошно? Почему, даже видя мерзость Моартестемара, она всё ещё не верит в предательства? Почему ей всё ещё больно от вранья? Видимо, прав был Криди — она, даже после смерти и прислуживания демону, осталась человеком. Правильно, что она выбрала уйти. Такие, как Рен, здесь ни за что сами не выживут. Сожрут её и не подавятся.       Сколько она так сидела, Рен не знала. Пришла в себя, когда плеча кто-то коснулся. Вскинув голову, Рен увидела перед собой Динь.       — Вставай, а то мхом поростëшь. Что, не понравилась тебе правда?       — Лучше б не знала ничего, — ответила Рен, поднимаясь.       — Всегда лучше правды ничего не бывает, — сказала Динь, выбираясь из кустов. — А ты наивная. Добрая. Столько зла видела, а всё равно в человечность веришь.       — Поэтому мне тут и не место.       — Уверена, тот Неверленд, в котором родилась я, тебе бы понравился.       Они вышли на полянку перед домом. На крыльце, у которого лежали две довольно большие сумки, курил Криди. Свет в окнах дома горел совсем-совсем тускло. Полянку освещал фонарь и кружащие светлячки.       — Я обещала рассказать тебе, как найти Питера, — начала Динь. — Так слушай, мамбо. Храню я долгие века нить, что связывает Пэна с миром живых. Это, — Динь вытащила из кармана цепочку с кулоном в форме солнца, — досталось ему от матери. Пэн знает, что он у меня, но кулон ему пока не нужен. Пока. — Динь протянула кулон Рен. Она осторожно, будто боясь обжечься, взяла украшение и сразу спрятала в карман штанов. — Ты почувствуешь, как его тянет к Пэну. Только на шею надень, иначе толку не будет. Когда Пэн поймёт, что, пусть и с силой Бездны, ему не стать Смертью, он сам станет тебя искать.       Рен кивнула.       — Спасибо.       — И ещё…       Динь перебил начавший моросить дождь. Рен обратилась в слух, Криди тут же вытащил кольты и снял их с предохранителей.       — Дождь, — отстранённо проговорила Динь, стирая капли со лба. Она смотрела в небо, будто пыталась увидеть признаки лжи. Того, что ей это кажется.       — Нашли всё таки, — недобро рассмеялся Криди. — Ну что ж. Не только вы меня чувствуете, братцы уродливые. Рен, бери тëтю и уходите.       — Эта тëтя, малыш, ещё оставит тебя не у дел, — хмыкнула Динь.       Она взмахнула рукой. Из чёрной дымки появился посох, увенчанный черепом. Ударив им о землю, Динь призвала вихрь. Он завертелся, закрутился, поднял камни, траву, взметнул волосы Рен и поднялся над их головами, создавая купол. Дождь на них больше не капал.       — Ненавижу дождь, — скривилась Динь. — Где они, рогатый?       Криди оскалился. Хищно, словно соскучился по хорошей драке.       — Везде.       Рен вгляделась в туман, вслушалась в вязкую, подобно мёду, тишину. Ни мошкара не жужжала, не квакали лягушки. Только плеск воды и стук множества лап. Рен слышала их, чувствовала носом, еле сдерживая рвоту. Пахло тухлым мясом, грязной и мокрой шерстью. Криди вышел вперёд, готовый первым принять удар. Кольты вскинуты, пальцы на спусковых крючках. Динь, оставшаяся позади, опустилась на корточки, приложила руку к земле и зашептала что-то, нахмурив высокий лоб. Рен вдохнула, выдохнула. Провела пальцами по лезвиям клинков. Давно она ими не пользовалась. Чувствовала, как те истосковались по крови. Рен вытащила один, взялась поудобнее левой рукой, а в правой оставила револьвер. Встав в стойку, она принялась ждать.       Вартирай подбирались, стрекоча, клацая зубами и подвывая. Звуки доносились со всех сторон, словно их было несколько сотен, но не очень близко. Видимо, они ещё не перебрались через трясину. Динь всё шептала, а туман становился плотнее и плотнее, воздух стал горячим и липким, вода забурлила. Громкий плеск, а за ним оглушающий, полный агонии визг. Визг сварившейся заживо твари. Завоняло так, что Рен спрятала лицо в сгибе локтя. Она не могла это выносить. Ни смрад варёной в собственной гнилостной слизи тухлятины, ни вопли, бьющие по ушам.       — Не остановит, — процедил Криди, прицелившись.       — Но задержит, — ответила Динь.       Твари не вышли из тумана — вылезли. Сипя, щёлкая острыми зубами. Кожа, обтягивающая костлявые тела, бугрилась волдырями от ожогов. Красные глаза горели хищно, яростно, а из пастей капали слюни.       Они встали друг к другу спинами, чтобы видеть весь островок. В висках Рен бешено стучало, колени дрожали. Это первая её настоящая битва. Ни азарта, который явно охватил Криди, ни холодной ярости, радувавшей ноздри Динь, лишь страх и желание бежать. Может, это сами вартирай так на неё действуют? Может, от них исходит магия, заставляющая жертву — добычу — бояться, чтобы проще поймать? Рен стиснула зубы, резко развернулась и выстрелила. Тварь завопила. Рен не нравилось быть добычей. Отныне и больше никогда она не позволит страху взять верх. Грохот выстрела прозвучал одновременно с рвущейся в груди Рен струной. Оборвалась, и Рен выдохнула, отпустила. Ни страха, ни напряжения. Штиль.       Рен видела лишь цель. Бросавшиеся на неё твари, вспышка глаз, брызнувшая слюна, мелькнувшее жало. Она уходила вниз, прочерчивая в грязи глубокие борозды, резала сухожилия, стреляла в распахнутые пасти. Кровь вартирай, пахнущая железом и тухлой водой, забрызгала волосы, руки, попала в нос, глаза. Рен уже не считала, сколько раз вытирала лицо и перезаряжала револьверы. Монстры не заканчивались. Они всё ползли из тумана, который Динь явно призвала, чтобы их задержать. Ползли, переступали через трупы других и бросались в атаку. Их не останавливала ни бурлящая вода, ни горящие собратья. Ничего.       Криди палил из кольтов, даже не прицеливаясь. Выстрел, пистолет вертится в воздухе, а из руки рвётся пламя. Жар демонического огня обжигал даже Рен. Воздух стал ещё тяжелее, ещё гуще. Она словно вдыхала болотную тину с разлагающимися останками живности.       Визжали твари, трещали деревянные корни и стебли, призванные чарами Динь. Они с грохотом пробивались из земли, обвивали вартирай и разрывали на части. На Рен падали их чёрные, липкие от крови волосы, куски кожи и внутренности. Лозы рвали их под яростные крики Динь. С хрустом, воплями, визгами, вгрызающимися в уши, будто сверло.       Увернувшись от ноги вартирай, Рен с силой запрыгнула на неё. Та с хрустом сломалась. Рен поднырнула твари под брюхо, вонзила клинок и дёрнула — горячая кровь и кишки с хлюпаньем вывалились на землю. Перекатившись, Рен чуть не угодила под жало — лоза обвила тварь, та вспыхнула, словно спичка, от огня Криди. Лоза завертела, закрутила, сбивая остальных монстров с лап, оставляя ожоги, которые быстро превращались в пламя. Лоза швырнула вопящую тварь через трясину. Та пролетела сквозь туман, осветив полчища вартирай на той стороне.       — Русалочьи хвосты, — ахнула Динь.       Туман разорвался с треском, с яркой вспышкой, будто сверкнула молния. Рен отбросило назад. Она упала на спину, больно ударившись затылком о лапу вартирай. Поднявшись, она увидела, что туман исчез. Динь, рухнувшая на колени, схваталась двумя руками за посох, пытаясь встать на ноги. Рен увидела кровь под её носом. Лишь Криди выстоял. Лицо его правда покрыли ожоги до самых костей, но те быстро затягивались. Он глядел вперёд, сжав челюсти и призвав пламя. Рен не решалась посмотреть туда же.       На мгновение зажмурившись, она повернула голову. Трясина больше не бурлила, туман не окутывал всё вокруг, и теперь Рен видела их. Вартирай выжидали. Засев в больше не обжигающей воде, на деревьях. Рен чувствовала на себе сотни голодных, злых, желающий мщения взглядов. А среди них — рыжеволосый мальчишка с татуировкой бражника и тернового венца.       — Ну привет, Питер Пэн, — оскалился Криди. — Что, сам испугался к нам идти? Друзей сначала отправил?       — А тебе не понравилось? — рассмеялся Питер. Рен слышала его так, будто он находился рядом. — Мне казалось, ты любишь охоту, Охотник.       — Ого, я что, знаменит? Не думал, что такая птичка, как ты, знает о таком черве, как я.       — Это же мой остров. Я обо всех всё знаю.       — Не всё, раз ты здесь, — произнесла Динь.       Спина её была прямая, на Пэна она глядела без страха.       — Да, это ма-аленькое недоразумение я намерен исправить прямо сейчас.       Пэн сделал шаг. Ноги его не касались земли, а спин вартирай, по которым он шёл к островку. Рен крепче сжала рукоять кинжала, будто он мог ей помочь в схватке с Пэном.       Питер не стал ступать на землю. Он стоял на спинах вартирай, заложив руки за спину, и глядел на них с ухмылкой. На лицо — совсем мальчишка. С тёмными веснушками, растрёпанной шевелюрой. Он не изменился ни на день с той ночи, когда Рен погибла в аварии. Дьявол в обличии ребёнка.       — Видишь ли, Смерть совершила ошибку, доверив секрет Бездны тебе, — продолжил Питер. — Мы оба знаем, что хранителем врат должен быть я.       Динь рассмеялась.       — Да простит меня Госпожа, но это было её лучшее решение. Она уже тогда знала, что ты собой представляешь. Жнец.       Зубы Пэна заскрежетали так громко, что Рен поморщилась от скрипа.       — Ты всё равно мне расскажешь, — процедил Пэн. — Если не по своей воле, то против.       Пэн щёлкнул пальцами, и монстры повалили с новой силой. Рен уже приготовилась отбиваться, как Динь закричала:       — Не выстоим! Бежим!       Криди и Рен переглянулись, оба заспешили за Динь, отстреливаясь и бросаясь племенем.       Как только дверь за ними захлопнулась, Динь высыпала на порог чёрный пепел, подожгла его. Огонь охватил дверь, но не пытался её уничтожить, он служил барьером.       — Он долго не продержится, — молвила Динь и устремилась к полкам с баночками, мешочками и связками трав. — А Пэна мы не одолеем. — Дверь содрогнулась от удара. Динь судорожно, в панике, шарила руками по полкам, шкафчикам, роняя, разбивая. — Вартираев выродок! — прокричала она и ударила рукой о стену. По ней пошла трещина. — Не уберегла… Не уберегла… — запричитала Динь.       — Врата? — спросил Криди.       Лапа твари с треском пробила дыру в двери. Пламя на пороге стало слабее. Совсем скоро их сожрут.       — Они здесь, что-ли? — Динь промолчала, разбила баночку под своими ногами. Белая пыль образовала ровный круг. — М-да, тётя, а когда ты собиралась уходить, подумала, что с вратами делать?       — Перенести их никак? — спросила Рен, опасливо косясь на дверь, дыра в которой стала ещё больше.       — Нет, — буркнула Динь. — Если бы это было так легко сделать, мамбо, я бы их просто спрятала себе в карман. А ты, рогатый… — Она покачала головой.       — Ну да, чуть что, так Криди виноват. Не ты ли сама нас позвала, м?       — Давайте вы потом поругаетесь! — прервала их Рен. — Делать-то нам что?       Они с Криди уставились на Динь. Та, уперев руки в столешницу, стояла сгорбленная. Рен казалось, что с каждым ударом о дверь, из Динь уходит жизнь.       — Думаю, мне хватит сил перенести нас отсюда. Куда-нибудь. Но Пэн получит врата, — прорычала она, стукнув кулаком о столешницу. — Ох, узнала бы Смерть…       — Хватит причитать, тётя. Заводи магию, а я их задержу.       — В смысле, задержу? — непонимающе уставилась на Криди Рен.       — В том самом, — усмехнулся он, но тут же стал серьёзным. — Я и так отравлен. Вартирай всё равно найдут меня, опустись я хоть на морское дно. Лучше подохнуть Охотником, чем загнанной зверушкой. К тому же, до Бездны топать не далеко.       Рен почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Криди вытёр её пальцем, улыбнулся.       — Криди, не надо, мы…       — Нас нет, Рен. Есть ты, твоё желание, твоё будущее. А есть я, конец которого предрешён. Но у меня осталось одно желание: беги и не горюй обо мне. Никогда.       Рен задохнулась. Магия сжалась в животе тугим узлом, колени подкосились. Она не посмеет противиться сделке. Из горла вырвался всхлип, руки вцепились в рубашку Криди и притянули к ней. Губы демоны были мокрыми и солёными от её слёз.       — Я бы хотел, чтобы мы друг друга полюбили, — проговорил он тихо. — Передай Оуку, что я никогда не предавал его. И что мне жаль, что в этот раз я не вернусь.       И, нахлобучив на голову шляпу, Криди выстрелил в торчащие из щели лапы. Вартирай с визгом отпрыгнули. Обернувшись через плечо, Криди улыбнулся Рен, распахнул дверь и выпустил туда столп демонического пламени. Рен услышала дождь, раскат грома, а потом всё осветила вспышка молнии. Дверь за Криди захлопнулась. Через щель в двери, Рен видела наступающих вартирай, полыхающий огонь, слышала раскатистые выстрелы перемешанные с громом.       Динь потянула её за руку.       — Уходим, мамбо. Рогатый их надолго не задержит.       — Криди. Его зовут Криди.       И Рен шагнула за Динь в светящийся серебром круг. Круг, унёсший её далеко-далеко от болот, где погибла частичка её самой. Видимо, чтобы стать сильнее, зачерстветь и обрасти такой нужной ей бронёй, нужно было не работать на демона, а лишится его.