Глава семнадцатая

      — Пап, лови! — с радостной, задорной улыбкой выкрикнул Танджиро, бросая снежок. Танджуро вытянул руку, ловко поймав комок в полёте, улыбнулся, и бросил снежок в сына, угодив тому прямо в лицо.       Камадо мыкнул и упал, затем звонко залился хохотом, стряхнув снег с лица. Удивлённо воскликнул: — Ну как ты так точно бросаешь?!       — Дыхание, сын. — Камадо-старший нагнулся, собрав ещё один снежок. — Всё дело в нём.       — Ха-ха, брату досталось! — крикнул Такео и тут же словил свою порцию снега, неуклюже упав пятой точкой на снег. — Ну пап!       — А ты не отвлекайся, — Танджуро мягко улыбнулся. — Держи концентрацию.       Настроение возле дома Камадо стояло отличное, как и погода. Ясный, солнечный день в зимних горах среди хвойного леса. Чистый морозный воздух постепенно пропитывался жаром сочного мяса — из трубы шёл лёгкий дымок.       Я недоумённо огляделся.       Подождите…       Что происходит?       Рядом, на небольшой опушке, слышался шум хохота — Танджиро, Такео и Танджуро играли в снежки. Киэ, как и остальные члены семьи Камадо, были дома и помогали маме с готовкой.       Маме…       Я поднял перед собой руки, смотря на них секунд десять. Длинные пальцы; ладони, истёртые мозолями; чёрные бинты, покрывающие запястья… И всё тело.       Я пригладил волосы. Они были жёсткими и раздвоёнными. Ощупал руками собственное лицо. Заострённые скулы и шершавая кожа на носу. Там, где был шрам.       Шрам из моей прошлой жизни.       Очередное видение? Или сон?       Я что, умер?       — Ты чего сел? — Танджиро, с мокрыми волосами от растаявшего снега, подбежал ко мне и чуть вскинул брови. — Простудишься же!       — Я… — в горле непроизвольно встал ком. Не от страха, а от… Нет, это очень странно — смотреть на себя со стороны. Точнее, на своё собственное тело. Новое, конечно, потому что, очевидно, сейчас я находился в своём собственном… Старом…       Ай, к чёрту. Не буду об этом думать.       — Ну давай, пошли. — Камадо бесцеремонно взял меня за руку и потянул, поднатужившись. Я тихо хмыкнул, встал и направился вслед за Танджиро.       Пикник было решено провести на открытом воздухе недалеко от дома. Братья и отец семейства уже организовали поляну и столик, а остальные выносили вкусности. Мясо, овощи, горячий чай.       Здесь… Так хорошо. Вот бы тут остаться навсегда.       — О-хо-хо, — по-старчески посмеялся кто-то сзади меня. — Какой пир вы тут устроили.       — Проходите! — с улыбкой помахал Танджиро.       Услышав голос Урокодаки, я обернулся.       И застыл.       Старик был всё в той же маске Тенгу, но, судя по едва заметным ямочкам на краях, где маска скрывала лицо, он улыбался. Но меня интересовал ещё один… человек.       Чуть позади него, с такой же тёплой улыбкой, стоял Серебряный клык. Стоял Бэнг.       — Удивлён? — спросил меня мой учитель.       — Что… вы тут делаете? — непроизвольно вырвалось у меня. Воздух застыл, вмороженный в реальность, небо чуть потемнело.       — Как это что? Живу. — Бэнг невозмутимо прошёл мимо меня и сел за стол.       — Урокодаки-сан, как успехи моего сына? — спросил Танджуро.       — Вы знаете… Способный мальчик. — Саконджи хмыкнул и тоже сел за стол рядом с Бэнгом. — Одарённый, я бы сказал. У него лучше стали получаться движения дыхания солнца. Ещё немного, и, глядишь, познает технику до конца.       «Дыхание… солнца?» — подумал я. По телу пробежала волна холодных мурашек.       — Эх, если бы только я не болел… — папа с грустью покачал головой. Затем чуть улыбнулся, посмотрев на Танджиро.       — Ничего страшного, милый. — Киэ взяла мужа за руку. — Наш сын вырастет великим мечником.       — Проснись, братик! — воскликнула маленькая сестрёнка Ханако.       Я и Танджиро одновременно повернулись на неё, когда воздух слегка зарябил.       — Что? — одновременно спросили мы.       Ханако надула губки и села рядом с мамой, сосредоточенно поедая нарезанное мясо.       — Гароу тоже способный, — сказал Бэнг с явной гордостью, глянув на меня. — Самый способный ученик на моей памяти. Кулак горного потока — непростое боевое искусство, но парень достиг огромных успехов. И достигнет великих. Обязательно.       Я зачарованно смотрел на своего учителя. На душе была непонятная радость, но странное оцепенение овладело мною. Что-то здесь было не так. Что-то… Звало меня. Качалось. Билось об скалы, подобно бушующим волнам.       Небо затянули облака, опуская на мир серый занавес снегопада.       — Дыши! — из дома вышла радостная Незуко, за спиной которой спал Рокуто. — Братик, дыши! Проснись!       — Что… — Камадо резко развернулся к сестре. На миг в его глазах неуловимой тенью пронеслись боль и гнев, но лицо сразу же посветлело при виде улыбки сестрёнки. — Незуко, ты о чём?       Она вдруг замолчала, поморгала. Нахмурилась. Затем, увидев стол, подбежала к нему.       — Рокута уснул, — тихо сказала она маме, садясь рядом с отцом. Вдохнула. — М-м, как вкусно…       По спине бежал холодный пот.       Руки затряслись.       Я сжал зубы.       — А где наш главный гость? — спросил вдруг Танджуро, озираясь. — Ради него, вообще-то, мы все тут и собрались.       — Верно, — кивнул Урокодаки.       — И правда, как же без него, — Бэнг тихонько посмеялся. — Великий мечник. Великий мастер.       — Вы о чём? — глупо спросил я, когда взгляды упали на меня. Лица всех застыли, и мне стало жутко — они вдруг стали походить на восковых фигур. Небо стало ещё темнее, снегопад усиливался… И в завывающий ветер вплелись, наконец, первые запахи.       Я никогда не был синестетом и даже не предполагал, каким запахом обладает Солнце, но сейчас… Я отчётливо его почувствовал: веющий терпким горьким светом с нотками перламутровых, сладковатых жемчужин. Будто взорвались внутри головы цветным фейерверком странные воспоминания… Которых я никогда не переживал.       — Вот мы и встретились, полагаю, — очень вежливо осведомился мужчина с благородным лицом и статной фигурой в классическом бордовом кимоно.       — Вы?.. — я с открытым ртом уставился на мужчину. — Ёриичи… Цугикуни?       — Здравствуй. — Он сел рядом со мной, и я ощутил, как от его тела идёт странное, родное тепло. Да и сам он словно бы чуть-чуть светился, что было заметным на фоне сгущающегося вечернего сумрака. — Рано ещё сдаваться.       — Да и я не сдавался! — пылко возразил я, не поняв смысла фразы. — Мы просто присели поесть, тренировки я не брошу! Я не уйду из додзё! — взгляд упал на Бэнга, и странная печаль поглотила меня. — Это была ошибка…       — Все мы ошибаемся. — Ёриичи по-свойски вздохнул, слегка улыбнулся. — И все мы учимся на своих ошибках. Для мастера боевых искусств это одна из основ для совершенствования.       Я сглотнул.       Почему пришёл этот странный мужчина? Кто он? Откуда я его знаю? Я — Танджиро Камадо, здесь моя семья, и мы просто мирно живём, никого не трогаем. Я — Танджиро Камадо, и Мудзан убил мою семью, а Незуко заразил своей кровью, я должен его убить, я должен отомстить, я должен вернуться, я должен защитить Момо и остальных…       Я должен?..       Но здесь все живы. И демонов не существует. Здесь хорошо…       Реальность… полна разочарований. Мир реальный отравлен, так зачем там быть?..       — Воспоминания о дорогих тебе людях никогда не умрут, Танджиро, — мягко и строго сказал Урокодаки. — Здесь — твоя память и твоё сокровище. Но сейчас ты нужнее живым.       — Ты всегда был целеустремлённым, — сказал Бэнг. — Не теряй этого качества и не сдавайся.       — Мы всегда будем жить в твоём сердце, — сказали мама, папа, сестрёнка Ханако и двое братьев — Шигеру и Такео.       — Ты ведь не забыл, братик? — Незуко улыбнулась. — Вылечить меня и защитить. Помнишь?       — Я… Помню… — я поднял перед собой руки. Пальцы стали короче, ладони — чуть шире, и в ещё больших мозолях. Где-то была свезена кожа. Костяшки были разбиты.       Я потрогал волосы и лицо. На лбу была сухая шершавая кожа от шрама. Сами волосы были короткими… И испачканными в крови. Тело начало покалывать. В груди стало жарко.       Я ощутил биение собственного сердца.       — Так всё-таки он тебя побил? — нагловато хмыкнул парень с выразительными жёлтыми глазами и белыми волосами. Затем…       Его силуэт резко поплыл и начал переливаться, чтобы через секунду обрести другую фигуру.       Бэнг покачал головой и сказал:       — Вспомни, чему я тебя учил. Моё боевое искусство позволяет сражаться даже с превосходящими по силе противниками. Аказа силён, очень силён, но твоя техника — ещё сильнее. Горный поток — это не просто отклонение ударов… Ты можешь использовать энергию противника против него самого.       Силуэт Серебряного клыка мигнул и слился с тьмой бушующего снегопада, а затем посветлел. Вместо него стоял Ёриичи Цугикуни.       — Ты практически завершил свою технику. Ты первый после меня, кто понял принцип действия Дыхания солнца. И твоё тело… К нему готово. Но ты не должен останавливаться! Ты должен идти вперёд. Это… Ещё не конец твоего предела.       Цугикуни достаёт катану и медленно протягивает ко мне, легонько касаясь лба. Вместо холодной стали я чувствую приятное обжигающее касание, змеящееся по обожжённой шрамом коже.       — Ты готов. — Цугикуни растворяется в небытие. Моя мама, папа, Ханако, Шигеро, Такео и проснувшийся Рокута… Улыбаются. И их поглощает тёмный снежный туман, в котором тонул сейчас весь этот воображаемый мир.       На миг мне становится невыносимо больно от тоски, сжавшей всё нутро. Но потом… Я улыбаюсь в ответ.       Какие бы яркие лучи не отбрасывало солнце на наш мир, из-за света всегда будут возникать тени, скрывая в себе настоящее зло и опасность. Всё, что мы можем — это сами засиять ярче, прогоняя тени из нашего маленького, но столь дорогого душе мирка, где живут близкие нам люди. Но даже этого… Будет достаточно для того, чтобы жизнь вокруг нас не тонула во мраке. Ведь только от нас зависит, какой будет наша судьба.       С этой мыслью я кивнул самому себе и решил, что я вспыхну настолько ярко, что от теней не останется даже намёка. Ради Момо, ради Столпов… Ради моей сестры Незуко…       Я завершу эту печальную кровавую историю, которую Мудзан ведёт уже тысячу лет.       Я закрываю глаза — и мир темнеет окончательно, выплёвывая меня в неприглядную действительность, полную боли и превозмоганий.       Но сейчас…       Я готов.

* * *

      Среди разрушенного леса и потрескавшегося камня; среди больших вмятин и трещин; среди плотного снежного ветра во тьме непогоды стоял демон. Стоял и смотрел на своего поверженного врага. Стоял… И смотрел на побеждённого война печальным, апатичным взглядом.       Этот бой стал самым великим на памяти Аказы. Этот парень… Танджиро… сражался и правда достойно. Ведь Аказа впервые использовал свою технику и не сдерживался в силе ударов. Его рефлексы взыграли на полную, его страсть получила желаемое — бой, полностью его захвативший. К сожалению… Длилось это недолго. Всё же полного потенциала демонической техники Камадо не выдержал. И сейчас лежал в земле, обескровленный, со страшными ранами, и его тело медленно остывало посреди завывающего холодного ветра.       Что-то, всё-таки, было не так. Аказа не был удовлетворён до конца. Это была неравная битва — демон оказался сильнее. Неудивительно, но чувство разочарования осталось на душе. Демон осмотрел треснувшую землю, припорошенную снегом, и, хмурясь, направился вверх по горе. Со стороны академии слышались приглушённые вскрики, удары стали и камня и чей-то истеричный смех.       Бой был великим для Аказы, но очередная победа не грела душу. Поэтому, тихо вздохнув, он просто шёл по хрустящему снегу. Ничего не хотелось. Поручение от Мудзана он выполнил, как и выполнял до этого.       В памяти всплывают слова Танджиро о том, что Аказа сдался, пожелав лёгкой силы. Он ведь и правда отомстил за Коюки и Кейзо… Шальная мысль мелькает: зачем Аказа живёт? Ради чего?       Он убил многих. На его счету с десяток Столпов, только вот победа над ними не приносила никакой радости. Теперь Аказа это понимает. Он неосознанно утешал себя тем, что искал сильного соперника в погоне за смыслом своего существования. А его смысл, как считал демон — битвы. Он ведь адепт боевых искусств! И во время битв он всё время пытался разговорить своего врага, узнавал имя и давал шанс проявить себя, прежде чем покончить с ним. Никто не оправдывал его ожиданий — ни одна битва не захватывала его, как эта, но даже так… Даже сейчас он ощущал лишь пустоту. Танджиро дрался, чтобы защитить дорогих ему людей. Да, это была достойная цель. Аказа это понимал, как никто другой, и перед глазами в очередной раз пронеслась тень былых воспоминаний: та тёплая улыбка, с которой на него смотрела Коюки.       Но, как бы то ни было… Конец великого боя и смерть великого воина.       Или Аказа так всего лишь подумал?       Тучи сгустились — облачный покров стал непроницаемо серым, почти чёрным, плотным и слоистым. Где-то в глубине сверкнула молния, и громовой раскат легонько сотряс воздух.       У Аказы по спине пробежали холодные мурашки. Основное сердце неожиданно пропустило удар, второе и третье — забились чаще. Демон облизнул губы и непроизвольно сжал кулаки.       Руки едва заметно подрагивали.       Но улыбка растянулась на его лице, переходя в оскал от накатывающей радости, которую диктовала Аказе его демоническая сущность.       — Да кто же ты такой… — прошептал демон, поворачиваясь назад.       Там, в сгустившейся тьме, порождаемой плотной снежной вьюгой, стоял силуэт. Точнее, медленно шёл.       Аказа не мог поверить своим глазам. Как человек после таких ран… вообще смог выжить?       Боевой компас демона дрогнул, прокатившись лёгкой судорогой по его телу. И Аказа чувствовал — там, впереди… стоял уже не человек.       У людей такой ауры не бывает.       Снегопад слегка рассеялся, туман начал отползать к подножью горы, и из ночного сумрака вынырнул… Танджиро Камадо.       С острым, пылающим золотом взглядом. С заострившимися чертами лица. С плотно сжатыми зубами, перерастающими в полный ненависти оскал.

【Прогресс пробуждения: 70%】

             — Отлично, продолжим бой! — Аказа облизнулся второй раз и встал в боевую стойку. Техника была готова и действовала на полную. Мир вновь выцвел и обрёл такую чёткость, что от глаза демона не ускользнёт ничего.       Но почему силуэт Танджиро в нём плыл?..       Камадо сжимает кулак, вокруг которого воздух начинает плыть и искриться, словно от жара.       «Что это за давящее чувство…» — демон хмурится.       Камадо замедляет шаг. Останавливается. Медленно вдыхает, затем выдыхает, и камень под напором раскалённого искрящегося воздуха начинает тлеть. Снег вокруг тает, силуэт Танджиро тонет в пару.       Парень чуть пригибается и отодвигает ногу назад.       — Как бы не так! — воскликнул Аказа, поняв, что собирается сделать Камадо. Демон тут же задирает руку и совершает мощный замах. Энергия сжимается и выстреливает в парня, вмиг пролетает всё расстояние…       Камадо в замахе ловко ловит снаряд горным потоком и, используя кулак вихря, отправляет усиленный сгусток энергии обратно к Аказе. Раскрученный снаряд тут же ускоряется ещё сильнее, за ничтожную долю секунды пересекает расстояние и встречает вскинутый кулак Аказы. Его руку мгновенно шинкует на несколько кусков, а часть плеча тут же распыляется в кровавый пар.       — Как ты… — Аказа не успевает договорить.       Камадо делает всего лишь шаг.       И энергия от его толчка уходит в толщу земли, пробивая вибрацией всю гору и порождая разрушительное землетрясение. Тонны пыли, грязи и камней взрываются волной, а Танджиро, направляя в ноги всю свою силу и стремления, разгоняется настолько быстро, что его силуэт мигает и тут же появляется перед демоном, разнося всё в полусотне метров на пути его следования.       «Что за…» — мысль демона обрывается, когда он ловит сокрушительный удар под рёбра. Кожа рвётся, кости хрустят, а внутренние органы вмиг взбиваются до состояния киселя, когда энергия от удара Камадо пробивает тело демона насквозь.       Направленная взрывная волна громадным конусом устремляется вверх по горе, разносит камень и деревья в стороны.       Аказу откидывает очень далеко. Демон в полёте тут же восстанавливается, скалится и задирает кулак, пытаясь высмотреть силуэт парня в этом хаосе.       Боевой компас дёргает в сторону, показывая, откуда придёт удар. И Аказа… Начинает вести кулак влево.       Шаг, толчок, рывок, влево-вправо, прыжок от выступа, ускорение: Камадо, сотрясая землю хаотичными скачками, преодолевает расстояние, с размаха бьёт демона, и их кулаки соприкасаются.       Обоих откидывает. Кулак Аказы разрывает до локтя, но он тут же восстанавливается и срывается в атаку, вновь ведомый своей техникой.       Камадо появляется справа. Демон, зная, куда бить, на ускорении ведёт удар…       Его кулак уводит в сторону, и Аказа едва успевает среагировать на выпад Камадо… но челюсть высшей луны ошмётками кровавых костей слетает в сторону.       Аказа пытается ударить снова, но Камадо ловит выкинутый кулак, дёргает на себя, рычит и на обратном ускорении вмазывает демону по рёбрам. Импульс пробивает тело Аказы, и его сносит назад. Камадо, выкинув оторванную руку демона, чуть подгибается и готовится сорваться вперёд.       — НЕ ТАК БЫСТРО! — раздаётся рёв Аказы.       Оба врага одновременно срываются друг до друга, и ландшафт в полусотне метров вновь разрывает от громоподобных титанических толчков и землетрясения.       Камадо отводит встречный удар и разрывает Аказе челюсть. Демон моментально восстанавливается, снова атакует из слепой зоны и снова получает.       Если бы не регенерация, Аказа бы мгновенно проиграл.       Потому что Танджиро…       Превосходил его в силе.       Аказа бил, бил и бил, но так и не мог попасть по Танджиро, лишь ловя от него сокрушительные удары. Камадо отводил, перенаправлял, и продолжал рвать демона, который тут же восстанавливался от каждого его удара.       Только вот…       «Откуда такая сила? Он же совсем недавно… Еле стоял на ногах… Он совсем недавно был мёртвым! — зрачки Аказы расширяются, и радость… Сменяется на сомнение и страх. — И более того…»       Удар, толчок, рывок. Аказа бьёт мимо — Камадо уклоняется и мгновенно атакует, отрывая кусок мяса от демона, который тут же отрастал. Воздух заполняли ударные волны, взбивая землю в щебень и мелкую пыль и испаряя камень.       Вся гора дрожала.       «Мне кажется… Или он становится всё быстрее?» — Аказа непроизвольно сглатывает.

【Прогресс пробуждения: 71%】

      С каждым ударом Танджиро бил сильнее и быстрее. С каждым ударом он разрушал больше тело демона. С каждым ударом… Он становился всё ужаснее. С каждым ударом огонь его глазах разгорался всё сильнее и сильнее.

【Прогресс пробуждения: 72%】

      «Чтобы я… Проиграл в рукопашной… Человеку?..» — Аказа сжимает зубы.

【Прогресс пробуждения: 73%】

      Силуэт Камадо расплывается от ускорения так сильно, что Аказа видит десяток его остаточных образов. Боевой компас, техника дислоцирования… Едва справляется. Техника Аказы еле поспевала за ударами Танджиро, и сам демон уже не мог полноценно реагировать.       «Он… быстрее моей техники?! Как… Как такое возможно?»

【Прогресс пробуждения: 74%】

      Танджиро, до этого блокируя удары Аказы… Ускоряется ещё сильнее, прокручивает кулак, и решает…       Что хватит больше игр.       Парень на миг останавливается, концентрируясь на дыхании. Он вспоминает то видение и вдыхает. Сердце издаёт удар, и жар высвобождается, напитывая мышцы энергией солнца. Парень выдыхает, и изо рта у него вырывается пламя.       Толчок. Кулак разгоняется и разрывает вскинутую руку Аказы.       Конечность начинает восстанавливаться… Но вместе с этим демон ощущает настоящую, жгучую боль, распространяющуюся по венам.

【Прогресс пробуждения: 75%】

      Удар Камадо отрывает ему руки. Они тут же отрастают, а демон ухмыляется.       «Плевать! В битве на истощение я выиграю! Он всего лишь человек, и рано или поздно достигнет своего… предела».       Удар — рвётся рука. Аказа вскидывает вторую и ведёт кулак, который тут же крошится от встречного удара Камадо. Первая рука успевает восстановиться и вновь испаряется, встречая удар Танджиро.       «Достигнет… предела?..» — Аказа миг смотрит на обе оторванные руки… Регенерация которых стала замедляться.       «Что это…»       Камадо замахивается, уничтожает запястья Аказы и последующим ударом разрывает ему руки до локтей. Кости демона начинают вырастать, но новый выпад крошит их и вновь уничтожает руки демона.       Регенерация замедлялась.       Аказа… проигрывал в обмене ударами. Великий демон, высшая луна с огромной физической силой и сотней лет опыта боевых искусств… проигрывал обычному человеку. Как в технике, так и в силе.       «Нет… Нет… НЕТ! НЕТ!» — Аказа впервые пугается столь сильно, что отчаянно стискивает зубы и пытается превзойти Камадо в шквале ударов.       Но Танджиро всё продолжал ускоряться… Он бился столь ожесточённо, столь интенсивно, что его боевая аура рвала и резала боевой компас Аказы. Техника дислоцирования… просто не могла выдержать столь мощный напор атак, столь мощную жажду битвы, и демон попросту терялся в этом шквале ударов, продолжая лишь нести урон.       …Боевой компас треснул и раскрошился осколками, поглощённый давлением ауры Танджиро Камадо.       «Я в это… не верю…»       Аказа отскакивает влево. Заранее напрягая ногу, срывается в стремительный подшаг и, распрямляя острую ладонь, вскидывает руку, пытаясь разрезать Камадо надвое.       Парень ловит его за запястье ещё в замахе, даже не давая разогнаться удару. Сближается столь быстро, что на миг пропадает из поля зрения демона, вырывает ему руку и уничтожает вторую.       — ЭТО ЕЩЁ НЕ КОНЕЦ!.. — орёт Аказа, регенерируя конечности… И тут же их теряя от мгновенной атаки.       Камадо ускоряется настолько, что бесчисленные удары сливаются в единый уничтожающий конгломерат, затмевая собою весь мир, и лишь только горящий взгляд да оскал видит Аказа перед собою.       Демоном полностью овладевает страх, и он, пытаясь выжать из себя все силы, понимает…       Что стал слабее.       Дыхание солнца отравляло его.       «Это ещё… не конец!» — демон атакует и атакует. Удар, удар, толчок, замах, удар…       И всё впустую.       Камадо на миг замедляется, неотрывно смотря в распахнутые, неверящие глаза высшей луны с пробитым, порванным телом в разных местах и с уничтоженными руками. Аказа тут же начинает регенерировать, но куда медленнее…       И всё, что ему остаётся… Это наблюдать, как Камадо завершает серию своим самым сильным ударом.       «Не… конец…» — мир вдруг темнеет, когда демон, смотря в зрачки Камадо, ощущает, что начинает тонуть в огне.       Танджиро сжимает кулак и вдавливает ногу в землю — толчок пробивает камень насквозь, сотрясает всю гору, порождая очередное землетрясение и разгоняя тонны пыли. Вдыхает — и едва сдерживает напор бушующей, жгущей энергии солнца. Задирает кулак, и от замаха разносится ударная волна горячего воздуха, вмиг растапливая весь снег в округе. И, концентрируя всю силу сверх меры, ведомый порывом уничтожения, направляет всю энергию в этот удар. И горящий кулак проносится сквозь пространство, доставая до Аказы, который ничего не успевает сделать.       На миг вспыхивает ослепляющий свет, будто Солнце, резко увеличившись в размерах, опаляет горизонт своим жаром.       Направленная ударная волна уничтожает всё подчистую на пути следования. Энергия удара пролетает весь склон горы, долетает до самого верха и крошит её пик. Крупные куски горной породы с треском выныривают из-под земли и крошатся в пыль от силы удара, разлетаясь по округе. Большую часть горы сотрясает так, что земля от трещин проваливается в неровный кратер сотню метров размером. Ландшафт искажается, более не напоминая нормальный склон.       Спустя минуту, всё стихает. Пыль разгоняет остаточным эхом ударной волны, все крупные куски, будто метеориты, падают на землю, трещины перестают ползти по горе и погребать под собой уцелевшие деревья, а мир снова погружается в объятия непроглядного снегопада и ледяного ветра.       Камадо выдыхает, ощущая, как его тело переполняет бушующая мощь солнца. Вихрь энергии, кружащийся внутри него, продолжает растекаться по телу, наполняя мышцы. Парень прикрывает глаза и немного успокаивается.       Затем смотрит вдаль, на один из выпирающих каменных обломков, возле которого лежит порванное тело высшей луны. Всё, что осталось от Аказы — лишь верхняя часть тела. Уцелевшая плоть свисала обугленными ошмётками с частично уцелевших рёбер. Рук и ног не было. Из позвоночника уцелела только шея, на которой сейчас находился целый череп с сожжённой безволосой кожей.       Лица и глаз не было. Но плоть демона шевелилась… Пытаясь нарастить мышцы лица.       Камадо медленно шёл до своего врага.       Аказа потихоньку восстанавливался. Кожа на черепе вспучивалась, лопалась и покрывала кости, синела. На затылке выросли волосы; начала формироваться склера глаз. Волна исцеления дошла до носа и рта, затягивая лицо мышцами.       Когда парень молча подошёл к лежащему демону, его голова, шея, плечи и грудь были восстановлены, а сам он… Печально улыбался, с закрытыми глазами задрав голову кверху.       — Звёзд не видно… — Аказа открыл глаза. — Я любил на них смотреть иногда. Единственный свет, что меня не убивал… Но тот был холоден. Звёзды — они холодные. Но по-своему прекрасные.       Камадо нахмурился. Кожа на щеках Аказы… Испарялась? Исцеляющий фактор наращивал кожу, которая сразу начинала осыпаться прахом и вновь затягивалась.       Аказа был на пределе. Грудь и плечи восстановились, но дальше дело не шло — как только начинали регенерировать мышцы живота, они сразу же распадались.       — И зачем только этот придурок применил свою магию… — Аказа криво ухмыльнулся.       — Это твои последние слова? — Камадо выпрямил ладонь.       Демон горько, хрипло усмехнулся.       — Наверно, да… Я никогда не думал, какими будут мои последние слова.       На некоторое время округу поглотила тяжёлая тишина завывающего холодного ветра. Камадо, сам не понимая чего и зачем — ждал.       — Хакуджи, — сказал демон, вновь направив свой взгляд в небо.       — Что? — Камадо чуть ослабил руку.       — В прошлой жизни, когда я был человеком, меня звали Хакуджи.       — На жалость давишь? — Танджиро вскинул бровь.       — Подумал… Что ты должен знать. — Аказа прикрыл глаза. На его губах медленно появлялась печальная улыбка, словно демон что-то вспоминал. — Не знаю, зачем. Считай… — он хрипло закашлялся. — Что это мои последние… слова.       Тело демона начинало распадаться — регенерация переставала справляться.       — Хватит… — прошептал демон. — Всю жизнь… Я Убивал. Считал себя великим воином. Сражался, искал сильного противника… — Аказа открыл глаза и взглянул на Танджиро. Слёзы бесшумно шли по его щекам, тут же превращаясь в пыль и даже не долетая до земли.       — Когда я встретил Кейзо и Коюки, я понял… Мне дали второй шанс. Я не хотел жить после смерти отца, я был презираемым преступником. — Демон хрипло, тяжело выдохнул и ощутил, что внутри него будто что-то обрывается. Ниточка, связывающая его с проклятьем Мудзана, слабевшая на протяжении всей его жизни… Сейчас, наконец, порвалась. — Я не смог их защитить. Я отомстил обидчикам… Но меня поглотила ярость. Я стал демоном по своей воле. И тогда я умер и переродился как Аказа — марионетка Мудзана и собственной ярости. Боевые искусства созданы для того, чтобы защищать… А не убивать. — Аказа горько усмехнулся. Посмотрел на Танджиро. — Для меня честью было сражаться с тобой, великий воин.       Мир тонул во тьме для зрения демона. Волна распада дошла до плеч и шеи.       — Ты помнил их имена, — неожиданно и без всякой ярости сказал Танджиро, с тяжёлым, печальным взглядом смотря на демона. — Ты помнил, какое добро они для тебя сделали. Видимо… — охотник на демонов чуть улыбнулся. — В тебе ещё оставалось что-то человеческое.       Глаза Аказы чуть расширились.       — Демоны же не умеют плакать… Как люди, — сказал Камадо.       — Да… — Аказа прикрыл сухие глаза, когда кожа на лице начала распадаться. Плакать уже было нечем, в груди было так холодно… Что уже ничего не болело.       Тьма сгустилась до считанных метров вокруг, скрывая мир в объятиях небытия.       — Прощай… Может, увидимся в следующей жизни. — Аказа на миг улыбнулся, гордо и счастливо… и перед его глазами в последний раз мелькнула улыбка его любимой. «Хватит…» — успокаивающий шёпот пронёсся в голове, и демоническое тело, отчаянно пытаясь восстановиться… перестало регенерировать.       Распад ускорился, пронёсся невидимой волной по голове демона, и спустя пару секунд стылый снежный ветер унёс в себе последнее облачко праха.       Танджиро овладела какая-то отстранённая печаль. Он на миг понял, что даже понимает этого демона… Но тут же помотал головой. Самое страшное в этой войне — понять врага, а понять — значит простить. А Камадо не имеет на это права. Демоны — корень зла, и от них необходимо избавиться. Именно они виноваты в смерти его семьи.       И всё-таки парень улыбнулся, осознавая, что уважает именно Хакуджи — того несчастного паренька, что когда-то давно был человеком.