Часть 4

Получив информацию, они ушли. На улице начинался дождь. Они стояли под одним козырьком, молча глядя на потоки воды. — Помнится, ты ненавидишь дождь, — вдруг произнес Дазай, ломая тишину. Чуя вздрогнул. В его памяти всплыл образ: ему пятнадцать, он мокрый и злой, а Дазай, ухмыляясь, пытался накрыть его своим плащом. — Многое изменилось, — отрезал Чуя, глубже засовывая руки в карманы. — Да, — согласился Дазай, и в его голосе прозвучала непривычная нота усталости. — Ты стал еще молчаливее. А я... еще лучше притворяться живым. Чуя сжал кулаки. Эти слова пронзили его глубже, чем любой клинок. Он ненавидел это. Ненавидел, как Дазай мог одним предложением всколыхнуть в нем ту бурю, которую он годами пытался усмирить.