Часть 5

Следующие несколько дней они продолжали расследование. Однажды ночью, преследуя цель по крышам, Чуя оступился. Не из-за неуклюжести — старые раны дали о себе знать. Дазай, движимый чистой мышечной памятью, резко рванулся вперед и схватил его за руку, прежде чем тот успел упасть. Их руки соприкоснулись. Глаза встретились. На мгновение время остановилось. Дазай чувствовал, как бьется пульс Чуи на его запястье — бешено, отчаянно. Чуя видел в глазах Дазай не маску шута, а настоящий, животный страх. — Отпусти, — прошипел Чуя, пытаясь вырваться. Но Дазай не отпускал. Он притянул его ближе, так близко, что их лбы почти соприкоснулись. — Я устал, Чуя, — прошептал он, и его голос дрогнул. — Устал от этой игры. — Какая игра? — Чуя замер, его дыхание сперлось. — Игра в то, что мы чужие. И в ту же секунду, прежде чем разум мог вмешаться, их губы встретились. Это был не нежный поцелуй, а столкновение, полное гнева, боли и лет тоски. Поцелуй-битва, поцелуй-исповедь.