Часть 2

Вечером, когда Гермиона буднично патрулировала этажи, в коридорах царила тишина, изредка появлялись тихие студенты. Во время игры шел проливной дождь, дул прирывистый ветер, поэтому игра выглядела довольно жалко и практически не захватывала дух, как это было раньше. Когда пришло время возвращаться в замок, мантия Гермионы насквозь промокла. Переодевшись, она долго согревалась у камина в гостиной Гриффиндора, завороженно смотря на пляшущие языки пламени камина и отдаленно слушая утешения от однокурсников. Малфой так и не появился. Гермиона не была удивлена, особенно вспоминая момент игры, когда он молнией рассек воздух, в миг триумфально схватив снитч в левой руке. Скорее всего он пропустит патрулирование, чтобы с размахом отпраздновать очередную победу. Она подождала минуту у входа в комнату старост, но вскоре пошла одна. Возможно, это было и к лучшему. Если представить, что Слизерин проиграл игру, Малфой бы точно был бы невыносим и в ужасном настроении. Гермионе хотелось как можно быстрее закончить с патрулированием. Она осторожно шла по коридорам, направляясь к кабинету нумерологии. Некоторые части Хогвартса были не доступны для учеников, так как находились в ремонте, но, похоже это еще больше привлекало студентов. — Люмос, — тихо произнесла Гермиона, направляя кончик палочки в кромешную тьму пустующего коридора. Она осторожно проверила все классы и чуланы, находящиеся поблизости. Тишина была такой сильной, что, казалось, она находилась в вакууме. Жутко. Когда она делила время патрулирования с Малфоем, раздавались шаги и пустые разговоры отбивались от каменных стен, чтобы скоротать время. Честно, это было облегчением — просто делать обход замка в одиночестве и не иметь с ним никакого дела. Она даже не была расстроена или разочарована, что он не потрудился явиться или хотя бы отправить сообщение из элементарной вежливости. Он, наверное, сидел в гостиной Слизерина и злорадствовал над проигравшими в сегодняшней игре, как полный кретин. Лучше бы так и было. Если она увидит его после комендантского часа за торжеством или, не дай бог, перепихом с какой-то девчонкой, Гермиона сделает куда больше, чем просто снимет очки с их факультета. Она проверила очередной пустой чулан для метел и продолжила обход. Гермиона не могла понять что заставило ее отдать амулет Малфою. По большому счету, ей было все равно что с ним случится. Он просто застал ее врасплох. Просто привлек внимание к себе, когда собирался уходить, а она не хотела звучать безразлично. Не то чтобы ей было все равно, умрет он или нет. Ее это не волновало. Не считая коллективного чувства грусти, которое она бы испытала, если бы кто-то умер. Ей было бы неприятно, если бы умер любой другой староста, не только Малфой. В конце концов, им всего лишь нужно было показывать хорошее отношение между факультетами, так что они просто были вежливы друг к другу. А вдруг, он подумал, что Гермиона дала ему амулет в качестве подарка? Она в ужасе замерла посреди коридора, медленно опустив светящуюся палочку вниз. Что, если он решил, что она маленькая влюбчивая идиотка и что если он появится после победы в матче, то она набросится на него и сделает что-то очень непристойное. Гермиона еле проглотила вязкий ком в горле. Ее лицо вмиг стало красным и горячим. О Мерлин, что, если он теперь ее избегает? Если бы она еще и приставала к нему с расспросами о его обязанностях или напоминала о часах патрулирования, он бы точно решил, что это потому что она скучает по нему и лишь пытается найти предлог побыть вдвоем. Возможно, сейчас он рассиживает в комнате Слизерина и строит ей козни из-за амулета, чтобы все смеялись над ней. В груди Гермиона почувствовала вязкое неприятное чувство. Она сглотнула, пытаясь проглотить этот ком прежде, чем она продолжила патрулирование с решительно поднятой головой. Он сказал, что придет на патрулирование, и, похоже, специально пропустил его, чтобы не встречаться с ней. Она лишь крепче сжала палочку. Рой мыслей все кружил и кружил у нее в голове. Гермиона просто пыталась быть милой. Это он вел себя так, будто его задел факт того, что она видите ли не захотела сидеть под проливным дождем и смотреть чертов матч. Она потратила несколько часов на это, а он даже не удосужился выполнить свою часть работы. Малфой и правда был идиотом. — Грейнджер! Полный ярости голос Малфоя разорвал тишину, как удар хлыста. Гермиона подпрыгнула от неожиданности так резко, что споткнулась о воздух и чуть не повалила мирно стоящие рядом доспехи на пол. С замиранием сердца и нечитаемым лицом она обернулась — прямо по коридору к ней шел Малфой с нечитаемым выражением лица. До сих пор он был в форме для квиддича. Почему? Эта деталь по какой-то причине заставила чувствовать Гермиону неловкость, она чуть было не повернулась и не бросилась бежать прочь. Но она заставила себя остаться на месте и ждать, пока Малфой наконец догонит ее. — Почему ты не дождалась меня? — спросил он, как только оказался достаточно близко, чтобы чувствовать всю его ярость. — Я ждал тебя пятнадцать минут, а когда пошел в башню Гриффиндора, мне сказали, что ты уже ушла. Гермиона несколько раз моргнула, глядя на него в полной растерянности. — Я думала, — тихо проговорила она, — я думала, ты не придешь. Малфой в удивлении застыл, глядя на нее. Гермиона лишь неловко отвела взгляд в пол, чувствуя, как щеки становятся горячими. — Я предположила, что раз вы победили, то ты скорее всего будешь слишком занят празднованием и не придешь. Поэтому я решила, что сама сделаю обход, чем в последнюю минуту буду искать напарника. — Я опоздал на минуту, — его тон сочился холодом. Жар на лице Гермионы перешел к кончикам ушей, она еще более внимательно изучала свои темные туфли. — Прости. — И…– его голос показался резким и раздраженным, — и если бы я собирался пропустить патрулирование, я бы сообщил тебе об этом и назначил бы себе замену, Грейнджер. Я подумал, что с тобой что-то случилось, когда ты не пришла. Гермиона сглотнула и пожелала, чтобы она прямо сейчас провалилась под пол. Он, что, волновался за нее? — Прости, я не должна была надумывать себе лишнее, — протараторила она. — В любом случае, я уже практически закончила. Ты можешь возвращаться к себе, я справлюсь сама. Напишу отчет за нас обоих. Она развернулась и поспешила прочь, спеша избавиться от неловкости в воздухе и оставить как можно больше пространства между ними. — Грейнджер… Она остановилась, глубоко вздохнув, неохотно повернулась, едва не врезавшись лицом в его грудь. Малфой оказался гораздо ближе, чем она ожидала; даже не слышала звук его шагов. Она поперхнулась воздухом и нерешительно сделала пару шагов назад. — Не мог бы ты… — она попыталась отмахнуться от него, пытаясь увеличить расстояние между ними, но он придвинулся еще ближе. Гермиона подняла голову и увидела, что прежнего холода и раздражения в его глазах больше нет, и теперь его серые глаза выражали пристальное беспокойство. — Я способна закончить патрулирование самостоятельно, — твердо произнесла она, гордо приподняв подбородок и желая, чтобы он поскорей оставил ее в покое. Вместо ответа, полного сарказма, его лицо приблизилось еще ближе. Так близко, что Гермиона изо всех сил пыталась разглядеть его, но, прежде чем она успела ему что-то едко ответить, левая рука осторожно скользнула вокруг ее талии, а другая рука, поразительно для Малфоя, аккуратно заправил выбившийся локон за ухо, оставив руку у головы, придерживая, когда его губы коснулись ее. Глаза Гермионы в миг зажмурились, и по причине, которую она наверняка не сможет объяснить даже себе, вместо того, чтобы оттолкнуть Малфоя, она схватила его за плотную мантию и резко притянула к себе. Ее спина ударилась о стену, но она лишь отдаленно ощутила это, когда ее пальцы запутались в светлых волосах Малфоя. Его язык осторожно скользнул по ее губе и проник в рот, он тихо простонал и ближе прижал ее к своей груди. От этого звука по телу Гермионы пробежал жар, внизу живота завязывался узел и она едва не застонала в ответ. Его руки блуждали по ее телу, обхватывая, сжимая, с каждым разом все увереннее. Он перебирал ее волосы, проводил будто наэлектризованными кончиками пальцев по ее щекам и горлу, будто пытаясь коснуться каждого сантиметра ее тела. Он продолжал целовать ее, рот был таким горячим, голодным и неумолимым. Он целовал ее до тех пор, пока легкие Гермионы не начали гореть, сигнализируя о нехватке воздуха. Ноги подкосились, но Малфой успел притянуть ее к себе ближе. В конце концов ей пришлось собрать все свои оставшиеся силы, чтобы оттолкнуть его и сделать нормальный вдох. Они оба стояли, прижавшись к стене, и тяжело дышали. На их губах застыла глупая легкая улыбка и от стен отразился легкий смешок. Одна его рука по-прежнему гладила Гермиону по волосам, а бедро было прижато к ее бедру, что казалось слишком неуместным, но в то же время таким необходимым, просто потому что, если он сдвинется с места, она была уверена, что упадет от бессилия. Она повернулась к Малфою лицом, сделала шаг и прижала обе руки к его груди, чувствуя как быстро бьется его сердце под ее ладонями, и каждый раз, когда он вдыхал, его грудная клетка прижималась к ее ладоням. Она чувствовала очертания амулета под его рубашкой. Ее легкие едва не сводило от спазмов, она жадно втягивала воздух, пытаясь успокоиться и сообразить, что они сотворили. Его теплое дыхание то и дело касалось ее лица. Ухмыльнувшись, он потянулся вперед и коснулся губами ее влажного лба. Его пальцы продолжали гладить ее волосы, иногда накручивая локон на палец, она чувствовалась от него запах дождя, пота и древесного аромата его парфюма, а он все стоял, не отходя ни на шаг. Его нос то и дело норовил зарыться в ее волосы, продолжая путь вниз по шее, левая рука спокойно лежала на ее плече, словно Малфой просто ждал, когда она переведет дыхание и он сможет вновь ее поцеловать. Гермиона пыталась придумать чем можно разбавить эту тишину, прерываемую лишь их вздохами и шуршанием одежды. Довольно неподходящее время для обсуждения школьных заданий или миграции золотых снитчей, отчета о патрулировании, который должен был быть сдан два дня назад, а «поздравляю с поимкой снитча!» казалось просто смешным. — Ну… — все, что Гермиона смогла выдавить из себя. Пальцы Малфоя выскользнули из ее волос, и он несколько раз погладил ее по голове. Через секунду она поняла, что так он пытался пригладить ее выбившиеся волосы. — А ты знала? — сказал он через минуту, проведя обеими руками по ее голове. Его дыхание не было ровным, и голос оставался слегка хриплым. — Традиционно, амулеты с рунами являются довольно личными подарками. Гермиона резко подняла на него глаза, ее пальцы судорожно сжимали повязки его мантии, которая вот-вот норовила упасть с плеч. Малфой оставил в покое ее волосы и теперь просто стоял в сантиметре от нее, ощущая жар тела напротив. Его руки теперь изучали ее лицо. Серые глаза блестели от желания. — Такой подарок волшебница может сделать только жениху или мужу, — в голосе была слышна ухмылка. — Наделить рунный камень защитной магией и подарить его мужчине — значит поделиться частичкой себя и своей магии. Поэтому дарить и носить их считается очень… — пауза. Его глаза за долю секунду потемнели, — интимным. Гермиона смотрела на него широко раскрыв глаза, потеряв дар речи. В книгах говорилось лишь о том, что защитные рунные камни встречаются редко и не должны создаваться без обязательств, но Гермиона думала, что речь идет об обязательствах перед магией, не перед получателем. Она в шоке открыла рот, пытаясь выдавить хоть какой-нибудь ответ. Малфой выглядел до неприличия самодовольным. — Я предположу, что ты, скорее всего, не знала об этом и не собиралась делать мне предложение. Гермиона чувствовала, что ее лицо вот-вот сгорит. Еще никогда в жизни она не чувствовала себя более неловко, чем сейчас. Малфой лишь кивнул и вместо того, чтобы рассмеяться ей в лицо, вновь приблизился к ее лицу. — Ну да. Теперь, когда ты вкурсе, — его губы едва касались ее. Она чувствовала каждое произнесенное слово, — надеюсь, ты понимаешь, почему я буду зол, если ты когда-нибудь подаришь его кому-нибудь еще.