Часть 7

Двое мужчин под одним зонтом спешили к преподавательскому общежитию, их фигуры смутно угадывались в сумеречной мгле. — Кстати, всё хотел спросить, мистер Икирсон, как поживает наша юная леди? — раздался спокойный голос мистера Раймина, преподавателя гражданского права. Сэм бросил на коллегу искоса взгляд, едва заметный в полумраке. — Наша леди? Когда успела «взбалмошная аристократка» стать «нашей», Раймин? — О, полно вам, Сэм. Девушка оказалась весьма милой и, замечу, не лишённой остроумия. Думаю, она не зря пробилась сюда. Да, для нас это новшество, но разве она не заслуживает шанса? — Она женщина, Бэн. Что ей даст это образование? Неужели вы думаете, её ждёт юридическая практика? — Вы моложе меня, но чертовски консервативны. С такими связями её и в совет возьмут. Ходят слухи, её дядя — правая рука Короля, самый влиятельный человек в совете, хоть и официально не входит в него, но многие считают что наш король в самых сложных вопросах обращается к герцогу. — Слухи остаются слухами. А наша ученица, полагаю, не протянет и семестра. — Почему же? — Она не дотягивает до нормативов. Да и девичье терпение не безгранично — скоро побежит вымаливать у дядюшки новую прихоть. — Напрасно вы так, мистер Икирсон. Уверен, её ждёт блестящее будущее. Помяните моё слово. Их спор прервал пронзительный крик, пробившийся сквозь шум ливня. Он шёл со стороны стадиона. Сэм рванулся вперёд, не обращая внимания на оклик Раймина. Промокший зонт выпал из его рук. Через мгновение он уже перескакивал через лужи, сердце колотилось в такт бешеному ритму дождя. В темноте, у дальнего края стадиона, он увидел её. Мари, вся вымокшая, отползала от чего-то тёмного, раскинувшегося на земле. Её лицо было искажено ужасом, а из горла вырывались прерывистые, животные всхлипы. Его взгляд скользнул ниже. И застыл. На мокрой траве, в неестественной позе, лежал Кай. Его шея была распорота одним точным, безжалостным движением — глубоко, до белизны хрящей. Кровь, смываемая дождём, растекалась ржавым ручьём. Сэм бросился к Мари, заслонив собой жуткое зрелище. Он схватил её за плечи, чувствуя, как её маленькое тело бьётся в конвульсиях. — Мари! Ты ранена? — его голос прозвучал хрипло, почти как рёв. Она не отвечала, лишь вцепилась в его мундир мокрыми, ледяными пальцами. Её глаза, широко раскрытые, смотрели сквозь него. Дрожь становилась всё сильнее. Не думая, Икирсон подхватил её на руки. Она была неестественно легка. — Бэн! Ректора! Скорее! — бросил он через плечо и, прижимая к себе девушку, побежал к лазарету. Он не помнил дороги. В ушах стоял оглушительный шум, но не дождя, а собственной крови. «Кто? Кто посмел? Дотронулся ли он до неё? Ранена ли она?» Дверь в лазарет он выбил ударом ноги. Ворвавшись внутрь, он взлетел по лестнице, снося всё на своём пути. — Ставинский! — его рёв эхом прокатился по коридору. Из кабинета выскочил седовласый доктор. Взгляд его мгновенно оценил ситуацию. Молча указав на дверь процедурной, он шагнул назад. Сэм внёс Мари в небольшую белую комнату и бережно усадил на кушетку. При свете комнаты Мари развернула руки ладонями вверх и ужаснулась. Они были испачканы кровью. Кровь! Она всегда ее боялась, а сейчас, после того, что она увидела девушка была на грани обморока. В ушах застучало. — Уберите! Уберите это! — кричала она не отрывая глаз от трясущихся ладоней. Сэм мгновенно сняв свою рубаху закинул ей на руки и крепко ухватил за плечи уверенно заговорил. — Смотри на меня, Мари! Слышишь? Посмотри мне в глаза! Ее все еще бил озноб, но она подняла взгляд на него. — Все хорошо, я уберу! Но ты должна смотреть на меня, поняла? Девушка кивнула. Сэм удерживая взгляд синий глаз, вытер ее ладони свой промокшей рубашкой. — Что случилось? — спросил Ставинский, после того как Сэм стер кровь с рук девушки. Икирсон посмотрел на нее. Она сидела, сгорбившись, её взгляд был пустым и отсутствующим. Ему не хотелось при ней произносить ужасные слова. — Проверьте её. Она может быть ранена. — Напали? — коротко спросил доктор. Сэм покачал головой и очень тихое одними губами произнес. — Потом. — Мисс Мари, вы меня слышите? — Ставинский наклонился к ней, его голос был громким и чётким. Она медленно подняла на него глаза. — Да… — прошептала она, тонким, почти как паутинка, голоском. — Вам больно? Вы ранены? — доктор уже осматривал её руки, шею, осторожно ощупывая рёбра. Взгляд Сэма мгновенно зацепился за его руки, которые проходились по ее телу. Он отвернулся к окну, сжимая кулаки. Икирсон понимал, что делает доктор, но равнодушно смотреть на это он не мог. Вид чужих рук на ней вызывал в нём глухую, иррациональную ярость. — Шок. Нужно в сухое и тепло, пока не свалилась с воспалением лёгких. Видимых ран нет, но в таком состоянии она может их не чувствовать. Идите, Сэм, раздобудьте ей сменную одежду, а я пока осмотрю тщательнее. При этих словах Сэм едва не проломил себе зубы. Он доверял Ставинскому, как самому себе, но мысль о том, что тот будет «тщательно осматривать» её беззащитное тело, заставляла кровь стыть в жилах. Не говоря ни слова, он выскочил из кабинета и помчался в студенческое общежитие. Влетев в холл, он едва не снёс с ног подскочившего коменданта. — Номер Максимилиана Крайнса! — командно произнес преподаватель. Старик, поперхнувшись, выдавил номер. Сэм взлетел по лестнице и забарабанил кулаком по нужной двери. Ему открыл брат девушки. — Верх, низ, тёплое. Для сестры. Быстро! Максимилиан, бледнея, но не задавая вопросов, рванул к шкафу. Через минуту он вынырнул с сумкой в руках. Они помчались обратно. — С ней всё в порядке? — выдохнул парень, едва поспевая за широким шагом преподавателя. — Физически. Она стала свидетелем убийства. Лицо Максимилиана вытянулось. Они прибавили ходу. У дверей процедурной их встретил Ставинский. — Не ранена, — опередил он их вопросы. — Дал успокоительное. Можете зайти. Максимилиан ворвался внутрь первым. Мари, закутанная в одеяло, сидела на кушетке. Увидев брата, она разрыдалась, а он прижал её к себе. Сэм вошёл следом. Его взгляд упал на почти пустую чашку с отваром на тумбочке. — Как ты? — спросил он, и его собственный голос показался ему невероятно грубым. Она подняла на него заплаканные глаза. — Спасибо… уже лучше. — Что случилось? — тихо спросил брат. Их разговор прервали шаги в коридоре. В кабинет вошли ректор и ещё несколько преподавателей, с их плащей стекала вода. — Мисс Крайнс, что там произошло? Вы видели убийцу? — без предисловий спросил Гринвель. Комната замерла. Все взгляды впились в девушку. Она на мгновение снова ушла в себя, затем заговорила, медленно и тихо: — Я тренировалась… Начала разминку и услышала шум. — Она посмотрела прямо на ректора. — Знаете, мистер Гринвель, я уверена… их было двое. В воздухе повисло напряжённое молчание. — Почему вы так решили? — спросил один из преподавателей. — Я слышала звуки. Почти одновременно… сзади, где он лежал, и спереди, у трибун. Я точно слышала и там, и там. — Могло быть что-то другое? — предположил ректор. — Почему двое? — Не знаю… Я ждала, что кого-то увижу. Но они будто прятались. Только шорох… — То есть вы никого точно не видели? — Нет. Только слышала. Посмотрела на трибуны — никого. Потом шум у парка… подумала, может, зверёк… боялась подойти, но пошла проверить. Он лежал спиной… я его… — её голос сорвался, — перевернула… а там… Слёзы хлынули с новой силой. Она снова задрожала. — Достаточно, — твёрдо сказал Гринвель. — Мы вас поняли. Из города вызван инспектор. Завтра вас вызовут на допрос. Постарайтесь вспомнить все детали. Мари кивнула, не в силах говорить. — Отдыхайте. Не будем вам мешать, — он посмотрел на мужчин за спиной и кивнул им. Преподаватели один за другим вышли в коридор. Ректор, уже за дверью, обернулся к Икирсону, его лицо было серьёзным и усталым. — Сэм, проводите их до общежития. И распорядитесь об усилении ночной охраны по всему периметру. Я не хочу повторения подобного. Икирсон кивнул, его взгляд скользнул мимо ректора обратно в комнату, где Мари сидела, закутанная в одеяло, но из-под которого виднелись промокшие, грязные рукава её спортивной формы. Мысль о том, что она до сих пор в этой мокрой, холодной одежде, заставила его сжаться внутри. — Подожду за дверью, — коротко бросил он брату и сестре и вышел, притворив дверь, но не закрыв её до конца. Он прислонился к косяку, пытаясь унять дрожь в руках, когда до него донеслись приглушённые, но резкие голоса из комнаты. — Мари… Ты была на стадионе одна? Нависла короткая пауза, после которой послышался тяжелый вздох брата и он продолжил уже с едва скрывающимися нотками ярости. — Ты была одна! На стадионе! Ночью, черт возьми, Мари!!! — голос Максимилиана дрожал от сдерживаемой ярости. — В такую погоду? В кромешной тьме? Мари, ты вообще понимаешь, что это было? Это не прогулка в саду! — Я... я просто тренировалась... — её голос был слабым, прерывистым. — Тренировалась?! — он почти выкрикнул это слово, и Икирсон услышал, как тот сделал резкий шаг по полу. — Ты могла позвать меня! Я бы пошёл с тобой, подождал бы! Это не моя прихоть! Речь о твоей безопасности! О твоей жизни! Ты видела, что там бывает? Видела?! В ответ раздалось лишь прерывистое, беззвучное всхлипывание. Тихие, душераздирающие звуки, от которых сжалось сердце у Икирсона за дверью. Наступила пауза. Когда Максимилиан заговорил снова, его голос был сломленным и полным раскаяния. — Прости... Прости, Маришка, я не хотел кричать... Просто... я так испугался за тебя. Сэм услышал как он выдохнул, и произнес: — Переоденься, я тебя подожду в коридоре. Через мгновения дверь скрипнула, и на пороге появился Максимилиан. Его лицо было бледным, а в глазах стояла смесь вины и усталости. Он молча прикрыл за собой дверь, чтобы сестра могла переодеться. Парень прислонился к стене напротив преподавателя, проводя рукой по лицу. — Чёрт... — прошептал он. — Я её чуть не добил. Икирсон, скрестив руки на груди, смотрел на него тяжёлым взглядом. — Не стоило на неё кричать, — его голос прозвучал низко и ровно, без упрёка, но с непререкаемой уверенностью. — Она и так через многое прошла сегодня. Ей нужна была поддержка, а не упрёки. Максимилиан горько усмехнулся, не отрывая взгляда от пола. — Понимаю головой, знаю. Но когда она сказала, что была там одна... у меня внутри всё перевернулось. Этот ужас... эта беспомощность... Он сжал кулаки. — Если бы с ней что-то случилось, я бы себе этого не простил. Из-за двери доносились тихие шорохи — Мари переодевалась. — Мистер Икирсон? — Сэм перевёл взгляд на Макса. — А кто это был? Тот убитый. — Кай Ванлон. — Кай? — Максимилиан оторвался от стены и шагнул к преподавателю. — Что он там делал в такое время? И кто его мог убить? Сэм и сам задавался этими вопросами. Во всей этой истории было слишком много странного. В этот момент дверь открылась, и вышла Мари. Вся бледная, она всё ещё дрожала, но успокоительный отвар делал своё дело, наваливаясь сонливостью. Макс подошёл и забрал у сестры сумку с мокрыми вещами. В руках у девушки оставалась рубашка преподавателя. Она шагнула к Сэму и протянула её. — Спасибо. Извините за тот срыв. Я просто... я крови боюсь... — Ничего. Как ты? — Не знаю. Нормально, наверное. — Идёмте, я провожу вас. *** Сэм оставил брата и сестру в её комнате и направился прямиком к стадиону. По пути ему повстречался встревоженный сир Годрик. Тот, по привычке, нервно сжимал рукоять меча. — Сэм, что случилось? — тут же спросил он. — Годрик, у нас убийство. Подними на уши всех своих парней. — Икирсон остановился, заставляя сделать то же самое начальника караула. Дождь лил не переставая. Они промокали насквозь, но будто не замечали этого. — Пусть опросят всех, кто видел что-то странное. Убийца должен быть в крови. Её должно быть очень много. Парню перерезали горло, понимаешь? До самой гортани. Действуй. — Понял. Начальник караула ушёл в сторону главных ворот, а Сэм двинулся в обратную сторону — туда, где ещё лежало тело. На стадионе их было трое. Двое кутались в плащи, но это не спасало — порывы ветра леденили промокшую до нитки одежду. Сэм стоял в одной тонкой нижней рубахе. Он так и не накинул ничего поверх, с тех пор как отдал свою форменную рубашку Мари. Пока Гринвель и Реймин строили догадки об убийце, мысли Сэма крутились вокруг жертвы. — Что он здесь вообще делал? Мари тренировалась. А он? Прогуливался в ливень? Или кого-то поджидал? — Быть может, они случайно встретились? — предположил Бэн, кутаясь в плащ. — Нет. Девушка впервые увидела его здесь уже мёртвым, — шагнул вперёд ректор и присел на корточки рядом с телом. — Как бы то ни было, скоро должны прийти... Со стороны входа послышались голоса. Шли четверо. На полпути двое с деревянными носилками остановились, а остальные продолжили путь. Подошедшие оказались местными инспекторами. Всех опережал всеми известный Гибс-неудачник. Ректор не позволял себе предвзятого отношения — это было непрофессионально. — Доброго вам вечера, господа! — обратился к ним тучный лысый мужчина с портфелем в руках. Его помощник нёс факел, освещавший путь. — Добрым этот вечер не назовёшь, мистер Гибс, — ответил ректор, поднимаясь с колен. — Что у нас тут? Плотный мужчина обошёл тело, внимательно разглядывая его. Гринвель начал объяснять: — Студент. Кай Ванлон. Пятый курс военно-стратегического факультета. Звезда своего курса. Обнаружен с перерезанным горлом. — Кто первый обнаружил тело? — Студентка. Мари Крайнс. Она тренировалась здесь. Инспектор с интересом поднял голову, уставившись на Гринвеля. — Студентка? В военной академии? Вы, должно быть, шутите! — Никаких шуток, мистер Гибс. Мари Крайнс официально зачислена в этом году вместе с братом, Максимилианом Крайнсом. — Разве это возможно? Как вы такое допустили? У вас же серьёзное заведение! — У герцога Виктора Эдмонда было личное письмо от короля. Икирсон нахмурился и шагнул вперёд: — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать правила зачисления. Мари Крайнс тренировалась, услышала шум, подошла к краю стадиона и обнаружила тело. — И вы ей сразу поверили? — К чему вы клоните? — Ни к чему. Завтра мы побеседуем с вашей студенткой. А сейчас я попрошу вас покинуть место происшествия. Боюсь, вы уже могли натоптать здесь, что серьёзно осложнит расследование. — Как скажете, — кивнул ректор преподавателям. — Когда закончите, жду вас у себя, мистер Гибс. Я оставлю стражу, они вас проводят. Мужчины развернулись и направились к выходу. Сэм на секунду задержался, пристально глядя в спину инспектору. Что-то в этом Гибсе вызывало у него неприятное чувство. На выходе с стадиона Гринвель тяжело вздохнул. — Сэм, проконтролируйте стражу. Пусть начальник караула докладывает вам о любых подозрительных событиях. Если убийца свой, его должны были видеть. Если чужой — значит, он как-то прошмыгнул мимо охраны. Реймин, подготовьте все необходимые внутренние документы. И постараемся, чтобы до утра об этом не узнала вся академия. Мужчины молча разошлись, их силуэты растворились в ливне. Сэм Икирсон остался стоять один, глядя в ту сторону, где только что лежало тело. Он не думал о процедурах, юриспруденции или репутации. Он думал о заплаканных глазах Мари и о том, что в тени этих древних стен завелась ядовитая змея. *** Утро не принесло облегчения. Проснувшись разбитой, Мари не могла изгнать из памяти жуткое зрелище. За завтраком она сидела с братом и сокурсниками, безучастно помешивая чай. Взгляд её скользнул по тарелке Зейна, где лежала котлета, и её вдруг затошнило. — Боже, Мари, да ты зелёная! Ты не заболела? — участливо спросил Зейн. Айлан тут же толкнул его локтем. — Ты что, не в курсе вчерашнего? — прошипел он. — Нет, а что было? — Я тоже не в курсе, — добавил Дэн. — Мари вчера… — Айлан запнулся, но ему не дали договорить. К их столу подошёл секретарь ректора. — Мисс Крайнс, после завтрака вас ждут в деканате. В трапезной воцарилась гробовая тишина. Мари отодвинув, так и не тронутую еду в тарелке, произнесла. — Я пойду. — Я с тобой, — тут же встал брат. Они молча вышли под взглядами любопытных глаз. Как бы сильно не старались преподаватели, а вот смерть человека в стенах академии невозможно было бы не заметить. Поэтому к завтраку большая часть студентов, будто растревоженный улей, гудели об этом. У дверей деканата Максимилиан остановился. — Я подожду здесь. — Произнес парень, делая шаг к гостевым сиденьям. — Нет, иди на занятия. Я не знаю, сколько это продлится. Он немного колебался, но все же кивнул. Мари глубоко вздохнула, схватилась за холодный металл бронзовой ручки и вошла. Просторный кабинет тонул в полумраке из-за непогоды за окном. За стеклом бушевала буря, косые струи дождя хлестали по рамам. Под потолком медленно раскачивалась массивная люстра, десятки свечей отбрасывали на стены беспокойные тени. За широким столом, покрытым темным деревом, сидели трое: ректор Гринвель; молодой помощник инспектора с взъерошенными волосами, но невероятно собранным взглядом; и сам инспектор Гибс — тучный, лысый мужчина, чье кресло скрипело под его весом. В кабинете находился еще один человек. Он стоял у самого окна, не шевелясь, словно изваяние, спиной ко всем, уставившись в бушующую стихию. Его руки были сложены за спиной. Сэм Икирсон. Когда Мари вошла, он на мгновение оторвался от созерцания бури, повернулся к ней полубоком, и так же бесшумно вернулся в прежнюю позу. Больше ничто в его фигуре не выдавало ни малейшего интереса к происходящему. Ректор жестом указал на стул. Мари опустилась в него, чувствуя, как подкашиваются ноги и стучит сердце. В этот момент ей в друг до боли захотелось оказаться рядом с дядей. Или что бы он явился сюда и спас ее от всех трудностей, так как он делал это всегда и везде. Везде, но не здесь. Дядя не явился и Мари нужно было справится самой. Она глубоко вздохнула и крепко зажала ладони в кулаки. Она справится! Она же племянница своего дяди, в конце концов! Помощник инспектора, мистер Элим Вархис, представившись, первым начал разговор. — Мы понимаем, каково вам, мисс Крайнс. Но нам нужны детали. Всё, что вы помните. Мари кивнула, сглотнув ком в горле, и начала свой рассказ. Голос сначала срывался, но она старалась быть точной. Вархис методично перебивал её, уводя разговор в сторону и возвращая обратно, выискивая малейшие несоответствия. В какой-то момент Сэм бесшумно отвернулся от окна и начал медленно расхаживать по кабинету, его тяжелые, размеренные шаги заглушал ковер. Руки по-прежнему были сцеплены за спиной. — Почему вы решили поступить именно в военную академию? — Спросил помощник инспектора. — Я... всегда хотела стать детективом. — То есть, — вступил впервые за это время в разговор Гибс, — вас интересовали преступления? Мари встретилась с его взглядом и поежилась. — Не сами преступления... а загадки, которые они представляют. — Загадки есть и в медицине. Согласитесь, не каждый день в военную академию зачисляют леди. — Да, верно. Мне пришлось приложить не мало усилий, что бы попасть сюда. Это не рядовой случай, но все в мире имеет начало. — Ваша страсть к преступлениям когда заимело начало? — Что? Страсть к преступлениям? — Вы выглядите очень хрупкой леди, мисс Мари, однако ваши предпочтения говорят об обратном. Из всех академий мира, из всего выбора женский увлечений, вы выбрали именно мужской вид занятий. Вы знаете что ваш выбор не соответствует вашему внешнему виду «невинной овечки»? — И из-за этого вы решили, что я с таким же успехом могу быть хладнокровным убийцей? Уголки губ Гибса поползли вверх в кривой ухмылке. Он едва заметно кивнул. — Мистер Гибс! — Мари положила руки на стол, сцепив пальцы в замке. — Если бы я хотела его убить, я бы не стала кричать и звать всех. У меня было бы время, чтобы замести следы в этой грязи. Это нелогично. А что касается врача, так уж вышло, что я боюсь крови. Человек, который боится крови, вдруг решает искупаться в ней? Мою форму видели мистер Икирсон, мистер Райвин, мистер Ставинский. Они подтвердят: ни пятна. Так как же я, скинув эту самую «овечью шкуру», должна была тихо перерезать горло парню, не испачкавшись? — Следы... — Гибс полез в портфель, растягивая свою мысль. Он достал из него носовой платок и протер им лоб. — Их не было. Икирсон остановился, развернулся прямо рядом со стулом девушки. Его взгляд уперся в Гибса. — Как это? — Именно так, мисс Крайнс. Как вы верно заметили, в такую погоду следы должны были остаться. Что-то да должно было сохраниться. Но были найдены только следы убитого. И ваши. — Ну, мои — понятно, я же там была. — Вы не поняли. Ваши следы были не только на стадионе. Они уходили вглубь парка. Что вы делали в парке мисс Крайнс? Вы нам сказали, что тренировались. Неужели занятия нынче проходя в парках? Мари замерла, её глаза расширились от непонимания. — Этого не может быть. — Может. — Гибс отложил платок, его пухлые пальцы принялись барабанить по столешнице. — Давайте взглянем на ситуацию иначе. Вы, молодая аристократка, жившая в роскоши, внезапно решаете учиться в мужской академии. Увлекаетесь преступлениями. И вот, едва приехав, оказываетесь на месте убийства. Рядом с трупом — только ваши следы. Как вы это объясните? Его слова будто были пропитаны ядом. И он наслаждался выговаривая их. Он наблюдал. И ему нравилось зрелище. А вот Икирсон чувствовал, как ярость поднимается в нём горячей волной. Он едва держался. Самоконтроль трещал по швам. — С ума сойти! — вырвалось у Мари. Ее глаза полыхали. — Как я должна вас переубедить? Может, мне сесть на ваше место и начать расследование? — Мари, — ректор провёл рукой по лбу, в его глазах читалась усталая напряжённость, — успокойтесь, пожалуйста! — Успокоиться? Вы слышите, что он говорит? — её голос дрожал от ярости. — Мои следы? Да будет вам известно, мистер Гибс, что наша обувь — стандартная! Следы могли лишь указать на размер, но не на владельца! Конечно если только в ливень, по жирной грязи, убийца не ходил в дамских туфлях, потому что именно тогда, следы могли бы показаться моими! И вы так лихо превратили мою любовь к головоломкам в одержимость преступлениями! К тому же какой мне смысл, имея всё, убивать малознакомого человека, а потом орать на весь свет? Вы видели его горло? Каким образом я, вдвое меньше и слабее его, должна была нанести такой удар и не запачкаться? Он что, просто стоял и ждал? Вы сами-то верите в эту чушь? — Достаточно! — Голос Сэма прозвучал низко, но с такой силой, что все взгляды мгновенно обратились к нему. Все, кроме Гибса. Тот все еще не отрывал взгляда от Мари. Сэм шагнул вперед и опустил ладони на спинку стула студентки, смотря в упор на инспектора. — Вы строите обвинения на песке. Мисс Крайнс только что указала на все нестыковки вашей теории. Возможно, вместо того чтобы пытаться втиснуть факты в заранее придуманную версию, стоит поискать реального преступника? Гибс медленно поднял к нему взгляд. — Мистер Икирсон, я ценю вашу... помощь в расследовании. Но позвольте мне делать свою работу. — Ваша работа — искать правду, а не рассматривать одну лишь удобную версию! Или вы настолько некомпетентны, что не можете найти другого подозреваемого, кроме той, которая сама чуть не стала жертвой? Воздух в кабинете сгустился. Ректор поднял руку, пытаясь остудить пыл. — Господа, давайте сохраним спокойствие. Икирсон не сводил с Гибса взгляда. — Интересно. Очень интересно! — Гибс повернулся к ректору — Я не думал что у вас такие сердобольные преподаватели. Прям таки глотки готовы грызть за своих студентов. — Он вновь перевел взгляд на Сэма — Или быть может это дело в том, что она не студент, а студентка? Не один мускул не дрогнул на теле Сэма. Он лишь выпрямился и скрестив руки на груди бесстрастно уставился на инспектора. Ему было все равно, лает эта шавка на него или нет, лишь бы он не трогал Мари. — Довольно, мистер Гибс. Скоро начнутся занятия, а мы выдернули Мари с завтрака. Мисс Крайнс, вы можете идти. Вы и так достаточно рассказали. — Хотелось бы вызвать свидетеля в Мирин, для дачи показаний. — Гибс вцепился в нее колючим взглядом. Девушка нахмурилась, недовольно сжав губы. Однако ректор произнес. — Это исключено. Если желаете брать какие-то показания с нее, берите здесь и в присутствии нескольких преподавателей. Ни как не иначе. — Это почему же? Не бойтесь, я не обижу ваш хрупкий цветок. — Я все сказал. Мисс Крайнс, вы свободны. Девушка едва слышно выдохнула. Она встала и, не глядя ни на кого, вышла из кабинета. Оказавшись за дверью, Мари прислонилась к прохладной стене, ладонью прижимаясь к груди, где бешено колотилось сердце. Секретарь тут же подскочил к ней, предложив руку. — Все так плохо? — спросил он озабоченно. — Этот… — прошипела она глядя в дверь, — Черт! Даже выругаться не могу по человечески! Рыжеволосый парень тихо хохотнул. Мари встала, понимая, что скоро мужчины будут выходить, а ей очень не хотелось встречаться еще раз с этим при-неприятнейшим инспектором, поэтому поспешила на занятия. *** По светлым улочкам Альбастана кипела жизнь. Утро было в самом разгаре. Горожане сновали по своим делам, а в воздухе стоял крик чаек, которые нагло атаковали корзины рыбаков, торгующих свежим уловом прямо у мостовой. Высоко в замке, в кабинете герцога, распахнутые настежь окна впускали морской бриз. Ветер играл белоснежными занавесками и лениво шелестел уголками пергаментов, разложенных на массивном дубовом столе. Виктор Эдмонд, углублённый в изучение очередного документа, сидел в кресле. Рядом, склонившись над столом, стоял его советник, монотонно озвучивая городские расходы. Внезапно дверь кабинета с грохотом распахнулась, нарушив утреннее спокойствие. На пороге стоял запыхавшийся Артур, старший племянник герцога. Лицо юноши было бледным, а в руке он сжимал небольшой свёрток пергамента. — Дядя… — его голос дрогнул от волнения, — голубь… только что прилетел… из академии! Холодное предчувствие кольнуло герцога. Он резко поднялся, отодвинув тяжёлое кресло, и быстрыми шагами, обойдя стол, приблизился к племяннику. Почти выхватив из его рук бумагу, Виктор развернул её. Взгляд его стремительно скользил по строчкам, а брови сходились всё мрачнее. Он замер, уставившись в лист, будто силясь прочитать между строк нечто большее. Затем резко поднял голову, и его твёрдый, стальной взгляд впился в Артура. — Собери мне свиту. Выезжаем в Рейвенкрофт. Немедленно. Сунув смятый пергамент обратно в руку племяннику, герцог развернулся и решительными шагами направился к выходу. Уже на пороге, не оборачиваясь, он бросил короткую фразу: — Остаёшься за старшего.