Глава Вторая: Бутафория

Дверь в комнату закрылась, но Даня не отошёл. Он прижался ухом к дереву, ловя каждый звук. Сначала — лишь приглушённые всхлипы Марии. Потом — резкий, шипящий шёпот Игоря. — Хватит ныть. Собирай вещи. Только необходимое. — Мы не можем… они везде найдут… — Найдут, если останемся здесь и будем ждать. У нас есть окно. Полчаса. Пока не подняли тревогу. Идёт отчёт. В груди у Дани всё сжалось. Отчёт. Тревога. Они не просто сбегали от него. Они сбегали от кого-то другого, перед кем держали ответ. Он услышал торопливые шаги, хлопок дверцы шкафа. Они действовали по инструкции. План эвакуации на случай провала. Его инстинкты, проснувшиеся раньше памяти, кричали одно: «БЕГИ». Но куда? Окно — девятый этаж, верная смерть. Выход — только через гостиную, где они сейчас совещаются. Взгляд упал на тяжёлую настольную лампу. Он схватил её, вырвав шнур из розетки. Жалкое подобие оружия, но лучше, чем голые руки. Затем он сделал то, что диктовал ему опыт, живущий в мышцах. Он не стал запираться — это превратило бы его в крысу в бочке. Он приоткрыл дверь и скользнул в коридор, вжимаясь в тень. Его целью была не спальня. Его целью была кухня. Нож. Вилка. Что угодно острое. Он двигался бесшумно. Из гостиной доносился напряжённый голос Игоря, уже говорящего по телефону: — …да, инцидент. Нет, объект нестабилен… Протокол 7… Даня проскользнул в кухню. Глаза быстро обшарили столешницы. Пусто. Всё убрано. Он рывком выдвинул первый ящик. Ложки, венчики. Второй — фольга, пакеты. Третий ящик поддался с тихим стуком. Столовые приборы. Он схватил первый попавшийся нож — с широким зазубренным лезвием для стейков. Холодная рукоятка легла в ладонь куда увереннее, чем лампа. Шаги в коридоре ускорились. Они шли к его комнате. Не успокаивать. Ликвидировать. Даня вжался в простенок за холодильником. Сердце колотилось о рёбра, но руки не дрожали. Он видел узкий сектор коридора. Игорь прошёл мимо, направляясь к детской. Спиной к Дане. Шанс. Единственный. Даня шагнул вперёд. Без крика, без замаха. Он просто приставил остриё ножа к основанию черепа Игоря, туда, где позвоночник входит в череп. — Дёрнешься — нажму, — тихо сказал он. — Не знаю, убьёт сразу или парализует. Проверим? Игорь замер на полушаге. — Мария, — позвал он ровным голосом, — стой. Женщина, выходившая из спальни с сумками, застыла, увидев мужа на прицеле. Её лицо побелело. — Ты прав, — так же спокойно произнёс Игорь, не пытаясь повернуться. — Они убьют нас за провал. Но, если мы уйдём без тебя, нас казнят за дезертирство. А если мы убьём тебя и сбежим, у нас будет шанс затеряться. — А если сбежим все вместе? — предложил Даня, чуть надавив ножом на кожу. — Куда? — Игорь горько усмехнулся. — Ты не понимаешь, на кого мы работаем. У них нет слепых зон. — Тогда, может, стоит ударить первыми? — спросил Даня. — Вместо того чтобы грызть друг друга. В коридоре повисла тишина. Нож у шеи был весомым аргументом, но страх перед «ними» был сильнее. Игорь медленно, очень осторожно повернул голову, насколько позволяло лезвие. Глаза сузились. В них читался расчёт. — Ударить первыми? — переспросил он. — Ты даже не знаешь, кого бить. Ты — никто. Пацан с амнезией и ножом для стейков. — Я — причина вашего провала, — парировал Даня. — Я — ваша проблема. И я же — ваш единственный актив. Без меня вы трупы. Со мной — есть варианты. Он видел, как дёрнулась жилка на виске Игоря. Попал. — Игорь… — прошептала Мария. — Звонок… Они уже знают… — Они знают, что был инцидент, — бросил Игорь. — Они не знают, что «сынок» взял нас в заложники. Пока. Он снова сфокусировался на Дане. — Допустим. Что дальше? Выходим и машем ручкой? — Используем то, что есть, — быстро говорил Даня, чувствуя, как время утекает. — Вы знаете протоколы, у вас есть этот «контейнер». У меня есть то, чего нет у вас — я непредсказуем. Я — сбой в системе. Вы — инструмент, который сломался. А сломанный инструмент либо выбрасывают, либо чинят. Вы хотите в утиль? Мария судорожно вздохнула. Игорь молчал секунду, взвешивая все риски. — Нож, — наконец сказал он, — убери. — Сначала договор. — Договор такой: ты убираешь нож, и мы садимся за стол и за пять минут решаем, как не сдохнуть в ближайший час. Иначе… — он кивнул на окно, — там нас уже ждут. И с ними не договоришься. Даня почувствовал холодок между лопаток. Он понимал, что Игорь прав. Медленно, не теряя напряжения, он отвёл лезвие. Игорь не напал. Он тяжело выдохнул и потёр шею. — Мария, — скомандовал он, — аптечка, стимуляторы. И контейнер на стол. Он посмотрел на Даню с мрачным уважением. — Садись, «сынок». Твоя идея — ты и говори. И постарайся быть убедительным. Даня опустился на стул, не выпуская ножа. Ладонь вспотела. Игорь сел напротив, откинувшись на спинку. Его правая рука исчезла под столом. — Они считают вас отработанным материалом, — начал Даня. — Но если мы… ЩЁЛК. Сухой металлический звук взведённого курка под столом. Игорь не стрелял. Он просто обозначил позицию. — Ты — ошибка, — голос Игоря стал плоским, лишённым эмоций. — А ошибки исправляют. Протокол 7. Мария. Женщина у стены встрепенулась. На лице — животный ужас пополам с покорностью. Она кивнула и, не глядя на Даню, быстро пошла в кухню. Звякнул металл. Она искала второй нож. Игорь встал. Теперь пистолет смотрел Дане в лоб. — Встань. К стене. Дрожь ушла. Вместо неё пришла ледяная ясность. Переговоров не будет. Это казнь. — Встань! — рявкнул Игорь. Даня медленно поднялся. Он смотрел на вазу с искусственными цветами, на лицо Игоря, на чёрный зрачок ствола. Они убьют его. Просто так. Спишут, как брак. Странно, но это осознание успокоило. Выбора не было. Был только инстинкт. — Хорошо, — тихо сказал он. Сделал шаг в сторону, будто подчиняясь. Расслабил плечи. Игорь на долю секунды ослабил внимание, довольный послушанием. Этого хватило. Даня не бросился на пистолет — не успел бы. Он со всей силы пнул ножку стола. Стол подпрыгнул и врезался Игорю в колени. Тот качнулся, ствол ушёл в сторону. Даня рванул не к нему. К кухне. Навстречу Марии. Она как раз поворачивалась с большим разделочным ножом. В глазах — паника и решимость. Замах. Даня не уклонялся. Он шагнул внутрь замаха, подставляя под удар левое предплечье. Лезвие Марии полоснуло по коже, брызнула кровь, но рука, встретив кость, соскользнула. Он оказался вплотную. Видел расширенные поры на её лице, безумный взгляд. Правая рука с коротким столовым ножом ударила снизу вверх. Коротко. Жёстко. Под рёбра. Мария ахнула, будто из неё выбили воздух. Нож выпал из рук. Она отступила на шаг, другой, и медленно осела вдоль кухонного гарнитура. Сзади раздался рёв. Игорь. Даня развернулся. Левая рука горела огнём, кровь капала на пол. В правой он всё ещё сжимал окровавленный столовый нож. А у его ног валялся тесак Марии. Игорь стоял в проёме с пистолетом. Руки дрожали. Он смотрел не на Даню, а на жену, на расплывающееся пятно на её блузке. — Маша… — выдохнул он. Секунда замешательства. Подарок. Даня схватил с пола тесак Марии и швырнул его. Не в Игоря — в кухонное окно. Звон разбитого стекла прозвучал как взрыв. Игорь инстинктивно дёрнулся на звук, проверяя сектор. Рефлекс профессионала, ставший ошибкой. Даня уже был рядом. Он вцепился в руку с пистолетом, прижимая её к своей груди, блокируя возможность выстрелить в голову. Они рухнули на пол. Игорь был сильнее и тяжелее. Он подмял Даню, пытаясь вырвать руку, ударил коленом в живот. Даня хрипел, кусался, извивался. Мир сузился до запаха пота, оружейной смазки и крови. Хватка Игоря на секунду ослабла — он пытался перехватить пистолет удобнее. Даня рванул левую раненую руку. Пальцы нащупали на полу свой нож. Он не думал. Не целился. Просто ударил в бок навалившемуся телу. Раз. Другой. Игорь дёрнулся и обмяк. Хватка разжалась. Даня вытолкнул его с себя и откатился, жадно глотая воздух. Мужчина медленно приподнялся на локте. Лицо посерело. Из бока толчками шла кровь. Он посмотрел на Даню — уже без ненависти, с каким-то странным профессиональным удивлением. — Протокол… 7… отменяется… — прохрипел он и рухнул лицом в пол. Тишина. Даня сидел на холодном кафеле, прислонившись к шкафу. Два трупа. Два человека, которых он считал родителями. Кровь на руках, на полу. Ни триумфа. Ни истерики. Только холодная пустота. Он жив. Он победил. Но теперь он один, ранен, а где-то там, за разбитым окном, есть люди, которые послали этих двоих. Они знают о провале. И они уже идут.