Глава Одиннадцатая: Шрамы и Шёпоты

Прошло три дня. Воздух в спортзале сгустился от новых, невысказанных напряжений. Физические раны потихоньку затягивались, но психологические лишь зияли глубже. Сергей часами мог сидеть и смотреть на свою руку. Белые восковые шрамы не болели. Не чесались. Они были просто… там. Чужие. Вчера в ярости от собственного бессилия он со всей силы ударил кулаком по кирпичной стене в подсобке. Раздался глухой удар, посыпалась пыль. Кости не сломались. Даже синяка не появилось. Он не почувствовал ничего, кроме легкой вибрации. Рука приобрела свойства брони, но цена была ужасна — она перестала быть частью него. Это была одушевлённая броня, пришитая к его плоти. — Рука-молот, — с горькой усмешкой заметила Катя, наблюдая за его экспериментами. — Полезно. Жаль, не отваливается для пущей лёгкости. Сергей мрачно на неё посмотрел, но ничего не сказал. Он был должен. Даня со своей перевязанной культёй стал для него живым укором и единственным человеком, с которым он теперь разговаривал без раздражения. Между ними установилось тяжёлое молчаливое братство по несчастью. Однажды ночью Олег, не выдержав, подкрался к спящей Свете. — Светочка… — прошептал он, трясущейся рукой касаясь её плеча, — ты не бойся… Я просто… хочу тебя защитить. Девочка мгновенно проснулась. В её глазах не было страха — лишь холодная, оценивающая ярость. Но голос она подделала испуганный, детский: — Дядя Олег… что вы? Отстаньте… — Я не могу… — он задышал чаще, его пальцы впились ей в плечо. — Ты такая маленькая, беззащитная… Я могу быть твоим папой… В этот момент из темноты возникла Вика. Её лицо было искажено ледяной яростью. Она молча, но с такой силой отшвырнула Олега от девочки, что он отлетел и ударился о стену. — Всё, — прозвучало как приговор. — Утром уходишь. Олег, униженный и раздавленный, просто сидел на полу, уставившись в никуда. Именно в этот момент снаружи донёсся грубый крик: «Ищем упаковку мяса из семи штук! С новичком! Сдавайте его — и вам будет дорога!» Люди Старика. Они вышли на охоту. — Тревога! — крикнул Марк. — Нас окружают! Началась спешная баррикада. Сергей своей каменной рукой втащил тяжёлый шкаф. Они оказались в ловушке. Снаружи слышались грубые голоса, лай собак, звуки выбиваемых окон в соседних зданиях. Пули начали щёлкать по стенам спортзала. Группа отвечала беспорядочными выстрелами в темноту, экономя патроны. — Их слишком много! — крикнул Алексей, отскакивая от окна, в которое полетела дымовая шашка. — Мы не прорвёмся! Воздух наполнился едким дымом. Через час осады, когда все уже поняли безысходность положения, Света вдруг поднялась. Вся её наигранная детскость исчезла. Она выпрямилась, и её лицо стало другим — старым, циничным и властным. — Ну что, похоже, вам конец, — произнесла она чистым взрослым голосом. Все смотрели на неё в ошеломлённом молчании. — Я могу это остановить. Я выведу вас отсюда. Без потерь. — Она обвела всех взглядом и указала на Данилу. — Взамен вы отдаёте его мне. — Что? — не своим голосом крикнул Сергей. Света прохладно улыбнулась, глядя на Данилу. — Я предлагаю тебе не просто сделку. Я предлагаю партнёрство. Силу. Контроль над твоим кошмаром. И… меня, — она сделала шаг вперёд, и в её движениях внезапно появилась вызывающая и зрелая сексуальность, столь чудовищно неуместная в её детском теле. — Я знаю, о чём ты думаешь. Но расслабься. Мне уже больше трёхсот лет. Моральной составляющей тут нет. Ты получишь всё. Знания. Силу. И меня. А они, — она презрительно махнула рукой на группу, — останутся здесь гнить. Даня смотрел на неё с нарастающим ужасом. Его тошнило от этого предложения, от этого сочетания детской внешности и древнего развращённого сознания. — Ты сумасшедшая, — прошептал он. — Нет. Я практична, — парировала она. — Ну что, герои? Готовы умереть за принципы? Или признаете, что я предлагаю единственный разумный выход? В спортзале повисла тяжёлая тишина. Снаружи слышались угрозы головорезов. А внутри группа стояла перед выбором. И тут Олег, будто сорвавшись с цепи, с рёвом бросился на Свету. — Я тебя не отдам! Ты моя! Его остановил Сергей. Каменная рука схватила Олега за грудки и швырнула его в угол. Тот ударился головой о стену и затих. Сергей тяжело дышал, глядя на Свету, потом — на Данилу. Его лицо было искажено внутренней борьбой. — Даня… — хрипло начал он. Все ждали. Ждали решения человека, знающего, что его собственная жизнь ничего не стоит против долга. И ждали ответа Дани, который видел, что его «группа» сейчас готова продать его за глоток воздуха. Вика смотрела на Свету с холодной ненавистью. — Ты всё спланировала. С самого начала. Света улыбнулась в ответ, наслаждаясь моментом. — Время идёт. Что решили, герои? Тишину в дымном спортзале разорвал хриплый голос Дани: — Ладно. Все взгляды устремились на него. Он стоял, сжимая свою изувеченную руку, лицо было серым от усталости и отвращения. — Я согласен уйти с тобой, — он с трудом выговорил эти слова, глядя на Свету. — Но только если я увижу, что они действительно уйдут живыми. Все. До одного. Света медленно оскалилась, словно кот, получивший не только сливки, но и всю сметанную ферму. — Разумно. Я всегда знала, что ты не такой глупый, как кажешься. — Нет! — рывком поднялась Вика. Её лицо пылало гневом. — Мы не торгуем своими. Никогда. — А вы уже торгуете, — парировала Света, не глядя на неё. — Молчанием. Вы слушаете эти переговоры, вместо того чтобы пристрелить меня. Значит, рассматриваете вариант. Значит, он уже не свой. Горькая правда этих слов повисла в воздухе. Сергей стоял, опустив голову, его каменная рука была сжата в бесполезный кулак. Катя смотрела в пол, её обычный цинизм не выдержал веса этого выбора. Алексей тихо плакал. — Даня… — снова начал Сергей, но слова застряли у него в горле. Что он мог сказать? «Не делай этого»? Обречь всех на смерть? — Решайте быстрее, — равнодушно бросила Света. — У Старика люди не будут ждать вечно. Сейчас они просто держат окружение. Скоро они пойдут на штурм. Даня шагнул к Вике. — Это мой выбор. Как когда-то твой — вести нас. Как его — бить кулаком в стену, — он посмотрел на Сергея. — Я не хочу, чтобы моя кровь на вас была. И её, — он кивнул на Свету, — я хоть буду видеть. В его голосе не было героизма — только усталая решимость и глубокая, непроглядная горечь. Вика смотрела на него, и в её глазах шла борьба. Долг лидера против долга человека. Наконец она с силой выдохнула и кивнула, отводя взгляд. Это было самое тяжелое признание поражения в её жизни. — Хорошо, — сказала Света, в её голосе зазвучали деловые нотки. — Вот что происходит. Я выйду к ним и скажу, что вы сдаёте новичка и уходите. Они пропустят вас через восточный проход. Там их меньше всего. — А почему они тебя послушают? — едко спросила Катя. Света повернула к ней своё безразличное личико. — Потому что я скажу, что это приказ самого Старика. А они знают, что я его… доверенное лицо. Они не станут рисковать. Она подошла к главному входу, сдвинула щиток, который Сергей поставил у бойницы, и крикнула на улицу: — Эй, болваны! Слушайте сюда! Старик передал: банда сдаёт новичка. Открывайте восточный проход и не стреляйте. Они выходят. Кто пальнёт — тому Старик лично глотку перервёт! На улице наступила тишина, затем послышался неразборчивый окрик в ответ. Через минуту кто-то крикнул: — Ладно! Десять минут! Только чтобы новичок был с тобой! Света обернулась к группе. — Всё. Договорились. Собирайтесь. Быстро. Группа двигалась как во сне. Они поднимали свои жалкие вещи, подхватывали оружие. Марк и Катя подняли обессилевшего Олега. Никто не смотрел на Данилу. Стыд и облегчение боролись в каждом. Когда они были готовы, Вика подошла к Дане. — Мы найдём тебя. Это не конец. Он молча кивнул, не веря ей. Света открыла дверь. — Пошли. И не оборачивайтесь. Группа, ведомая Викой, вышла в ночь. Даня видел, как их фигуры, освещённые отсветами далёких пожаров, быстро двинулись в указанном направлении. Никто не оглянулся. Только Сергей на мгновение замер и сжал свою каменную руку, но тоже не повернул головы. Когда они скрылись из виду, Света взяла Данилу за локоть. Её пальцы были холодными и цепкими. — Ну, вот и всё. Теперь ты мой. Не бойся, я сдержу слово. Я покажу тебе такие вещи, о которых твои друзья-смертники и не мечтали. Она потянула его в противоположную сторону, вглубь развалин. Даня шёл, не сопротивляясь. Он чувствовал пустоту. Он спас их. Но что осталось ему? Только древняя безумная девочка-старуха и её больные фантазии. Они шли несколько минут по тёмным переулкам, пока Света не остановилась у неприметного люка. — Вниз. Там наша дорога. Она откинула крышку, и оттуда потянуло запахом сырости и чего-то ещё — сладковатого и химического. Даня посмотрел в чёрную дыру, потом на Свету. — А что насчёт контроля над кошмаром? — спросил он безразлично. — Всё в своё время, — она улыбнулась. В её глазах вспыхнул азарт. — Сначала мы должны добраться до моей мастерской. А потом… потом мы начнём твоё настоящее обучение. Она спустилась первой. Даня последнюю секунду посмотрел на ночное небо, на звёзды, которых почти не было видно из-за дымки. Затем глубоко вздохнул и шагнул в люк — в неизвестность, которая пахла безумием, тленом и — внезапно — карамелью. Крышка люка с грохотом захлопнулась, оставляя снаружи только тишину и горький вкус предательства, который теперь навсегда останется с каждым из них.

***

Город встретил Евгения тем же серым безразличным ликом. Но теперь он читал в его улочках и переулках иной текст — не протокольный, а написанный кровью и страхом. Браслет Григория на его запястье был холодным, но работал. За ним больше не шли серые тени. Он сам стал тенью. Он шёл по следу, который вёл его как когда-то по нитям уголовного дела. Только уликами теперь были не отпечатки пальцев, а слухи, подслушанные в полупьяных разговорах в подпольных притонах, намёки, купленные за последние пачки табака. «Слышал, Старик новую партию приметил», «Говорят, там один светится, как новогодняя ёлка», «Прячутся где-то в старом квартале, в развалинах». Он вышел на старый детский сад. Вернее, на то, что от него осталось. И сразу понял — он опоздал. Воздух ещё не успел очиститься от запаха пороха и дыма. Стекло на асфальте хрустело под ботинками. На стенах зияли свежие пробоины. Признаки недавнего штурма, жёсткого и быстрого. Из-за угла вышли двое. Не тени, не призраки, а плотные, уверенные в себе мужчины в поношенной, но качественной одежде. У одного в руках был монтировка, которую он небрежно перекидывал с ладони на ладонь. У другого за поясом виднелась рукоять пистолета. Они смотрели на Евгения не как на угрозу, а как на помеху. — Эй, дед, — лениво бросил тот, что с монтировкой, — не туда зашёл. Проходи, пока цел. Евгений остановился, оценивая дистанцию. Его рука лежала на рукояти пистолета Семёнова под курткой. — Я ищу одного парня. Молодого. Его зовут Даня. Мужчины переглянулись. Тот, что с пистолетом, усмехнулся, обнажив жёлтые зубы. — А мы тут всех парней ищем. И всех нашли. Так что проваливай, детектив. Игра окончена. Слово «детектив» прозвучало как плевок. Они знали, кто он. — Он был здесь? — не отступал Евгений, чувствуя, как ярость подкатывает к горлу. Он был так близко. — Был, — ответил второй, переставая играть с монтировкой. — А теперь нет. Мы его упредили. Так что твоя птичка улетела. Вернее, её у нас из-под носа увели, — в его голосе сквозило неподдельное раздражение, досада на испорченную операцию. — Кто? Куда? — А тебе-то зачем? — пистолетный парень сделал шаг вперёд. — Он что, твой родственник? Или тоже хочешь кусочек от его Света откусить? Опоздал, дед. Поезд ушёл. Евгений стоял, сжимая рукоять пистолета. Он мог бы достать его. Мог бы попытаться выбить из них информацию силой. Но он видел их глаза — спокойные, уверенные, готовые к убийству. Это были не уличные бандиты. Это были профессионалы. Солдаты системы. И их было двое. А за углом, вероятно, ещё. Он мысленно представил себе лицо Григория, его мёртвые глаза. «Старик» не прощает провалов. Эти люди были на взводе. И сейчас они выместили бы на нём всё своё недовольство. Опустошение, холодное и тяжёлое, заполнило его изнутри. Он проделал этот путь. Переступил через всё. Стал убийцей. Стал тенью. И всё — чтобы упереться в стену и услышать: «Опоздал». Он медленно, чтобы не спровоцировать их, отвёл руку от куртки. — Передайте Старику, — тихо сказал он, — что я всё ещё в игре. Мужчина с монтировкой фыркнул. — Обязательно передадим. А теперь — свали. Евгений развернулся и пошёл прочь. Он чувствовал их насмешливые взгляды у себя в спине. С каждым шагом ярость закипала в нём с новой силой. Она была единственным, что согревало его в этом ледяном мире. Он не просто опоздал. Его обошли. Его переиграли. Кто-то другой забрал его добычу, его ключ к разгадке, его шанс на ответы. Он достал из кармана свою «чётки» — единственную уцелевшую гильзу на порвавшемся шнуре. Он сжал её в кулаке, чувствуя, как холодный металл впивается в ладонь. «Коли сделал выбор — до конца держись». Выбор был сделан. Он искал «ходячую катастрофу». И он её найдёт. Пусть даже ему придётся пройти через всех людей Старика, через всех «крыс» и всех монстров этой Игры. Он больше не детектив, восстанавливающий порядок. Он — охотник. И охота эта только начинается. Он посмотрел на серое небо. Где-то там был Даня. И он найдёт его.