Пролог

      Сводчатый зал Визенгамота, обычно погруженный в торжественную тишину, прерываемую лишь ритуальным скрипом перьев или громогласными призывами древних законов, сегодня был наполнен иным, едва уловимым напряжением. Высокие витражные окна, сквозь которые пробивался тусклый свет лондонского дня, освещали ряды зрителей в пестрых и не очень мантиях, чьи лица отражали смесь интереса, скуки и надменности. Воздух казался тяжелым от пыли вековых пергаментов и запаха старой магии.       На трибуне, словно выточенная из стали, стояла Гермиона Грейнджер. Ее голос, изначально мягкий, но отчетливый, быстро набрал силу, подобно нарастающему грозовому фронту.       — Насилие — это всегда страшно, — начала она, и каждое слово, отчеканенное, словно руна, повисало в воздухе. — Домашнее — страшно вдвойне. Подумать только, в месте, которое ты обустраивал с нежностью, в надежде создать уют и комфорт, ты перестаешь чувствовать комфорт. Ты испытываешь только одно — страх. А человек, который клялся оберегать тебя, любить и лелеять, вместо обещанного наносит увечья. Представили?       Гермиона чувствовала, как под ее кожей вибрирует боль, не только ее собственная, но и боль всех тех, кто прошел через это. Она видела эти лица в своих кошмарах, слышала их беззвучные крики в дневной тишине. Эта речь была не просто выступлением, это был ее собственный личный бой, и она не собиралась отступать.       — Я вижу, как многие из вас содрогнулись только от такой мысли, а 736 миллионов людей столкнулись с этой проблемой. По статистике каждая третья женщина столкнулась с каким-либо проявлением бытового насилия. И не думайте, что 736 миллионов — это просто цифра, это 736 миллионов жизней, искалеченных как физически, так и душевно.       Ее взгляд прошёлся по залу, пронзая каждого зрителя как лезвие обсидиана. И всего на мгновение ей захотелось вернуть зрение до операции. Возможно, если бы она видела хуже, то не заметила, каким взглядом в ответ её наградил обладатель платиновых волос. Малфой.       — Возможно, вы даже не задумывались, но законы Визенгамота устарели. Знаете, сколько бюрократических процедур предстоит пройти несчастной Ведьме или Магу, чтобы добиться хотя бы «запрета о приближении»? Просто чертовски много! И мы не говорим даже о наказании для такого рода преступников. Кто-нибудь из Вас знает, какой максимальный срок ареста для человека, который регулярно избивал свою жену и принуждал к половому акту?       Её голос стал опасным, низким, словно рокот далекого грома.       — Может, Вы знаете? Да, вот Вы, мужчина в первом ряду! Мне показалось или вы усмехнулись, когда я сказала, что и мужчина может быть жертвой бытового насилия?       Глаза пухлого лысенького мага в голубой мантии, словно пара испуганных жуков, забегали по лицу Гермионы. Это был Мистер Раттен, олицетворение косности и пренебрежения. Он привстал, словно незваный гриб-переросток, выросший из пола Визенгамота. Достал свою короткую, толстую волшебную палочку, больше похожую на сучок, и заклинанием усилил свой голос, коснувшись ею горла. Его слова, теперь неестественно громкие и резонирующие, разорвали напряженную тишину.       — Миссис Уизли, будем честны, цифры приведённые Вами… Это статистика в мире маглов. И у нас всех есть палочки, ведьмы способны за себя постоять, а уж маги тем более. О каком бытовом насилии и принуждении идет речь? Мне кажется, Вы не понимаете о чём говорите. Да и срок такого преступления должен быть солидным.       Гермиона еле сдерживалась от использования непростительного. Ей хотелось, чтобы Мистер Раттен вскрыл себе своей же палочкой сонную артерию. Ей хотелось, чтобы он, этот воплощенный символ невежества и снисходительности, почувствовал хоть долю той беспомощности и боли, которую испытывают жертвы. Это было не желание убийства, это был крик отчаяния и ярости, желание пробить его броню равнодушия любым способом.       — С недавних пор, я снова Мисс Грейнджер. И да, мистер Раттен, прошу Вас сесть. Я Вам всё объясню. — Слова Гермионы были подобны ледяным осколкам. Она видела, как этот "джентльмен" снова ухмыльнулся, но теперь уже менее уверенно, его напускное величие пошатнулось.       — Благодарю. Что касается мужчин, Вы правда думаете, что абсолютно Все маги способны противостоять любой женщине? Это вопрос навыков, способности творить магию и прочее-прочее-прочее. Но мы же сейчас говорим не о чистокровных сексистских стереотипах, верно? — Взгляд вопреки желанию скользнул в сторону, где сидела чета Малфоев. — Мы говорим о насилии. Все в зале знают меня, как Героиню Войны, Золотую девочку из Золотого трио, Умнейшую ведьму своего поколения и так далее по списку. Не будем о моих регалиях. Я не была готова к Войне, но когда она наступила, я была готова к тому, что меня ждёт на поле брани. Когда Война осталась позади, живя в мирное время со своим мужем, конечно, я не утратила своих сил. Но и не была готова к тому, что мой самый близкий человек способен причинить мне так много боли. Я не могу привести конкретный пример из своей жизни, поскольку все ещё идут судебные разбирательства, но могу сказать, что даже самые сильные и одаренные волшебники могут быть не способны защитить себя.       Зал взорвался. Это было не просто "взорвался" — это было цунами из голосов, прокатившееся по древним стенам. Гудение, подобное потревоженному рою омерзительных докси, наполнило пространство. Кто-то ахнул, кто-то негодующе закричал, другие, словно под гипнозом, начали перешептываться, их слова, как стрелы, летели по рядам. Маги и ведьмы в мантиях разных цветов вскакивали со своих мест, их лица исказились от шока, недоверия, гнева и даже сочувствия. Это был хаос звуков и эмоций, который разрушил вековую чопорность Визенгамота, обнажив скрытые страхи и потрясения.       Гермиона чувствовала, как ее слова разорвали не только тишину, но и привычный уклад их мира. Она знала, что переходит все границы, что открывает свою самую глубокую рану на всеобщее обозрение. Ее сердце билось, словно пойманная птица, но взгляд оставался твердым. Она делала это не для себя. Она делала это ради тех 736 миллионов, ради тех 7 миллионов, которые не могли говорить.       — Прошу Вас всех успокоиться. Я в добром здравии, и когда суд вынесет своё решение, вы все всё узнаете. Прошу вернуть все ваше внимание к такой сложной и ужасной теме как «Домашнее насилие». Да, мистер Раттен, число разрушенных судеб мною было взято в том числе и из маггловских источников. Но это было лишь для наглядности. Чтобы донести до каждого из присутствующих о глобальности этой проблемы. В мире, людей связанных с магией не так много как маглов. По общим сведениям нас около 10 миллионов. В это число входят и магглорожденные и сквибы. И 7 миллионов из их числа были хоть раз подвержены домашнему насилию.       Её голос, усиленный заклинанием, прорезал остатки шума, как клинок. Она видела, как лица магов медленно менялись, как до них доходила чудовищность этих цифр, переведенных на их собственный, привычный мир. Вот оно – понимание. Сквозь боль, сквозь стыд, она пробивалась к их сознанию.       — Только 100 из них добились «запрета на приближение». И лишь единицы преступников были арестованы. Знаете, к какому сроку они были приговорены? От одного года до двух в камерах временного задержания Визенгамота. И каждого из них отпустили с условно-досрочным. После освобождения им дали также «запрет на приближение» к жертве насилия. Знаете что произошло? Жертвы были убиты спустя несколько недель. Преступников или посадили в Азкабан за «лишение жизни» на 5 лет или так и не нашли. Новые законы в Визенгамоте принимают с большим трудом, и я буду стремиться к тому, чтобы улучшить систему, но пока могу только предложить помощь жертвам насилия. Я создала благотворительный фонд, средства с которого будут направлены на строительство и обустраивание приютов, как для ведьм, так и для магов, переживающих подобное в своей жизни.       Ее голос смягчился, но не потерял силы. Теперь он звучал как обещание, как нежный, но крепкий мост через пропасть отчаяния. Гермиона чувствовала облегчение от того, что сказала главное, и надежду на то, что ее слова не будут напрасными. Она смотрела на зал, на каждого человека, словно пытаясь дотянуться до их сердец.       — И помните, каждая третья женщина в мире, каждый шестой мужчина подвергся бытовому насилию. Посмотрите на людей, с которыми сидите рядом, спросите, все ли хорошо у них? Обращайте внимание на близких и посторонних, помогайте, если заподозрите неладное. Вы можете спасти человеку жизнь! Но самое главное, спросите у себя, не нужна ли помощь Вам самим? Спасибо за то, что пришли.       Зал, ранее бушующий, теперь погрузился в оглушительную тишину. Тяжелую, как предгрозовое небо. Некоторые маги опустили головы, другие смотрели пустым взглядом в пространство, словно впервые осознав нечто фундаментальное и ужасающее. Гермиона, стоящая на трибуне, была словно маяк в этом штормовом океане, ее решимость светила, приглашая каждого взглянуть внутрь себя.