Часть 1. Чашка чая для гостьи

      Кабинет Гарри Поттера, заместителя главы Аврората, был местом, где пыль времен и вес ответственности сталкивались с острой необходимостью действия. Тяжелые дубовые панели, словно кожа древнего дракона, покрывали стены, храня в себе эхо бесчисленных битв и решений. Полки, уставленные папками, казались горами нераскрытых тайн, а магические фолианты — безмолвными свидетелями правосудия. На массивном столе, над которым склонялся Гарри, царил порядок, присущий только ему: косые неровные стопки пергамента, исписанные едва ли каллиграфическими загогулинами, перо, чернильница, хранящая чернила, чернее ночи, и пара зачарованных устройств, на которых, казалось, застыла сама сущность бдительности. Сквозь зачарованное окно, которое обычно имитировало безмятежное дневное небо, доносился неясный гул Министерства — города в городе, живущего по своим законам.       В углу кабинета, за небольшим, но заваленным свитками и книгами столом, сидела Гермиона Грейнджер. Ее кудрявая голова была склонена над очередным отчетом по фонду, перо шуршало по пергаменту, прерывая тишину легким, размеренным звуком. Она выглядела сосредоточенной, но уголки ее губ были слегка поджаты — признак глубокой задумчивости или едва сдерживаемого раздражения. Рядом с ней, на подставке, дымилась чашка травяного чая. Мята и смородина своим дыханием заполняли весь кабинет. Поттер за многие годы привык к этому запаху, он свидетельствовал о присутствии его подруги. И хотя бы этот запах на короткое мгновение дарил иллюзию стабильности, пробивал на ностальгию по временам Хогвартса.       Гарри, в своих неизменных очках, скользнувших немного ниже по переносице, углублялся в очередное дело, когда тишину кабинета нарушил еле слышный щелчок. Дверь открылась, и на пороге возникла Нарцисса Малфой. Она появилась, словно призрак из другого времени, окутанная ароматом утонченных духов и аурой безупречной, но холодной элегантности. Ее мантия, возможно, цвета глубокой ночи или изумруда, струилась, словно жидкий шелк, подчеркивая грациозность каждого ее движения. Волосы, выверенные до последнего волоска, обрамляли бледное, аристократическое лицо.       Гарри поднял взгляд, его сосредоточенность разом улетучилась. Он инстинктивно поправил очки, в его глазах мелькнуло удивление, смешанное с настороженностью. Гермиона же, услышав звук, подняла голову, ее взгляд метнулся от Нарциссы к Гарри, и на ее лице появилась смесь любопытства и легкого недоумения.       — Добрый день, Мистер Поттер, – прозвучал голос Нарциссы, мелодичный, как звон колокольчика, но с еле уловимой стальной ноткой. Она кивнула Гермионе, чьи глаза уже внимательно следили за ней. — Мисс Грейнджер, а я как раз Вас искала!       — Миссис Малфой, – ответил Гарри, его голос был сухим, как иссохшая земля, а взгляд задержался на Гермионе, как бы спрашивая: Ты ее ждала?       Девушка отрицательно покачала головой и встала из-за столика, приветствуя вошедшую.       — О, прошу Вас, просто Нарцисса, – прошептала она, делая шаг внутрь.       — Что-то случилось? – спросил Гарри, его руки инстинктивно скрестились на груди, а взгляд стал пронзительным, аврорским. Гермиона лишь прищурилась, смотря на своего друга.       Его поведение начало раздражать. То он срывается на бедном секретаре из-за того, что в рабочее время вошел без стука, чтобы узнать о состоянии Грейнджер. То, посылает в задницу младшего Теодора Нотта, который предлагал услуги знакомого магического адвоката. То сейчас откровенно хамит женщине. Пусть она и носит фамилию Малфой.       — Я хотела бы помочь Вам с фондом, – начала Нарцисса, ее улыбка была лишь намеком, легкой тенью на ее лице. Она повернулась к Гермионе. — Нужно привлечь гораздо больше внимания к такой щепетильной теме. Я бы хотела организовать бал для сбора средств, если Вы не против.       Девушка слегка приоткрыла рот, пораженная неожиданностью предложения, но ее прагматичный ум тут же включился. Она подошла ближе к женщине.       — Соглашайтесь, – мягко произнесла Нарцисса, смотря на Гермиону.       Гарри бросил на подругу слегка удивленный взгляд, но тут же перевел его обратно на женщину. Эта самоуверенность Миссис Малфой его настораживала, несмотря на немедленную готовность Гермионы принять помощь. Он прочистил горло.       — Прошу прощения за свою бестактность, но какие цели вы преследуете? – спросил он, его голос стал резче, лишенным тени прежней вежливости.       Нарцисса одарила его снисходительным, но нежным, почти материнским взглядом.       — Гарри! – воскликнула девушка, слегка укоряя, но в ее глазах мелькнула искра понимания.       — Нарцисса, пожалуйста, присаживайтесь, – предложила Гермиона, указывая на кресло рядом со своим столом. — Гарри Джеймс Поттер, не будешь ли ты так добр, чтобы принести чашечку чая для гостьи?       Ее слова прозвучали как настойчивое повеление. Аврор, явно не привыкший к таким просьбам от девушки, смерил ее взглядом, в котором читалось легкое недовольство, но подчинился.       — Если можно, с чабрецом, – добавила Нарцисса.       Гермиона могла бы поклясться, что на мгновение увидела усмешку на лице женщины. Та сохраняла вежливую улыбку, которую демонстрировала на светских вечерах в кругу недоброжелателей.       — Гарри, ты слышал? – с легкой улыбкой спросила девушка, обращаясь к удаляющемуся Гарри.       Когда дверь за аврором закрылась, Гермиона присела на соседнее кресло напротив Миссис Малфой. Она скрестила руки на груди, ее взгляд стал более серьезным.       — Извините его за… это, – сказала Гермиона, слегка пожав плечами. — Мы оба оказались в сложной ситуации, и он попросту пытается защитить меня.       — Должно быть, ему претит мысль о том, что он не замечал Вашей проблемы раньше? – предположила Нарцисса, ее глаза внимательно изучали девушку напротив.       — Вполне вероятно, – согласилась она, с легкой горечью.       — Я пыталась отыскать Вас после Вашей Речи, чтобы поговорить. Узнать, всё ли у Вас хорошо?       — Сейчас всё вполне нормально. Спасибо. Но позвольте мне узнать, Нарцисса, почему Вы решили помочь мне?       — Я понимаю Ваши опасения, и хочу уверить в том, что я не имею никаких корыстных целей, – Нарцисса говорила искренне, и в ее голосе появилась та глубина, которую Гермиона успела заметить ранее. — Я действительно заинтересована в помощи жертвам насилия. И лично сталкивалась с подобным проявлением в семье. Насилие было направлено не в мою в сторону, но всё же.       Эти слова были откровением, на мгновение ее голос стал тише, словно отражая болезненное эхо прошлого, но она быстро собралась. В этот момент вернулся Гарри, осторожно ставя на край стола, оккупированого Гермионой, чашку чая с ароматным чабрецом. Он внимательно слушал, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула тень понимания, возможно, даже сочувствия.       Гермиона, которая знала о внутренних проблемах семьи Малфоев немного больше, чем многие, лишь слегка кивнула, ее взгляд стал мягче. Однако бдительность Гарри не давала ему расслабиться       — То есть Вы не преследуете собственную выгоду? – спросил он, с долей ехидства. — Например, это не имеет отношения к Драко? К его делам в Министерстве? Подруга вздрогнула от знакомого имени.       Нарцисса не ответила прямо. Вместо этого, ее губы тронула едва уловимая, почти неуловимая улыбка. В ее глазах загорелся вызов, смешанный с удовлетворением.       — Мистер Поттер, – проговорила она, слегка наклонив голову, затем аккуратно и элегантно встала, поправляя причёску. — Я рада, что спасла Вас в запретном лесу. Приятно видеть, как Вы взрослеете, читаете между строк. Мисс Грейнджер, буду ждать Вашего визита, чтобы обсудить с Вами всё, связанное с балом!       С этими словами Нарцисса Малфой медленно развернулась и так же бесшумно, как появилась, вышла из кабинета, оставив Гарри и Гермиону наедине с тяжелой тишиной и множеством вопросов.       Поттер откинулся на спинку своего кресла, но полное расслабление так и не пришло. Его взгляд был прикован к закрывшейся двери, за которой растворилась фигура Нарциссы Малфой, унося с собой шлейф загадочности и unspoken motives. В его голове роились вопросы, словно надоедливые осы. Лихорадочный анализ каждой детали этого странного, полного скрытых смыслов визита не давал покоя. Он чувствовал себя так, словно вновь оказался в гуще событий, где каждый ход, каждое слово могли иметь далеко идущие последствия.       Гермиона же, вернувшись к своему столу, медленно взяла перо. Но ее взгляд теперь был устремлен не на отчеты, а на Гарри. В ее глазах читалось понимание его тревог, но также и твердая уверенность в собственных силах. В ней зрело не только согласие с его подозрениями, но и глубокое осознание того, что такая возможность, пусть и сопряженная с риском, не должна быть упущена.       — Почему ты так отвратительно себя ведёшь? – внезапно спросила Гермиона, поднимая одну бровь.       Гарри вздрогнул, явно не ожидая такого прямого нападения. — Не начинай, — коротко бросил он, пытаясь скрыть свое раздражение.       — Даже не вздумай так со мной разговаривать, – ответила Гермиона, ее взгляд стал более резким. — Я не маленькая девочка! Я вижу через твои очки всё, что ты хочешь сказать. И не думай, что если сейчас ты упомянешь о моем опыте с Роном, я тебя прощу!       Последняя фраза прозвучала с легкой горечью, намекая на недавние сложные моменты в их отношениях.       — Гермиона, я хочу всего лишь уберечь тебя от новых проблем, – признался Гарри, его голос смягчился, в нем прозвучала искренняя забота, смешанная с отчаянием.       — Гарри, поверь, я это знаю, – ответила Гермиона, ее тон стал немного мягче, но решимость не покинула ее. — Но не срывайся на людях, которые как и ты хотят мне помочь.       — Я боюсь, что они затянут во все эти политические интриги тебя, а ты ещё недостаточно восстановилась для гонки за пост Министра, – наконец признался Гарри, его главные опасения были высказаны.       Гермиона выглядела усталой, но тяжело вздохнув, продолжила: — Кингсли сам начал всю эту хрень, Гарри, – она была разочарована. — Я была в его канцелярии, я работала на него. Но когда всё дошло до апогея, помнишь, что он сказал? Какой ультиматум мне поставил? Или я продолжаю жить со своим мужем-тираном и продолжаю взбираться по карьерной лестнице с его помощью, или я развожусь и ухожу из Министерства! Его репутации якобы угрожал распад Золотого Трио. Но смотрите же, я развелась, я выступаю на трибунах Визенгамота с речью о домашнем насилии и выступаю жертвой перед судом, обвиняя бывшего мужа в том же бытовом насилии! И что, разве на голову Бруствера упало небо? Разве он перестал быть министром? Ни черта подобного. Поэтому, не надо, Гарри. Просто не надо.       Ее слова повисли в воздухе, словно эхо прошлых битв. Поттер молчал, обдумывая каждое ее слово. Девушка, казалось, сбросила с себя тяжелый груз, но в ее глазах по-прежнему горел огонь решимости, смешанный с усталостью от борьбы. Он видел, что она готова идти до конца, и, несмотря на свои страхи, понимал, что остановить ее будет невозможно.