Bonus Chapter. День, когда Люциус Малфой совершил ограбление века

      Забини Холл в этот день был похож на огромный светлый улей. Солнечные лучи отражались в мраморных колоннах, в воздухе пахло свежей выпечкой и магнолиями, а в центре сада возвышался гигантский надувной замок, который Блейз купил с выражением лица «я делаю важное вложение в будущее детей».       Замок был настолько огромным, что казалось, будто он пытается занять собой весь сад поместья. На его вершине развевался флажок с гербом Забини — Блейз настоял, что «детям нужен стиль».       Астрее было четыре. Она носилась по залу в серебристом платье, которое Нарцисса сшила специально для неё, и выглядела как маленькая комета — быстрая, яркая, уверенная в себе.       Скорпиусу было два с половиной. Он старательно пытался догнать сестру, смешно переваливаясь, и каждый раз кричал: — Атея! Жди! Жди меня!       Астрея не ждала. Она уже карабкалась на надувную башню, как маленький дракон, уверенный в своих правах.       Сириусу Джеймсу Поттеру тоже было четыре — и он был идеальной смесью Гарри и Пэнси: взгляд — Поттеровский, характер — Пэнси. Он стоял у входа в замок, сложив руки на груди, и объявлял: — Я главный. Я решаю, кто заходит.       Астрея посмотрела на него сверху вниз.       — Нет. Я.       — Да!       — Нет!       Скорпиус поднял руку:       — Я!       Оба старших посмотрели на него так, будто он предложил стать министром магии.       — Ты маленький, — сказала Астрея.       — Ты не умеешь говорить «р», — добавил Сириус.       Скорпиус надулся.       — Умею! Ррррр! Получилось «ллллл».       Астрея вздохнула: — Ладно. Ты будешь стражем.       Скорпиус расправил плечи. Он не знал, что значит «страж», но звучало круто.       Гермиона сидела за большим столом на веранде, окружённая бумагами, пергаментами, черновиками и кружкой остывшего чая. Она готовилась к предвыборной гонке — сосредоточенно, уверенно, с тем самым блеском в глазах, который Драко называл «режимом боевой Грейнджер».       На столе лежали: план реформ, список встреч, черновик речи и рисунок Астреи, где Гермиона изображена с короной и подписью «мама минитр».       Драко стоял рядом, массируя ей плечи.       — Ты работаешь слишком много, — сказал он.       — Я работаю достаточно, — ответила она, не поднимая глаз. — Если я хочу победить, мне нужно—       — Гермиона, — Драко наклонился, — ты уже победила. Остальное — формальности.       Гермиона улыбнулась, но продолжила писать.       Пэнси сидела на диване, попивая лимонад и комментируя всё вокруг. Гарри пытался удержать Сириуса, который каждые пять минут пытался забраться на крышу замка. Тео и Стейси обсуждали отпуск. Блейз стоял рядом с замком, гордый, как будто лично построил его.       И вот — момент…       Астрея, стоя на вершине замка, вдруг замерла. Она прищурилась, наклонилась вперёд, потом резко выпрямилась и закричала:— Мама! Папа! Дедушка ворует кресло!       Все взрослые обернулись.       И действительно — у дальней стены крался Люциус Малфой, величественный, как всегда…и тащил зелёное кресло Блейза.       Он делал это медленно, осторожно, как человек, совершающий священный ритуал. Кресло слегка подпрыгивало на ковре, но Люциус держал его уверенно, как боевой трофей.       Забини замер.       Потом выдохнул: — Нет…       Потом громче: — НЕТ!       И наконец:— ЛЮЦИУС, ОСТАВЬ КРЕСЛО!       Люциус даже не обернулся.       — Оно устало от хаоса, — сказал он спокойно. — Я забираю его домой. Там ему будет лучше.       Блейз схватился за сердце.       — Ты… ты похищаешь его!       — Я спасаю его, — поправил Люциус.       Астрея уже спрыгнула с замка и подбежала к нему.       — Дедушка! Это не твоё!       Люциус наклонился к ней.       — Астрея, дорогая, это кресло пережило больше, чем ты можешь себе представить. И это дядя Блейз украл его из офиса твоего папы.        Он погладил подлокотник.       — Оно заслужило покой и возвращение к себе домой.        Астрея сложила руки на груди — точная копия Гермионы.       — Оно хочет играть с нами.       Люциус замер. Он посмотрел на кресло. Потом на внучку. Потом снова на кресло.       — Оно… хочет?       Астрея кивнула уверенно и со всей серьезностью на какую только способна четырехлетка.       — Да. Оно сказало.       Блейз подскочил: — ВОТ! Я же говорил! Оно общается!       Гермиона, не поднимая глаз от бумаг, сказала:— Пап, оставь кресло. Астрея всегда права.       Люциус вздохнул. Поставил кресло обратно. Погладил его, будто прощаясь.       — Ладно. Но только сегодня.       Все расслабились. На секунду. И тут Люциус сделал невозможное: он огляделся, убедился, что никто не смотрит (все смотрели на детей), подошёл к камину, взял горсть порошка и бросил в огонь. Пламя стало изумрудным.       Люциус схватил кресло за спинку. Шепнул: — Быстро.       И шагнул в камин. С креслом. Полностью. Грациозно. Как будто это было отрепетировано.       Астрея заметила первой.       Она повернулась, увидела пустой угол и закричала: — ОН УНЕС ЕГО!       Она подбежала к камину.       — ДЕДУШКА УКРАЛ КРЕСЛО!       Блейз рухнул на колени.       — НЕТ! МОЁ КРЕСЛО!       Он посмотрел в огонь.       — ЛЮЦИУС, ВЕРНИСЬ!       Гермиона подняла глаза от бумаг впервые за час.       — Драко, — сказала она спокойно, — забери у отца кресло.       — Пожалуйста.       Драко вздохнул.       — Я пойду.       Пэнси фыркнула: — Конечно пойдёшь. Это семейная традиция — возвращать украденное кресло.       Гарри добавил: — Я могу помочь.       Пэнси посмотрела на него: — Ты уже помог, когда назвал сына Сириусом Джеймсом. Этого достаточно. Дочь я назову так как хочу я, понял? Иначе назовешь её ещё, не дай Мерлин, Минервой!       — А что? Какие у тебя варианты?       — Лили Роуз!       — Может всё-таки Нимфадора?       — Я сказала, Лили! — Гневно пробурчала Пэнси, поглаживая живот.       — С первым я согласен, ведь так звали мою маму…       Дети снова полезли в замок. Блейз стоял у камина, как вдовец. Гермиона писала речь. Драко готовился к дипломатической миссии «вернуть кресло». Пэнси ругалась на Гарри. Тео и Стейси смеялись.       Астрея гордо объявила: — Я спасу кресло!       И Забини Холл снова наполнился смехом, голосами, жизнью.       Это был хаос. Это была семья. Это было счастье.