Глава 2 — Видения и Намерения

      После совместного похода на загородное кладбище вторую половину недели Уэнсдей полностью посвятила изучению своих способностей, поглощаясь упрямым желанием самостоятельно обучиться контролю видений. Она набрала из библиотеки стопку книг по экстрасенсорике, с нездоровым азартом штудируя одну за другой. Она сначала всячески старалась подчинить свои чувства, изредка выползающие из забытых и презренных закоулков души в неподходящие моменты, а после предпринимала попытки раскрыть внутренний источник обходным путëм, избегая любого влияния чувств и фокусируясь только на рациональном мышлении. Девушка даже пошла на отчаянный шаг — на медитацию, о которой говорилось в нескольких книгах. Но вскоре она пришла к выводу, что медитация — это бесполезная трата времени, не приносящая ничего, кроме раздражения. И по итогу недели результата в познании дара не было…       Однако кое-что примечательное за эти дни произошло. В основном Уэнсдей пыталась вызвать видения, используя подброшенные записки с угрозами, появившиеся взамен фотографиям Тайлера, которые кто-то оставил под дверью в пятницу и воскресенье. Сами угрозы были на редкость посредственными, но тот, кто их оставил, вëл себя очень нагло и трусливо. На одной из бумажек было напечатано: «Не лезь не в своë дело, иначе тебя ждут пытки, которые будут хуже самого страшного кошмара», а на другой: «Продолжай и дальше оставаться жалкой одиночкой, а то прийдëт день, когда я похороню тебя заживо». Какая нелепость. Но сейчас Уэнсдей понимала две вещи: первое — эти записки никак не связаны с Тайлером и Бьянкой и, по-видимому, их подкинул кто-то более неприметный, а второе — она в тупике, и единственное, на что она может полагаться, это уроки Вивьен, с которыми постичь видения удастся в лучшем случае лишь во втором семестре. Отвратительно.       Тайлер же по окончании недели целиком оправился от отказа Уэнсдей, пронзившего в ту ночь его надежды и намерения. Его разочарование, сплавленное с неохотным пониманием, осело и перестало гложеть, достигнув смирения. Теперь же оставалось вынимать из памяти тот самый волшебный момент, когда он спас Уэнсдей и вместе с ней повалился на землю. Момент, когда её завораживающие глаза были ближе всего к его лицу и когда Тайлер окончательно в них утонул. Момент, который, похоже, больше никогда не повторится. Общение с Уэнсдей во время занятий стало более неуютным. С каждый днëм она всë сильнее закрывалась от него, предпочитая либо сухие поверхностные ответы, либо ещë более угнетающее игнорирование. А что касалось расследования, Тайлер заметно опустил руки. Ему так и не удалось узнать, кем конкретно является монстр из кладбища и, соответственно, каковы его мотивы. И, по правде говоря, пытаться это выяснить ему хотелось всë меньше и меньше. По всей видимости, он тоже был в тупике…       11 сентября 2023 года, Понедельник.       8:19. Время перемены перед первым уроком. Недовольная вечной суетой Уэнсдей приближалась к парте, за которой, как и обычно, уже сидел Тайлер, что-то листающий в телефоне.       — Привет, — пасмурно обронил Тайлер, бегло глянув на одноклассницу.       — Здравствуй, — равнодушно бросила Уэнсдей, присаживаясь на стул и раскладывая вещи.       Соседа по парте накрыла уже привычная волна дискомфорта. Он чуть громче, чем обычно, вздохнул и заблокировал телефон, отложив его в сторонку. Сейчас ему нужно было завести с Уэнсдей разговор, что было сделать сложнее, чем когда-либо прежде.       — Как прошли выходные? — неуверенно вопросил Тайлер, подтягивая обеими руками галстук.       Девушка на секунду зависла. Обычно её общение с Тайлером в последние дни прерывалось на приветствии.       — В муках грядущих будней, — она рассчитывала, что теперь сможет обрести молчание, но в этот раз у Тайлера возникли свои внезапные планы…       — Я понимаю, ты желаешь, чтобы наши взаимоотношения, как ты говорила, «максимально дистанцировались», но всë же я бы хотел тебе кое-что преподнести, — с этими словами кудрявый парень нагнулся к рюкзаку и принялся доставать из него какую-то чëрную коробку. Уэнсдей хоть и без особого интереса, но повела взгляд в его сторону.       — Прошу, прими это, — с неловкой полуулыбкой Тайлер протягивал загадочный довольно крупный предмет Уэнсдей. Он не понимал, почему пытается наладить с ней контакт, который она решительно разорвала и, очевидно, не собирается ничего менять. К тому же не просто словесно наладить, а вручить ей какой-то подарок. Но, вероятно, ему даже сейчас просто хотелось сделать ей приятно. Если, конечно, это вообще возможно.       Уэнсдей сперва слегка потупилась, а далее очень медленно потянулась за бархатной коробкой. Наконец забрав её из рук, она стала пристально пялиться на неизвестный объект, не спеша открывать, как будто внутри него лежит какая-то очень чувствительная бомба.       — Безвозмездно. Это практичный подарок, — добавил Тайлер, смотря в глаза «чуть» растерянной.       Уэнсдей ощутила, как сгустки шума от бесед других учеников вмиг растворились, оставляя её в несвойственно тягостной тишине наедине с этой коробкой.       Через секунды три она медленно, предельно осторожно открыла крышку и сразу же обомлела… Еë внимание обречённо утонуло в содержимом.       Тайлер немного приподнял брови, умиляясь этой неповторимой смятенной реакцией.       На девушку смотрело целых восемнадцать баночек с чернилами.       — Твои любимые. Железо-галловые эвиктинские.       Взор Уэнсдей стал несколько напряжëннее.       — Где ты их достал? Я переворотила весь город, но их не обнаружила, — через тройку секунд тяжко вымолвила она с подступившим к горлу комом и мелькнувшей в глазах искоркой радости.       — Да не важно, — отмахнулся Тайлер, предпочитая умолчать о том, что на выходных объездил несколько соседних городов в поисках этих редких чернил.       — Почему ты мне решил их подарить? — Уэнсдей пребывала в тягучем замешательстве. Лучше бы в коробке находилась бомба, а не подарок, к тому же такой нужный. Помимо семьи, ей никто и никогда не делал никаких подарков. А сейчас мало того, что ей преподнëс подарок малознакомый человек, так ещё и тот, чьи ожидания она бесцеремонно разрушила и, похоже, задела чувства. Почему при таком раскладе он продолжает ей оказывать знаки симпатии, да ещë и такие?       — Как почему? Чтобы тебе хватало чернил, — предельно логично ответил Тайлер, непринуждённо откинувшись на спинку стула и положив руки на колени.       — Спасибо. Довольно безосновательный акт внимания с твоей стороны, — изложила Уэнсдей, слегка опустив брови вниз и про себя дополнив: «после произошедшего», а далее закрыла коробку и отложила её на свой уголок парты. — Так что не стоило.       Тайлер решил ничего не отвечать, вместо этого лишь улыбчиво хмыкнув и увильнув взглядом куда-то налево, в сторону других учеников. Он понял, как соседке по парте понравился его подарок, и от этого ему стало приятно и так тепло на душе, что даже временно позабылось категоричное отстранённое отношение кареглазой девушки к нему.       А Уэнсдей ощущала себя… весьма странно и непривычно.       Двое экстрасенсов не успели моргнуть, как учебный день уже близился к завершению. На протяжении всех уроков их пребывание рядом друг с другом было всë таким же сдержанным и безмолвным, почти неизменным, однако Уэнсдей стали посещать кое-какие раздумья, коих не было где-то после прошлой среды. Кажется, она таки решилась пересмотреть свою позицию по одному важному моменту. У неё и Тайлера оставалось последнее занятие — у мисс Саффи.       Признаться честно, Уэнсдей стала всë сильнее разочаровываться от предмета по экстрасенсорике. Она ожидала гораздо большего, нежели пресные массивы информации и очень разбавленная концентрация действительно важных аспектов по познанию дара. Из прошлого занятия ученица вообще не узнала ничего особо полезного, так как оно было в основном посвящено вопросам от других экстрасенсов, сосредоточенных на своих продвижениях. Очередная насмешка над её изгойскими способностями.       Перемена промчала незаметно. Через полминуты в аудиторию вошла всë такая же позитивная и приветливая Вивьен. Сегодня еë образ состоял из озорного высокого хвоста, лëгкой лиловой юбки-клëш, тëмно-фиолетовых балеток и пурпурного расстёгнутого жакета без рукавов, под которым плавно плескалась нежно-сиреневая блуза с короткими рукавами.       — Здравствуйте, мои чародейные звёздочки! Рассказывайте, как прошли ваши выходные? — задорно любопытствовала мисс Саффи, сцепляя пальцы рук и планируя, как обычно, расхаживать возле своего стола.       Урок не успел начаться, а у Уэнсдей уже возникла острая потребность закатить глаза. Неужели этот вопрос так необходим?       «Омерзительно», — так и норовила вслух выпалить она, но кое-как сдержалась. Пока остальные экстрасенсы гадко выплёвывали положительные ответы, она резким движением раскрыла тетрадь, понапрасну рассчитывая, что на этом занятии выяснит что-то путное.       Хоть у Тайлера выходные прошли не так здорово, как он планировал, но на уроках любимой преподавательницы он не мог не улыбаться. Та только одним своим видом уже заряжала хорошим настроением большинство учеников, даже немного прогоняя накопившуюся за весь день усталость. В этот раз на его стороне парты лежали ручка и закрытая серая тетрадь с изображением линкора «Бисмарк».       — Итак, тема нашего сегодняшнего занятия: «Типы видений. Экстрасенсорное восприятие энергии», — объявила элегантная женщина. — Существует несколько классификаций видений по различным признакам. Бóльшую часть из них сформировал величайший экстрасенс 19 века — Магнус Фланаган. В картинном ряду самых выдающихся ведьм и экстрасенсов он расположился вот здесь. Посмотрите, — Вивьен зашла за стол, протянув руку вверх к восьмой картине. На ней был запечатлëн мудрый поседевший мужчина с аккуратно уложенными волосами и изящными густыми усами. Глаза его имели светло-серый, пепельный цвет, а уверенный, строгий, но справедливый взгляд учтиво наблюдал за присутствующими в аудитории. На вид Магнус выглядел весьма старым и бывалым, однако в нëм негасимым пламенем продолжали гореть сильный закалённый дух и нерушимая стойкость.       Когда речь зашла про Фланагана, лицо Тайлера окрасилось яркой восхищённой улыбкой, на которую сразу же обратила внимание Уэнсдей. Она с неким неусмиримым интересом немного поводила взглядом по стильной притягательной форме парня.       — Его заслуги перед экстрасенсорикой неизмеримы. На будущих уроках мы будем ещë разбирать темы, в которые мистер Фланаган внëс свой ценный вклад. А пока приступаем к первой основной классификации типов видений по характеру их возникновения. Первый тип — это, конечно же, спонтанные видения, то есть самые распространённые, которые появляются неконтролируемо в какой-то случайный момент времени, — преподавательница вернулась на своë привычное место, задумчиво потирая ладони. — Для спонтанных видений энергии из внутреннего источника требуется меньше всего в сравнении с видениями, к которым мы перейдём дальше. Кстати, первое появившееся видение у каждого экстрасенса всегда является спонтанным.       Последнее сказанное усиленнее удручало Уэнсдей. Выходит, её внутренний источник максимально непокорен, раз после первого видения она не получила даже ни одного спонтанного. Как же это раздражало…       — Но стоит отметить, что такие видения могут приносить некоторый дискомфорт в повседневной жизни из-за своей внезапности. Мне однажды пришло спонтанное видение, когда я стояла перед всеми в свадебном платье, взяв за руку своего мужа, — выскользнуло у мисс Саффи. — Тогда было о-очень неловко… — еë взгляд сначала засветился огнями радости, а потом на долю секунды упал вниз и тут же погас.       Большинство учеников внимательно слушали Вивьен, за исключением, конечно же, Уэнсдей, хмуро скрестившей руки у груди и рассматривавшей либо интерьер кабинета, либо вскользь другие парты.       Тайлер замечал её незаинтересованность и чувствовал, как сильно ей хочется развить свои способности, но… единственный способ, который он знал и которым мог ей помочь, она отвергла. И, похоже, тем самым Уэнсдей сделала хуже и себе, и ему…       — Ладно. Второй тип — это намеренные видения. Их экстрасенс вызывает по своей воле. Они более редкие и более желанные. Но также и более недосягаемые. Если для спонтанных видений необходимо только относительно малое количество энергии, то для намеренных этого количества требуется в разы больше. Но помимо энергии, которая, я напомню, образуется из ваших эмоций и чувств, нужна ещë полная концентрация и, разумеется, значимую роль играют ваши намерения. Намерения складываются из нескольких элементов. Для начала вы должны чётко знать цель, из-за которой хотите призвать видение, и понимать, зачем она вам. Плюс у вас должна быть твëрдая мотивация к достижению этой цели. И также вам следует помнить, что для каждой значимой цели нужно необходимое количество времени и усилий, поэтому не забывайте про такие важные качества, как терпение и упорство, — во время объяснений мисс Саффи периодически касалась жакета, машинально поправляя его, будто он немного спадает. — А сейчас постарайтесь запомнить золотое правило намеренных видений: чем сильнее намерение, тем эффективнее видение и тем проще его вызвать.       Кабинет наполнялся тяжëлой тишиной.       Уэнсдей заметила краем глаза, как новенький Мэтт суетливо черкает ручкой в тетради, судорожно пытаясь зафиксировать чуть ли не каждое слово, произнесённое Вивьен. Видимо, ему, как и ей, очень хочется постичь именно намеренные видения.       — Но помимо спонтанных и намеренных видений существует ещё третий тип, который как раз таки и выявил мистер Фланаган, — это насланные видения, то есть те, которые не должны появляться у экстрасенсов, но которые неизбежно всë-таки были получены по воле какого-то другого экстрасенса или же ведьмы. Такие видения мало изучены и встречаются крайне редко. Но одно можно сказать точно, они опасны, могут быть хаотичными и, главное, они вмешиваются в судьбу того, кто их увидел, и потому могут повлечь за собой негативные, разрушительные последствия, в первую очередь для того, кто их наслал, но может быть так, что и для того, кому они пришли. Это уже зависит от причин, по которым было решено наслать видение. И, насколько я знаю, насланные видения обычно всë равно не подчиняются в полной мере своему, так скажем, создателю, поэтому их содержание может в каких-то моментах меняться, искажаться или добавляться что-то незапланированное, — интонация Вивьен убывала, растворяясь в недолгой тиши.       — А скажите, как вообще насылают видения? — оживлëнно спросил Мэтт, с небольшим стеснением протягивая вверх руку. Снова он первый, кто задал вопрос на уроке. Хотя за прошлые два это уже стало нормой.       — А тебе зачем? — с подозрительностью, настороженно протягивала мисс Саффи, покосившись на ученика и немного сузив глаза.       После орава любопытных глаз впилась в новенького, заставляя его испытывать всë больше смущения.       — Да я шучу, — шаловливо улыбнулась учительница, махнув ладонью и готовя ответ. — Чтобы наслать видения, нужен очень большой экстрасенсорный опыт, даже, можно сказать, почти непостижимый. Я думаю, такой опыт в принципе разрешëнными путями не получишь. Хотя я слышала, что, вроде как, наслать видения ещё можно с помощью каких-то специальных магических предметов. Но их, конечно, тоже достать совсем непросто.       В отличие от других, Уэнсдей всë ещё продолжила аккуратно поглядывать на новенького. Почему-то она ощущала что-то неладное в каждом заданном им вопросе. Но, возможно, он просто является одним из тех, кто любит спрашивать подобное, кажущееся странным.       — Благодарю за вопрос, мистер Мэтт. А теперь давайте перейдем к следующей классификации. По степени значимости событий видения подразделяются на поверхностные и глубокие. Здесь объяснять много не нужно. Поверхностные — это видения о чëм-то малозначимом с точки зрения экстрасенсорики, например, о покупке какой-нибудь мелкой вещи или небольшой ссоре, а глубокие, наоборот, видения о чëм-то более значимом, например, о знакомстве, способном изменить вашу жизнь, или же о грядущей беде. Как правило, глубокие видения и более яркие, и насыщенные по ощущениям. И также в памяти они остаются дольше, — мисс Саффи мечтательно смотрела в витражное окошко, из которого в помещение пробирался густой свет, стелясь по полу в виде причудливых фигурок.       После разговора о поверхностных видениях Тайлер не мог в очередной раз не вспомнить о видениях Бена, которые могли касаться то покупки каких-то пирожных, то, например, похвалы от учителя. Но зато они появлялись довольно часто.        — Далее переходим к видениям по сложности содержимого: простым и сложным или же, как мне больше нравится, слоистым, — Вивьен с энтузиазмом прочертила указательным пальцем по воздуху ровную линию. — Видения, которые содержат только одно событие, называются простыми, а те, в которых два и более событий, — соответственно, слоистыми. Знаете, я относительно недавно узнала, что, оказывается, существуют видения, в которых за раз можно увидеть сразу десять событий, представляете? Мне кажется, их все не упомнишь. К тому же некоторые слои в видениях могут быть образными или размытыми. Что-то даже может на мгновение промелькнуть, что очень легко забыть или упустить из виду, как бывает со снами.       Когда Вивьен на несколько секунд стихла, Уэнсдей задумалась. Её первое видение точно являлось слоистым, но она не могла определить, сколько именно слоëв оно содержало. Кроме того, слова учителя о том, что какие-то моменты можно забыть или упустить из внимания, вогнали девушку в некоторый ступор. Она ясно помнила, что в том видении много чувствовала непонятного и много разного увидела в округе, но сейчас понять, чем конкретно то или иное было, оказалось затруднительным. Слова о тьме, фигура в тëмном одеянии и Невермор — то, что Уэнсдей помнила со всей ясностью, а вот многое другое, похоже, безвозвратно тонуло в забвении…       — Четвëртая классификация по наличию стабильности. В ней так же два типа — стабильные видения и нестабильные, их по-другому называют беспорядочными или же искажëнными. Стабильные видения — это те, в которых истинность событий является неоспоримой, а сами события протекают в хронологическом порядке. Искажëнные, наоборот, считаются сомнительными в своём содержании. Они практически всегда наполнены хаосом, ложными деталями и бессмысленными образами. Мы затрагивали искажённые видения на нашем первом занятии. Тогда я говорила, что они возникают в результате потери контроля над своими чувствами и эмоциями и утрате гармонии с внутренним источником. Я бы вообще вам не советовала доверять таким видениям. Если тому, что порождено хаосом, придавать значение, то оно станет всë сильнее вас запутывать, принося смуту во внутренний источник, — рекомендовала Вивьен, в один момент окинув взором равнодушно сидящую Уэнсдей. Черноволосая не хотела устанавливать с ней зрительный контакт, предпочитая смотреть куда угодно, но только не на неё, словно в знак протеста за отсутствие практики на уроках и недостаточному вниманию действительно полезным моментам.       — Ну и у нас осталась последняя классификация. Видения по количеству пользователей: индивидуальные и совместные. Индивидуальное видение — это определённое видение, которое приходит к одному экстрасенсу в один конкретный промежуток времени, а совместное — к двум и более, но чаще к двум. Чтобы получить совместное видение, между экстрасенсами во время вызова должна быть установлена особая связь, абсолютная гармония, какую достичь довольно сложно. И, конечно, совместные видения бывают исключительно намеренными. Знаете, пусть совместное видение и большая редкость, но я считаю его самым особенным, тем более, если вы его получили вместе с дорогим вашему сердцу человеком, — преподавательница с трепетом накрыла ладонью свой серебряный кулон, нежно проводя пальцами на сверкающему александриту и о чëм-то ненадолго поразмыслив. — Уникальное ощущение…       В голову Тайлера закралось любопытное предположение. А что, если то июльское видение, посетившее и его, и Уэнсдей, является совместным? Конечно, не сходилось то, что всë-таки их видение было разным, а не идентичным, но при этом, скорей всего, оно появилось в одно и то же время. А может, это какая-то неизвестная форма совместного видения, при которой между двумя экстрасенсами не обязательна особая связь. Или же, наоборот, само видение при возникновении установило эту самую связь, а значит, его содержимое всë равно может оказаться общим, просто одному экстрасенсу была показана одна половина событий, а другому вторая… Тайлер аж приоткрыл рот от этой невероятной версии.       — Так, с типами видений мы закончили. Теперь приступим ко второй теме занятия — экстрасенсорное восприятие энергии. Начнëм с того, что все экстрасенсы, обладающие даром к видениям, также имеют восприятие энергии. Энергия в экстрасенсорике — это некая духовная субстанция, являющаяся неотъемлемой частью любого объекта и субъекта. У каждого энергия уникальна и имеет определённую выраженность и силу. Как правило, все экстрасенсы и ведьмы имеют особенную энергию, притом наиболее выраженную и сильную, чем у остальных людей. То же самое касается и объектов. Энергия объектов является более сильной и выраженной, если она связана с энергией ведьм или экстрасенсов. Саму энергию увидеть или услышать нельзя, но её можно «осязать». Конечно, не в буквальном смысле, так как она нематериальна, а, как бы сказать… — мисс Вивьен прервалась, с напряжением на лице подыскивая подходящие слова. — В необъяснимо чувственном. Да, мне всегда сложно описать этот момент. Это надо просто ощущать. Это как вы контактируете между собой, беседуете, касаетесь, смотрите друг на друга, так и ваши энергии контактируют. Вы можете «осязать» и свою энергию, и любую другую. Но если ваши экстрасенсорные способности пока что плохо развиты, вам не удастся устанавливать энергетические контакты. Либо же установите, но достаточно слабые.       В один момент глаза Тайлера и Уэнсдей внезапно встретились в дружелюбной нежной переглядке. Между ними на пару секунд промерцала трепещущая горячая искорка. А затем Уэнсдей первой отвернула голову, слегка поджав губы. В этот день Тайлер всë больше стал ценить то, что несмотря на её отказ, она продолжает сидеть рядом с ним, и хоть на занятиях он мог так же, как и в прошлые дни, ею любоваться и чувствовать её восхитительную энергию, так похожую на его собственную.       — Кроме ощущения, экстрасенсы также могут осуществлять манипуляции со своей энергией на какой-то период, то есть скрывать её, изменять и внушать. Чтобы этому научиться, требуется немало стараний и практики. Скрытие — это навык, помогающий заблокировать кому-то восприятие вашей энергии, и если экстрасенс захочет её считать, он почувствует пустоту. Изменение — это замена своей энергии на энергию кого-либо другого, а внушение — целенаправленное и усиленное распространение энергии либо в какой-то местности, либо кому-то в качестве принудительного ощущения. Диапазон причин для изменения и внушения энергии весьма узок, но бывают случаи, когда эти навыки очень полезны. Например, внушение можно применить как оборону, а именно направление негативных эмоций на противника, — рассказывающая медленно шагала то к двери, то к шкафчику, приглушённо стуча туфельками по гладкому мрамору, а её юбка и хвост легонько колыхались по воздуху.       Уэнсдей слушала речь вполуха, погружаясь во что-то своë, мысленно терзающее. Она периодически глазела то на разворот тетради, в котором разместилось всего две скудных записи, то украдчиво на лицо Тайлера и его постукивающие по парте пальцы.       — И теперь вернëмся к видениям и пообъëмнее проговорим, что восприятие энергии играет важнейшую роль для их вызова, то есть, по сути, ваша внутренняя энергия считывает энергию субъекта или объекта в определённый момент времени, как прошлого, так и будущего. И если с субъектами всë довольно просто, то с объектами я хочу немного поподробнее пояснить… — после этих слов мисс Саффи взяла из тумбы одну из изысканных статуэток, изображающую змея Уробороса, изогнутого восьмёркой, с переливающимися перламутром чешуйками, и показала классу, — ... На примере этой статуэтки. Экстрасенс может считать любую еë энергию, которая когда-либо с ней контактировала или же будет контактировать. Эта прелестная статуэтка досталась мне от мамы, а маме от бабушки, поэтому вы можете считать события взаимодействия моей бабушки с ней, моей мамы и, конечно, меня. Ну и также можно увидеть будущие взаимодействия. Хотя с намеренными видениями это трудновато. Что же касается помещений, то экстрасенс считывает любую энергию, которая в нëм присутствовала или которая имела с ним непосредственный контакт. Да, и ещё один обязательный момент. Энергию объекта и субъекта стереть, убрать, уничтожить очень сложно. Если я сейчас разобью статуэтку, её энергия никуда не исчезнет, она будет продолжать храниться в осколках. То же самое с субъектами. Не хочется этого произносить, но если человек погибнет, его энергия так же не исчезнет, она продолжит храниться… в могиле. Уничтожить энергию возможно только при полном уничтожении объекта, субъекта, например, путëм сожжения. Да-а, на такой не самой позитивной ноте мы завершаем эту тему… — с частичками огорчения учительница подняла взгляд на висящие круглые часы — У нас осталось немного времени до конца урока. Давайте его посвятим ответам на ваши вопросы.       Пока обратно повеселевшая Вивьен отвлеклась на учеников, Уэнсдей ещë пару десятков секунд подумала и… всë-таки решилась на это.       — У меня к тебе вопрос, — её шëпот оказался очень неожиданным, словно на знойную пустыню впервые за долгие годы пролился благодатный дождик.       Тайлер, распахнув глаза, посмотрел на Уэнсдей, как на невиданного ранее зверя или же вообще на пришельца. За все занятия она не сказала ему ни единого слова, а тут у неё аж созрел какой-то вопрос.       — Какой? — кратко поинтересовался Тайлер, начиная понимать, что далее может последовать какой-то подвох.       — Ты смог выяснить, кем является монстр из кладбища? — взор Уэнсдей пытливо двигался по лицу соседа по парте, а брови совсем немного приподнялись.       Тайлер пару секунд молчал, завязнув вниманием на словах девушки.       — Нет… — его замешканные глаза бегали из стороны в сторону, а непонимание всë сильнее нарастало. — К сожалению…       Уэнсдей почти незаметно выдохнула. Ей это «к сожалению» было только на руку.       — Я считаю, что это разновидность некроманта, — заявила она, всë так же рассматривая Тайлера.       — Да? И почему же? — экстрасенс по-прежнему недоумевал, но теперь к нему подкралось любопытство.       — Я вспомнила, как в детстве очень хотела воскресить любимого скорпиона. Тогда я принялась усердно изучать некромантию, но по итогу у меня ничего не вышло. Зато в памяти сохранились некоторые данные, — во время объяснения Уэнсдей оторвала взгляд от слушающего, закрывая чернильницу и следом убирая её вместе с пером в рюкзак, — Разумеется, наш монстр появился не просто так, а учитывая, что он регулярно способен перемещаться из Мира Мëртвых в наш мир и обратно, то с вероятностью в 86% у него имеется влияние в том мире, и причина его пребывания в нашем связана именно с мёртвыми. Самая очевидная — это воскрешение. Понимаешь?       — Хм, а ведь и правда. Это же значительно сужает поиски, — осознал Тайлер, но сейчас он мог с бурлящим интересом концентрироваться только на одном. — Но почему ты вдруг решила мне это рассказать?       — Я… — брюнетка притихла, прощаясь с последним шансом отступить от нового решения. — Пересмотрела кое-какие свои приоритеты и пришла к выводу, что я готова помочь с твоим расследованием, но только для развития своего дара и из интереса к этой загадке, — её голос пару раз предательски дрогнул, обнажая неуверенность.       Когда неудачи в самостоятельном познании способностей окончательно добили решимость Уэнсдей, ей пришлось пойти на более отчаянный шаг, даже похуже медитации — переосмысление жизненных позиций, которые в конце концов вытекли в пренебрежение своим принципом.       Во всей этой ситуации она походила на загнанную между двух опасных комнат мышку: в первой весь пол был обставлен мышеловками, что значило полную безнадёжность и обречение, а во второй находился крупный кот, спящий около спасительной норки. И сейчас оставалось лишь пойти в комнату к пушистому зверю. Но при полной бдительности шанс на выживание был вполне немалый.       — Ты что, серьëзно? — Тайлер вздëрнул брови, пока ещё не спеша радоваться услышанному.       — А ты допускаешь мысль, что это несуразное проявление юмора? — Уэнсдей, громко хлопнув, закрыла тетрадь.       Тайлер аж поперхнулся.       — Ничего себе, — его лицо сразила широкая милая улыбка, которая могла с лёгкостью ослепить всю аудиторию светом искреннего счастья. — Получается, интригующая мисс Авантюристка всë же будет в деле, — ему стало так радостно, что он не смог удержаться от озвучивания нового прозвища.       — Не заставляй меня вернуться к исходной точке зрения, — Уэнсдей угрюмо повела глазами в сторону. Ей было очень тяжело пересилить себя и всë-таки согласиться на это тёмное дело. И что-то внутри по-прежнему царапало её, тем самым вселяя сомнения, что данное решение является правильным. Но девушка стала задумываться о пересмотре позиции ещё вчера, а сегодня уже уверенно смогла сделать выбор… и шаг к потенциальному провалу.       — Я не ожидал, что ты передумаешь, — Тайлер не мог перестать улыбаться. У него было ощущение, что произошло немыслимое чудо, ведь он совершенно не надеялся на то, что Уэнсдей после отказа спустя несколько дней изменит решение. Выходит, совместному расследованию — быть!       — Сама в тотальном шоке, — девушка подняла недовольный взгляд на позитивную Вивьен, охотно отвечающую на неважные вопросы.       — Значит, нам нужно в библиотеку, — заключил Тайлер, тоже убирая тетрадь и ручку с парты.       — Да, это очевидно. По-другому это расследование никак не сдвинется с мëртвой точки, — буркнула Уэнсдей, отсчитывая секунды, чтобы поскорее покинуть этот неприятный урок. Она нисколько не удивится, если второй урок по экстрасенсорике на этой неделе будет опять посвящëн чисто ненужным вопросам.       — Ты не против сегодня в неё пойти? — предложил шатен. — Может, к часам пяти? Или шести?       — А может, сразу после этого урока? — Уэнсдей ловко отбросила неуверенность Тайлера, желая утонуть в книгах.       — О, я только за, — тот округлил брови, всë ещё удивляясь инициативности одноклассницы.       Она молчаливо кивнула, далее предпочитая дожидаться конца занятия в тишине, но Тайлер хотел обсудить ещë кое-что.       — Знаешь, я тут подумал и пришёл к одной теории, — кареглазая повернулась к нему с вопросительным взглядом. — А если видения, появившиеся у нас двадцать четвёртого июля, являются совместными, просто не совсем типичными?       Уэнсдей досадно вздохнула. Опять эта тема…       — Вивьен говорила, что для этих видений нужно устанавливать особую связь, которой, очевидно, у нас нет и не было. Мы даже были не знакомы и находились далеко друг от друга. Более того, нам пришли разные видения, а не одинаковые, — спокойно опровергала девушка, стараясь подавить негодование и сдержаться от обвала резких фраз.       — Да, но если не для всех совместных видений нужна эта связь? А может, и вовсе двое экстрасенсов необязательно должны быть знакомы, и расстояния не играют роли? Если же нам всë-таки пришли не разные видения, а половины одного? — Тайлер продолжил высказываться, но сгладил часть своей версии касательно особой связи.       И всë же Уэнсдей пришлось устроить словесный обвал.       — А если это видение не совместное, а элементарно два спонтанных? А если идентичное время — это ничто иное, как обыкновенное совпадение, удачно подходящее для массы домыслов? А может, тот, кто ими осыпает, видит связь там, где её нет? — под её речевым натиском Тайлер быстро растерял убеждённость. — Из всех условий в твоей догадке только одно соответствие. И то не стопроцентное. Нам не известно точное время, вплоть до минут, появления этих видений.       — Ну… возможно, ты и права, — сухо выдал Тайлер и подавленно вздохнул. А ему так понравилась эта теория. Но всë же глубоко внутри него теплился слабенький огонёк надежды на её правдивость.       Уэнсдей же больше не хотела возвращаться к разговору о связи их видений, хоть сама и понимала, что между ними явно прослеживается что-то единое. Она предпочитала всячески это избегать или категорично отрицать, прикрываясь аргументацией, которой на её стороне было больше.       Наконец урок Вивьен закончился.       Уэнсдей желала побыстрее выскользнуть из тесного и неприглядного кабинета, с превеликим неприятием больше не смотря на приторно оптимистичную преподавательницу, нагло льющую воду по своей дисциплине. Тайлер радостно последовал за ней, и вместе они одними из первых выбрались в коридор. Неужели настал тот момент, когда после занятий двое не разошлись по разные стороны, а пошли друг с другом по общему делу — увлекательным книжным поискам.       В библиотеке, как всегда, располагался галантный мистер Уинслоу, сидящий на поскрипывающем винтажном креслице. Сейчас всë его внимание затягивала книга «Чувство и чувствительность» от автора Джейн Остин. Когда Тайлер и Уэнсдей вошли к нему в комнатку, то ощутили, что привычный насыщенный аромат чая в этот раз был слабовыражен, в тонких нотках витая рядом со столом библиотекаря.       — Здравствуйте, мистер Уинслоу, — сразу же при входе поздоровался Тайлер.       — Здравствуйте, — следом проговорила Уэнсдей       — О, добрый день, мистер Тайлер, мисс Уэнсдей, — радушно улыбаясь, приветствовал Эдмунд. — Очень рад вас видеть в библиотеке, — как только он заметил двух учеников, то сразу же накрыл меж страниц узкую синюю закладку из атлáса и отложил книгу.       — Мы бы хотели пройти в секцию о сверхъестественном, в отдел оккультных наук и искусств, — озвучил Тайлер, обхватывая пальцами ремешки рюкзака.       — Конечно, прошу, — мужчина повëл рукой в сторону входа в книжные залы. Он не мог не обратить внимания, что неделю назад Тайлер интересовался отделом об оккультизме один, а теперь ему составляет компанию очаровательная Уэнсдей, с которой парень очень гармонично смотрится, и далеко не только из-за схожей расцветки в форме. — Если понадобится моя помощь, обращайтесь.       — Спасибо, — мило улыбнулся Тайлер, пропуская Уэнсдей вперёд.       — Чу́дного вам чтения, — пожелал Эдмунд, аккуратно поправляя очки.       — И вам, — произнëс со взаимностью экстрасенс, проходя за ученицей.       — Благодарю, — мистер Уинслоу плавно потянулся за книгой.       Тайлер направил одноклассницу в самый последний, четвёртый зал, где как раз и находилась секция «Сверхъестественное». Комната была освещена слабее всех остальных, и всë из-за отсутствия люстр, несвойственного другим трём залам, а ещë более маленьких круглых окошек, которых, к тому же, было не так много. Вообще, четвёртый зал в целом интересовал довольно малое число учеников, особенно в сравнении с тем, сколько обычно людей посещает библиотеку.       Двое приблизились к необходимому книжному шкафу, где на них ехидненько таращилось сразу девять огромных полок, связанных с оккультизмом.       Уэнсдей обвела ряды оценивающим взглядом.       — Что ж, придётся проанализировать все книги, которые хоть как-то затрагивают некромантию, — она положила рюкзак рядом с ближайшим круглым столом.       — Я начну с верхней полки, — шустро объявил Тайлер, схватив тëмно-синюю книгу. Впервые после прошлой среды он с энтузиазмом намерен продолжить расследование.       Уэнсдей выбрала несколько чёрных и серых книг с нижней полки, которые, по её мнению, могли содержать нужные данные.       После экстрасенсы предались усердным и азартным поискам на дальнейшие несколько часов.       Уэнсдей сосредоточенно сидела за столом и, будучи натренированной, лихо просматривала книги отобранными пачками, только так расправляясь с одной страницей за другой.       Тайлер старался не отставать от неё, с полной концентрацией вычитывая все важные кусочки. Поначалу он искал информацию сидя напротив одноклассницы, но затем, чтобы не отвлекать себя или хоть как-то её, он продолжил перебирать книги стоя прямо около шкафа.       Процесс был весьма продолжительным, но занятным.       Время ползло к половине шестого. Четвёртый зал насквозь пропитался поисковой атмосферой, такой органичной для библиотеки. Тусклый свет всë крепче захватывал его пространство, а порхающая интрига с каждой минутой становилась ещё острее. Сейчас поиск даже условно превратился в соревнование, где тот, кто первым отыщет волнующий ответ о конкретике личности монстра, тот и победит. На данный момент было целиком проверено четыре полки.       Вскоре уединённые копания экстрасенсов прервал вошедший обеспокоенный мистер Уинслоу.       — Ребятки, вы уже больше двух часов тут читаете. Может, вам сделать перерыв и выпить чая с печеньем?       Тайлер прикрыл книгу и, помешкав, вопросительно глянул на Уэнсдей.       Та уловила этот сомневающийся взгляд и, немного поразмыслив, ответила: «Не нужно».       — Нет, спасибо. Вы так добры, — добавил парень, перед этим немного сглотнув.       — Точно не хотите? — заботливо уточнил Эдмунд, подходя к столу, где Уэнсдей разделяла времяпрепровождение с занимательными поисками.       — Не, — повторил Тайлер, пытаясь выбросить из головы мысли о душистом чае с восхитительным печеньем.       Уэнсдей слегка опешила, когда пожилой мужчина взял одну из рядом лежащих книг.       — Хм… — перед зачитыванием названия Эдмунд притянул очки ближе к глазам и поморщил лоб. — «Некромантия. Искусство оживления мëртвых», — он любопытно посмотрел на ученицу, а после они вдвоём устремили взоры на смутившегося Тайлера.       — М, помните, я вам говорил об исследовательской работе? Так вот, это тоже имеет к ней отношение… как часть оккультизма… — выболтнул парень, поправив сместившийся вбок галстук.       — Да, я всë понимаю. Меня, как экстрасенса, тоже в молодости привлекали подобные темы. — поделился мистер Уинслоу, добродушно посмеиваясь и кладя книгу на стол.       — О, значит, вы тоже экстрасенс, — удивился Тайлер, заметно расслабившись.       — Да, были славные времена ярких глубоких видений. Но сейчас уже мой дар изрядно поугаснул, и теперь я изредка могу вызывать лишь блëклые размытые видения. — на пару секунд библиотекарь помрачнел, но после мигом собрался и улыбчиво договорил. — Ладно, не буду вас отвлекать. Если передумаете и захотите выпить чаю, сообщите.       — Хорошо, — бросил Тайлер, прослеживая глазами, как мужчина подходит к двери и покидает зал.       Когда одноклассники остались наедине, Уэнсдей обратилась к Тайлеру.       — Исследовательская работа? — тот в ответ пожал плечами, придумав ещё в прошлый понедельник только эту причину. — Неплохо, — одобрила девушка и тут же возобновила поиски. Она тоже считала, что посвящать других в то дело, каким они сейчас занимаются, пока не стоит.       Прошло ещё около полутора часов. Теперь было проштудировано почти шесть полок. Складывалось ощущение, что ответ на заветный вопрос ученики узнают только под конец восьмой или девятой полки, как обычно бывало по закону подлости. Однако их усилия в скором времени вознаградились.       — Я нашла, — чуть повысив голос, объявила Уэнсдей, пристально рассматривая долгожданный разворот, где помимо текста было изображено существо, очень сильно походящее на таинственного кладбищенского монстра.       Тайлер тут же захлопнул свою книгу и молниеносно подоспел к ней.       — Смотри, — нашедшая указала пальцем, откуда читать. Её охватил некий трепет.       — Некрозма? — поначалу скривился читающий от сие названия, звучащего довольно устрашающе.       Комнату обуяло напряжение, а поисковая обстановка сменилась на смесь тревоги и предвкушения.       — Некрозма — это потустороннее существо, являющееся особым видом некроманта, которого призывает ведьма или экстрасенс из Мира Мёртвых в Мир Живых с помощью запретного ритуала с целью воскрешения любого мёртвого по приказу хозяина, то есть того, кто его призвал, — вдумчиво прочитал Тайлер, а затем переключил взгляд на изображение существа. — Да, это точно он. Жуть. — детально разглядывая монстра, его лицо застыло в гнетущем беспокойстве. — Выходит, ты была права.       Уэнсдей не шибко это удивляло. А вот само дело сейчас приобрело поистине тëмный характер, ещё более завораживающий.       — Но кто вообще способен призвать такое зловещее чудовище в наш мир? — Тайлера всë сильнее охватывало смятение.       Пока он продолжал отдаваться горячим эмоциям, Уэнсдей полагалась только на холодный ум.       — Информации не так уж и много, но уже прослеживается некоторая ясность. За пару страниц перед этим есть ещë кое-что важное, — она пролистала немного назад и зачитала полезные отрывки. — Вот здесь. Запретный ритуал — это способ призыва кого-либо из Мира Мëртвых (Другого мира). При помощи запретного ритуала даже самые сильные ведьмы/экстрасенсы способны призвать только низших существ Другого мира — монстров тьмы, которых никогда не существовало в Мире Живых, но которые при этом наиболее восприимчивы к призывающим силам тех, кто в нëм проживает, — далее девушка перескочила на другой абзац. — Низших существ, которые обладают силой проводить канал связи между живыми и мёртвыми, то есть возвращать умершего в Мир Живых, называют посредниками, — а после она вернулась к развороту с Некрозмой и добавила кое-что ещё. — И вот тут, после термина, очень важное. Некрозма — некромант-посредник, который полностью подчиняется хозяину, но при этом является очень ненасытным. Его необходимо регулярно задабривать жизненными силами людей, иначе он прекратит быть стабильным и либо восстанет против хозяина, обретя собственную силу воли, либо угаснет, вернувшись в Другой мир. Обычно жертвовать Некрозме человеческие жизненные силы нужно два раза в месяц, — даже Уэнсдей после прочитанного стало слегка не по себе.       — Два раза в месяц? — Тайлер чуть отошёл от шокирующих подробностей, сложив в голове одну деталь. — В августе этот Некрозма убил как раз двух людей. А в сентябре ещё жертв не было.       — Но, судя по всему, будут, — хладнодушно констатировала Уэнсдей и отложила книгу чуть подальше от себя. — Больше в этой книге ничего полезного нет.       — Она нам очень помогла. Теперь мы точно знаем, с кем имеем дело, — взгляд Тайлера снова застрял на рисунке Некрозмы, выполненном карандашной графикой.       — Да, некоторые ответы мы получили, но при этом появилось полчище новых вопросов. Например, в данной книге не было ни строчки о твоих наблюдениях про уход Некрозмы в Мир Мёртвых в полночь и пришествие в наш мир в три часа ночи. Именно в ведьмин час. Это определëнно имеет свою значимость. Но я пока не уверена в конкретике, — Уэнсдей предпочла сейчас не оглашать свои гипотезы, ведь её уверенность в них составляла чуть больше 50%.       — Мы всë узнаем. А пока, я думаю, нам нужно уложить полученную информацию в голове. Как считаешь? — Тайлер складывал лежащие на столе книги в общую стопку, при этом вопросительно посматривая на черноволосую.       Уэнсдей пару секунд помолчала. Вообще, ей не особо хотелось уходить из библиотеки, но также она понимала, что идея тщательно обдумать узнанное — здравая. Кроме того, у неё не было сильного рвения продолжать поиски данных без Тайлера.       — В целом одобряю, — заключила девушка, надевая рюкзак.       — Благодаря тебе мы очень хорошо продвинулись в расследовании, — кудрявый парень не упустил момента подарить ей тëплые слова вместе со своей фирменной ласковой улыбкой. Время, проведённое с ней в библиотеке, стало для него очень ценным.       Сперва Уэнсдей собиралась сразу что-то ответить, уже приоткрывая рот, но в последний миг остановилась, несколько секунд чуть растерянно взирая на Тайлера. Тот, в свою очередь, взяв книжную стопку, стал распределять её по полкам. А после двое учеников наконец покинули библиотеку.       20:23. Время уже вовсю было вечерним. Уэнсдей в своей комнате подстерегало весьма увлекательное мероприятие, а именно неожиданный разговор с родителями по фиолетовому хрустальному шару, который Мортиша и Гомес оставили ей перед прощанием для регулярного поддерживания связи. Сверкающий шар располагался на чёрной деревянной подставке со сложным геометрическим орнаментом, подчёркивающим готический стиль, а сама подставка стояла возле печатной машинки на квадратном столике. Повезло, что сейчас девушка находилась в комнате одна, и потому Бьянка не сможет подслушать предстоящую беседу.       — Здравствуй, наша сварливая ехидна, — первым заговорил улыбчивый Гомес, усевшийся рядышком с супругой по ту сторону шара. Сейчас, когда Уэнсдей услышала один из вариантов фирменных прозвищ отца, у неё в голове мигом всплыли похожие прозвища, но уже от Тайлера. Любопытное примечание, хоть оно её и немного покоробило.       — Здравствуйте, родители, — поздоровалась бледнокожая, без единого намëка на эмоции. Она, выпрямив спину, удобно устроилась на тëмном стуле, украшенном по бокам металлическими копьями и с резной зубчатой спинкой.       — Расскажи, как у тебя прошла первая неделя в академии? — немедля перешла к сути Мортиша, внимательно рассматривая дочь.       — Если вкратце, были плохие моменты... — Уэнсдей вспомнила о трудностях со своими способностями, унылых уроках, не приносящих должной пользы, и дежурствах в столовой общежития, которые вызывали у неë эпилептические приступы и желание совершить сэппуку. — Но также были и ужасные, — а после она подумала о восхитительных походах на кладбище, загадке с фотографиями, организованной Тайлером, участии в расследовании о происках Некрозмы и о подаренных чернилах. Хотя последнее она пока точно не знала, куда отнести. К ужасным моментам или же к поразительно кошмарным — особой категории, которую открыл её сосед по парте.       — О, всë, как ты любишь, — радостно проворковал Гомес, изучив дочь в полной мере, чтобы понять, что она развлекается.       — А какие отношения выстраиваются с соседкой по комнате? — на лице Мортиши проявилось взволнованное, но сдержанное выражение, желающее разузнать ответы на все насущные вопросы.       — Как у мурены с рыбкой-попугаем, — холодно выдала Уэнсдей, перед этим на две секунды прыгнув в задумчивое молчание.       — Хм, значит, они двигаются в правильном русле, — высокая женщина сначала чуть поразмыслила, а потом уверенно пришла в обнадёживающему выводу.       — Не буду уточнять, как ты доплыла до такого умозаключения, — безразлично донесла ученица, опуская не важные для себя подробности, которые с высокой вероятностью могли приблизить её к внешне непроницаемой, но внутри возмутительной реакции.       — А в целом как тебе Невермор? — Мортиша приступила к следующему вопросу.       Уэнсдей опять немного затихла, понимая, что чем дольше будет идти данный расспрос, тем сильнее он станет надламывать её терпение.       — Что-то среднее между «заурядно» и «выносимо», — заключила она, отведя взгляд в сторону.       — Ты полюбишь его, — решительно заверила Мортиша, затем ласково переглянувшись с молчащим мужем. — Так же, как полюбили мы. Он станет для тебя вторым домом, — она была целиком уверена в своих словах, то ли из-за экстрасенсорного предчувствия, то ли потому, что основывалась на личном опыте.       — Опрометчиво так думать, — однако Уэнсдей была с этим категорически не согласна.       — Поверь, это не просто учебное заведение, это нечто большее, — и её мать не намеревалась отступать. Она очень хотела, чтобы дочь наконец воспрянула духом после прошлых ранивших случаев и открылась миру, открылась людям в округе и, главное, открылась себе. И Мортише хотелось поддержать её на этом пути, — В нëм ты точно сможешь найти настоящих друзей, а может, и больше... — да, она решительно предполагала, что после всего случившегося Уэнсдей всë-таки способна на такое мощное великое чувство, как любовь.       Но той надоели эти настырные попытки матери навязать свои убеждения, поэтому она всë же достигла возмутительной реакции.       — Я тебе уже говорила, что я никогда не заведу друзей, не обрету свою семью и уж точно не стану домохозяйкой, как ты, — девушка лишь на немного повысила свой стальной голос, сохраняя общую непоколебимость на лице.       — Но, милая... — Мортиша слегка опустив брови с досадой, хотела остудить разгорячённую обстановку.       Однако Уэнсдей больше не желала участвовать в этом раздражающем разговоре.       — И никакая я не милая, — леденяще проворчала она. Ей надоело слышать это лживое прозвище, не имеющее к ней никакого отношения. И, по крайней мере, отцовские прозвища и прозвища Тайлера хотя бы были правдивыми и более креативными, нежели вечное «милая». — Конец связи, — и, не дожидаясь ответа родителей, она незамедлительно накрыла хрустальный шар плотным чëрным покрывалом, тем самым разорвав магическую связь.       А между тем в комнату входила Бьянка, держа в руках непонятный лист бумаги и зацепив слухом конец разговора.       — У тебя всë хорошо? — спросила она, подходя к однокласснице ближе.       — У меня не может быть ничего хорошего, — грозно поправила Уэнсдей, поднимаясь с места и убирая накрытый шар за нижнюю, единственную дверцу маленького шкафчика, которая не была оснащена замкóм, поэтому в ней хранились не особо нужные вещи.       — Ах да, у тебя всë скверно и ужасно, — с долей иронии напомнила больше себе Бьянка.       — Я стремлюсь к этому, — сухо выдала соседка по комнате, закрывая дверцу шкафчика.       И пока она не видела лицо Бьянки, та закатила глаза, но уже не так выразительно, как бывало на прошлой неделе, уже привыкая к особенностям Уэнсдей.       — Мисс Тадор передала тебе вот этот список, чтобы ты выбрала, в какой клуб желаешь вступить, — а потом она показала повернувшейся глянцевый листок с напечатанным в два столбца огромным списком.       Девушка со всей осторожностью, несколько брезгливо, взяла бумажку, но даже краем глаза на неё не взглянула.       — Могу вступить только в клуб ненавистников клубов, — процедила она, протягивая листок обратно Бьянке, но та лишь отвела голову в сторону, преисполняясь дальнейшими увлекательными уговорами.       — Такого нет.       — Значит, ни в какой, — Уэнсдей потряхивала листом, желая, чтобы Бьянка немедленно его забрала. Она решила окончательно, что не будет смотреть в этот список, а клубы — это всего-навсего навязанное сплочение, ещё больше нежелательных социальных взаимодействий и общий подгон под систему стандартной учебной жизни.       — Вступить в клуб — это обязательство, — Бьянка устремила недовольный взор на безразличную, не обращая внимания на колыхающую в её поле зрения бумагу.       — Это принуждение. Лишение права выбора, — одёрнула угрюмая.       — Боюсь, что мисс Тадор не отстанет от тебя с этой темой, — более-менее изучив свою соседку, сирена решила применить козырь, который той было бы сложно покрыть.       Уэнсдей замолкла, пристально терзая Бьянку взглядом, которая, в свою очередь, ехидненько приулыбнулась, ожидая согласия на вступление в какой-нибудь клуб и, возможно, последующие томления по совершению выбора.       Однако черноволосая девушка предалась томлениям по другому поводу. От перспективы назойливых и учащëнных словесных контактов с Эмилией еë подташнивало. Ей вообще хотелось как можно меньше сталкиваться с этой разноцветной слащавой оптимисткой. И какое везение, сегодня она не почтила еë своим приходом.       Спустя секунд пятнадцать Уэнсдей пришлось принять омерзительный выбор.       — Номер 13, — выпалила она и, так и не посмотрев в лист, швырнула его ждущей, при этом обжигая её негодующим пламенем, прорывающимся через зрачки глаз. Несмотря на то что она выбрала какой-то там клуб, ходить в него она точно не намерена. А если уж Эмилия будет и тут её доставать, то ей придётся включить режим полной невыносимости, при котором рыжеволосая сама захочет сдаться.       Бьянка чуть растерялась, едва удержав бумагу в руках, а затем спешно посмотрев, какой клуб был указан под числом 13.       — Клуб по фехтованию? — она охнула от удивления, сместив брови пониже. — Я тоже в нëм.       Уэнсдей от скрытого негодования хотела просверлить в соседке по комнате сквозную дырку.       — Похоже, на мне лежит проклятие извечных совпадений... — угрюмо обронила она, тяжело шагая к стулу, за которым недавно общалась с родителями.       Она даже не могла точно определить, что её больше подбивало на раздражение — слова матери или уподобление навязанным стандартам. Но сейчас девушка решила расслабиться и сосредоточить мысли на чëм-то более интересном, например, на совместном расследовании с Тайлером и тех прелюбопытных данных, что они узнали в библиотеке. А пока Уэнсдей размышляла, то параллельно перебирала в руках подаренные чернила и не могла не отметить, что они даже лучше тех, которыми они пользовалась прежде.       12 сентября 2023 года, Вторник.       7:02. Утро выдавалось очень тëплым и солнечным, предвещая по погоде и такой же день. Сейчас оставаться надолго сонливым было практически невозможно. Тайлер проснулся совсем недавно из-за нещадно атакующего его комнату слепящего шаловливого света. Он быстренько натянул на себя чёрные шорты и серо-синюю футболку, целиком покрытую изображением величественного сверкающего моря, из которого грациозно выныривали горделивые косатки, а затем шустро направился к небольшому шкафу в коридоре. В нëм лежали всякие коробочки, отцовские удочки, оснащение для рыбалки, некоторые аксессуары и головные уборы. Тайлер взял из одной потёртой коробки картридж для своего фотоаппарата, планируя сегодня заняться фотографией, желательнее на кладбище и в компании одной готической мисс. Потом он с грохотом захлопнул шкаф и сразу же услышал, как в нём что-то с лязгом упало.       Открыв обратно дверцу мебели, стало понятно, что это был карбоновый спиннинг, на вид почти новый, который Донован одолжил у своего друга. Парень одной рукой потянулся к длинному предмету, чтобы вернуть его на место. Но как только он схватил спиннинг, его тут же резко парализовало. Тело приняло положение натянутой струны, потяжелевшая голова склонялась назад, а лицо застыло в гримасе ужаса, с распахнутыми глазами и широко раскрытым ртом. Левая рука Тайлера полностью расслабилась, отпуская картридж, впоследствии звонко ударившийся о пол, правая же рука, наоборот, крепко сжала удочку, а сами пальцы словно намертво прилипли к ней.       Через пару секунд Тайлер погрузился в видение, походящее на зверский кошмар. Поначалу всë было спокойно и благодатно. Мускулистый черноволосый мужчина с кое-где проступающей сединой и густой щетиной сидел на узком берегу озера и с упоением поджидал клëв рыбы, закинув в воду точно такой же спиннинг, что и вызвал данное видение. Затем рыбак осторожно обернулся и с ужасом заверещал, обнаружив в метре от себя чудовищного Некрозму, в один широкий прыжок оказавшегося прямо перед бедолагой и накрывающего его своим телом, будто крутая скала. Мужчина только было собирался пуститься в бегство, но не успел сделать и шагу, как кровожадный монстр истошно взревел и вонзил в него свои огромные когти, похожие на заточенные бритвы, принявшись со всей силы вдавливать в глинистую землю, насквозь свирепо протыкая горячую плоть. Душераздирающие крики обречённого накрывали всю озëрную территорию, на долгие часы распугав всю рыбу. Его глаза отражали мольбы о смерти, дабы поскорее избавиться от нестерпимых страданий. Обилие тëмно-алой крови пропитало всю кожаную куртку и растекалось по рукам, штанам и шее, образуя кривой рисунок агонии. Лишь тот самый спиннинг, отлетевший на пару метров в сторону, не был затронут следами страшной трагедии. Когда мужчину наконец настигала освобождающая смерть, Некрозма приблизил костяную морду поближе к его голове, а далее полностью накрыл её своей пастью, тем самым жадно напитываясь драгоценными жизненными силами, выходящими из тела, словно сочная жидкость. Время чуть промоталось вперёд, и под конец этого жестокого зрелища на берегу лежал уже мёртвый окровавленный рыбак с пустыми, целиком белыми глазами…       Как только сознание Тайлера вернулось обратно в дом, а тело пришло в норму, его обволокло страхом. Внутри всë похолодело от увиденного. Сперва он рассеянно ещё некоторое время пялился на спиннинг, теперь уже взбодрившись окончательно, а потом нервно резким движением кинул и его, и картридж в шкаф, мысленно фокусируясь на ином. Ему нужно было срочно поговорить с отцом.       Спустившись на первый этаж, Тайлер обеспокоенно побежал в гостиную к матери, которая, как обычно, вовсю смотрела телевизор на диванчике.       — Доброе утро, любимый, — нежно произнесла Франсуаза, одетая в ситцевый халат лососёвого цвета.       — Доброе… — вымолвил тревожный Тайлер и тут же осёкся. Никакое оно было не доброе… — А папа уже ушёл? — спросил он в надежде на отрицательный ответ.       — Минут двадцать назад, — протянула женщина, замечая в поведении сына даже бóльшую суматошность, чем в последние у́тра.       Тот удручëнно опустил голову, чувствуя себя поражëнным.       — А о чëм ты хотел поговорить? — волна любопытства накрывала Франсуазу.       В окна гостиной прорывался ослепляющий плотный свет, который смог озарить всë окружение комнаты, но только не Тайлера, напоминающего неподатливую мрачную тучу.       Парень, собираясь с мыслями, сел на красное бархатное кресло недалеко от матери.       — Ко мне пришло видение… — выдавил он, потерянно рассматривая свои ладони. Перед его глазами до сих пор стояла эта шокирующая картина, а в ушах слышались крики безнадëжности, пробирающие до дрожи.       — Да? И о чëм оно было? — Франсуаза взволнованно взяла в руку висящий на шее дивный медальон, с которым она расставалась только во время сна.       — Я увидел, как папин друг рыбачил у озера Филакиси, а потом его безжалостно убил тот монстр, уже некоторое время терроризирующий наш город, — пояснил Тайлер, твëрдо решив предотвратить трагичное видение. Он ещё три дня назад наконец рассказал родителям, что в Джерико орудует не просто какой-то серийный убийца-человек, а потустороннее чудовище. Но теперь ему ещё предстояло поделиться с ними более ужасными подробностями, о которых он вчера узнал вместе с Уэнсдей.       — А, это тот друг, с которым Дони по выходным выбирается на рыбалку и который бросил семью с двумя детьми? — чуть прищурившись, проговаривала женщина.       — Э-э, ну да, — Тайлер немного потупился.       — И который хотел купить у меня приворотный амулет, а потом устроил лютый скандал из-за того, что я ему его не продала, — фыркнула Франсуаза, вспоминая с омерзением тот случай. Она привыкла, что в её магазинчик магических амулетов, оберегов и прочих артефактов периодически приходят «приятные» личности, закатывающие истерики, но одно дело, когда их закатывает кто-то неизвестный, и другое, когда кто-то знакомый, например, друг мужа.       Тайлер замолк, не подбирая слов для ответа.       — Получается, ты хотел, чтобы отец предупредил своего друга не ходить на то озеро? — уточнила расслабленно сидящая, закинув ногу на ногу.       — Да, — подавленно обронил парень, вставая со стула и расстроенно совершая первые шаги в сторону выхода из комнаты.       Франсуаза чуть помолчала, после резко напряглась и тревожно задёргала глазами.       — А ты позвони и объясни всю ситуацию по телефону, — предложила она, пытаясь хоть как-то подбодрить сына, — Конечно, будет непросто, зная его отношение к этой всей ситуации, но это единственное, что можно сделать, — она вспомнила скептичную реакцию мужа, когда Тай начал рассказывать про чудовище.       Тайлеру действительно стало полегче. Вся эта паника так запеленила его голову, что он даже не подумал о звонке. Пока ещë не наступил день, у него было время избежать беды. Главное — уговорить отца поверить ему.       Он решил не медлить и позвонить, пока пешком добирался до Невермора. Далеко не с первой попытки Тайлеру удалось убедить папу набрать своему другу, чтобы предупредить о грядущей опасности, поджидающей того у озера. Но, конечно, шериф по-прежнему особо не верил в существование потустороннего монстра, продолжая полагаться на более приземлённый вариант с серийным убийцей в лице человека. Однако грянула новая неудача. Этот самый папин друг не отвечал на звонки, тем самым возвращая ситуацию в прежнее пагубное русло. Донован лишь смог обнадёжить сына обещанием, что сегодня вечером лично навестит своего приятеля. Это немного успокаивало, хотя угроза жизни продолжала быть актуальной в сегодняшний день, поэтому Тайлер принял решение, что после занятий отправится на озеро.       8:20. В академии вовсю бурлила суета. Большинство учеников вели шумные беседы и обсуждали назревшие сплетни. Только Тайлер не уподоблялся всеобщей атмосфере, одиноко и вдумчиво идя по коридору второго этажа к кабинету истории. Ему так и хотелось оставаться невовлечённым, но, увы, он попал на радар своего постоянного «любимого» недоброжелателя, не упускающего ни единого повода, чтобы не выкинуть очередную гадость в его сторону.       — Эй, припадочный, а ну-ка поделись, сколько за эти дни тебя накрыло?! — недалеко за его спиной раздался этот знакомый голос, походящий на противный настырный скрежет по стеклу.       Тайлер неохотно остановился, досадно покачивая головой.       — Эванс, — он обернулся, решительно пробасив дерзкому типу. — Я понимаю, что змеи давят тебе на мозг, но ты хотя бы делай видимость какого-то здравомыслия, — а после желал возобновить шаг, но на этом словесная перепалка только начиналась…       — У такого неудачника, как ты, ещë где-то завалялась смелость? — желчно выплёвывал горгона, угрожающе приближаясь к экстрасенсу, который нагло смеялся тому в лицо, не испытывая никакой трусости. Лишь презрение.       — С чего ты вообще взял, что я тебя боюсь? — в обратную перебрасывался вопросом Тайлер, положив руки в карманы брюк, чтобы выглядеть более уверенным.       — О, я смотрю, ты и впрямь расхрабрился. Ну ничего, в этом году я это исправлю, — оскалился Эванс. Его взгляд полыхал ненавистью.       — Сколько мне внимания. Похоже, делать тебе совсем нечего, — подметил Тайлер, иронично закатывая глаза.       — А, я понял, — агрессивный ученик сделал шаг ближе к нему, подготовив новую ядовитую фразочку. — Мальчик понабрался отваги из-за того, что к нему впервые за три года кто-то подсел. Ой, ну это, конечно, достижение, — пока он лепетал, стоящий неподалёку и выслушивающий разговор Ксавьер едва слышно усмехнулся, явно поддерживая выходки Эванса. — А хотя, я даже не удивлëн, что к тебе подсела эта психанутая. Мне вот просто интересно, а она вообще живая? — а вот этими словами самодовольный хулиган начал вызывать злость у Тайлера, который уж было намеревался кинуть более грубую колкость, если бы не случилось это…       — Полуживая, — внезапно выпалила Уэнсдей, возникнув прямо за спиной Эванса.       — А! — горгона вскрикнул от неожиданности, даже чуть отскочив. А потом его охватил мощный гнев. — Ты что, обалдела, ко мне так подкрадываться?!       Тайлер задорно улыбнулся от сей пугливой реакции. Да, Уэнсдей умеет появляться эффектно, а он, видимо, так отвлёкся на данную стычку, что не заметил, как она подкралась.       — Снизь уровень адреналина, а то живность на голове поредеет, — едко проронила девушка, оставаясь совершенно безразличной.       Тайлер не удержался и приглушённо хихикнул, привлекая внимание спесивого мистера Дюби, пялящегося, будто разбуженный медведь в зимнюю спячку.       — Слышь, ты… — пыхтел раздражённо Эванс, того и гляди разбрызгает слюну. — Как там тебя вообще… — он скривился, топорно делая вид, что вспоминает имя Уэнсдей. — О, точно! Слышь, Мандей, не нарывайся, — а после накрыл безэмоциональную ученицу грозным взором. Его вылупленные глаза, словно прямо сейчас выпрыгнут из глазниц и накинутся на неё.       — Нарываешься ты, активно демонстрируя своë дикарское слабоумное поведение, в частности, придумывая имбецильные прозвища, которые характеризуют исключительно твой нижайший уровень интеллекта, — брюнетка морозно сверлила Эванса насквозь.       — Какая ты забавная, Мандей, — тот усмехнулся от сказанной ему высокопарной речи. Он предпочёл отклониться от диалога с Уэнсдей, обратившись с издёвкой к Тайлеру. — Что, припадочник, решил обзавестись защитником?       Экстрасенс только успел открыть рот, чтобы незамедлительно парировать, но соседка по парте снова его опередила.       — Единственный, кто тут нуждается в защите, это ты. Можешь убедиться в этом по моему серьёзному тону и содержимому рюкзака, — Уэнсдей легонько приподняла брови, а в глазах блеснула опасность.       В этот момент за словесной перестрелкой принялась наблюдать Бьянка, около десяти секунд назад поднявшаяся на этаж. Кроме неё собралось ещё несколько любопытных смотрителей. Среди них, конечно же, продолжал присутствовать Ксавьер.       — Ты что, реально думаешь, что сможешь со мной тягаться?? — надменно напирал Эванс, широко растягивая губы во враждебной перекошенной улыбке.       — Это вызов? — Уэнсдей шагнула поближе к нему, спрашивая с хищным азартом.       — Это вопрос, — кратко кинул невысокий задира.       — То есть вызова ты испугался? — а кареглазая всë решительнее атаковала словесно. Тайлер до этого ни разу не видел её во время каких-либо конфликтов, а сейчас был нехило впечатлён.       — Аха-ха, угрюмый гномик, считай, ты тебе врага нажила, — Эванс громко и пренебрежительно смеялся, нагнувшись к каменному лицу девушки.       — Если бы. Но примитивные индивиды на полноценных врагов не годятся, — Уэнсдей в ответ прожигала взглядом и всë сильнее глумилась.       Горгона больше не желал терпеть такую наглость. Он выпрямился и снова стал громко угрожать.       — Ну всë, я тебе устрою… — но его перебила недовольная Бьянка, которой надоели эти гнусные выпады в сторону Уэнсдей.       — Хватит уже. Эванс, прекрати себя так безобразно вести, — она приблизилась к затихшему, взирая на него как на нахального ребёнка.       — Ещë одна защитница. Ой, да, пожалуй, пора уматывать отсюда, — Эванс напоследок злостно глянул на Тайлера, внутри себя так и крича: «Я тебя уничтожу», а далее нехотя свалил со своим раздутым самомнением. Удивительно, но препираться с Бьянкой он даже не попытался.       Когда его душок испарился, мисс Барклай обратилась к Уэнсдей и Тайлеру.       — Я поражена, как вы… — однако бледная одноклассница бесцеремонно оборвала её высказывание за непрошенное вмешательство. Она резко развернулась и быстро пошагала в кабинет истории.       Бьянка вскинула брови, переведя вопросительный недоумевающий взгляд на Тайлера. Но тот только неловко пожал плечами и посеменил за Уэнсдей.       До начала урока оставалось примерно две минуты.       Разложив вещи по своей парте, двое экстрасенсов переключились на разговор с преобладанием серьёзного тона.       — Да, ловко ты Эванса вывела из себя, — поразился Тайлер, спрятав руки под парту, чтобы не было видно, как он обеспокоенно перебирает пальцами, и устремив взор на угол парты, при этом напрягая брови. После того как коридорные разборки закончились, его состояние могло вернуться к понурым истокам.       — Это было элементарно. Я всего-навсего говорила правду, — невозмутимо произнесла Уэнсдей, замечая в поведении одноклассника что-то необычное. — Что с твоим состоянием? — внезапно для себя она почему-то захотела поинтересоваться его самочувствием. Для неё это было чужим, таким непривычным, и сам Тайлер удивлëнно повернул к ней голову, но не подобрал слов, что бы сказать. — Твои зрачки преисполнены тревогой, сам взгляд безустанно задумчивый и несвойственно застревающий на случайных областях парты, губы регулярно поджимаются, а руки, в отличие от текущего момента, всегда в поле моего зрения, — отчеканила девушка, уже успев довольно хорошо изучить мимику и жесты Тайлера.       — … — тот продолжил безмолвно смотреть на неё, потерянно хлопая глазами. Он не понимал, она действительно просто так спросила про его состояние или это лишь повод для чего-то большего, шокирующего, как, например, то, что было вчера…       — Только не говори, что ты берëшь во внимание слова этого ущемлённого змееносца, — Уэнсдей хмуро дëрнула левой бровью, ожидая исключительно отрицательный ответ, иначе она бы неприятно удивилась.       — Нет, мне на них всë равно, — наконец вышел из затишья Тайлер, чуть ли не сразу выбросив грязь Эванса из своей головы. Немного подумав, он решил поделиться пренеприятным событием. — Просто… — но перед этим чуть помедлил, собираясь с мыслями, — … мне пришло страшное видение. О Некрозме.       Уэнсдей слегка округлила глаза, даже не пытаясь противиться своему любопытству.       — Выкладывай.       — Я увидел, как он сегодня или же в ближайшие дни убьёт друга моего отца, который рыбачил у озера Филакиси за Джерико, — Тайлер помрачнел, вспомнив кровавую картину.       — Вот и первая сентябрьская жертва, — сухо подметила Уэнсдей, в одно мгновение заметив на себе, в первом ряду, злобный взгляд Эванса.       — Я звонил отцу, и он обещал поговорить с ним сегодня вечером. Но днëм его другу всë ещë может грозить опасность, поэтому в любом случае после уроков я пойду на это озеро, к тому месту, что было в видении. Если он там появится, я уговорю его не приходить. Главное, чтобы он не пришёл раньше меня, — голубоглазый парень непреклонно намеревался избежать исполнения видения и разрушить планы орудующего чудовища. И, может быть, если оно не получит своевременно жизненные силы человека, то всë же сгинет из этого мира? Или пойдëт против хозяина? Но что потом? Оно станет независимым, ещё более сильным и опасным или убьëт хозяина, а затем также уйдëт в Мир Мëртвых?       Уэнсдей молчала секунд пятнадцать, снова совершая непростой выбор.       — Меня? Нас, — а после поправила со всей решимостью, резко уткнувшись в глаза озадаченного.       — Что? — не понимал Тайлер.       — Как бы это инородно не звучало, но я пойду с тобой, — девушка неустанно продолжила смотреть ему в глаза.       — Серьëзно? Ты этого хочешь? — у её соседа по парте периодически мелькали вспышки смятения, касающиеся нетипичной для Уэнсдей инициативности. То она избегала с ним контактов на протяжении половины недели, то в один день соглашается на расследование, а на следующий интересуется его состоянием и решительно собирается помочь ему спасти человека.       — Эта ситуация сопряжена с нашим тëмным делом, следовательно, имеет ко мне непосредственное отношение. Так что я иду, но только из-за этого, — выговорила Уэнсдей, пытаясь убедить и Тайлера, и себя, что причина впрямь лишь в этом…       — Спасибо, — выражение лица парня потеплело и заметно подрасслабилось.       Возможно, он и правда понапрасну так заостряется на намерениях Уэнсдей. Если отбросить её внезапность и непривычное поведение, то всë прозрачно и логично. Её интересует только расследование и всë, что с ним связано.       Через двадцать секунд прозвенел звонок на первое занятие.       Вскоре в кабинет вошёл преподаватель по истории Аарон Ламарр — импозантный мужчина среднего роста, с густыми каштановыми волосами и серо-зелëными туманными глазами, облачëнный в тëмно-серый костюм, едко контрастирующую на его фоне ярко-жëлтую рубашку и чёрные ботинки.       Его урок протекал весьма стандартно и непримечательно. Исключением стало лишь время выдачи домашнего задания, которое для многих в классе стало постылым испытанием.       — Ваше сегодняшнее домашнее задание — это создание совместного проекта. Как большинство из вас знает, это наша ежегодная традиция. Напомню, в чëм она заключается. Я составил список, где с помощью программы случайным образом распределил вас по парам. Каждой паре будет дана тема, по которой она должна написать доклад, а затем, на основании доклада, разработать презентацию, где соотношение текста и картинок гармонично балансирует. Срок сдачи проекта — пятница на этой неделе, — изъяснял мистер Ламарр, с каждым предложением про своë любимое задание порождая в аудитории всë больше тяжких вздохов и недовольных взглядов. — Итак, а теперь давайте я озвучу, кто с кем будет в паре, — учитель с большим удовольствием перешёл к перечислению. Он раскрыл свою толстую записную книжку на странице с выписанными в столбик парами.       — Ещё более отвратительного задания представить сложно, — Уэнсдей внутри себя яро негодовала, а внешне всего слегка сместила губы поближе к щеке. Кажется, на уроках мисс Саффи ей было не так уж и противно.       — Что тебя больше угнетает, работа в паре или создание презентации? — поинтересовался Тайлер, энергично постукивая пальцами по тетради. Он также был не в восторге от задания.       — Полное отсутствие права выбора и зависимость от кого-то другого, — мигом выплеснула одноклассница, закрыв тетрадь с таким хлопком, что его можно было услышать на противоположном конце аудитории.       Тайлер подавленно кивнул, ожидая оглашение того, с кем будет в паре, как беспощадный приговор.       — Миранда Блант. Вам выпала честь быть в паре с Эвансом Дюби, — изложил Аарон, поочерёдно поглядывая на упомянутых.       Миранда, как это услышала, едва не вскрикнула. Её лицо растеклось в брезгливости: рот скривился, словно от вкушённого лайма; на лбу проявилось несколько морщинок; брови сместились впритык к глазам, которые потускнели от упущенной возможности. Вместо того чтобы делать проект с обаятельным экстрасенсом, она будет взаимодействовать с несносным горгоной??       Тайлер же никак не ожидал такого гремучего сочетания. По правде говоря, ему стало жаль Миранду. Быть в паре с Эвансом — это прискорбная участь. Лучше уж с настоящей гадюкой делать проект, чем с ним.       — Тайлер Галпин. Вам предстоят увлекательные взаимодействия с Ирмой Сеймур, — зачитал мистер Ламарр.       Экстрасенс сразу любопытно посмотрел на рыжеволосую девушку во втором ряду, которая встретилась с ним секундным пугливым взглядом, а после нервно отвернулась, будто глянула на проклинающего её демона.       Для Тайлера такая реакция уже стала естественной. Но, на удивление, в этот раз ему более-менее повезло, и достался неконфликтный напарник, хотя навряд ли получится добиться комфортного обоим контакта.       — А вам, Уэнсдей Аддамс, выпала «особенная» возможность заниматься проектом вместе с Ксавьером Торпом, — объявил последнюю пару учитель истории и закрыл записную книжку, далее добавляя что-то менее важное про само задание.       Ксавьер был одним из тех, кто однозначно обрадовался озвученному выбору. Он медленно скользнул глазами куда-то позади себя и немного приулыбнулся, думая о сидящей на последней парте напарнице. Ему точно есть что ей сказать наедине.       — М-м, любопытный у тебя партнёр, — обронил Тайлер, опустив брови и с силой прикусив нижнюю губу. Он старался делать вид, что ему безразлично, но изнутри его интенсивно кололо раздражение. Да… всë-таки удача его оставила.       А вот Уэнсдей испытывала ровно ничего. Любой бы из класса вызывал у неё неприятие. Почти любой. Однако одно слово из фразы одноклассника её знатно покоробило.       — Больше так не говори, — она опустила потяжелевший прохладный взор на сторону парты Тайлера. — Навязанный товарищ по проекту. Как нежеланно подселëнный сокамерник, — и следом зацепилась краем глаза за полосатую толстовку парня.       — Хм, хорошо, — сосед по парте чуть посветлел в мимике, хотя общая тяжесть от последней узнанной информации всë ещё пыталась тянуть вниз его настроение.       Намерения Эванса были тверды и хладны, как металл. Он принял решение отравлять жизнь в стенах академии не только Тайлеру, но и Уэнсдей. И последней, за её гадкую утреннюю выходку, он незамедлительно приготовил первую пакость, которую хотел поскорее совершить.       Ему подвернулся шанс на третьей перемене, когда Уэнсдей вышла из кабинета по своим делам и оставила рюкзак без присмотра. Те, кто могли бы остановить происки Эванса, то есть Тайлер и Бьянка, были также вне аудитории. Прыткий хулиган, имеющий опыт в подобных гадостях, был максимально аккуратен и ловок, так что поймать его с поличным было довольно трудно.       Когда наступил очередной урок и потребовалось записать кое-что важное в тетрадь, Уэнсдей окунула воронье перо в чернильницу и принялась водить им по бумаге. Однако она смогла провести лишь пару коротких линий, а потом остриë пера стало вязко липнуть к листу, при этом размазав капли чернил вместе с чем-то ещё, более плотным и тягучим, тем, что не отставало от бумаги.       — Всë нормально? — Тайлер заметил странные движения пером и нехарактерно прерывистые и шуршащие звуки.       Уэнсдей нахмурилась. Отлепив перо, она посмотрела на безобразные пятна, въевшиеся в страницу и придающие небрежный вид. Затем девушка с подозрением взяла баночку и медленно поднесла её к носу. Тогда она и почувствовала едкий резкий запах, несвойственный её чернилам.       — Что в моих чернилах делает клей? — угрожающе кинула ученица, враждебно смотря вперёд, того и гляди разрежет взглядом кого-нибудь пополам. Внутри неё кипел гнев.       — Что? — громко прошептал Тайлер, которого тоже стремительно накрывала злость.       — Я поняла, кто это сделал, — быстро догадалась Уэнсдей, со всем презрением смотря в спину Эванса. — Как он посмел притронуться своими конечностями до моей чернильницы и испортить мои любимые чернила? — шипела Уэнсдей, с силой сжимая у себя в кулаке чернильницу, над которой надругались.       Тайлер тоже быстро понял, о ком речь.       — Вот мерзавец. Ничего, мы ему отплатим, — он с коварной ухмылкой глянул на угрюмую, уже размышляя в голове идею для мести. Он никогда первым не делал гадости другим, но раз кое-кто сам решился проявить инициативу, то желал ответить сполна.       — Он пожалеет о том, что начал эту войну, — Уэнсдей взаимно посмотрела на парня с хитрым прищуром. — Да ещë и злоупотребив моей щадящей терпимостью.       Хоть Тайлер и был очень огорчëн из-за испорченных чернил, но Уэнсдей всë сильнее распаляла в нëм азарт. Очевидно, у Эванса против них двоих не было ни единого шанса выиграть, так как и у Уэнсдей был в прошлом опыт с похожими пакостями, и Тайлер уже понабрал знаний и умений благодаря проделкам мистера Дюби в прошлых годах. Победа соседей по парте — это всего-навсего вопрос времени.       Но учебные дни приготовили испытания и сложности не только им….       Совместный проект по истории породил несколько нежелательных контактов. Во время второй большой перемены Ксавьер пригласил Уэнсдей в пока ещë пустой кабинет клуба по рисованию, от которого у него были запасные ключи, с целью обсуждения насущного один на один. Уэнсдей без сильного желания приняла его предложение. В аудитории длинноволосый художник расположился на одном из стульев, стараясь выглядеть как можно увереннее, однако лëгкая сутулость и сомкнутые ладони, которые он положил на одно из колен, выдавали некоторую зажатость. Девушка же отказалась от его просьбы присесть и предпочла стоять рядом, показывая, что собирается закончить данные переговоры побыстрее.       — Итак, давай решим, кто что будет делать, — голос Ксавьера был рыхлым и прерывистым, а взгляд, поднятый на ученицу, напоминал полумрачные глубины с резвящимися в них вилявыми рыбками.       — Всë элементарно, — максимально решительно выдала Уэнсдей, ещë на уроке истории самовольно разделив обязанности. — Я напишу всю необходимую информацию по теме, а твоя задача расправиться с этой презентацией. Ни единого моего отпечатка пальца не будет на этом электронном демоне, — её чёткая, собранная речь мигом всколыхнула смирное состояние сидящего.       — Эм, ты хочешь весь материал написать сама? — недоумевающе спросил Ксавьер, слегка приподняв брови. Он до сего момента готовился устраивать выборы по тому, кто что будет брать по теме, а потом вместе обсуждать текст, изменять, дополнять его, но по итогу всë оказалось на удивление гораздо проще.       — Да, предпочитаю работать в одиночку, — обозначила девушка, которой оптимальнее написать всю теорию самой, нежели тратить время и терпение на дискомфортные разговоры. — Завтра всë будет готово.       — Ну хорошо, договорились, — робко бросил Ксавьер, немного пожав плечами. Он не был готов тягаться с решимостью одноклассницы, поэтому все его возможные возражения или сомнения были подчистую устранены.       — Иначе и быть не могло. Мне пора, — Уэнсдей юрко направилась к двери, про себя возрадуясь, что эта беседа закончилась даже быстрее, чем она предполагала.       Ксавьер нервно смотрел ей вслед, чувствуя, как его усердно царапает уходящая возможность. Девушке оставалось пройти всего пару шажков к двери, как внезапно…       — Уэнсдей, подожди! — еë окатила бодрая интонация парня, который резко встал со стула и проворно подошёл к ней поближе. — Я хотел тебя предупредить, — он спешно собрался с мыслями, понимая, что нужно действовать.       Уэнсдей остановилась, желанно глазея на дверь, которая была так близка. У неё не было заинтересованности в том, что скажет паренёк, хотя само наличие ещё одной загадки ей яро претило, поэтому она тягостно повернулась, вперив равнодушный взор в остановившего.       — Насчет Тайлера, — Ксавьер спрятал руки в карманы, затем оттянув ими толстовку. — Берегись его. Он не тот, кем кажется, — его тон стал тяжëлым и таинственным.       Уэнсдей продолжала давяще смотреть ему прямо в глаза. В её мыслях возник малонужный вопрос, быстро утонувший в ненадобности: откуда он знает про вылазки Тайлера на кладбище и его увлечение расследованием? Явно Тайлер сам бы не стал рассказывать об этом всем подряд.       — Это устаревшая информация. Я уже в курсе, — холодно ответила Уэнсдей, начиная поворачиваться обратно к двери, но Ксавьер был неотступен.       — Нет. Ты не знаешь его настоящего, — эти слова полоснули её терпение и действовали раздражающе. — У него злобная душа. Если продолжишь с ним общаться, он заведëт тебя в кромешную темноту, из которой ты не сможешь выбраться, — Ксавьер подошёл ещё чуть ближе. Залитый загадочностью, он свысока смотрел на брюнетку, точно зная, что её ждëт в дальнейшем, если она не перестанет водиться со своим соседом по парте.       После возвышенного изречения про кромешную темноту Уэнсдей вспомнила знаковую фразу из своего видения. Неужели этот художник каким-то неведомым образом также считает, что Тайлер связан со тьмой, к которой ей проложен путь? Или это необдуманное предположение, основанное на обычном совпадении, какое родилось вчера у того же Тайлера на уроке Вивьен? В любом случае её не пугали предупреждения Ксавьера. Они напоминали нелепые угрозы из записок, подброшенных ей каким-то нахальным незнакомцем. И к тому же, по итогу, она вовсе решила подвергнуть сомнению эти слова.       — Это обыкновенная пресловутая неприязнь или у тебя есть какие-то весомые факты, на которые я в теории могла бы опираться? — вопросила Уэнсдей, с большей вероятностью предполагая именно первое.       Ксавьер глубоко задумался, переведя взгляд на разноцветный витраж, отбрасывающий на тëмный пол цветастую картинку при помощи лучистого света.       — Мы с ним в прошлом году были соседями по комнате. Сначала было всë нормально. Но потом в один день мы с ним серьëзно поругались, и тогда его подлинная личность вышла наружу, полностью поглощённая яростью, — высокий парень с ужасом вспоминал тот проклятый день. — Он, воспользовавшись своими сильными способностями, решил навести на меня страшную порчу, которая чуть не сломала мне жизнь, — его глаза заволокла печаль. — А ещë он вызвал намеренное видение, чтобы узнать и рассказать мою причину смерти. Эти факты для тебя весомые? — он с долей укоризны вернул взор на неизменное лицо Уэнсдей, которая не спешила верить сказанному.       — Их достоверность пока под вопросом. Но возьму на заметку, — сухо ответила она, наблюдая, как физиономия Ксавьера помрачнело от недоверия ему.       Он отошёл немного назад, сожалея, что напарница уже успела поддаться отравляющему влиянию подлого Тайлера.       — А с чего вдруг такой беспочвенный жест заботы? — после напряжëнной паузы Уэнсдей разрезала тишину своим резким любопытством.       — Не хочу, чтобы он ещë и тебе навредил, — растерянно промолвил парень, неловко пошатнувшись на месте.       — Какое благородство, — саркастично выплюнула девушка. — Уберегать меня от Тайлера.       Последнее предложение знатно обожгло и спровоцировало Ксавьера. Ему стало неприятно, что его слова воспринимают с такой несерьёзностью, в придачу ещë и с насмешкой.       — Поверь мне, он испортит и твою жизнь. Держись от него подальше, — более решительно выговорил он, скривив губы и хмуря брови.       Эта непозволительная настойчивость беспардонно выбила из равновесия терпение Уэнсдей, за которое она цеплялась всеми силами.       — Какой отдел твоего мозга побудил раздавать мне непрошенные советы? Я самостоятельна в принятии собственных решений, — Уэнсдей широко шагнула вперёд, пронизывая ученика леденящим взглядом. Внутри неё бурлило негодование. Она впервые смогла перебороть себя и расширить границы взаимоотношений с человеком, а теперь какой-то обиженка хочет своими жалобами разрушить и без того вымученные надежды и обесценить её жертву принципом.       — Ты мне не веришь, — хмыкнул Ксавьер, досадно покачивая головой из стороны в сторону. — Его не просто так не приветствует вся академия. Все знают, какой он на самом деле. И ты узнаешь, но может стать поздно, — настырно выплеснул он со всей решительностью, конкретно действуя однокласснице на нервы.       После такого Уэнсдей стало откровенно противно от мистера Торпа. Она полностью понимала Тайлера, ведь её так же, как и его, не приветствует вся академия. Она уже успела стать тотальным изгоем, на которого чуть ли не все косо смотрят и пытаются осыпать насмешками или же обдать презрением. Она восприняла слова о Тайлере как… слова о себе. Она на 100% верила, что Тайлера отвергают незаслуженно. Но ещë омерзительно, что Ксавьер подгоняет с оправданиями причинëнный лично ему вред под всеобщее неприятие.       — Если ты не сделаешь паразитацию своевременно и я получу недопустимую оценку, я сама наведу на тебя порчу. Разговор окончен, — угрожающе обронила напоследок Уэнсдей, а далее как можно скорее покинула кабинет, пребывая в раздражении и больше не намереваясь оставаться с Ксавьером наедине.       Того терзали похожие чувства. Его попытка предостеречь обернулась провалом. Он очень жалел, что не поговорил с Уэнсдей ранее и тем самым позволил Тайлеру очернить её сознание. Ему не удалось сделать злостного экстрасенса снова одиноким, каким он был прежде в Неверморе.       Некоторые ученики остались после учёбы, чтобы обсудить детали проекта. А некоторые вовсе не планировали сталкиваться со своими напарниками. Среди таких была Миранда. Она до последнего не хотела обсуждать проект с Эвансом и в принципе с ним взаимодействовать. Однако её напарник был настойчив до такой степени, что выждал момент, когда девушка освободится из клуба по шитью и моделированию, чтобы сразу же закольцевать её в своё внимание.       — Ну что, симпотная куколка, когда будем заниматься проектом? — с нахальством в голосе спрашивал Эванс, весело подскакивая к ней, когда группа клуба рассеялась и она осталась одна.       — Отстань от меня, а! — раздражённо рявкнула Миранда, взмахивая перед собой руками и ускоряя шаг.       — Чего это? — состряпал на своём лице непонимание паренëк в шапочке, которому не составило труда догнать враждебную одноклассницу.        — Это полный провал. Почему из всех одноклассников мне достался именно ты? — возмущалась себе под нос блондинка, следуя по одному из тëмных пустых коридорчиков четвёртого этажа вместе с ненавистным преследователем. — Ох, мне никогда не везëт с этими проектами, — она с лëгкими нотками театральности прикрыла глаза и повела головой, чувствуя всю несправедливость мира к ней.       — Ах, ну да, ты бы хотела делать проект с этим жалким неудачником, ведь уже который год сохнешь по нему, — ядовито щебетал Эванс, наклонившись поближе к уху Миранды и нарочно провоцируя её на разговор, которого та всячески пытается избегать.       Но у него это получилось мастерски быстро, да ещë и с максимальной экспрессией.       — Заткнись! — ученица вмиг повернулась к грубияну, не желая слушать этот оскорбительный вздор. Эхо от её гулкого крика прогремело по всему коридору. — Тайлер намного лучше тебя, — её слова прозвучали как неопровержимая данность, а взгляд снисходительно опускался на презренное лицо горгоны.       — Аха-ха! — наигранно рассмеялся Эванс, со стороны походя на неубедительного актëра. — И в чëм же? Очевидно же, что я сильнее и красивéе него, — его раздутому самолюбию не было предела.       — Да ты что? Ой, а кроме тебя об этом ещё кому-то известно? — ехидно вопросила Миранда, чуть наклонившись к сильному красавцу и пытаясь смести с его лица всю спесь.       Коридор был объят некомфортной темнотой, а по его просторам за двумя говорящими шлейфом тянулась токсичность.       — Прекрати уже за ним бегать, как преданная собачка, — Эванс ловко уклонился от нелепой, по его мнению, нападки, сменив вектор этой вымученной беседы в сторону нахрапистого овладения. — Я таких, конечно, люблю, но ты выбрала не ту цель. Открой уже глазëнки и выбери нормального пацана.       — Как же это тупо, — шумно вздохнула Миранда и, отвернувшись от одноклассника, покачивала головой, испытывая липкий стыд. Она не понимала, почему вообще продолжает это слушать…       А между прочим, все эти её отторжения только сильнее распаляли энтузиазм Эванса, который даже не думал отступать и дальше продолжил с ней свои изощрëнные игры.       — От кого я это слышу? — он сделал полшага поближе. — Пока ты продолжаешь носиться за своим припадочником, он себе быстренько присмотрел поехавшую полумёртвую готичку, — далее откровенно излагал, неотступно решая заковать девчонку в свои тиски подчинения. — Кстати, она ему больше подходит. А тебя он так и будет держать на поводке, — парень встал чуть ли не впритык к Миранде и беспардонно осмелился погрузить свою руку в её густые длинные волосы, притом ещë жадно втягивая носом их лавандовый аромат. — Так что хватит ломаться, — и напоследок он отодвинул волосы от лица и с лëгкой хрипотцой томно шепнул той прямо в ухо, побуждая к чему-то неприличному и развязному.       Во время всей тирады Миранда стояла в неподвижном ступоре, а когда голос Эванса оборвался, из её спокойных глаз вырвалась злоба, копившаяся всю беседу.       — А теперь меня послушай, — она с нечеловеческой резкостью обернулась к обомлевшему негодяю и плотно обхватила его галстук, одной рукой крепко сжимая и дёргая на себя, а другой затягивая тугой узел на шее, тем самым вызывая давящее удушение. — Я хочу, чтобы ты уяснил, что мне плевать на тебя и на твоë паршивое мнение, — на фоне тускло освещаемого лица глаза Миранды слепили бешеной яростью. Она ещё сильнее оттягивала длинный галстук, наслаждаясь превосходством над своим бесстыжим напарником. — Мои дела с Тайлером тебя не касаются, — тот начал хрипеть. Его выпученные глаза отдавали страхом, горло болезненно сжималось, ограничивая поступление воздуха, а пальцы вяло тянулись к рукам ученицы, пытаясь ослабить её звериную хватку. — Полезешь ко мне ещë раз, и я пройдусь когтями по твоей напыщенной морде, — она оскалилась, выглядя как волк в человечьем обличие. — Ты понял? — её рука импульсивно двинула галстук, подарив Эвансу острый, почти невыносимый спазм, — Понял?? — а потом ещë один, но посильнее.       — Да... — горло Эванса кое-как выдавило слабый хрип.       — Здорово! — услышав согласие, Миранда так же очень резко убрала руки с галстука, освобождая парнишу, который неуклюже отпрянул и принялся ненасытно вбирать кислород. — Я сама сделаю проект, лишь бы больше не говорить с тобой, — высокомерно бросила блондинка, испытывая к хрипящему ещë больше отвращения, чем ранее. Она не хотела по-настоящему его душить, чëтко видя грань. Она всего хотела его шокировать и запугать, чтобы он больше не позволял себе такое мерзкое поведение.       — Ты такая же больная, как и он, — прокряхтел Эванс, всë ещë пытаясь прийти в себя.       — О, спасибки, мне приятно, — приторно улыбнулась Миранда, возвращая вид милой хрупкой девушки. Она, как сама невинность, прошла мимо напарника, оставляя его одного ещë немного времени потрясëнно стоять в этом мрачном коридоре.       Тем временем Тайлер и Уэнсдей уже успели забежать по своим комнатам, переодеться, собраться и как можно скорее отправиться к роковому озеру, ведь путь к нему составлял около часа, примерно столько же, как к загородному кладбищу.       Как и предполагалось, дневное время суток приняло эстафету очень тёплого солнечного утра, поэтому погода стояла неизменно светлой и жаркой, чуть ли не палящей. Кое-как спасало положение периодическое веяние немного прохладного ветерка, который сегодня казался недолгим спасением. Определëнно, этот день являлся самым горячим за все прошлые сентябрьские.       Но даже несмотря на зной и слепящее небо, путь для двоих экстрасенсов прошёл весьма живо. В этот своеобразный поход Тайлер решил надеть светло-серую футболку и дымчатые короткие шорты, а Уэнсдей осталась верна чёрному цвету и при этом решила как можно больше закрыться от прямых солнечных лучей, отдав предпочтение рубашке с длинными рукавами и плиссированной юбке ниже колен.       Тайлер в этом путешествии был гидом. Он знал практически всю территорию озера Филакиси, ведь всë детство отдыхал на нëм вместе с родителями. Бóльшую часть водоëма окружали густые скопления деревьев, поэтому определить конкретное место из видения оказалось довольно просто.       Минуя некоторое время, путники добрались до крутого каменистого яра, располагающегося между зарослями деревьев и открывающего вид сверху на огромное нежно-голубое озеро. Его береговая линия была совсем узкой, и потому шестиметровый яр походил на роль некого «сторожа», великодушно охраняющего своего уединëнного водного владыку от большого количества любопытных глаз. Но всë-таки озеро не было полностью одиноким. Озорные лучики буйного солнца резвились на его водной глади, щедро разбрасывая по ней сверкающие блики.       — Вот мы и добрались, — облегчëнно объявил Тайлер, поднеся ладонь ко лбу, дабы закрыть глаза от яркого света и воодушевлëнно рассмотреть укромное озеро. — И здесь чуть попрохладнее, — после он скинул с плеч школьный рюкзак.       — Жалею, что не взяла с собой зонт, — Уэнсдей весьма скверно относилась к жаре. Она так же сняла рюкзак и приблизилась к краю яра, чтобы любознательно поглядеть на озеро, которое красовалась прямо под склоном, пряча вогнутую часть берега.       — Зато немного отдохнëм от цивилизации, — кудрявый парень достал из рюкзака плотное белое покрывало и одним лëгким движением раскрыл его, впоследствии стеля по поверхности, чтобы двоим не пришлось ощущать обжигающие прогретые камни. — Кажется, для тебя это благоприятно.       — Верно. Здесь свободно и мертвенно тихо, — Уэнсдей вдохнула свежий запах озёрной воды, который даже в такую жару умело пробирался в воздух, — Но чрезвычайно высокая температура портит идеальную обстановку.       Когда она повернулась, то озадаченно бросила взгляд на растянувшийся прямоугольный кусок ткани. Она явно не ожидала его увидеть.       — Садись, тут мягко, — улыбчиво попросил Тайлер, который уже сел на покрывало, вытянув ноги, подуставшие от дороги, и накрыл ладонью ткань вблизи себя, тем самым подзывая девушку расположиться рядышком.       Уэнсдей в ответ оставила парню долгий неодобряющий взгляд и плавно развернулась обратно в сторону озера.       Прошло примерно десять минут. Между одноклассниками в основном витало молчание, а также кругом затаилось ожидание.       — Я должна кое-что уточнить, — Уэнсдей наконец решилась начать ранее запланированный разговор, усевшись на одеяльце напротив Тайлера и подогнув ноги.       — Да? — тот слегка округлил брови, предчувствуя что-то важное и волнительное.       Вопрос Уэнсдей прозвучал сразу, не позволяя паузе промелькнуть даже на полсекунды.       — Это правда, что в прошлом году ты насеял на Ксавьена какую-то порчу и намеренно вызвал видение о причине его смерти? — её голос стал строгим и шероховатым. — Не вздумай мне лгать, я это сразу распознаю, — сторона Ксавьера её ничуть не интересовала, особенно после его заносчивой выходки, а вот послушать сторону Тайлера ей было достаточно любопытно. Она догадывалась, что его поступки — это не наговор, они реальны, однако сами детали, вероятно, искажены.       Парень досадно отвëл голову вбок и протяжно вздохнул.       — Я не сомневался, что при первой же возможности он про меня доложит, — он был полностью уверен в нытье художника Уэнсдей о том, какой же он ужасный. Его предположение так быстро подтвердилось. В первый же день совместного проекта.       — Значит, это правда? — девушка почти не удивилась. Ей не терпелось узнать подробности. Она подвинулась чуть-чуть поближе, высовывая на согревающий свет свою бледную кожу, которая стала диковинно сиять белоснежным оттенком.       — Да. Я и не собирался врать, — поделился Тайлер, недоуменно сощурившись. — Но мне нужно объясниться, — он потирал шершавые ладони, готовясь к нелестным откровениям. Уэнсдей, вся во внимании, оперлась подбородком на руку. — Мы тогда жили с ним в одной комнате. После одного неприятного происшествия он меня сильно вывел из себя, и тогда я решил ему отомстить. Я взял его за руку, и благодаря тем мощным эмоциям, что я испытывал, мне удалось увидеть нечто ужасное, то, что очень сложно забыть, — причину смерти, — Уэнсдей путешествовала взглядом по обеспокоенному лицу рассказчика и не могла не отметить, как при таком ярком свете оно смотрится ещё выразительнее. — Ксавьер знал, какие мои видения точные, поэтому ему не составило труда поверить моим словам. Он был в бешенстве. Он изо всех сил хотел забыть то, из-за чего умрëт в будущем, но не получилось. Между нами разразилась настоящая вражда. Если говорить про «порчу», то я еë насеял не по своему желанию, правда. Когда в один вечер он уснул, моя тёмная энергия, созданная из ненависти, случайно впиталась в него. Ненависть к нему была очень сильной, и тёмная энергия, соответственно, тоже. С того вечера ему на протяжении нескольких месяцев каждую ночь снились непрекращающиеся ужасные кошмары, даже когда он сменил комнату. Они изнуряли его, не давали спать и сводили с ума, — в глазах выслушивающей загорелись восторженные огни. — В какой-то момент кошмары сами закончились, видимо, иссяк эффект, но после этих случаев почти вся академия узнала, что я сделал Ксавьеру. Он сам с огромным желанием всем это рассказывал, и ему охотно верили, он же такой у нас популярный, для всех благородный, светлый и «особенный», — с лихой наигранностью выговаривал Тайлер, которого продолжало воротить от длинноволосого. — А ко мне, конечно же, отношение поменялось. Кто-то меня возненавидел, кто-то стал бояться, кто-то даже не верил. А ещё были немногие, кому на это было всë равно. Вот такая дурная репутация сложилась, — когда его интонация стихла, он виновато опустил голову, смотря на белое незапачканное покрывало.       Уэнсдей немного помолчала, с интересом наблюдая, как парня накрывает ненужное сожаление.       — Да, ты не тот, кем кажешься. Далеко не тот. И Ксавьен мне тоже об этом говорил, — но она решила его чуток поднапрячь, напуская в голос побольше серьёзности и прохлады, чтобы подольше созерцать это томливое состояние.       — Мне жаль, что на него из-за меня навелась эта порча. Хотя это никакая не порча. Я понял, что это то самое внушение энергии, о котором говорила на вчерашнем занятии мисс Саффи. Только оно произошло непреднамеренно, — Уэнсдей не составило труда распознать, что одноклассник говорит предельно искренне, даже с излишним раскаянием. Его взгляд взволнованно прыгал по сторонам, губы нервно прикусывались, а дыхание с учащëнными вздохами стало шумнее. — А насчёт причины смерти я… не могу сказать, что жалею. По мне, он заслужил такую месть. К тому же эта информация может для него быть как предупреждение, — Тайлер впервые за весь рассказ посмотрел в глаза Уэнсдей. Его эмоции разгорячились от нахлынувших переживаний, поэтому он сболтнул несколько опрометчивый вопрос. — Ну что, ты теперь тоже будешь меня ненавидеть?       Бледнокожая встретила его неодобрительным взором, будто этот неказистый вопрос задал незнакомец, который не изучил довольно хорошо её характер и не понимал её убеждений.       — Ты какого мнения обо мне? — буркнула Уэнсдей, приподнимая брови бодрее, чем обычно. — Мне абсолютно индифферентно. Но узнать причину смерти — это довольно впечатляюще, — она снова оценила мощные способности экстрасенса, которому стало легче. — И я уверена, что у тебя основательные причины его ненавидеть, — а касательно этого у неё уже сформировались чёткие выводы.       — Да… — протянул Тайлер, восхищаясь, что эта элегантная куколка так запросто его поняла и не поддалась на явно напористые речи Ксавьера.       — Но если конкретизировать, что это за неприятное происшествие? — Уэнсдей решила, что ей мало подробностей, и захотела копнуть поглубже в этой занятной истории.       — Я… — и тут Тайлер осёкся, сначала намереваясь всë поведать. — К сожалению, не могу сказать. Я дал обещание. Прости, — его лицо затянуло огорчением, а брови виновато сложились домиком. Он бы очень хотел раскрыть Уэнсдей всю правду об этой непростой ситуации, но привык всегда держать своë слово.       Девушка досадно увильнула глазами в сторону. Она хотела избежать возникновения новой тайны, коих ей уже и так хватало, но по итогу всë равно в неё встряла. Хотя, если честно, в данном случае ей было любопытнее узнать ответ на другой вопрос.       — А рассказать его причину смерти можешь? — через непродолжительную паузу спросила она, снисходительно покосившись на Тайлера.       Он ухмыльнулся, чуть приоткрыв рот.       — Могу. Он умрëт от сердечного приступа. Я видел, как он выходит на большую сцену и демонстрирует всем свою новую картину, а рядом с ним стоит какой-то мужчина. И то ли художество Ксавьера раскритиковали в пух и прах, то ли он не выиграл какой-то значимый конкурс, но за кулисами у него прихватило сердце и… всë… Но он может попытаться этого избежать, — при ярком дневном освещении очаровательные глаза Тайлера стали светло-голубыми и более ясными, напоминая безупречные аквамарины.       После услышанного уголки губ Уэнсдей еле заметно приподнялись наверх.       — Как же это характерно для него, — изрекла она, внутри себя немного злорадствуя. — Надеюсь, моя причина смерти будет более захватывающей и ни на микрон не заурядной, — её глаза поймали смятенное лицо Тайлера с приподнятыми бровями.       Несколько часов на природе позволили двум отдыхающим отвлечься от рутинных учебных дней, регулярной суеты и почувствовать лëгкость вдали от вечно неспокойных людей. День понемногу тянулся к вечеру, а значит, настала пора покидать озеро.       — Что ж, нам повезло, папин друг не появился. Думаю, мы можем уходить. Начинает вечереть, а ему грозила опасность в дневное время, — заявил Тайлер, приподнявшийся с их с Уэнсдей уютного спокойного местечка, располагающегося всë там же, рядом с концом яра. — Теперь всë в руках отца. Надеюсь, он убедит его не приходить сюда в ближайшие дни.       — Времяпрепровождение на кладбище мне понравилось больше, — пасмурно выговорила Уэнсдей, подходя к своему рюкзаку, лежащему на краю мягонького покрывала. — Меньше неприятных факторов, — жара и слепящий свет однозначно вызывали у неё отторжение, а ночной холод и гнетущая темнота, напротив, действовали на состояние благоприятно, с ощущением полного комфорта.       — Да, согласен. Кладбище, бесспорно, лучше, — подтвердил Тайлер, аккуратно сворачивая одеяло.       Вскоре двое экстрасенсов покинули тихое озеро, которое, в свою очередь, было этому только радо. Теперь на нëм мог обосноваться стопроцентный покой.       Сегодняшний день не предвещал смертельного кровопролития, и вероятность того, что это произойдëт в будущем, значительно понизилась, а значит, ужасные события из видения Тайлера вполне могут так и остаться только в его голове. А если бы он не захотел сегодня или же на днях взять картридж из шкафа, судьба папиного друга, скорей всего, была бы предрешена... Поразительно. Сейчас Тайлер чувствовал себя гораздо легче. Но, помимо вероятного спасения жизни, ему ещё внезапно выпала возможность провести время с Уэнсдей наедине ото всех. Значит, в этот день ему всë-таки улыбнулась удача.       13 сентября 2023 года, Среда.       6:42. Спонтанное, ещё одно очень светлое и пригревающее утро в семье Галпинов обещало стать более бодрым, чем обычно, и даже волнительным. Вся оживлëнная обстановка обосновалась на уютной просторной кухне тëплых оттенков с деревянными бежевыми шкафчиками, украшенными изысканными орнаментами, а также полочками, на которых лежали различные кухонные предметы, серебристым высоким холодильником, небольшим столиком, накрытым бледно-голубой хлопковой скатертью, и стенами, облицованными керамической плиткой. За столом явно в спешке доедал мюсли с молоком из своей любимой тарелки Донован Галпин — высокий крепкий мужчина средних лет с серо-голубыми глазами, седоватой щетиной и лысиной в области верхней лобной части. Он уже был готов к работе, надев форму шерифа: рубашку цвета светлого хаки, тëмно-серые брюки и куртку, на которой сверкал металлический значок в форме звезды, и тëмно-серую широкую шляпу. Рядом с Донованом на четырëхконфорочной плите пекла оладушки Франсуаза, которая сегодня также захотела накинуть ситцевый лососëвый халат. К привычной идиллии присоединялся Тайлер, решивший проснуться раньше будильника, чтобы не упустить момента поговорить с отцом о важном. Сегодня его домашний образ состоял из серой клетчатой рубашки и чёрных шорт ниже колен.       — Доброе утро, — весело произнëс он, спускаясь со второго этажа по деревянным ступенькам.       — О, доброго утречка, Тай, — Франсуаза встретила сына мягкой улыбкой.       — Доброго, сынок, — тепло поприветствовал Донован.       — Приятного аппетита, пап, — пожелал Тайлер, присаживаясь за стол, но пока ещë не собираясь завтракать.       — Спасибо, — поблагодарил мужчина, далее зачерпнув ложкой молоко с мюсли.       — Ну что, ты поговорил со своим другом насчёт моих слов? — не теряя времени, перешёл сразу к делу парень. Вчера уже поздним вечером его отца вызвали на работу, поэтому ему так и не удалось с ним побеседовать.       — Да, я сказал ему о твоëм видении. Предупредил не ходить к озеру из-за этого серийника и заодно вернул спиннинг. У меня всë равно сейчас нет времени на рыбалку, — излагал спокойно Донован, хрустя кукурузными хлопьями и орехами.       — А он что ответил? — Тайлер с лëгким скрипом подвинул стул поближе к столу.       — Он мне не поверил. Он в целом очень скептически относится к подобным изгойским штукам, — голос шерифа звучал всë так же спокойно и ненапряжно, хотя в нëм отчётливо ощущались крупицы сожаления.       Он сразу заметил, как выражение лица сына помрачнело, а в его глазах отражалось негодование.       — Но даже если не верит, лучше перестраховаться. Я ясно видел, как его убьют, — с горечью выдавил Тайлер, сжимая руки в кулаки. Ему было сложно поверить в то, что человек, узнав о грозящей ему смертельной опасности, просто берëт и игнорирует еë. Это же так серьёзно…       — Я старался его уговорить, но он бывает очень упрям, — Донован сам был недоволен пренебрежением своего приятеля касательно его слов. И хоть он сделал всë, что мог, но на душе по-прежнему было тяжко. Ему оставалось надеяться, что недоверчивый образумится.       Между тем Франсуаза молчаливо допекала оладьи, а шипящий, но приятный звук, исходящий от сковороды, периодами вмешивался в безрадостный разговор сидящих.       — Подожди, а почему ты сказал ему о серийном убийце, а не о монстре? — резко опомнился Тайлер, чуть наклонив голову вбок и излучая отца подозрительностью.       Тот секундно помедлил, немного откашлявшись, чтобы голос звучат чище.       — Сынок, он мне не поверил, что я ему рассказал про твоë видение. Если бы я ещë сказал о каком-то монстре, стало бы только хуже, — разъяснил он, решительно стараясь прикрыть недоверие сына логичным высказыванием, потому как сейчас ему не хотелось в это углубляться.       — Но... — Тайлер удручëнно вздохнул. — Дело в том, что ты сам мне тоже до сих пор не веришь, — напомнил он, чувствуя, как сомнения отца выцарапывают на его сердце узоры обиды.       Франсуаза в этот момент зависла, ощущая печаль Тая как свою собственную и на мгновение подумав об этом зловещем монстре.       — Нет, дело не совсем в этом, — отрицательно покачивал головой Донован. Он настойчиво пытался вывести эту тему на путь фактов и сухой логики.       — Тогда в чëм? — взбудоражено выплеснул Тайлер, энергично поднявшись со стула. Он всë пытался найти весомый повод, который мог бы объяснить все эти сомнения о лично им увиденном, въевшиеся в голову отца. Неужели так сложно поверить своему сыну?       — Пойми, я не могу просто так прийти и без единого доказательства сказать своим ребятам про существование потустороннего монстра, — Донован отодвинул миску, продолжая сохранять холодное спокойствие. — И тут уже вопрос не в том, верю я тебе или нет, — но его интонация в некоторых словах была неровной и слегка раздражённой. — По факту, нет ни одной улики, никакой зацепки, ничего, как бы мы не прочесывали город.       Тайлер решил, что больше не может отступать, и был намерен довести беседу до результата, который бы его устроил.       — Я добуду тебе доказательства, потому что я полностью уверен, что монстр существует, — со всей решимостью заверил парень, пару раз шагнув рядом со столом. Его состояние было эмоционально возбуждённым и несколько неконтролируемым, — Да мы его своими глазами видели! — поэтому он предательски неосознанно сболтнул лишнего. Того, о чëм бы не хотел, чтобы узнали его родители…       И после этого неосторожного восклицания Тайлер опешил, приоткрыв рот и суматошно перемещаясь глазами по сторонам, при этом избегая зрительной встречи с ошарашенным.       — Подожди. Кто «мы»? — Донован встал со стула, отстранив его подальше. Его всë сильнее охватывало удивление и, что ещë больше, возмущение.       Франсуазу тоже захлестнуло ярое смятение и настороженность. Она повернулась к двоим и, так же, как и супруг, желала побыстрее узнать ответ.       — Эм... — как бы Тайлер не ускальзывал глазами, он всë равно уловил давящие взгляды родителей и ощущал весьма дискомфортную тишину. — Ну... — он нервно сглотнул, пялясь в пол и чувствуя себя будто прижатым к стене. — Я и Уэнсдей… — через пару секунд он таки неловко пробубнил.       Донован непонимающе прищурился, явно не зная никого с этим необычным именем, в отличие от его жены, которую тут же обуяли эмоции.       — Уэнсдей? — глаза Франсуазы расширились, брови вскинулись до самой верхушки лба, а сама чуть наклонила голову вперёд. — Аддамс?? Дочь Мортиши?? — она пока ещë не до конца верила услышанному.       — Да, я всë не мог найти повода, чтоб об этом сказать... — Тайлер смущëнно приложил руку к макушке головы, плавно водя пальцами по кудряшкам.       Донован хотел вставить негодующее слово, но жена оказалась быстрее.       — Ничего себе. Так она поступила в Невермор. — во взгляде женщины ярко светится восторг.       — Ты так радуешься, как будто тебе от неё что-то надо, — Тайлер был слегка удивлëн такой мощной эмоциональности матери. Если бы он сказал лично о давней подруге, тогда бы полностью понимал, но для её дочери, которую при этом его мама ни разу не видела, как-то многовато экспрессии. Но зато благодаря ей его растерянность поугасла.       — Да не, ты что. Просто это прекрасная новость, — Франсуаза отрицательно махнула рукой и тихонько хихикнула. — Значит, всë-таки есть смысл забежать в академию на родительские выходные, — она вдохновлëнно посмотрела на мужа, но получила в ответ одну озадаченность. — Они же на следующей неделе?       — Да, — подтвердил Тайлер и сейчас осознал, почему она так обрадовалась Уэнсдей. На фоне всего разговора, принявшего внезапный оборот, он совсем позабыл о родительских выходных, на которых мама как раз могла бы наконец увидеть Мортишу и познакомиться с её дочерью.       Донован терпеливо выжидал, когда между потоком фраз хотя бы ненадолго встрянет пауза.       — Отлично. Как давно я не виделась с Мортишей. Так вы что, с Уэнсдей уже... сблизились? — Франсуаза игриво подняла правую бровь и правый уголок губ. Ей стало тепло на душе и радостно за сына. Выходит, её догадки подтвердились, и у него появилась… как минимум подружка. Однако она не ожидала, что ею окажется никто иная, как Уэнсдей Аддамс. И поэтому Тай в этом году так весело и бодро собирается на учёбу и в целом ведëт себя, как распускающийся весенний цветок.       — Э-э… — Тайлер нехило смутился, захлопав глазами. Что-что, а объяснять его отношения с Уэнсдей ему сейчас совсем не хотелось.       — Стоп, — наконец прервал Донован, воспользовавшись замешательством сына, и тем самым спас его. И тут же «напал». — При каких обстоятельствах вы вдвоëм увидели этого монстра? Ты же нам говорил, что узнал о нём из видения? — очень строго спросил он, подойдя ближе к парню и претензионно глядя на него.       Но Тайлер не спешил с ответом. Он кое-как пытался собраться с мыслями, но они, как бешеные червяки, расползались в разные стороны и оставляли за собой следы крайней неуверенности.       — Тайлер, я хочу услышать правду, — тон его отца был суровым и знобящим.       — Мы с ней ходили на кладбище и там увидели этого монстра, — робко пролепетал экстрасенс, уже предчувствуя негодующую реакцию родителей.       — Ещё лучше! — первой вскрикнула обескураженная Франсуаза, неодобрительно косясь на сына.       — Тайлер... — Донован же предпочёл отбросить так и напрашивающиеся сердитые эмоции, выбрав спокойное хладнокровие, пропитанное недовольством. — Мы же тебе уже говорили не расхаживать вечерами по кладбищам. Это опасно. И я сейчас даже говорю не про монстра, — он укорительно впился взглядом в Тайлера.       — Всë в порядке, — парень пытался остудить накалëнную обстановку. — Мы были очень аккуратны, — выпалил Тайлер и после осмыслил, что это полная неправда. Двум ребятам, встретившимся с монстром бок о бок и чуть не пострадавшим от его лап, никаким образом не подходит выражение «очень аккуратны»…       — Нет, ты подвергал себя риску, — мужчина был непреклонен в своей позиции. — Значит, так, ещё раз, — он пригрозил Тайлеру, направив на того указательный палец. — Я запрещаю тебе эти вылазки на кладбища, — а после обратился к жене, — Милая, ты ведь согласна?       — Конечно, — подтвердила Франсуаза, подходя к мужу и потирая ладони. — Я и тогда была категорически против этих странных вылазок, — ей вспомнился предыдущий разговор на эту же тему в прошлом учебном году, когда они обнаружили, что Тайлер так же промышлял опасными походами на кладбище.       Но сам парень не хотел сдаваться и был настроен, чтобы этот разговор принëс пользу, к тому же, раз он с ним так далеко зашëл.       — Хорошо. Пап, тогда возьми своих ребят и сходи на загородное кладбище, — он отбросил все сомнения и был предельно собранным. — Ты убедишься, что монстр существует. Он появляется там ровно в полночь, — он решил рискнуть, обронив немного лишней информации.       — В полночь? Ты был там в полночь? — Донован ошеломлялся всë сильнее.       Но на этот раз Тайлер специально ничего не ответил, а только хмуро отвернулся.       — Тай… — опечалилась Франсуаза. Как ей стало горько от того, что сын подвергал себя опасности, а они даже не знали об этом.       — Тайлер, больше я не хочу от тебя такого безрассудства, — шериф приблизился к сыну, грозно донося тому, что он не шутит над серьёзностью своих слов и действий, если они будут нарушены.       — Зато это «безрассудство» помогло нам накопать информацию, — но экстрасенс не отступал. Вместо этого он с излишней смелостью глянул прямо в отцовские глаза.       — Тебе не нужно забивать голову этим расследованием. Думай в свои семнадцать лет про учёбу и подростковые занятия, — недовольно буркнул Донован, едва повысив голос.       — Ха, удивительно, что у меня в этом расследовании есть продвижения, а у тебя нет, — а сейчас смелость Тайлера перетекла в нахальство, но ему уже было всë равно, ведь вся его обида, сокрытая за ехидством, вышла наружу.       — Тайлер... — Донован хватко держался за терпение, но знал, что оно не бесконечно, тем более когда его так нагло провоцируют.       — Мужчины, хватит ругаться, — Франсуаза поняла, что пора уже вмешаться и остановить этот назревающий конфликт. — Дони, и правда, сходи на днях со своими ребятами на загородное кладбище. Может, реально найдëте там хоть какие-то зацепки. Но, прошу, только не в полночь. Я очень не хочу, чтобы ты столкнулся с этим монстром.       Тайлер просиял в радостной улыбке, благодаря маму за эту просьбу. Он надеялся, что его риск и чрезмерная решимость были не напрасны, поэтому он уповал на положительный ответ.       И он, и Франсуаза сосредоточенно взирали на Донована.       — Я подумаю, — через несколько секунд он протянул без особого настроя, поправив свою куртку. — Ладно, мне уже пора на работу, — пасмурно добавил мужчина. Весь этот разговор довольно сильно его раздосадовал. Его угнетало и непослушание сына, рискующего своей жизнью, и ситуация с другом, и само принятие того факта, что в городе может орудовать потустороннее нечто, с которым он даже не предполагает, как бороться.       Напоследок Донован трепетно попрощался с женой, с сыном и вышел из дома, спеша на работу. А Тайлер принялся завтракать изумительными оладушками, параллельно разбирая в голове моменты семейного разговора. И в одно мгновение он замер, осознавая нечто пугающее… Отец вернул своему другу спиннинг… который Тайлер видел рядом с окровавленным мужчиной в видении… Он необдуманно упустил эту важную деталь — сказать отцу ни в коем случае не отдавать этот знаковый предмет. Теперь же исполнение видения ещë ближе, чем ранее, и он ничего не исправил... Убеждения Донована не смогли помочь, а значит, смерть всë ещë подстерегает этого упрямого любителя рыбалок. Похоже, парню предстоит ещё один поход к озеру. И, возможно, не один…       8:16. Для Уэнсдей сегодняшняя перемена перед уроком была самой необычной, так как она пришла в аудиторию раньше Тайлера, что было впервые за все полторы недели. Обычно он уже сидел за партой и средь всей безобразной шумихи выглядел удивительно спокойным и расслабленным, как правило, отдавая в рабство всë своë внимание цифровому поработителю. И поэтому в этот раз девушке было непривычно сидеть в кабинете. С левой стороны от неё было некомфортно пусто, и это будто бы создавало некую уязвимость для настырных любопытствующих взглядов. Такого ощущения раньше никогда не было. И по закону подлости сейчас её ожидало кое-что похуже подглядываний. Первее Тайлера в кабинете появилась Миранда, которая не могла не воспользоваться удобной возможностью поговорить с Уэнсдей кое о чëм волнующем.       Пока черноволосая ученица делала вид, что читает конспект из тетради, тем самым создавая видимость занятости, Миранда подошла к парте, противно нависая над одноклассницей, словно невыносимое яркое солнце, обжигающее своим присутствием.       — Привет, Мандей, я хотела... — вырвалось у позитивной Миранды, которая уже сходу провалила терпимость Уэнсдей.       — Назовёшь меня так ещë раз, и я стану для тебя Блуди Уэнсдей, — враждебно донесла брюнетка, с усилием отрывая глаза от тетради.       Миранда несколько непонятливо похлопала глазками, а еë сладкий оптимизм, как по щелчку пальцев, стал только мощнее.       — Ладно-ладно, я начала неправильно, — на удивление быстро признала стоявшая, в текущий момент желая получить расположение девчонки. — Мне нужно с тобой кое о чëм поговорить, — она скользнула взором по еë мрачному образу и от одного только вида ощутила на своей тëплой коже веяние неприятного холодка, вызвавшего лëгкую дрожь.       — Вероятность того, что в этом разговоре для меня есть хотя бы что-то полезное, составляет 0,000001%, — флегматично констатировала Уэнсдей, планируя немедля избавиться от этих попыток словесного контакта.       Однако Миранда вовсе и не думала отступать.       — В общем, я хотела бы попросить тебя... — напротив, она беспардонно нарушила жëсткие личные границы хмурой ученицы, шустро подсаживаясь за парту на место Тайлера и мигом вызвав у той лютый приступ брезгливости и возмущения. — Так скажем, ослабить хватку с Тайлером, — аккуратно принялась подсказывать блондинка, а затем коротко вздохнула и мимолётно сменила настрой, выпалив более решительно и категорично. — Вообще дело в том, что ему предстоит идти по жизни кое с кем другим.       Уэнсдей впечатала угрюмый взгляд куда-то в конец аудитории, сожалея, что её слуховые проходы уловили эту «крайне важную» информацию.       — А, нет. Прискорбно это признавать, но вероятность с самого начала была 0%. Непростительная наивность, — высказалась невозмутимая, переоценив свои интересы.       — Но я говорю серьёзно, — уточнила Миранда, тщетно полагая, что это может поменять отношение одноклассницы. — Хм, и к тому же мы бы могли с тобой стать подругами, — мисс Блант с сахарным дружелюбием положила локоть на парту и оперлась подбородком о кисть руки, не отводя взор от своей цели.       Глаза Уэнсдей истово полезли на лоб от такого кромешного бездумия. На основании своих наблюдений ей уже удалось сделать полноценный вывод, поэтому она не понимала, как можно вообще допустить мысль, что с ней может даже просто общаться эта неустанно навязчивая, тошнотворно приторная безумица.       — Последних, кто мне предлагал якобы дружить, я хотела запереть в клетке с белыми акулами.       — Мои намеренья не шутки, — насупилась подсевшая. — Да, мы с тобой очень разные, но... — еë оборвала Уэнсдей, желающая немедленно прекратить это пустословие и выгнать постороннюю с их с Тайлером парты.       — Мы полярные, — изъяснила брюнетка, живо подтягивая галстук поближе к шее, чтобы он плотнее прилегал к коже, а не болтался из стороны в сторону, как у Миранды. — Я никогда не найду с такими, как ты, ничего общего, даже если на планете останутся только они и я.       Но Миранда пропустила мимо ушей отказ, предприняв ещё одну настырную попытку.       — Поверь, со мной классно дружить. Заместо того, чтобы отгораживаться друг от друга, мы бы могли быть на одной стороне. Хотя бы попытаться… — она удручëнно выжала из себя эти надежды, а всю понурость с силой вдавливала во внимание безразличной.       И тут Уэнсдей прекратила терпеть.       — Ты уже попыталась, — она впервые за эти бестолковые коммуникации наградила назойливую своим взглядом, полным недоброжелательности. — Попытка ожидаемо провалилась. А твой лимит пребывания на непозволительно близком расстоянии от меня исчерпался. Свободна, — а последние слова она выговорила с напущенным устрашением, требуя, чтобы место рядом с ней незамедлительно опустело.       От этой леденящей враждебности Миранда непроизвольно прозябла всем телом и еле слышно хмыкнула. В этот раз она не стала противоречить, поэтому ей ничего не оставалось, кроме как подняться со стула и молча уйти к своей парте, ощущая горькое послевкусие.       Уэнсдей обрела прежний покой, продолжая делать вид, что интенсивно читает написанное в тетради.       Спустя полторы минуты в аудитории наконец объявился слегка запыхавшийся Тайлер.       — Привет, необыкновенная мисс Затейница, — парень, как и всегда, оригинально поздоровался со своей притягательной соседкой по парте, присаживаясь на стул и плавно стабилизируя рваное дыхание.       — Здравствуй, неутомимый любитель бадражных прозвищ, — пробурчала Уэнсдей и с некоторой заинтересованностью посмотрела на часто вздыхающего.       — О, ты говорила с Мирандой? — когда Тайлер начал раскладывать вещи, он сразу же понял, что совсем недавно за партой на его месте сидела эта шебутная блондинка.       — Пришлось, недолго… — Уэнсдей на миг направила взгляд наверх, до сих пор ещё не выкинув из памяти её цветастый тошный вид и невыносимо слащавый аромат. — К твоим ботинкам прилипла гадкая жвачка, — неприязненно отметила девушка, захлопнув чёрную тетрадь.       — Интересное сравнение, — произнëс парень, который перед ответом сначала задумчиво чуть завис, напрягая брови.       Но тут одноклассница опомнилась, обнаружив, что тема о неуëмной Миранде всплыла до странного быстро.       — А как ты узнал, что я с ней... — ученица осеклась, понимая, что ей придётся озвучить эту неприятную истину, — ... Непреднамеренно взаимодействовала?       — Как только сел, то сразу ощутил её энергию, — изложил Тайлер, чувствуя липкий и плотный осадок. — Она довольно въедливая, — добавил он, ожидая того момента, когда Уэнсдей сможет так же, как и он, в полной мере воспринимать энергию.       — Как неудивительно. И мерзко, — фыркнула кареглазая, слегка скривив губы и приподняв щëки от того, что энергетический душок этой ненормальной всë ещё летает рядом с ними.       Однако соседей по парте подстерегало более неприятное взаимодействие, ведь в аудиторию завалился рассерженный Эванс, который целенаправленно рванул к ним, вскипая от злости.       — Вы что, совсем обалдели?! — рявкнул подошедший. Его глаза пуляли в двоих яростные молнии, а ноздри то и дело раздувались от негодующего запала.       Уэнсдей предвкушала этот момент.       — Что? Мы?? — Тайлер недоумевающе вздëрнул брови. Он ещё не догадывался о произошедшем, поэтому решил, что неприятель конкретно охамел.       — Я знаю, что это вы подкинули дохлых крыс в мой рюкзак! — гаркнул кое-как сдерживающий себя от пылающих эмоций Эванс, порицающе тыкая указательным пальцем в одноклассников.       Тайлер замешкался, учащëнно моргая глазами.       — Это лучшее, что может в нëм находиться, — заверила Уэнсдей, напустив побольше спокойствия, чтобы выглядеть максимально невозмутимо. Возвращаясь к восприятию энергии, она бы хотела поделиться своей с кудрявым учеником, чтобы убрать его топорное непонимание, которое вредило их полной уверенности.       — Сколько борзости в таком занудном гноме, — желчно выплюнул Эванс, оперевшись на край парты и наклонившись с разъярённым личиком к целиком собранной девушке.       Тайлер озлобился, не желая оставлять оскорбление без ответа.       — Эванс... — но его снова оборвала Уэнсдей.       — … Запомни, примитив слабоумного индивида не способен никаким образом затронуть моë самолюбие, — обозначила она, немного подтянувшись ближе к физиономии наглеца.       Эванс протяжно вздохнул, словно испуская пар и сдерживая себя изо всех сил, чтобы не накинуться на самодовольную зазнайку, а после резко отпрянул от парты и оскалился.       — Вы ответите за то, что мои вещи провоняли, — верещал горгона, своей бурной реакцией выхватывая из всеобъемлющей шумихи некоторые заинтересованные взгляды учеников ближних парт.       — Зато теперь они яснее соответствуют тому, кто их хозяин, — Уэнсдей всë больше глумилась, не отводя смелый взор от пыхтящего.       — Мандей, ты доиграешься. Я не оставлю эту мерзость безнаказанной, — угрожающе предупредил Эванс, подло ухмыльнувшись.       — Да ладно, Эванс, ты же честно получил то, что заслужил, — напомнил Тайлер, откинувшись на спинку стула. Кажется, к нему наконец нагрянуло злорадствующее успокоение. Но наглость паренька в шапочке, первым выкинувшего пакость, неустанно поражала его.       — И ты тоже, могильщик, отхватишь своего. Не думайте, что вы вдвоём сможете справиться со мной, — самоуверенный Эванс запихнул руки в карманы, глядя свысока на сидящих учеников.       — Мы не думаем, мы знаем, — поправила Уэнсдей, не уставая язвить со всем удовольствием.       Но в этот раз истеричный всего лишь нескромно рассмеялся во все зубы, будто услыхал неимоверную глупость, и с гордой походкой посеменил к своему месту.       Как только он приземлился на стул, восхищëнный Тайлер обратился к девушке с очевидным вопросом.       — Ого. Ты подкинула крыс в его рюкзак??       — Именно, — кратко подтвердила Уэнсдей, вдоволь насытившись негодованием Эванса.       — Мощно. А когда ты успела? — глаза экстрасенса засветились изрядным любопытством. Он был поражëн, как соседка по парте смогла так лихо провернуть первую ответную шалость, да ещё и в тот же день. Ему стоило поучиться у неё.       — Проворно и с безупречной точностью на переменах, — Уэнсдей лëгкими движениями поправляла каждый волосок чëлки, чтобы она выглядела полностью симметричной с обеих сторон, и попутно поясняла детали своего замысла. — В подвале академии огромное количество крыс, и большинство из них такие доверчивые. Я выловила трëх наиболее упитанных. Самым непростым было подобрать момент, чтобы подкинуть по праву заработанное этому болванчику в рюкзак после уроков. Но благодаря его пристрастию к напиткам мне повезло.       — Это поразительно, — Тайлер восторженно заулыбался, пребывая в ещë большем впечатлении. — Жаль, мы не видели лицо Эванса, когда он раскрыл рюкзак.       — Да, это упущение, — слегка досадно цокнула Уэнсдей, а потом обратилась к повеселевшему с одним занимательным вопросом. — Кстати, он тебя назвал «могильщиком». Откуда он знает о твоëм эксцентричном увлечении, сопутствующем ночным прогулкам по кладбищу?       — А, — Тайлер сперва немного призадумался, а потом шустро потянулся за телефоном, спрятанном в рюкзаке. — Он периодически проверяет мой аккаунт в «Инстаграм».       Уэнсдей, как услышала, что дело касается социальных сетей, тут же поморщилась.       Когда парень достал устройство, он парой ловких нажатий открыл приложение и продемонстрировал ученице свой профиль, медленно листая сетку с фото.       — Вот. Я не скрываю свои увлечения. Но всë же надеюсь, что как можно меньше преподавателей заходит ко мне, — та стала с какой-то необоснованной настороженностью искоса посматривать в телефон, видя в нëм изображения всяких мрачных локаций и весьма привлекательные фотографии Тайлера. Одна из них её даже зацепила — на ней половина его обаятельного и серьёзного лица, исключая глаза, была покрыта какой-то чëрной вязкой субстанцией. А ещё ей повезло, что их цветовые предпочтения схожи и ей в глаза не вдарил дикий поток пëстрых оттенков.       — Это как кинжалом по сонной артерии, — как только она отвела взгляд, то сделала удручающий вывод, пялясь на поверхность парты. — Мало того, что эти электронные поработители лишают воли, так ещë и заставляют собирать компромат.       — Да ничего серьёзного, — пытался успокоить Тайлер, откладывая телефон на край парты. В любом случае, если даже об этих фото узнают абсолютно все в академии, ему это не критично.       Уэнсдей несогласно помотала головой.       — Большой стратегический промах — недооценивать своего врага, — утвердила она, относясь к компрометирующим устройствам очень серьëзно и очень враждебно. А внутри себя она ещё раз обрадовалась, что смогла избежать участия в разработке презентации.       Но это не последнее, что еë волновало.       — А что по итогу с жизнью рыболова? — девушке необходимо было узнать результат их невероятной операции спасения.       Этот вопрос мгновенно стëр весь позитив с лица Тайлера.       — Стало только хуже, — он закрыл глаза, выдавливая угнетающие известия. — Он наотрез отказался верить предостережению и, кроме того, отец вернул ему спиннинг, который в моëм видении лежал рядом с его… мëртвым телом, — ему было горько признавать тот факт, что теперь они всë сильнее проигрывают Некрозме.       — Выходит, для него всë предрешено, — хладнокровно заключила слушающая, прижав губы и глубоко внутри себя не довольствуясь нынешним положением.       — Нет, я снова отправлюсь на то озеро и так же буду сидеть возле него до вечера, — Тайлер взял себя в руки, не собираясь так просто сдаваться. Он был готов хоть каждый день находиться у этого фатального водоëма до тех пор, пока не встретится с виновником всей сумятицы.       — У меня дежавю. Не «я», а «мы», — строго поправила Уэнсдей, наблюдая за взгрустнувшим. Если он не желает проигрывать, предпочитая бой, она последует его примеру.       Потускневший, но по-прежнему прекрасный взгляд Тайлера, с едва поблёскивающими искорками надежды в глазах, как и в первый раз, вопросительно устремился на девушку. Он опять не поверил услышанному.       — Мы вместе продолжим это дело, — несмотря на вчерашнюю неприятную жару, чересчур яркий свет и при этом долгий путь, Уэнсдей всерьёз решила это всë испытать повторно. Она убеждала себя в том, что это чисто ради расследования, но, по горькой правде, у неё не было стопроцентной уверенности в этом.       Настало время второй попытки спасения жизни друга Донована.       Сегодня жара была всë также свирепой, а солнечный свет особенно буйным, однако ни Тайлера, ни Уэнсдей это никак не волновало, а, даже напротив, у них разыгралось бунтарское настроение, поэтому они захотели надеть исключительно чëрную одежду, Тайлер — футболку, джинсовые бриджи и ботинки, а Уэнсдей — хлопковое платье и туфли без каблука.       Кроме того, в этот раз двое экстрасенсов приняли решение вариться в ожидании не только на верхушке яра, но и часик-полтора на узком глинистом берегу озера, с которого открывался более зрелищный вид. Спуститься к нему было весьма несложно, нужно было только двигаться неторопливо и осторожно.       Тайлер подыскал подходящее место с несколькими более-менее плоскими камнями, чтобы расстелить на них такое же пушистое покрывало, которое он брал для путешествия ещё вчера. Оба удобно устроились на целиком контрастирующем с их одеждой одеяле, любуясь ближайшими красотами.       Примерно через десять минут Уэнсдей посетил уточняющий вопрос.       — Ты точно уверен, что этот рыбак может появиться здесь в будничное время? — она умиротворённо смотрела на водную гладь, притом забывая о вредном воздействии согревающего света.       — Да. Отец мне говорил, что он работает ночным сторожем, а днëм очень любит уединяться на этом озере, отдыхать и заряжаться энергией, — объяснил Тайлер, наблюдая, как вдали резвится пара пеликанов, привносящая тихой полусонной атмосфере немножко живости. — Но вообще окружающая нас обстановка действительно хорошо успокаивает.       — Ага, вызывает летаргию, — девушка не упустила момента поиронизировать. Хотя длительное пребывание на этом озере и впрямь может вогнать в мëртвый сон.       Но на сей раз этого не произошло.       Горячий день перетекал в охлаждающий вечер, но не принëс никакой пользы, так как друг Донована снова не появился на озëрной территории. Тайлер хоть и предполагал, что он может не прийти и сегодня, но всë-таки поддался чувству расстройства. Уэнсдей же просто покалывало огорчение, которое особо не проявлялось на её лице. Несмотря на повторную неудачу, на обратном пути она подтвердила однокласснику своë намерение завтра снова вернуться на озеро вместе с ним, хотя тот всë также больно-то на это не рассчитывал, но был вновь нехило удивлëн и очень рад данной новости. И всë же факт прибытия девушки на Филакиси сугубо для расследования всë сильнее подвергался сомнению.       14 сентября 2023 года, Четверг.       День начался со взаимных пакостей.       8:02. Сначала в дело вступил Эванс, который во время первой перемены выждал момента, когда Тайлер пойдëт по лестнице, чтобы сверху вылить на него целую банку зелёной краски. Вот только кудрявый парень смог избежать этой мерзкой выходки, стоило только почувствовать разящую подлостью энергию горгоны, стойко парящую по всей лестнице. Поэтому, едва ли вступив на первую ступеньку, экстрасенс молниеносно отпрянул, а банка с краской проигрышно упала в двух метрах перед ним, разбрызгавшись по всему полу. Обомлевший Тайлер судорожно благодарил свои способности за избежание грязной неприятности. Конечно же, он не намеревался оставлять подлость Эванса без ответа, и, благо, у него заранее была подготовлена не менее жëсткая пакость. Когда наступила перемена перед уроком физкультуры, Тайлеру удалось незаметно подкинуть несколько милых мохнатых паучков в рубашку и штаны Эванса, чтобы он испытал безмерный спектр самых негативных эмоций, ибо до ужаса боялся всяких ползающих насекомых и паукообразных. И, в отличие от шалости мистера Дюби, шалость мистера Галпина не просто удалась, а поглотила его неприятеля чуть ли не до самой шапочки, заставляя полоумно кричать и носиться по всей раздевалке с физиономией, которая того и гляди лопнет от ужаса. А стоявший в сторонке и украдчиво посматривающий Тайлер был полностью доволен результатом.       Наступила вторая большая перемена, предвещающая буйный наплыв учеников в зал обширной, слегка затемнённой столовой, заставленной круглыми серыми лакированными столами и стульями со спинкой, с мраморным сероватым полом, стенами, украшенными фресковой живописью, и окнами с витражными композициями.       Уэнсдей, как обычно, сидела за отдалённым столиком рядом со стеной, стараясь обособиться от чересчур шумного и тягостного общества. На её чëрном подносе находились керамическая серая чашка с прохладным кофе, вилка с ножом и тарелка с чёрными пережаренными котлетами. Размышляющая девушка неторопливо поедала блюдо, отдающее лëгким запахом угольков, а вот к кофе почти не притронулась.       Через несколько минут к уединённой подошёл со своим также чëрным подносом Тайлер.       — Могу я подсесть? — он вежливо поинтересовался, при этом обращая внимание на еду и напиток ученицы.       — Хочешь везде стать исключением из моих правил? — обратилась к надеющемуся Уэнсдей, но ей вовсе не требовался его ответ, так как вопрос был риторическим. Она чисто для вида задумчиво вздохнула и затем одобрила. — Приземляйся, — её взгляд прослеживал, как Тайлер сразу же с приподнятым настроением спешно садится на ближайший рядом с ней стул.       — Спасибо. У тебя тут укромно, — прокомментировал одноклассник, ставя на стол свой поднос, на котором располагались белая керамическая чашка с горячим чаем, тарелка с мясным пирогом и бутерброд с сыром и помидорами. За прошедшие учебные дни это первый раз, когда парень решился подойти к столику Уэнсдей, а всë прошлое время он сидел где-то неподалёку и порой мечтательно наблюдал за ней, иногда кое-что подмечая, например, её симпатию к крепкому кофе.       — Не говори, что ты вдруг удивился моей стабильной тяге к комфорту, — проронила брюнетка, не сводя поблёскивающих глаз с упругих розовых губ парня, нежно коснувшихся краëв стакана и смачно вобравших глоток жгучего чая.       — Нет, в этом я полностью уверен, — ухмыльнулся Тайлер, чуть облизнув нижнюю губу. — Что-то сегодня захотелось попробовать зелёного чая с жасмином. Знаешь, а он довольно вкусный, хоть я и не большой поклонник зелёных чаëв, — поделился ученик, аккуратно направив любопытный взор на полную чашку с кофе.       — Видимо, на остальное их стараний не хватило, — Уэнсдей с осадком огорчения от напитка отрезала кусочек котлеты и, захватив его вилкой, отправила в рот.       — Не понравился кофе? — спросил подсевший, аппетитно откусив бутерброд.       — Сегодня он ужасен. Я попросила максимально крепкий кофе, а по итогу получила недопустимо разбавленную дрянь, — девушка зрительно терзала напиток, обвиняя его в низком качестве.       А краешки губ Тайлера загадочно приподнимались вверх, но, чтобы не казаться странным, он вмиг нахмурился, совершив ещё один небольшой глоток чая.       — Сожалею. Но думаю, совсем скоро ты снова сможешь отведать тот кофе, который тебе нравится, — парень едва заметно ухмыльнулся, а потом сразу же вкусил кусочек пирога, чтобы занять рот, который так и желал расплыться в улыбке от чересчур уж неудержимых эмоций.       Уэнсдей промолчала, равнодушно царапая вилкой по тарелке с поскрипывающим звуком.       За одним из дальних столиков сидел сгорбившийся Эванс, жадно поедавший обед и нескромно посмеивающийся с тремя рядом сидящими дружками над какими-то происками. В один миг чавкающий мистер Дюби внезапно поднялся и, торопливо отшвырнув стул куда-то в сторону, бешено рванул прочь из столовой, при этом плотно прикрывая рот руками. Конечно, на эту непонятную ситуацию обратили внимание чуть ли не все обедающие изгои, в том числе и Уэнсдей с Тайлером.       — Что это с ним? — поразился кудрявый ученик, прищурив взгляд.       — Похоже, он наконец приступил к части блюда с рвотным порошком, — глумливо объяснила девушка, тем самым донося свою причастность к ухудшенному состоянию горгоны.       — Что? — ещё сильнее изумился Тайлер, любопытствующе взирая на Уэнсдей, — Ты подсыпала в его обед… — он ещё не до конца осмысливал услышанное, поэтому под конец вопроса его голос резко оборвался.       — Угу, — утвердительно и протяжно промычала девушка, слегка кивнув головой. В её глазах кружили искорки злорадствующего триумфа.       — А как ты это смогла так незаметно провернуть? — Тайлер подвинулся со стулом чуть-чуть поближе к однокласснице, снова восторгаясь её проворностью и жёсткостью.       — Ловкость рук и немного обмана, — гордо ответила Уэнсдей, в приливе торжествующего духовного подъëма даже потянувшись за чашкой и только через пару секунд опомнившись, что в ней халтурная гадость, которую она не собиралась пить.       Лицо Тайлера окрасилось ярким оттенком восхищения. Это была коварная, эффектная и искусно выполненная шалость. Он ещё больше понимал, что благодаря Уэнсдей Эванс обречëн на сокрушительный проигрыш.       — Пусть лучше скажет спасибо, что я решила обойтись без слабительного, — самодовольно выдала девушка, а затем, немножко помолчав, захотела ещё и жестоко добавить, — Или цианистого калия…       Сидящий рядышком аж немного забеспокоился за Эванса, подвиснув на пару секунд и похлопав глазами. Хотя сейчас ему было важнее кое в чëм убедиться.       — А ты же пойдёшь сегодня со мной на озеро?       — Да. Пока ещë я хочу участвовать в этой сомнительной затее. Но удручает, что на данный момент она не принесла никакой пользы, — несмотря на всю готовность, Уэнсдей постепенно начинала задумываться о пустой трате времени с этими путешествиями.       Услышав согласие, парень успокоился и со всем аппетитом откусил бутерброд, отдавшись молчаливым обдумываниям чего-то особого.       Время незаметно утекло в дневную пору, когда ещë один учебный день достиг завершения.       К походу на озеро в этот раз Тайлер подготовился основательнее. Помимо привычного рюкзака, он держал в одной руке чëрные продолговатый чехол, который скрывал что-то крупноватое, а в другой довольно вместительную термосумку чëрно-белых цветов. Всю дорогу Уэнсдей преследовал очевидный интерес насчёт затеи Тайлера, но он терпеливо хранил молчание до места прибытия. Для сегодняшнего отдыха на природе парень надел чëрные шорты выше колен, такого же цвета кроссовки с белыми шнурками и одну из немногих в его гардеробе белую футболку с причудливыми узорами, напоминающими микросхемы и пиксельные элементы. А Уэнсдей выбрала образ из чёрных лëгких туфелек, чëрной юбки-трапеции с белой полосой вдоль края фасона и рубашки в мелкую чëрно-белую клетку, поверх которой была надета чëрная элегантная жилетка.       Особо солнечная неделька сентября продолжалась, и по окончании данного пути двое путешественников прилично утомились. У Тайлера проступали на лице меленькие капельки пота, вяло ползущие вдоль лба и щëк, ноги начинали подкашиваться, а в руках накопилось стягивающее мышцы напряжение. А Уэнсдей ощущала, как её холодная молочная кожа более послушно поддаётся неугодному ультрафиолетовому излучению.       — Вот мы и снова тут, — Тайлер положил на каменистую поверхность термосумку и чёрный акриловый чехол, а далее освободил плечи от рюкзака, который был тяжелее, чем в прошлые путешествия.       — Может, теперь ты объяснишь, для чего нëс весь этот груз? — Уэнсдей не хотела больше томить себя лишним любопытством. Она зашла в уже полюбившийся ей теневой островок.       — Конечно, — Тайлер приулыбнулся, специально оттягивая интригу до последнего, чтобы всë больше привлечь внимание девушки. — Я решил немножко привнести разнообразия в наш, так скажем, спасательный отдых… — он взял из рюкзака нежный пушистый плед и одним грациозным движением разместил его на камнях.       Взгляд Уэнсдей упал на квадратный кусок ткани в расцветке чëрно-белой клетки, близко напоминающей её рубашку. Но она всë ещё ожидала оглашения сути самого замысла.       — … И организовать небольшой пикник на природе, — с этими словами затейник расстегнул термосумку и принялся доставать из неё различные серые контейнеры, серебряные столовые приборы и белые тарелки — глубокие и плоские. — Если честно, я раньше не устраивал пикники, но очень надеюсь, что тебе понравится, — а потом он вынул из рюкзака упаковку белых бумажных салфеток, два пластиковых белых стаканчика и два чëрных термоса — один с очень крепким насыщенным кофе, а другой с какао.       Молчаливая изучающе рассматривала, как центр пледа заполняется всë бóльшим количеством предметов. По правде говоря, она вовсе не ожидала, что Тайлер действительно решит устроить ей пикник. Ей ещё с подарка в виде целой коробки чернил было очень непривычно принимать такие знаки внимания. И она в целом не понимала, для чего Тайлер тратит своë время и усилия на то, чтобы сделать ей приятно.       — Я старался выдержать пикник в максимально бесцветном стиле, но кое-что незначительное всë же имеет неяркие оттенки, — пояснил взволнованный парень, располагая предметы в гармоничную композицию с разделением посуды, столовых приборов и салфеток на него и Уэнсдей. Весь вчерашний вечер и даже немного ночь Тайлер приготавливал блюда и обмысливал детали пикника, чтобы сделать его как можно идеальнее.       — Как продуманно, — оценила всë ещё смиренно стоявшая в стороне девушка, перебирая глазами содержимое пледа с некой пустотой внутри. — А что в чехле? — с едва понятными частичками опасливости вопросила она, готовясь к какому-то ещё странному сюрпризу.       — О, точно, что-то отвлёкся, — охнул Тайлер и быстренько достал из чехла пока что неизвестный складной предмет. Но двумя ловкими манипуляциями этот непонятный объект превратился в изящный высокий садовый зонтик, разумеется, всë также ахроматический. Уэнсдей даже моргнула, когда зонт раскрылся перед лицом Тайлера, и она узрела чëрно-белые полосы, увеличивающиеся от центра до краëв, которые слегка вращались по часовой стрелке и словно гипнотизировали смотрящую.       Немного повращав в руках огромный зонт, организатор пикника подошëл к противоположному краю пледа рядом с Уэнсдей и, найдя среди твëрдых камней подходящее местечко, сначала поставил металлическую подставку, а потом зафиксировал на ней вытянутый защитный предмет.       — Чтобы тебе меньше досаждало Солнце, — бархатным тоном изложил Тайлер, возвращаясь к своему месту.       Уэнсдей потупилась, зависнув глазами на этом позирующем зонтике, который ответно пялился на неё, точно с насмешкой за то, что она ни позавчера, ни вчера, ни даже сегодня так и не удосужилась захватить с собой свой собственный зонт и заслуженно получила ещё один некомфортный виток заботы.       — Ну что, присоединишься? — подзывал лучезарно улыбающийся Тайлер, удобно устроившись на своëм краешке пледа. — Кофе, кстати, я постарался сделать максимально крепким, не как в нашей столовой.       Удивлённая нарочито медленно приближалась, а когда, по итогу, осторожно присела на плед напротив паренька, забралась в оберегающую тень, любезно отбрасываемую зонтом.       После этого Тайлер рассказал, что входит в состав данного небольшого пикника: сырные запечëнные шампиньоны в чесночном соусе, сливающиеся в практически белое блюдо; изысканный острый джем тëмно-серого оттенка; чëрные хрустящие крекеры, покрытые тëмным шоколадом; зажаренный, чуть подгоревший сибас с узенькими областями золотистого цвета; сэндвичи с паштетом и ветчиной из чëрного ржаного хлеба и тëмно-коричневые орехи, преимущественно горький миндаль.       Как только парень раскрыл контейнеры, Уэнсдей мигом почувствовала настойчивый аромат жареной рыбы и запах манящего жгучего перца, приятно щекочущий нос. Сегодня в академии она и правда неважно пообедала, и Тайлер, словно хитро воспользовался этим, чтобы загнать её в эту вкусовую ловушку, усердно искушающую её и решительно бьющую по аппетиту. Хотя, очевидно, что одноклассник приготавливал это всë заранее, и её неудовлетворительный приëм пищи — это просто совпадение. Ещё одно.. И такое удачное…       И по итогу Уэнсдей приступила к трапезе вместе с парнем. Она отдала предпочтение острому джему, крекерам, жареному сибасу и восхитительно крепкому кофе, такому, какой ей больше всего и нравился, а Тайлер выбрал отобедать шампиньонами, квадратными сэндвичами и сладеньким какао.       Во время пикника Тайлер периодически одаривал Уэнсдей милыми улыбками, а ту время от времени колол дискомфорт от всей сложившейся ситуации. К благостной обстановке двоих даже примкнул частенько поддувающий ветерок, который до этого посещал сегодняшний день крайне редко.       Чудесная затея Тайлера помогла скрасить время ожидания, но друг Донована по итогу и в этот день не появился на горизонте, что не могло не расстроить.       — Увы, он снова не пришёл, — разочарованно заключил экстрасенс, начиная складывать посуду, столовые приборы и контейнеры обратно в термосумку.       — Всë стабильно. Пока сюда ходим только мы, — недовольно добавила Уэнсдей, тщательно вытирая руки бумажной салфеткой. — И скорее мы попадёмся в лапы Некрозмы, чем этот удильщик. — она захотела помочь, поэтому аккуратно открепила зонт от подставки и плавными движениями сложила его в прежний, более компактный вид.       Тайлер в ответ лишь тихо вздохнул, чувствуя тяжесть.       — А ты точно уверен в достоверности фактов видения? Это точно он? А место? — переспрашивала сомневающаяся, предполагая, что они оба, возможно, занимаются спасением, которое и вовсе не требуется.       — Да, абсолютно. Мои видения точные, — заверил Тайлер, складывая стаканы и термосы в рюкзак. — Но я не знаю конкретного времени. Его и нельзя узнать, если только в видении ты не увидишь календарь или кто-то вслух его не озвучит, — он чувствовал, что совсем скоро настанет время беды. Она неизбежно надвигается и, вероятно, коварно поджидает подходящего момента, когда двое спасателей всë-таки сдадутся.       — В таком случае этот рыбак может хоть через месяц сюда прийти, — с прохладной иронией буркнула Уэнсдей, внутри себя негодуя от отсутствия результата.       Эти слова надломили решительность Тайлера. Он сам ощущал сковывающую безысходность, так и подталкивающую сложить оружие и преждевременно сдаться. И всë же он быстро напомнил себе, что пока нынешняя ситуация остаётся неизменной, и не плохой, и не хорошей, правильнее будет успокоиться и взять в одну руку упорство, а в другую терпение. К тому же сами походы к озеру приносили нечто прекрасное, а именно ценное время, проведённое рядом с Уэнсдей.       Поздний вечер, 21:16. Тайлер возвращался в комнату после освежающего душа, всë так же переодетый в форму академии. Как только он вошёл, то застал обыденную картину, повторяющуюся изо дня в день.       — Бен, я как ни зайду, ты всë время пишешь, — подметил парень с мокрыми волосами, вынимая телефон из кармана брюк и кладя его на деревянный столик возле настольной лампы.       — В этом году беспощадная конкуренция, и всë из-за твоей соседки по парте. Мне надо заниматься не покладая рук, — несколько рвано пробубнил сгорбившийся над тетрадкой Бен, сидя за стульчиком и что-то записывая с таким тщанием, будто если замедлится хотя бы на немного, то бумага моментально накинется на него.       — Ты так скоро будешь спать с книгами под подушкой, — ухмыльнулся Тайлер, присаживаясь на кровать и устало плюхнув руки на одеяло.       Бен всë-таки оторвал голову от написанного, слегка озадаченно моргая. Видимо, в шуточке соседа по комнате скрывалась правда.       Тайлер заметил реакцию вечно учащегося, с задоринкой подняв брови и удивлëнно приулыбнувшись.       — Только не говори, что уже... — произнося это, он уже склонялся к достоверности случайно кинутой фразы.       — Я слышал, что если их класть под подушку, то знания во сне лучше усваиваются, — смущённо разъяснил полноватый паренёк, вяло поворачиваясь к Тайлеру, но смотря не на него, а куда-то в пол.       После к ним зашëл Аксель Фалкангер — заведующий мужским корпусом общежития, высокий светловолосый мужчина с бледно-голубыми глазами, одетый в свой любимый спортивный костюм из полиэстера в сине-белых цветах со стильными тëмно-синими лампасами и обутый в белоснежные кеды.       — Моя любимая вороно-голубиная комната. Здарова, ребят, — нескромно прогорланил входящий, широко распахивая дверь.       — Здравствуйте, мистер Фалкангер, — Тайлер сместил руки ближе к себе, приняв чуть более скованную позу.       — Здравствуйте, — скромно поприветствовал Бен, заметно поднапрягшись.       — У вас тут так спокойно, что даже меня в сон клонит, — с щепоткой недовольства отметил Аксель, как следует осматривая комнату, будто полагая, что его ретивый взор сможет безвозвратно прогнать гармоничный покой.       — Мы как раз о нëм говорили, — тихо промямлил себе под нос Тайлер.       — Чем вы тут заняты? — мужчина вопросил с резко набредшей строгостью, вскинув правую бровь до лба.       — Я в учëбе, — коротко ответил Бен, поглядывая на толстый учебник по истории, раскрытый в углу стола.       — С тобой, Бен, всë ясно, — заведующий покачивал головой, не ожидая от зубрящего парнишки ничего другого. — А ты? — он перевёл взгляд на Тайлера.       — А я только что из душа и хотел отдохнуть, — пояснил кудрявый, выправляя немного примятый воротник на белой рубашке, по центру которой сейчас не был накинут длинный чёрный галстук, как бывало обычно.       — От чего? Циклопа что ль в гору тащил? — подколол со смешком мистер Фалкангер, засунув кулаки в карманы.       Тайлер притих, замешкано подскакивая взглядом то к спрашивающему, то от него. Кажется, сейчас их гармоничный покой в комнате начинал гаснуть.       — А в нашем большом спортзале ты когда был? — Аксель вцепился с вопросом в молчащего, чтобы точно убедиться, не отлынивает ли он от занятий спортом. Ему было очень важно знать, что каждый парень из отобранной им условной группы поддерживает себя в форме.       — В понедельник, — немного виновато протянул Тайлер, ожидая, что на него выплеснется дальше.       И не ошибся. Мистер Фалкангер с интенсивной укоризной зрительно надавливал на бездельника. Но в этот раз он захотел, чтобы тот первым объяснился в целых трëх пропусках.       — Но я завтра в него собирался, — рыхло заверил Тайлер, но, честно говоря, был совершенно не уверен в сказанных словах, ведь завтра он же опять отправится с Уэнсдей на озеро, после которого у него вряд ли останутся силы на какие-либо дополнительные упражнения.       Мужчина громко вздохнул, немного закатив глаза.       — Вообще бы хотелось, чтоб ты наконец вернулся в бейсбол, — и вдобавок он пожелал «добить» экстрасенса неуютным вопросом, который звучал для того раз двести, не меньше. И всегда приходилось отвечать одинаковое.       — Пока не планирую, — Тайлер ставил процентов девяносто на то, что он больше не будет играть в бейсбол, как делал на первом году старшей школы или же на его первом году в Неверморе.       — Ладно... — прохладно процедил блондин, в очередной раз недовольный этим ответом, так как Тайлер являлся очень хорошим игроком с блестящим потенциалом. И после неудовлетворительных слов он принял решение побыстрее удалиться, перед этим серьëзно протараторив правила. — Так, значит, из академии больше никуда не выходим, но… а про шум тут даже говорить ничего не нужно. Отрывайтесь по-полной, — Аксель не обошёлся без иронии, ещё раз окинув взглядом «бодрую» обстановку, и, не дожидаясь прощаний, вышел в коридор, с грохотом захлопнув дверь.       Бен сразу же охотно вернулся к учебнику, а Тайлер без сил повалился на кровать, утопая влажными кудрями в мягкой шёлковой подушке. И, как обычно было в последнее время, лежа на кровати он так же погрузился в мысли об Уэнсдей, о её таинственной необычной личности, о железном, своевольном, но притягательном характере, о её неотразимой утончëнной внешности. Он вспомнил реакцию на устроенный им пикник. Тогда в её глазах он прочитал удивление. Сильное и приятное. То же самое было и в тот момент, когда он преподнëс ей коробочку чернил. Посему она никак не ожидала, что когда-нибудь получит подарок. Эти ценные воспоминания зажгли в сердце парня огонёк счастья, согревающий любовью и светящий нежностью. Он до сих пор окончательно не мог свыкнуться с тем, что чаще и вне уроков проводит время с девушкой. И на мгновение в Тайлере вспыхнул вопрос: а смогут ли в Уэнсдей прорасти ответные чувства к нему или же это абсолютно невозможно?.. Тягостный вопрос... Но как бы ему хотелось, чтобы Уэнсдей лежала прямо сейчас рядом с ним, и он имел возможность её ласково обнимать, а она бы что-то говорила в своëм саркастичном стиле. Это так восхитительно и так недосягаемо…       15 сентября 2023 года, Пятница.       Настала пятница, а вместе с ней пришло время сдачи совместного проекта по истории. По горькой правде, пар, которые достигли полного понимания и взаимоуважения, оказалось меньшее количество.       Миранда и Эванс.       С того пренеприятного столкновения во вторник Миранда больше и словом не обмолвилась со своим оборзевшим напарником, позволившим себе недопустимую мерзость. Определëнно, за все три прошлых года это был её самый ужасный проект по истории. И пусть Эванс получил свою незаслуженную «В», самодовольно выделяющуюся среди всех остальных плохих оценок, его это не особо радовало, так как он всë ещё не мог целиком оправиться от того ошарашивающего момента, когда мисс Блант чуть не задушила его. Момента, когда он так резко рухнул в полную уязвимость. Он и подумать не мог, что эта хрупкая невинная блондинка способна на такую жестокость. Зато теперь ему ничего не остаётся, кроме как обходить её стороной.       Уэнсдей и Ксавьер.       После того разговора, испортившего мнение Уэнсдей о Ксавьере, её отношение к и без этого тошнотворному проекту стало максимально холодным и суровым. Но её слова оказались доходчивыми, и заносчивый художник не посмел подвести с неприязненной презентацией, приложив её к докладу во вчерашний день. Повезло хоть, что длинноволосый любитель пожаловаться являлся отличником, и девушке не пришлось тратить силы на бесполезные препирательства с преподавателем. Оценка «А» успокоила её и никак не пошатнула совершенную успеваемость. И всë бы сложилось ещë благоприятнее, если бы утром Уэнсдей не получила у себя под дверью новую записку с ещё одной ничтожной угрозой. В этот раз её трусливый псевдовраг соизволил написать: «Если ты посмеешь ослушаться меня, то твоя шея сразу же встретится с моим острым ножом». Как же это нелепо. Но наличие недоброжелателя, позволяющего себе такую несметную наглость, раздражало ещё сильнее.       Тайлер и Ирма.       В данной паре взаимоотношения с самого начала были обречены на провал. В тот же вторник Тайлер кое-как решился поговорить с Ирмой на одной из перемен, пока та осталась одна. И по итогу этой сомнительной беседы он получил от рыжеволосой девушки обилие просьб не подходить к ней, не притрагиваться, не говорить, даже не смотреть на неё, крайне взбудораженную и испуганную реакцию, будто перед ней стояла ужасающая чупакабра, а закончилось всë её ошалелым бегством, во время которого она заверяюще пропыхтела, что всю работу сделает самостоятельно. Складывалось такое ощущение, что даже встреча с Некрозмой для неё была бы не так страшна, как встреча с добродушным экстрасенсом, который вовсе не собирается кого-то проклинать или наводить порчу, как считают некоторые. Их пару мистер Ламарр оценил на отлично, но Тайлер был этому абсолютно не рад, потому что совсем не желал получить оценку таким нездоровым способом.       Сегодня учебное время пролетело особенно быстро, несмотря даже на то, что обычно в последний будний день оно, напротив, тянулось дольше всего.       И снова томливое ожидание у озера, самое напряжённое и удручающее за все три прошлых похода. Даже погода поспособствовала соответствующему настроению, скрыв за плотными облаками ранее ослепляющее солнце и пригнав подвывающий ветерок и ненастную прохладу. И в этот раз на твёрдой земле не было расстелено смягчающее камни покрывало, а только лежали рюкзаки двух прибывших.       На Тайлера были надеты: дымчатые джинсовые шорты ниже колен и чёрная рубашка в серую клетку, а на Уэнсдей — расклешенная юбка угольного цвета, так же ниже колен, и расстёгнутая чёрная толстовка на застёжке-молнии, за которой узкой полосой струилась полностью белая рубашка.       Пока Тайлер нервно вышагивал из стороны в сторону, о чëм-то пристально думая, девушка стояла на краю яра, меланхолично смотря, как прозрачная вода содрогается от импульсных порывов, оставляя отливы слегка голубоватого тона.       — Уже очевидно, что и сегодня он не придëт сюда. Это всë тщетно, — уже смирившись, обронила Уэнсдей, чувствуя себя несколько странно оттого, что она четвёртый раз приходит на это озеро, ожидая какого-то незнакомого рыбака. Сама ситуация стала выглядеть для неё всë несуразнее и для расследования не принесла буквально ничего. По факту это попусту потраченное время без какой-либо весомой пользы.       — Мне жаль, что это так затянулось, — Тайлер размеренно продолжал перемещаться, будто маятник, ощущая, как неподвижная сильнее разочаровывается в этом замысле. Но он хотел снова напомнить, что его видение целиком правдиво и точно, это медленно тикающая судьбоносная мина, которая неизбежно рванëт, если её не обезвредить. — Но видение… — однако его мысль тут же отрезала Уэнсдей с весьма ощутимым раздражением в голосе, которая моментально развернулась и вперила в него пронзающий взгляд.       — … Издёвка. Эпиграмма наших самоуверенных попыток изменить будущее, — вырвалось сгоряча у недовольной, ведь она сама не то чтобы разделяла позицию с предопределённостью.       Тайлер тут же остановился.       — Ты же сама веришь, что его можно изменить, — он недоуменно припустил брови и раскрыл ладони, показывая, что хочет услышать пояснение.       Уэнсдей мелкими шагами сокращала с ним расстояние, всем видом излучая категоричность в пересмотренном отношении ко всей ситуации.       — Допускаю. Но безрезультатное положение претит моей позиции, — металлический треск её интонации отзывался спрятанным глубоко внутри Тайлера шëпотом сомнения.       — Видимо, нужно больше терпения, — не слишком уверенно проговорил голубоглазый, чуть потоптавшись на месте, едва поднимая ноги.       Сперва Уэнсдей пару секунд досадно увязла взглядом где-то в дали лесного пейзажа, а потом повернула голову на стоящего напротив и снова строго вгляделась в его лицо.       — А если ты уже предотвратил исполнение видения, сам того не подозревая? — она задала весьма толковый вопрос, который исходил из её решительного нежелания больше сюда приходить.       — Вряд ли, — опроверг Тайлер, уклонившись от переглядки с девушкой. — Наоборот, стало только хуже, ведь отец же вернул своему другу этот спиннинг, — он снова впал в сожаление, что не продумал данный нюанс. Вероятно, если бы этот знаменательный предмет остался в шкафу, не было и этих путешествий к озеру.       — Да, но после этого ты же говорил со своим отцом и, возможно, тем самым смог поменять течение времени, — смоляные косы Уэнсдей плавно колыхались по ветру, точно резвые змейки.       — Нет, я очень сомневаюсь, — отрицательно покачал головой парень. — Отец несколько раз пытался его уговорить, но тот не прислушивался и называл это всë бреднями, — он вспомнил ещë две отцовские попытки убеждений — при второй личной встрече в среду и вчера по телефону.       После этих слов девушке окончательно всë стало понятно.       — Я считаю, что нам больше не стоит сюда приходить, — она развернулась, чтобы больше не смотреть на тягостное лицо одноклассника, которое явно сейчас накроет несогласная реакция, и торопливо зашагала опять к краю яра.       Тайлер на четыре секунды затих, поджав губы.       — Я продолжу один, пока он не объявится, — далее выложил он, начиная догадываться ещë до сегодняшнего похода, что Уэнсдей больше не захочет появляться здесь.       Но его стальная и притом малопонятная упëртость пошатнули отстранённость темноглазой.       — Н-да, в тебе больше альтруизма, чем я предполагала, — нелестно высказала брюнетка, но пока не спешила делать конечный вывод. — Или… — она запнулась, после отыскав новую предполагаемую версию мотивов Тайлера. — А чего вообще тебе этот… папин друг сделал… — ей не нравилось то слово, которое надо было сказать, — … хорошего?       — Э-э, да ничего такого, — растерянно выпалил Тайлер, напрягая память. — Но он дорог отцу. Они много лет знакомы, — он тоже подошëл ближе к концу яра, смотря прямо на далёкий недосягаемый лес.       — Да? А этому якобы другу дорог твой отец? — Уэнсдей не унималась, но зрительно обращать внимание на подошедшего пока не хотела, вглядываясь в кристальную спокойную воду. — Не похоже, раз этот любитель рыбалок с таким упрямством пренебрегает мнением твоего отца, к тому же, когда у него есть весомый шанс оказаться на месте мëртвой рыбы, — кажется, теперь этот рыбак стал вызывать у неё презрение. Если он не хочет позаботиться о своей жизни, почему они должны? Вернее, Тайлер.       Экстрасенс ничего не отвечал, а просто смиренно слушал мысли девушки. С одной стороны, он разделял её желание больше не приходить сюда и перестать играть в спасателей, а с другой, настойчиво уверял себя в том, что сможет взять верх над судьбой и разрушить события видения.       — И плюс, если его не убедил «дорогой» друг, каким образом мы сможем? — Уэнсдей сильнее напирала с вопросами, будто бы тем самым почему-то пытаясь переубедить настырного Тайлера, хотя ещё несколько десятков секунд назад в ней растекалось безразличие.       Парень некоторое время молчал, и всë из-за липнувших к нему сомнений.       — Я постараюсь, — монотонно выдал он, смотря задумчиво вперёд и возлагая надежды, что ему удастся это сделать. — Но сейчас главное, чтобы он пришёл…       Время словно затаилось. Двое ожидающих, не говоря ни слова, немного отрешëнно стояли всë так же на краю, всматриваясь в необъятные дали. В один миг их застойную, почти неподвижную обстановку отпугнул агрессивный ветер, импульсивно врезавшийся в прямые спины смотрителей и вызвав у них лёгкое замешательство.       Однако исступлëнный ветер был лишь знаком чего-то настораживающего… чего-то, что неминуемо приближалось в сопровождении сотрясений земли, которые сначала были слабо ощутимы, а впоследствии всë стремительнее нарастали в раскатистом грохоте, вселяющем опасность.       Уэнсдей и Тайлер кое-как выбрались из какого-то полузабытья и, уловив нехарактерные надвигающиеся звуки, лениво обернулись и тут же оцепенели от того, что увидели, того, что бешено неслось прямо на них на всей скорости.       Вдали начала виднеться злостная фигура с костлявыми лапами, вытянутыми рогами, походящими на антенны, и глазницами, светящимися враждебным красным светом, который невообразимым образом можно было осязать на себе, как обжигающие волны, стоило только посмотреть на него.       — Проклятие, — первым вырвалось у Уэнсдей, пытающейся сохранять собранность, но даже ей в данную минуту это было сделать очень непросто, ведь она понимала, что вскоре их с Тайлером постигнет гиблая участь, если они живо что-то не придумают.       — Это... — слова застревали в горле у Тайлера от хлынувшего ошеломления, — … Это Некрозма?? — он не мог поверить своим глазам, и увиденное вдалеке казалось чем-то нереальным, словно он каким-то образом незаметно заснул и ему приснился кошмар. Кошмар, который он ранее увидел, находясь в своём доме, вот только теперь его главными героями являются он и Уэнсдей. Мысли парня хаотично спутывались, растерянность лихо взяла верх, а руки непроизвольно подрагивали от подступающего страха.       — Доигрались в спасателей, — скрипнула сквозь зубы девушка, предполагая, что эти скитания по озеру могут привести к чему-то пагубному. Но она смогла быстро сообразить, что существует только один потенциальный способ выжить. — Умеешь плавать? — живо вопросила Уэнсдей, осторожно проделывая крошечные шаги назад и тщательно осматривая воду внизу, будто она это делает в первый раз.       — Что? — Тайлер перепугано глубоко сглотнул, с усилием разыскав ответ в тугой путанице мыслей и тяжко выдавив его. — Да.       Рьяный смертельный топот становится всë громче.       — Прыгаем. Так шансов спастись больше, — выговорила бледнокожая, подрагивая губами и утратив контроль, даже учащëнно моргая глазами, планируя уже поскорее свалиться в озеро. Но она этого пока не делала, ибо ждала соответствующей реакции от Тайлера. Однако тот просто остолбенело стоял и заворожëнно пялился на озверело рычащего Некрозму, который достигнет своей цели уже через несколько секунд…       Застывший не смог больше вызволить из себя ни единого слова. Похоже, его полностью поглотил страх и ужас, и он будто бы уже готовился встретиться со своей смертью лицом к лицу.       — Ну же, — Уэнсдей повысила голос, раздражëнно взирая на осмелевшего до глупости одноклассника.       Оставалось едва три секунды. Безобразная морда свирепого чудовища была совсем близко, приговаривая к крайне болезненной кончине.       — Скорей! — с этим словом, почти что дошедшим до крика, девушка чуть ли не в последний момент избежала столкновения с Некрозмой, вмиг развернувшись и вытянув руки перед собой, в длинном прыжке рухнула в прохладную воду. Продолжительное спокойствие озера было нарушено звонким хлопком и целым скоплением обильных брызг, оставивших после себя белые пенные следы.       Сразу же после падения Уэнсдей дико несущийся, точно табун буйволов, Некрозма резко остановился в двух метрах от замершего Тайлера, который так и не смог побороть свой ступор, захвативший его тело до последней клетки. И хоть внешне он напоминал обречëнную статую, внутри же бурлил адреналин, болезненно кружащий по всему организму, разогревая кровь до состояния кипения, обволакивая разум вязким туманом и атакуя сердце, колотящееся так часто и так громко, что оно того и гляди способно прорваться из грудной клетки наружу.       Теперь каждое мгновение для Тайлера было ценнее платины. Он хотел стать спасателем, а по итогу оказался на месте того, кто сам нуждался в спасении. Выйти из окоченения для него было непосильной задачей, поэтому оставалось лишь отдать свою судьбу в беспощадные когти монстра, с восторгом разрывающие его тонкую плоть.       А когда Некрозма, чуть помедлив с расправой, нагнул свою омерзительную рожу ближе к бледному лицу Тайлера, тот почувствовал, как дыхание существа обдало его яростным морозом, неприятно остужающим разгорячëнное тело.       От оторопи Тайлер приоткрыл рот, неотрывно смотря в нависающие над ним близкие ярко-красные сферы, заточëнные в козлином черепе, и понимая, что ещё никогда он не испытывал такого неистового страха, как сейчас, и ни разу не чувствовал себя таким хрупким, таким беспомощным.       Всего за несколько секунд мимо него пронеслась вся его жизнь: как он с родителями весело отдыхал прошлым летом в соседнем штате Массачусетс; как пылко обнимал маму после того, как она вышла из тяжëлой комы, и при этом захлëбываясь слезами счастья; как до самого утра смотрел вместе с отцом их любимый криминальный сериал; как получил своё первое видение; как подрался с одним задирой в летнем лагере; как стал игроком бейсбольной команды…       Все эти воспоминания мелькали, как яркие вспышки, кое-как пробивающиеся в его голове сквозь густую пелену страха.       — Тайлер! Сюда! — где-то внизу позади парня послышался раздражённый тон Уэнсдей, ещё больше походящий на крик. Та размеренно махала руками, образуя блестящие всплески, и этим продолжала оставаться на поверхности. Она беспокойно смотрела на небольшую фигуру почти что над ней и никак не могла понять её безрассудства, уже предполагая худшее.       Но, к огромному удивлению, Некрозма будто и не планировал нападать на Тайлера, всего лишь грозно стоя перед ним и третируя угрожающим взглядом. Это было очень странно, но только благодаря большему количеству времени остолбеневший наконец смог хоть немного прийти в себя, совершив медленный, предельно аккуратный шаг назад левой ногой, находясь ею на самом краю.       И тут случилось то, что помогло ему избежать близкого контакта с монстром. Каменистая поверхность под левой ногой с треском разверзлась в узких трещинах, утратив цельность. Отколовшийся кусок камня начинал сползать вниз вместе с ногой Тайлера, набирая скорость. Парень не успел ни опомниться, ни как-либо удержаться и полетел в воду вслед за камнем.       — А-а-а! — верещал от неожиданности Тайлер, неуклюже размахивая руками в воздухе и во время падения развернувшись лицом к озеру. Его приземление сопровождалось более громким хлопком и гораздо бурными всплесками, похожими на пенный взрыв.       Тайлер, не до конца осознавая произошедшего, рьяно барахтал руками в воде, а Уэнсдей подняла голову из-за животного рëва Некрозмы, подаренного двоим напоследок, и увидела, как чудовище, больше не задерживаясь, исчезает из её поля зрения. А далее она проплыла несколько метров на ту глубину, в которой можно было уверенно стоять на дне озера. Тайлер направился следом, усердно откашливаясь от попавшей в рот воды и то жмуря, то моргая глазами, пытаясь избавиться от попавших в них неприятно щиплющих капель.       — Что это было? — буркнула Уэнсдей, едва ли успев остановиться на подходящей глубине, и впилась недоумевающим взором на возомнившего себя бессмертным. Намокшие локоны с её чëлки неравномерно свисали вдоль щëк, пуская мелкие водные струйки до самого подбородка, а потяжелевшие косы покорно погружались кончиками на несколько сантиметров обратно под воду.       Тайлер же так и не смог полностью оправиться от произошедшего.       — Я... — в приступах сильной паники выжал из себя он, но сам не понял, почему его обуял всеобъемлющий ступор, — Я не знаю... — его покрасневшие и слегка слипающиеся глаза суматошно бегали из стороны в сторону, а губы подрагивали, ведь на них всë ещë оставались следы пережитого потрясения, — Я... — он жадно хапнул ртом как можно больше воздуха, мысленно изводя себя тем, что у него нет ответа на этот вопрос.       — Соберись, — Уэнсдей бесцеремонно брызнула обеими руками в лицо всполошённого, чтоб тот наконец вернул себе ясный ум. И, кажется, немного тонизирующего испуга смогли принести ощутимую пользу. — Каким-то невообразимым чудом тебе повезло, и ты остался жив, — пробухтела девушка, всматриваясь в смятенные, но уже более спокойно фокусирующиеся ярко-голубые глаза Тайлера и внутри себя облегчëнно радуясь, что катастрофа не настигла его, а странным образом пощадила, на чëм она, конечно, не могла не заострить внимание. — Но я не понимаю, почему он остановился?.. — она охотно концентрировалась взглядом на каждой крошечной капельке, в данный момент украшающей лицо одноклассника, помимо его собственных очаровательных родинок. А ещë к ней в голову забралась мысль, что во время набега чудища следовало сначала Тайлера толкнуть в воду, а уже после прыгнуть самой. Такой расклад был бы оптимален, но в тот момент она по какой-то причине не задумывалась об этом, по-видимому, уверенно полагая, что паренëк не станет играть в русскую рулетку.       — Я тоже, — Тайлер понуро поднял взгляд на Уэнсдей, и, когда их глаза неловко встретились, это внезапно снова пробудило между ними сакральное сияние, желающее только одного — незыблемого единения. Двое пловцов на пару секунду почувствовали то же, что и во время того самого падения на землю на загородном кладбище. Они молчаливо стояли в воде, не ощущая ни еë прохладу, ни буйный ветер, пролетевший мимо них, ни рыбок, которые порой ударялись об ноги. Их внимание было поглощено друг другом. Пока длился этот околдовывающий момент, Тайлер плавно поднëс левую руку к мягкому личику Уэнсдей, чуть подумал, нерешительно остановившись рядом с ним, и затем двумя пальцами, едва касаясь кожи, легонько сдвинул одну из мокрых прядей её волос ко лбу, чтобы она с дискомфортом не залезала в глаз. Обычно темноглазая никому не позволяла притрагиваться к себе, а уж тем более к волосам, но сейчас, для него, она почему-то решила сделать исключение и не говорить ничего резкого. Было не противно и, даже напротив, ей понравилось это бережное прикосновение, то, как его кончики пальцев с таким трепетом проводят линии по её холодной коже.       Но этот особенный момент не мог продолжаться долго. Уэнсдей, так же, как и в тот раз, опомнилась от чего-то недопустимого первой и отвернула голову, глядя на тёмный ближний берег, при этом стараясь не придавать значения тому, что только что произошло…       — Из-за спасения этого рыбака мы сами чуть не оказались на удочке у Некрозмы, — с долей упрëка процедила девушка, желая побыстрее выбраться на берег.       Тайлер виновато, еле слышно вздохнул, не зная, что добавить, да и вообще сейчас для него было важнее другое.       — Ты промокла насквозь, — он тоже выбирался из воды и, проведя ладонью от носа до рта, обеспокоенно осматривал внешний вид девушки сверху вниз.       — Неужели? А ты, значит, сух, как Атакама, — съехидничала Уэнсдей, выжимая поочерёдно косы и вполоборота поглядывая на одноклассника, который, между прочим, выглядел более промокшим.       — Вода довольно холодная. Ты, наверное, замëрзла, — Тайлер подошёл к ней поближе, упав взглядом сперва на уплотнëнную юбку, утратившую всю лëгкость и воздушность, а потом на тесно прилегающие толстовку и рубашку, которую влажность окрасила блëклым светло-серым цветом.       Девушка едва заметно опустила брови и напрягла мышцы лица, притом нацелив на взволнованного непроницаемый взгляд, тщательно прячущий недоуменность.       — Мистер Галпин, что за неуместное проявление заботы? — неожиданно для себя она опять назвала Тайлера так же, как и в ту ночь, когда они вдвоём вернулись в академию с кладбища. — Я даже в проруби буду ощущать себя комфортно.       — Ладно... — протянул смиренно парень, но всë ещё лихорадочно продолжал изучать промокшую внешность медленно отходящей.       — Но... — как только Уэнсдей собиралась подниматься по камням обратно на верхушку яра, то поняла кое-что поистине отвратное, — … Возвращаться в академию в таком виде — это полный позор... — она брезгливо скривилась, представляя, как ей будет неимоверно стыдно проходить к посту охраны.       Но Тайлер поспешил её успокоить, найдя способ избежать неловкой ситуации,       — А я как раз собирался заскочить к себе домой и переодеться, — та вскоре остановилась, обратив внимание на слова приближающегося. — Может, ты со мной? У меня сегодня родители работают, дом пуст, тебя никто не увидит. — предлагал Тайлер, вдумчиво прокручивая пальцы в сомкнутых ладонях и оставляя на прогретых камнях тёмные мокрые следы. — Я одолжу тебе свои вещи, пока твои будут сохнуть.       — Что? — в голове Уэнсдей слышалось хоть и сдержанное, но негодование, а одна из влажных прядей аж неуклюже всë-таки упала на глаз.       — Как высохнут, я тебе их верну, — уточнил экстрасенс, предполагая, что загвоздка именно в этом.       — И твоя голова наивно считает, что я действительно могу на это согласиться? — девушка вдавливала взор в ясноглазого, немного надменно приподняв правую бровь и приоткрыв рот.       — Я больше вариантов не вижу, — но Тайлер лишь кратко пожал плечами, сохраняя собранность. — Либо забежать ко мне, либо идти в академию в таком виде, — и этими словами он аккуратно и ненавязчиво подталкивал одноклассницу сделать правильный выбор.       Уэнсдей отвернулась, вновь рядом с ним напряжëнно погружаясь в свои мысли для принятия весьма непростого решения.       — Какая изощрëнная дилемма, — обронила она, очевидно не полыхая желанием идти в гости к тому, с кем была знакома всего от силы две недели. Это было рискованно и могло повлечь за собой неприятные последствия. Хотя Тайлер и начинал располагать своим поведением и поступками доверять ему. Но в любом случае она неоднократно прокляла эту вылазку на озеро, и теперь уже не только из-за беды, которой непонятным образом удалось избежать, но и потому, что ей приходится совершать такой нежеланный выбор. К сожалению, высушить одежду самостоятельно до отбоя в Неверморе ей не удастся, поэтому… оставалось согласиться на предложение Тайлера и ощущать диссонанс, злорадно режущий её принципы…       Во время пути к дому семьи Галпин оба искупавшихся размышляли о недавно произошедшем. Уэнсдей никак не могла понять, почему Некрозма остановился и, мало того что не причинил вреда Тайлеру, так ещë и просто так отпустил их, то есть не пустился за ними по воде в погоню, либо же, если он не умеет плавать, не принялся сторожить их у берега или пытаться выследить. Как будто монстр лишь намеревался их отпугнуть, но… почему? Почему они не стали его жертвами? Или же это загадочное потустороннее существо убивает кого-то выборочно? Или, может, это только дело случая, и чудовище не могло по каким-то причинам убить Тайлера в тот момент? Пока это было неясно, и всë-таки, несмотря на все жуткие события, девушка стала меньше жалеть, что пошла на озеро, так как поведение Некрозмы — это новая деталь для расследования, возможно, даже важная.       А Тайлер же, помимо странного поведения монстра, впадал в раздумья и о своём собственном. Почему в момент, когда Некрозма стал нестись на него с Уэнсдей и потом стоял прямо перед его носом, он ничего не делал, целиком охваченный ступором, как замороженный? Хотя обычно в мгновения опасности он побуждал себя к действиям. А эта бестолковая реакция чуть не стоила ему жизни… Но в один миг у парня промелькнула дикая и какая-то безумная мысль, что… может, так и должно было случиться, то есть как будто что-то заставило его стоять на одном месте и почти не шевелиться. Или же он просто начал себя накручивать… Но в одном и он, и Уэнсдей сошлись однозначно — они больше не отправятся на озеро. Пережитый ужас настрого запретил им появляться в этом опасном месте.       Спустя приблизительно час подуставшие экстрасенсы достигли дома Тайлера, расположенного неподалëку от центра города.       — Вот ты и у меня в гостях, — с лëгкой улыбкой подытожил житель дома, проходя по компактной прихожей впереди девушки, которая сразу же заметила в узенькой комнатке висящие крючки для одежды, блестящее круглое зеркало и небольшой шкафчик для обуви.       — Может, сначала посидим на кухне, кофе попьём? — предложил Тайлер, скользнув глазами по лицу гостьи. Он склонялся к тому, что она вряд ли согласится, поэтому подбавил к своей интонации немного шутливости.       Ожидаемо, что Уэнсдей лишь хмуро покосилась на спрашивающего, проигнорировав его ненужную демонстрацию гостеприимности.       — Тогда пойдëм на второй этаж, в мою комнату. Там выберешь, что хотела бы надеть, — Тайлер, чуть ухмыльнувшись, перешёл к сути. Он направил брюнетку в свою комнату, пройдя сначала кухню и далее поднимаясь по слегка поскрипывающим ступеням.       На верхнем этаже двое пошагали в самый конец.       Комната Тайлера была весьма внушительной по площади и источала освежающий уют безмятежного вечернего времени. Массивная деревянная кровать, застеленная тëмно-серым хлопковым постельным бельëм, расположилась рядом с правой стеной. Напротив неë помещение одаривали светом два широких окна, которые по бокам прикрывали плотные серо-синие занавески, контрастирующие с сероватыми дымными обоями, изображающими милые рисунки маленьких корабликов.       Непринуждённого уюта комнате добавляли расставленные по столикам декоративные цилиндрические лампы, семейные фотографии в серебристых рамках, хранящие счастливые воспоминания, и прямоугольный коврик из вискозы черничного цвета, растянувшийся рядом с кроватью.       — Итак, выбирай, что тебе ближе, — лучезарно попросил Тайлер, открывая дверцу своего шкафа с одеждой, стоящего как раз около входа. — Как повезло, что цвета наших гардеробов схожи, — Уэнсдей осторожно проскользнула в комнату, тщательно разглядывая содержимое шкафа.       — Ага, и как велика разница в размерах, — досадно обозначила девушка, нерешительно стоя на одном месте и не спеша что-либо брать. — Представляю, как на мне это всë будет… висеть.       — Знаешь, а возьми вот эту футболку с короткими рукавами. Она на тебе будет выглядеть как платье. О, и можешь надеть вот эти шорты. На них тугая резинка, и благодаря ей шорты на тебе не будут спадать. Ну, я надеюсь, — Тайлер снял с вешалки и учтиво протянул Уэнсдей свою футболку с изображением вóрона на фоне белой полной луны и шорты. Одежда, само собой, была чёрной.       Та лениво забрала комплект, глазея на него со всей подозрительностью.       — Готова сама тут повиснуть, лишь бы не появляться в академии в таком виде, — отшутилась угрюмая и в это мгновение задумалась о том, как докатилась, да ещë и так быстро, до того, что будет надевать одежду кого-то другого…       — То есть вид шальной мисс Пловчихи лучше? — с искромётной хитринкой поинтересовался Тайлер, округлив брови.       Что ж, гостья ещë немножечко потомилась в сомнениях, а потом всë же решилась надеть чужие вещи, ибо это казалось более рациональным.       — Ну и? — спустя небольшую паузу Уэнсдей с укорительным тоном, скрывающим истинное огорчение, впечатала взгляд в парня и получила в ответ непонимание. — Выйди, я переоденусь, — немного резкой, приказной интонацией выговорила девушка, зыркая то на одежду, то на её постоянного носителя. Это был её небольшой выплеск негодования за все неприятные последствия путешествия к озеру.       — Ой, да, конечно, — охнул Тайлер, слегка смутившись. Он быстро схватил из шкафа серую рубашку и чёрные штаны, чтобы тоже сменить одежду. — И я заодно, — бросил он и быстренько покинул комнату, прикрыв дверь.       Уэнсдей было очень некомфортно переодеваться в незнакомом месте. Больше всего она уповала на то, чтобы в нëм не было спрятано никаких отслеживающих камер. Пока она одновременно спешно и предельно осмотрительно обновляла внешний вид, то параллельно поподробнее изучила комнату Тайлера. В своë поле зрения она захватила два других шкафа — один забитый всякими тëмными книгами, предположительно по экстрасенсорике и художественной литературе, а другой был обильно заставлен богатой коллекцией моделей кораблей самых разных эпох, от античности и средних веков до новейшего времени. Также на стене позади кровати висело несколько карт географических территорий, разбросано пару десятков стикеров с какими-то заметками, и, конечно, вся стена была усыпана расклеенными фотографиями различных локаций. Собственно, в одной из тумбочек лежало два чëрных фотоаппарата — цифровой беззеркальный и мгновенной печати, с которого как раз таки и были сделаны подброшенные Уэнсдей снимки.       — Ладно, всë не так плохо, — оценивающе тихонько шепнула себе под нос девушка, заканчивая с переодеванием.       После она с протяжным вздохом постучала в светло-серую дверь, тем самым подзывая одноклассника. Тот через пять секунд вернулся обратно в комнату переодетым.       — О, выглядишь здóрово, — сразу же отметил Тайлер, как только взглянул на Уэнсдей. Эта футболка на несколько размеров больше и шорты, выглядящие более свободными, придавали хулиганский образ, который смотрелся на ней пусть и необычно, но так же привлекательно, как и с её привычным стилем.       — Если под «здóрово» ты подразумеваешь характерно выраженный пример вызывающей тенденции моды с вытекающими признаками небрежности и пренебрежения классическими формами эстетики, то да, — уныло уточнила Уэнсдей, а сама ещë раз накрыла взглядом надетую футболку с довольно притягательным изображением. Признаться честно, то ей она понравилась, и не только из-за принта, а… из-за непозволительно приятного ощущения себя в его предмете гардероба… А, возможно, она смогла почувствовать его энергию…       Тайлер обронил задорный смешок. Ему никогда не надоест слушать эти саркастично-мудрëные выпады обворожительной девушки.       — Мне пора в Невермор, — та решила больше не задерживаться в гостях и посеменила к выходу из комнаты.       Тайлер последовал вслед за ней, изъявляя желание проводить до самой академии, с удовольствием показывая путь. Хоть кареглазой это было не особо и нужно, но по итогу всë-таки приняла его предложение. Во время дороги они договорились вернуть друг другу вещи по прошествии выходных, в понедельник.       Прибыв в академию, Тайлер попрощался с Уэнсдей и последовал обратно к своему дому, а девушка, не утратив уверенности, входила в замок. Повезло, что за время всех этих похождений её волосы смогли частично высохнуть, даже несмотря на резкое похолодание.       На посту охраны всë сложилось более чем удачно, особенно беря во внимание то, что сегодня была смена у мистера Рейтерна, который славился своей леденящей строгостью и безукоризненной ответственностью к выполнению работы. Он добродушно пропустил Уэнсдей, совсем не зацикливаясь на её внешнем виде. Для него было главным то, что ученица не потеряла свою пропускную карту и пришла в Невермор до времени отбоя.       Вернувшись в комнату, слегка потерянная девушка предалась мыслям о тех событиях, что сегодня произошли. Ещё одно опасное столкновение с Некрозмой, внезапное плавание в озере, невообразимое пребывание в гостях у малознакомого человека и, кроме того, ношение его одежды. И это ещë не беря в оборот прочие странности, что происходили помимо… И причина всему в одном человеке, который уже не первый раз вызывает в ней диссонансы, противоречия, пренебрежения убеждениям и прочие нежеланные проявления. А если вспомнить всë, что случилось за данную неделю, то количество иррационального стало значительно больше в сравнении с предыдущей. Однако, несмотря на многие неоднозначные моменты, Уэнсдей по-прежнему контролировала нынешнее положение. Контролировала так же с полной уверенностью, целиком исключая какие-либо чувства. Контролировала холодно, строго, безупречно. Контролировала хаос…       17 сентября 2023 года, Воскресенье.       22:11. Оставалось всего немного времени до того, как прохладный вечер окончательно передаст свои полномочия суровой ночи, укрытой слоями туч.       Дом семьи Галпин. Тайлер услышал звук входной двери, что, вероятно, могло предвещать возвращение отца с работы, поэтому поспешил спуститься на первый этаж.       — Мне жаль, — пока он активно отбивал ступеньки ногами, то уловил огорчëнный голос матери, слабо пробивающийся через дверь кухни. — А ты уверен, что это он?       — Полностью, — а подтверждение отца при пробежке до кухни прозвучало уже более чëтко, несмотря на более тихую интонацию.       — Что случилось? — ошарашенно вопросил встрепенувшийся Тайлер, как только распахнул дверь. Его беспокойный взгляд тут же вцепился в мерклого Донована. А стоявшая рядом с супругом Франсуаза даже чуть дрогнула от внезапного появления сына.       — Он... — начал шериф, горько опустив голову вниз и с тягучей печалью сняв шляпу. — … Он погиб, — которую чуть смял руками.       На Тайлера уже накатывал приступ ужаса, но, чтобы его на несколько секунд удержать подальше от себя, он пожелал уточнить.       — … Твой друг?       Мужчина в ответ лишь вяло кивнул.       После того как парень заметил это движение, его сразу принялись сдавливать тиски разочарования и прожигать потрясение. Он пошатнулся, со всей неохотой осознавая нечто страшное — он не смог предотвратить видение и… всë-таки проиграл Некрозме в этой судьбоносной своеобразной игре не на жизнь, а на смерть. В его тусклом взгляде теперь уже окончательно растаяла надежда, и вместо неё перед глазами зажглась мертвенным огнëм жестокая сцена смерти папиного друга. Однако на этот раз она казалась более реальной и глубокой, будто происходила прямо сейчас в доме. Его крик, тонущий в предсмертных муках, его обречëнное тело с разорванными внутренностями и раздавленным хрупким сердцем и, конечно, его спиннинг, не запятнанный ни капелькой крови, словно злорадно смотрящий на хозяина…       — Нет... — неосознаваемое до конца отрицание реальности скатилось с губ Тайлера почти беззвучно, едва слышимым шëпотом, которого будто бы и не было.       — Ума не приложу, чем он думал. Ты ему несколько раз твердил не ходить на это озеро, а он всë равно решил там порыбачить, — возмущённо высказалась Франсуаза, немного жестикулируя правой рукой, вытянутой перед собой.       — Такой он упрямый, — выдавил Донован, испытывая одновременно и злость за опрометчивость покойного при всех предельно серьёзных убеждениях, и скорбь, которую мужчина старательно сдерживал внутри себя и пытался заглушить.       — Это всë-таки случилось... — а застывший Тайлер всë ещё не мог отойти от шока, приоткрыв рот и подрагивая губами. Произошло так, как он и предполагал. Коварная беда выждала нужного момента, когда Уэнсдей и он сдадутся, чтобы нанести роковой удар.       Коридор, где стояли все члены семьи, насквозь пропитался ощущением горя с оседающими частицами напряжения.       Донован, натужно выбираясь из печали, решил оставить побольше деталей о случившейся трагедии.       — Его нашли с разодранной грудной клеткой, будто по нему медведь прошëлся. И ещë у него были... — он на две секунды остановился, до сих пор до конца не веря тому, что сегодня увидел, — … Абсолютно белые глаза без зрачков и радужек. Кажется, у первой жертвы было похожее.       — Белые глаза, — и тут Тайлер вынырнул из холодящего потрясения, сместив брови впритык к переносице. — Да, прямо как в моëм видении, — он как-то упустил из внимания эту важную деталь, а ведь она тоже что-то значит.       Франсуаза, тихонько наблюдающая за беседой в сторонке, оперлась спиной о стену и скрестила руки возле груди.       — Обычный человек не способен на такое, — подавленно признался больше даже самому себе шериф, вернув шляпу на голову.       После этих слов Тайлера подбивало на эмоциональные высказывания в духе: «Я же говорил тебе», но он сдержался, полагая, что злорадство сейчас будет совсем неуместно.       — Но теперь ты понимаешь, что это дело лап монстра? — вместо этого он спокойно и несколько строго спросил о том, что его продолжало изрядно волновать. Он стал больше надеяться, что хоть сейчас, после этих трагичных последствий, отец поверит ему.       Однако тот тяжело выдохнул воздух через рот, при этом смотря куда-то сквозь стену, в пустоту.       — Или изгоя с какими-то опасными и очень редкими способностями, — добавил он, по-прежнему упрямо отрицая существование монстра, пока ещë это было возможно. А вообще у него больше не было желания о чëм-либо говорить, поэтому он собирался пойти на второй этаж, в их с Франсуазой комнату.       — Что? — Тайлер обомлел от того, что ещё одни его надежды так быстро и громко разбились вдребезги. — Нет! — он раздражённо раскрыл перед собой ладони, провожая отца недовольным взглядом.       — Я не буду этого исключать. Но надо приступать к более решительным действиям, — не поддаваясь на бурную реакцию, равнодушно кинул напоследок Донован, стремительно проходя на кухню и закрывая за собой дверь.       Расстроенному парню оставалось неодобрительно покачивать головой и досадно вздыхать, чувствуя себя так мерзко. Он не смог ни предотвратить убийство, ни убедить отца в правдивости своих слов. Это провал.       — Он не поверит мне, — горько обронил Тайлер, направившись в гостиную. Франсуаза последовала за ним, намереваясь кое-что сказать. Тайлер сел на диван, устало откинув голову на спинку и положив руки на левое колено с видом обволакивающей потерянности. Женщина же устроилась рядом с ним.       — Тай, я хочу попросить тебя. Будь осторожнее, — её бархатистые ладони нежно накрыли ладони сына. — Ты и Дони для меня самые дорогие люди, — она смотрела прямо в родные голубые глаза, залитые мутноватым угнетением. А её взгляд был полон горячей любви и трепетной заботы. — Мне и так хватает, что я постоянно переживаю за твоего отца из-за его работы. Не хочу такого же ещё с тобой, — несчастный Тайлер повернул к ней голову, но ничего не ответил. — Прошу, держись подальше от опасных мест, тех, где может орудовать этот непонятный монстр. Хорошо? — попросила его мама, чуть приподняв щëки.       Поникшего посетило странное ощущение, словно она каким-то образом прознала о том, что в пятницу ему грозила смертельная опасность, и её просьба звучала больше как некое предостережение. Хотя, учитывая то, что его мать также являлась экстрасенсом, то она вполне могла чувствовать неладное, нечто страшное, что ему непонятным образом удалось избежать.       Тайлер нехотя легонько кивнул, и ему стало ещё больше неприятно, так как он понимал, что вряд ли сможет исполнить мамину просьбу. Но вариантов не было, ведь ему в любом случае нужно было её успокоить. И, похоже, это удалось. Получив желаемую реакцию, Франсуаза мягко улыбнулась и, поднявшись с дивана, бодро зашагала на кухню, а парень остался наедине с самим собой томиться в неприятных мыслях, затягивающих в воронку безнадëжности.       18 сентября 2023 года, Понедельник.       — Он мëртв, — после большой волны вчерашнего расстройства, которая за прошедшую ночь почти вся испарилась, на лице Тайлера лишь остался слабо проступающий осадок печали. — Пошëл на озеро в субботу, и, конечно же, Некрозма до него добрался, — его руки со сомкнутыми кистями упали на парту, а пустой взгляд завис где-то в начале аудитории, в которой скоро должен начаться урок.       — Не рекомендую тебе впадать в опечаленность, — посоветовала Уэнсдей, испытывая полное равнодушие к произошедшей трагедии. Для неё главным было то, что они остались живы после пятничной передряги. — Этот человек — апогей гениальности. Мы и так сделали гораздо больше, чем стоило, — она неспешно открывала приятную на ощупь новенькую баночку чернил, одну из тех, которые Тайлер ей подарил ровно неделю назад.       — Да, возможно, ты права, — проговорил сосед по парте, немного выпрямив спину.       — Возможно… — Уэнсдей неодобрительно выделила это слово, считая его лишним, — … Не сомневайся, — и после про себя добавила: «Зато теперь твой отец может забрать его спиннинг», — но что-то внутри остановило её от озвучивания этой мысли вслух.       Тайлер ничего не ответил, просто продолжая смотреть в случайные места кабинета.       — Я хочу тщательно сосредоточиться на нашем расследовании, поэтому предлагаю сегодня вечером отправиться на загородное кладбище, в тёмный очаг этой тайны, — неожиданно объявила девушка, с неотступающим желанием всë ещё прокручивая в руках привлекательную чернильницу. Сейчас ей в голову залезли мысли о том, что они столько времени потратили на занятие, обернувшееся ерундой, вместо того чтобы вдвоём снова выбраться на загородное кладбище. Конечно, исключительно ради расследования.       — О, а я как раз планировал туда пойти, — признался парень, ещё в прошлый вторник собираясь на кладбище, но видение целиком перевело на себя всë внимание и настрой. Однако сейчас, когда всë закончилось, пусть и так прискорбно, необходимо было вновь вернуться к исходному делу. А вообще Тайлера очень удивило, что одноклассница сама предложила отправиться на кладбище. Это было настолько странно, что можно подумать, рядом с ним сидит не она, а какой-то метаморф, принявший её облик. Но, пожалуй, ему уже нужно перестать грызть себя всякими удивляющимися мыслями, приняв инициативу этой непредсказуемой девушки как факт, что такое возможно, и просто радоваться.       — Только идентичных мыслительных процессов нам не хватало… — фыркнула Уэнсдей, сразу же поставив на угол парты баночку. — Предлагаю встретиться там ровно в шесть часов.       — Договорились, — улыбчиво согласился ученик, потеплев в лице. Но, вспоминая вчерашнюю просьбу матери, ему стало тяженько. Если родители узнают, что он снова отправился на кладбище, это будет катастрофа.       — И не опаздывай, — Уэнсдей крайне не любила непунктуальных людей, поэтому предпочла акцентировать внимание на этом моменте. В ответ она получила мягкий утвердительный кивок.       На секунд десять между двумя притаилось молчание. После тишину оборвал Тайлер, вспомнивший кое о чëм.       — Кстати, как и обещал, возвращаю твою одежду, полностью сухой, — он достал из рюкзака чёрный пакет с изображением белой паутинки и протянул девушке.       Та пару секунд помедлила и далее неторопливо забрала пакет, повесив его на крючок под партой рядом со своим рюкзаком. А затем её окутал вопросительный взгляд Тайлера, ожидающий взаимной передачи одежды.       — Я… — Уэнсдей чуть растерянно дрогнула губами, — … попозже верну твои вещи, — но быстро собралась и со всей уверенностью закончила ответ. Однако она совершенно не понимала сего поступка. Сегодня утром перед выходом из комнаты она приготовила одежду Тайлера, но по какой-то причине забыла её взять с собой, что было ей вообще несвойственно.       — Хорошо, — мило произнëс Тайлер, легонько дëрнув бровями.       А девушка ещё некоторое время задумчиво смотрела на сидящего.       Во время одной из перемен, проходя между этажами под лестницей, Уэнсдей остановилась и поймала слухом весьма занимательный разговор, исходящий от двух учениц над ней.       — Слушай, он в этом году ведёт себя как-то чересчур бодро и радостно, хотя ты же помнишь, что этой весной он лишился матери, — несколько непонятливо сообщал первый женский голос.       — Так ты что, не в курсе, что всë обошлось? Она смогла выжить и уже, вроде как, с лета работает в своём магазине, — донëс второй женский голос, звучащий благоразумнее.       — Да? О, я не знала. Но всë равно, знаешь, я бы на месте Тайлера была поспокойнее. Такая трагедия бесследно не проходит. И вообще, это к нему карма прилетела за то, что он натворил в прошлом году, — недовольно пробурдел первый женский голос, в которой чувствовались ноты высокомерия.       Уэнсдей несколько потерянно хлопала глазами, удивляясь данной подробности из жизни Тайлера. Это было весьма неожиданно узнать. Но стоявшая помимо общих раздумий задалась вопросом: почему её мать ничего не говорила об этом ужасном происшествии, хотя они с матерью Тайлера были лучшими подругами в Неверморе и в настоящем времени сохранили противно дружеские отношения? Непонятно, но интересно…       Когда уроки долгожданно закончились, Тайлер и Уэнсдей, как обычно, разошлись по своим комнатам, чтобы разобраться с делами и через несколько часов встретиться в назначенном месте.       Тайлер живо шагал по коридору первого этажа, почти дойдя до двери в мужской корпус. Но как только ему оставалось пройти всего метров десять, его ошпарила криком Миранда.       — Тайлер, постой! — она бежала со всех ног, взлохмачивая длинные волосы, активно лезущие в глаза, и размашисто двигала руками. Складывалось ощущение, что если парень исчезнет за этой дверью, то она сразу же испепелится.       Ранее улыбчивый ученик вмиг стал серьёзнее и даже немного пасмурнее, обвиняя дверь за то, что она не находится ближе. Он едва заметно покачал головой, не излучая никакого желания для данного диалога, и медленно развернулся, но ничего не сказал, хотя прекрасно знал причину для его оклика.       — Ох, в последнее время мы с тобой так редко пересекаемся, — пожаловалась добежавшая мисс Блант, которая всей грудью облегчëнно выдохнула оттого, что всë же успела закольцевать экстрасенса в своë внимание.       Тайлер быстренько включил свою стандартную реакцию при виде блондинки — подыскивание убедительных причин, по которым он не может с ней контактировать столько времени, сколько та хочет.       — Да, я решил в этом году больше времени уделять учёбе, — довольно неуклюже пробасил парень, притом бегая взглядом из стороны в сторону и потому выглядя совсем неубедительно.       — Да? — и Миранда, разумеется, засомневалась в правдивости слов и решила не шибко радостно отшутиться. — Только не превратись в своего соседа по комнате.       Молчавший Тайлер хотел незамедлительно удалиться, но ему оставалось подавленно смотреть назад, в сторону входа в корпус, где он словно находился под защитой от изрядной навязчивости светловолосой девушки.       — Может, у тебя всë-таки найдëтся времечко, чтоб мы погуляли? — Миранда сделала шаг ближе, насахарив своë личико похлопывающими невинными глазками и розоватыми кукольными губками, стянутыми в надеющуюся полуулыбку.       — Вряд ли. Мне сейчас нужно будет заскочить к себе домой, а потом уйти по срочному делу, — Тайлер уклонился от переглядки с девушкой, испытывая сожаление, что она всë ещё не теряет желания с ним куда-то сходить, и недовольство, ведь у него абсолютно нет времени на этот разговор, смысл которого повторялся из раза в раз, но другими фразами.       Миранда решилась пустить в действие созревшую догадку.       — А это срочное дело, случаем, не связано с Ма… — она осеклась, чуть не сболтнув оскорбительное, что Тайлер бы точно не одобрил. — … Уэнсдей? — её рука поправила слегка сползшую вниз сумку.       — Э-э, нет, — солгал экстрасенс, на этот раз уверенно и вполне убедительно. Посчитав, что беседа пришла к логическому завершению, самому очевидному, он решил наконец попрощаться. — Ладно, мне пора, — и, не успев договорить, направился к двери, уже через пару секунд растворившись за ней.       Миранда, как ни странно, не проронила больше ни слова, смиренно смотря вперёд с печалящим чувством и немного прищурившись, будто бы что-то подозревая.       Через двадцать минут Тайлер лихо рванул из академии, ускоряющимся шагом перемещаясь по оживлённому учениками дворику, обильно покрытому плиточными дорожками, обставленному широкими скамейками и с размещёнными в центре мраморным фонтаном и мëртвым деревом, похожим на корягу.       Но не тут-то было. Тайлеру не удалось дважды остаться незамеченным для тех, кто его напрягал своим вниманием. На смену навязчивой Миранде пришёл провокативный Эванс, удачно подкарауливший для новой партии колкостей.       — А ну стой, могильщик. Пора бы исправить твоë распущенное поведение, — трепался горгона, в самоуверенной позе опираясь правой рукой на одну из ближайших каменных колонн, а левой оттягивая карман на брюках.       «Опять этот удав», — мысленно возмутился Тайлер, не замедляя ходьбу и всем видом показывая, что ему плевать на очередную словесную погань.       Но Эванс и не думал успокаиваться, а вовсе напротив, такое наглое игнорирование распаляло его склочный нрав.       — А ну стоять! — выкрикнул он, сорвавшись с места, и со всех ног ринулся догонять экстрасенса. — Да успеешь ты попасть на кладбище, не переживай, — и при этом не упустил шанса вывалить фирменную гадкую композицию, сочетающую в себе щурившиеся глаза и искривлённую угрожающую улыбку.       Тайлер обернулся к проходимцу с такой резкостью, что тот аж непроизвольно дëрнулся.       — Найди уже себе хоть какое-то занятие, — великодушно посоветовал парень, но в его тон почти неуловимо была вплетена глубокая жалость.       — Да я нашëл. Чем не занятие — смешивать тебя с грязью, а? — нахальный парниша подходит ещë ближе, почти вплотную, пуляя из глаз стрелы ненависти. Кудрявый ученик ответил на чересчур напыщенную фразу безмолвным и неприязненным закатыванием глаз. — Ой, или шнырять рядом с могилками лучше? — Эванс наигранно нахмурил брови, сложив их домиком, и собрал губы в трубочку, дабы усилить подначку.       — Не поверишь, но лучше находиться рядом с мëртвыми, чем с тобой, — уверенно парировал Тайлер с глумливой улыбкой. Вот на кого он точно не хотел тратить ни минуты своего внеучебного времени, так это на дурного Эванса.       — Ты нарываешься, — очень медленно протягивал неотстающий, чëтко проговаривая каждый слог и этим вселяя реальную угрозу.       — Сгинь, — стиснув зубы, выжимал Тайлер, начиная закипать от гнева. Он желал, чтобы этот несносный провокатор немедленно отлип и не предпринимал попытки преследовать, что было для того вполне ожидаемо.       — Стоп, поправка. Ты и Мандей нарываетесь, — за прошлую неделю Эванс успел обнаружить уязвимое место своего врага, которое могло эффективно привести того в бешенство, собственно, чего он и добивался.       Так и случилось. Эти слова щедро кормили злобу Тайлера и всë сильнее пренебрегали терпением, заставляя кровь парня вскипать, как бурлящую лаву, пальцы сжиматься в крепкие кулаки, так и норовящие перейти к действиям, а рассудок начинать мутнеть и стирать сдерживающие преграды. Но пока что он из последних сил подавлял пылающие эмоции, хотя этот подлец уже конкретно заходил за грань.       — Попробуй её ещë раз так назвать и пропустишь уроки до следующего понедельника, — интонация Тайлера впервые за всë время была полностью ровной и безэмоциональной, похожей на неистовый мороз, а на его серьёзном лице даже на микромимику исчез какой-либо намёк, что в данный момент сильно напоминало Уэнсдей.       — Ой, а как мне её называть? Душевнобольная маньячка? Или, может, полудохлый гномик? — Эванс состряпал самоуверенную гримасу со спокойным, непринуждённым взглядом. Он решил конкретно перейти черту, дабы вдоволь насытиться негативом своего неприятеля.       Эта неимоверная борзость вмиг растворила всю сдержанность и терпимость Тайлера… Он никому не позволит так выражаться по отношению к Уэнсдей. Его лицо накрыла ледяная враждебность, глаза затопила мощная ярость, внутри которой плавали острые иглы презрения, готовые врезаться в откровенного хама, а рот стянула несвойственная грозная усмешка. Прошла всего секунда, и после агрессивный парень со всей силы, со всего желания, копившегося уже долгое время, и со всей злости, что доверху объяла, обеими руками импульсивно толкнул ошеломлённого горгону так, что он лихо отлетел на четыре метра назад и неуклюже повалился спиной на землю.       Всë произошло настолько быстро, что Эванс не успел и опомниться. Тайлер намеревался продолжить уже не словесную потасовку, напрочь забыв о том, что спешит. Но, едва коснувшись дерзкого типа, его тело моментально приняло позу стойкого солдатика с выпрямленными ногами и руками, прижатыми к одежде. Голова неуправляемо запрокидывалась назад, будто её притягивали к себе невидимые конечности, глаза без усилий закатились вверх, а изо рта выбрался тугой, громкий и довольно пугающий протяжный хрип, который насторожил упавшего Эванса и подбил его к бездействию, хотя изначально он желал сразу после толчка ответить скованному однокласснику.       Через три секунды душа Тайлера словно покинула тело и взяла на себя роль стороннего наблюдателя за дальнейшими событиями, в том числе и за собой со стороны.       Сперва экстрасенс оправился от эффекта видения и вернулся в прежнее состояние, освободив голову от притяжения и уставив взгляд куда-то в пустоту. Эванс тут же со смесью отвращения и потрясения выплеснул: «Фу, какая дрянь! Боже, ты хоть немного контролируй свои припадки. Гадость!». Высокий парень старательно пытался осознать произошедшее. В мгновение время как будто немного перепрыгнуло вперёд, и после между двумя учениками завязалась настоящая жёсткая драка где-то чуть подальше от ворот академии, пропитанная взаимной ненавистью и усердным стремлением навредить друг другу. По итогу непродолжительной схватки Тайлер увидел, точно в зеркале, последствия — разбитую нижнюю губу в левой части с засохшими подтëком крови и весьма крупную и глубокую алую царапину, прочерченную чуть ли не вдоль всей левой щеки. Параллельно где-то вдали звонким эхом раздался зловеще спокойный голос Эванса: «Я превращу твою жизнь в ад». Затем время рвануло дальше, к позднему вечеру. Полный раздражения и неутолённой злости мистер Дюби загадочно посмотрел куда-то в далёкую местность и, развернувшись, активно направился в… дремучий тёмный лес, вселяющий незримый страх и извергающий чувство опасности каждый проделанный шаг. В этой глуши обитала мëртвая тишина. Немного позже бездумный смельчак, соизволивший вступить в гнетущие угодья, оказался на какой-то узкой травяной тропинке посреди отторгающих деревьев. Его потрясывало от испуга, но он упорно следовал дальше по непонятной причине. В один момент что-то меж старых тополей оглушающе зарычало. Эванс успел лишь широко разинуть рот от ужаса и в приступе неукротимого ступора стоять, лицезря в полутора метрах перед собой паранормального, самого страшного зверя, чьë имя было уже знакомо — Некрозму. В практически чёрной ночи кроваво-красные глаза монстра сияли невыносимо ярко, пронзая лес своим светом, а кости скелета переливались странным тускловатым блеском. Промчалась максимум секунда, и весь лес залило мучительным воплем Эванса, точно предрекающим смертельный исход…       Этот момент стал последним в видении, а после Тайлер обрëл контроль над своим телом. Его голова приняла нормальное положение, а расширенные от ужаса чуть ли не вдвое глаза несколько рассеянно пялились на что-то вдали. Парень двумя пальцами медленно поправлял взлохмаченные кудри на чëлке и при этом пытался поскорее осознать те дикие отрезки событий, которые внезапно врезались в его восприятие.       — Фу, какая дрянь! — ошарашенно вскрикнул скривившийся с омерзением Эванс, таращась на крайне пренеприятное действо, только что случившееся с его одноклассником, и нерасторопно поднимаясь на ноги. — Боже, ты хоть немного контролируй свои припадки. Гадость! — чего-чего он точно никогда бы не хотел видеть, так это нездоровые припадки, похожие на проявления какой-то безобразной болезни. Или же на поведение человека при наркотическом воздействии, к чему хулиган склонялся больше.       В порывах потряхивающего страха Тайлер разинул рот и резко глянул на Эванса, как на… будущего мертвеца. Его пробрала дрожь после оставленных ему брезгливых слов, которые он услышал повторно. Как быстро одно видение о смерти сменилось другим. Но в этот раз кошмар был более обжигающим и безумным. Ученик едва ли смог смириться с тем, что ему не удалось предотвратить гибель друга отца, как на него обрушилась такая шокирующая подробность возможного будущего. И на этот раз Тайлер был способен напрямую подвести к её исполнению путëм вступления с Эвансом в драку, что бы безвозвратно запустило цепочку дальнейших событий, рано или поздно приведущих к новой трагедии. Пусть экстрасенс и ненавидел этого законченного мерзавца, но своими действиями обречь его на смерть, да ещё и такую мучительную, он категорически не хотел. Он утратит себя, если это допустит… Поэтому необходимо было любым способом избежать драки, ведь с неё всë и началось.       — Ну всë, ты пожалеешь о том, что сделал это, — Эванс с агрессивной плавностью приближался к Тайлеру, пару раз угрожающе ударив кулаком о кулак, сообщая своë непреклонное желание с секунды на секунду развязать бойню.       — Не приближайся ко мне, — спокойно протараторил обескураженный парень со всë так же распахнутыми округлëнными глазами. Он выставил руки перед собой ладонями вперёд и осторожно пятился, увеличивая расстояние с горгоной, стараясь его никак не провоцировать, что, конечно, было сделать очень трудно. Из-за въевшегося шока в связке с испугом у него было ощущение, что если Эванс сделает хоть одно неаккуратное движение, то он мигом рассыплется на множество осколков. — Уйди! — рвано гаркнул Тайлер, после того как недоброжелатель принялся ускорять шаг. Как ловко видение заменило его неудержимую ярость на неожиданный страх, вызванный, чтобы сберечь чужую жизнь. Совершив ещë несколько мелких шажков, Тайлер отвернулся и со всех ног пустился в бегство, чтобы как можно быстрее достичь ворот и убраться с территории Невермора. Он по-прежнему до конца не понимал, что только что произошло…       Эванс был рассержен ещë сильнее из-за такой дерзкости, странным образом обернувшейся трусостью.       — Галпин, вернись! — он истошно орал стремительно удаляющемуся, но на удивление не пустился за ним в погоню. — Ты трус! — его злость в сочетании с подстрекательством всë больше усиливалась. — Ты жалкий трус! — а сами грубые гортанные крики зычно гремели во всëм дворе.       Но Тайлер, в отличие от всех остальных, не обращал никакого внимания на неумелые попытки его вернуть.       17:56. Ранний вечер сопровождался ясным синеватым небом с пока ещё слабо видимой луной, лëгким холодком, оседающим на земле без бойкого товарища-ветра, и чувством грядущего увлекательного времяпрепровождения. Уэнсдей пришла к тому самому высокому холму, усыпанному большим количеством древних могил, первой и примерно десять минут топталась на одном месте. Минуту назад она проверила время на старых, но до миллисекунды точных компактных часах, ожидая скорейшего прибытия одноклассника. Ей все прошлые дни очень хотелось снова попасть на уникальное загородное кладбище и так же ощутить энергию этого особо мистического места — одновременно ободряющую и вселяющую душевное успокоение, такую немыслимо приятную и покалывающую с последующим эффектом подрагивания. И поэтому в это жуткое пристанище удивительных ощущений она решила нарядиться параднее, а именно — в чёрное бархатное платье с белыми кружевными элементами в конце рукавов, по краю фасона и в области груди, вдоль которой притом сверкало пять серебряных пуговиц, напоминающих бусины, со вшитыми по бокам вертикальными кружевными лентами. А обутые изящные чёрные туфли без каблука гармонично сочетались с мистичным одеянием, в котором проглядывались ведьмовские мотивы.       Вскоре на горизонте показался Тайлер, облачëнный в такой же завораживающий образ, как и в прошлую встречу на кладбище. Уэнсдей хотела снова увидеть парня в этом элегантном аристократичном чёрном костюме с чёрной шёлковой рубашкой и чёрными ботинками, дающими все вместе впечатление, будто подходящий является олицетворением величественной и загадочной ночи, не имеющей границ, а его пленяющие голубые глаза представляли собой неподатливый свет, безусильно пронзающий ближние тëмные просторы.       — Привет ещё раз, — тепло поприветствовал дошедший парень, с восторгом в глазах любуясь колдовским нарядом прекрасной девушки. Он сбросил со спины рюкзак и положил его на травянистый кусочек земли рядом с рюкзаком одноклассницы.       — Здравствуй, — Уэнсдей пыталась поздороваться сдержанно, хотя через этот тонкий слой равнодушия пробивалось ощущение расположения к осматривающему местность. И, конечно же, она не могла не отметить, что он пришёл вовремя, даже немного раньше назначенного времени.       Тайлер мило приподнял краешки губ и шустро нагнулся к рюкзаку, уже доставая из него что-то интригующее.       — Не будем терять время и приступим к осмотру территории, — изъявила желание Уэнсдей, прослеживая действия партнёра по расследованию, однако на самом деле ей хотелось растянуть пребывание на кладбище.       — Да, но для начала я хочу встретиться со своим другом, — сообщил экстрасенс, взяв кое-что мелкое и заключив в левый кулак.       Темноволосая уж было начала напрягаться, раздумывая, что ещё за человек к ним присоединится, но тут она услышала это…       — Невер! — подзывающе крикнул Тайлер, вытягивая руку перед собой и раскрывая ладонь, в которой лежала горстка семечек подсолнечника и чуть-чуть кедровых орешков. — Невер!! — через десять секунд он повторил зов, но громче, тщательно высматривая, нет ли чего-то чëрного, летящего в небе. Уэнсдей подрасслабилась, но и при этом немного опешила от того, что уже позабыла такой поразительный факт о Тайлере, как дружба с птицей.       — Решил обзавестись пернатым приятелем? — в её голосе слышалась ирония вперемешку с одобрением, ведь она придерживалась истины, что многие животные могут дружить по-настоящему, в отличие от многих людей. У неё такими друзьями были — императорский скорпион, которого она упоминала ранее и который был так близок её ледяному сердцу, а ещё сетчатый питон, не уступающий предыдущему в своей безукоризненной преданности.       — У нас с Невером установился особый контакт, — теперь взгляд Тайлера, скачущий по разным областям неба, становится обеспокоенным. Он надеялся, что ворон не обиделся на него за столь продолжительное отсутствие.       — А сколько он уже длится? — полюбопытствовала Уэнсдей, следом поднимая голову и настраиваясь уловить любое шевеление, возникающее в небе. Но пока было тихо.       — Где-то полгода, — ответил суетливо осматривающий и затем более зычно окликнул с по-прежнему протянутой рукой. — Невер!!       Едва ли успел его возглас разнестись по округе, как со стороны, противоположной холму, послышалось частое карканье, а за ним показалась в воздухе тëмная точка, на огромной скорости мчащая к парню и очень быстро увеличивающаяся до размеров птицы.       — О, вот он! — просиял в успокоительной улыбке ждущий.       Выждав ещё немного времени, чёрный как смоль ворон достиг своей цели. Сперва он секунды две порхал над ладонью Тайлера, параллельно прокаркав словно приветствие, и потом приземлился на сомкнутые впритык пальцы человека, принявшись с энтузиазмом метко клевать угощение, не задевая при этом кожу руки.       — Привет, мой крылатый красавец, — ласково поздоровался голубоглазый, с трепетом опустив взор на Невера, на шикарных перьях которого резво скользили светлые блики, идеально повторяющие переливы его шёлковой рубашки. — Я уж начал волноваться за тебя, — признался любующийся, при виде птицы чувствуя умиротворение, заполняющее его душу. — Прости, что я столько времени не появлялся здесь, — он принëс горячее извинение, слегка нагнувшись к маленькому, но дорогому другу, который в ответ коротко каркнул, будто сообщая, что ему вовсе не нужны извинения человека, только его присутствие, возможность стоять на его ладони и понимать, что он здоров.       Уэнсдей оставалось молча наблюдать за этими трогательными взаимоотношениями. А забота экстрасенса и его бережное отношение не могли не затронуть её внутреннее удивление, которое в совокупности с прошлыми поступками доходило до восхищения. Она вспомнила устроенный им пикник, отданные вещи, дабы она не возвращалась в академию промокшей, подаренную коробку любимых чернил и, в конце концов, спасение от Некрозмы, произошедшее полторы недели назад почти на этом же месте. Из-за этого её снова одолевало приятное чувство, приятнее, чем парящая повсюду кладбищенская энергия. И вдобавок от прикованного зрительного исследования внешнего вида Тайлера это чувство лишь усиливалось, что не могло не вызвать противодействие, если точнее, отторжение, которое вскоре чуть менее легко, чем ранее, победило.       Пока ворон клевал лакомство, парень поглаживал его, легонько проводя указательным пальцем правой руки от головы до спинки. В этот момент, пока время затаилось в неспешной задумчивой обстановке, он решил поделиться одной ошарашивающей вестью.       — Знаешь, мне сегодня пришло новое видение… — заинтересованный взгляд Уэнсдей сразу сосредоточился на его лице и дальнейших словах. — … Когда я выходил из академии, то наткнулся на Эванса, который, как призрак, привычным образом бродил по территории… — девушка хотела отпустить кое-какую колкость о недалеком и крайне назойливом хулигане, но воздержалась, чтобы не перебивать напряжённого одноклассника с тяжëлым тучным выражением. — … И при кое-каких обстоятельствах я, так скажем, практически вступил с ним в драку, но… — Тайлер запнулся, закрыв глаза и глубоко вздохнув перед тем, как продолжить. — … Но она внезапным образом прервалась, потому что я получил видение о его смерти. Это новая гибельная цепочка, которая могла запуститься, если бы я всë-таки с ним подрался.       Уэнсдей отвела взор, пару раз с попавшим в глаза ошеломлением моргнув. Поначалу она хотела сконцентрировать внимание на таком столь занимательном негативном проявлении социальных взаимодействий, как драка, особенно по причине, что она касалась Тайлера, но с небольшим размышлением она смогла утопить интерес, позволив свободно плавать только стандартной безразличной реакции с вкраплениями едкого сарказма.       — Не могу сказать, что данный выбор Некрозмы меня хоть как-то удивляет, — её взгляд неустанно следил за неторопливо клюющим семечки Невером, словно слушающим их разговор.       — Я, конечно, питаю к нему неприязнь, но не хочу своими руками подвести его к смерти, — обозначил Тайлер, до сих пор чувствуя прилипший гнетущий осадок от того видения, к тому же напрочь лишивший его всякого самообладания перед Эвансом.       Уэнсдей желала подметить кое-что занятное, проделав пару крупных шагов поближе к нему.       — Что-то многовато у тебя видений о смертях. Уже три из тех, что я знаю, — а из книг по экстрасенсорике она знала, что у «воронов» такие видения являются одними из самых редких, но мощных, что ещë раз подводит к тому, что её сосед по парте очень сильный экстрасенс.       Тайлер не подобрал, что ответить на это умозаключение, поэтому перевёл направление темы на одно важное предположение.       — Может, это второй шанс изменить судьбу? — его губы немного сдвинулись к правой щеке, образуя две миленькие складочки. — Предотвратить смерть отцовского друга не удалось, но смерть Эванса возможно. И если я сегодня избежал драки с ним, то… — он ещё раз обдумал события видения и сверил со своими действиями, чтобы более уверенно прийти к выводу. — … получается, я его спас… — хотя кое-что оставалось непонятным. — Но в видении было нечто странное. Эванс погиб от лап Некрозмы, зайдя в лес вдалеке от Невермора, — а параллельно пернатый дружок уже заканчивал трапезничать.       На кладбище залегла более тихая атмосфера, особенно безжизненная, которая с каждой минутой становилась всë ощутимее. Ни единого порыва ветра, ни птичьего голоса, ни даже какого-то случайного стороннего звука не было. Это создавало погружëнное впечатление, что, кроме Уэнсдей и Тайлера, больше нет никого в этом мире. Только они наедине друг с другом в окружении наползающей на них темноты.        — Заниматься тем, что искать логику в поступках этого слабоумного архаровца — это бесполезный расход времени, — миниатюрная девушка плавно перевела взгляд с птицы на того, кто её держал, замечая на нëм опять какое-то несильное, но тревожное напряжение. — Я вижу здесь пользу только в том, что наш монстр определëнно прячется от общества в природных местностях и выжидает черëд для новой жертвы. То озёрная территория за Джерико, то лес вдали от Невермора.       — Н-да, чем больше жертв, тем хуже положение, — понурился Тайлер, обратив внимание, что на ладони не осталось ни одного орешка и семечки. — О, ты всë склевал? — риторически спросил он у Невера, а тот только пристально глядел на него, слегка покачивая головой в стороны. — Тогда лети. Береги себя и до скорого, — пламенно пожелал парень, чуть нагнувшись к чëрному летуну. Тот обронил громкое, но дружелюбное «кар», которое можно было расценить как «взаимно». После попрощавшийся аккуратным движением махнул рукой вверх, и ворон грациозно взлетел, стремительно растворяясь в ленивом небесном пространстве.       Уэнсдей нырнула в малопонятное безмолвие, из которого Тайлер не спешил выходить, видимо, всë ещё думая о птице, поэтому ей пришлось взять инициативу на себя.       — Что ж, теперь мы можем вернуться к цели нашего визита, — она совершила несколько шагов ближе к холму, но кудрявый шатен тут же отбросил мысли, остановив её и резко повернувшись. — Подожди. Ты же здесь не только из интереса к расследованию, — уходящая, как услыхала это, сначала расширила глаза от ударившего замешательства, но быстро вернула флегматичный вид, развернувшись обратно к парню с вопросительным выражением и прищуренными глазами буквально на миллиметр. — Тебе же нужно развивать свои экстрасенсорные способности.       Девушка немного застыла, то ли от облегчения, что вторая причина её пребывания на кладбище именно в этом, то ли от неожиданности, что обучению её способностям будет уделено особое внимание, отдельное от расследования.       — Ты готов преподавать уроки своего опыта? — уточнила она, теперь прищуриваясь на два миллиметра.       — Да, хочу начать практику, — уверенно подтвердил Тайлер, замечая на лице брюнетки ускользающее из-под её контроля некоторое смятение. Если честно, то он уже как неделю запаковал свои задумки в более-менее полноценный урок, а сами задумки у него назрели ещё до первой встречи на кладбище.       — Что ж, я только за, — и он снова смог заинтриговать Уэнсдей, хотя раньше это практически никому не удавалось.       — Отлично, — парень улыбчиво кивнул, приступая к первой части. — Сначала я бы хотел показать тебе вызов намеренного видения, чтобы ты детальнее поняла сам процесс и лучше убедилась в моих способностях, но… — взгляд слушающей был максимально сосредоточен на его лице. — Мне не обойтись без видения о тебе, — конечно, он понимал, что у Уэнсдей последнее предложение вызовет бурное недоумение. Его самого сжал дискомфорт, но он всë же очень неуверенно протянул левую руку к черноволосой. В целом его просьба — весьма смелый шаг, оценивая всю твёрдую закрытость партнёрши по расследованию.       — Что? — Уэнсдей перевела недобрый взор на протянутую руку, а внутри уже вовсю проступало раздражение. — Это же событие о негативном. Ты хочешь залезть ко мне в голову? — она сжала руки в кулаки, тем самым демонстрируя полный отказ от тактильности. В глазах же бешено кружил вихрь возмущения. Это было бы не просто спонтанное видение о чëм-то случайном, а то, в котором может быть раскрыто что-то очень личное, спрятанное даже от собственной памяти где-то в запретном хранилище данных. Подвергнуть себя риску для возможного обнародования этих данных недопустимо, а просить доступ к свободному выбору воспоминаний — немыслимо самоуверенно.       — Но это лишь одно видение, — попытался успокоить Тайлер.       Уэнсдей несколько напряженно скрестила руки у груди.       — Ты можешь призвать видение о любой ведьме, коснувшись её надгробия. Или же побалуй эго видением из своей жизни, — она прохладно глядела в глаза Тайлера, хоть не улавливая в них злого умысла, но и доверять, позабыв о бдительности, не намеревалась. И, конечно, она не видела в призыве видения о себе весомой надобности.       — Из видения обо мне или какой-то ведьме ты не сможешь со всей точностью убедиться в силе моих способностей, так как лично не проживала эти события и не знаешь всех их подробностей, — прояснил экстрасенс, всë сильнее сомневаясь в предложенной идее. Он понимал опасения Уэнсдей и возможный отказ, тем более что уже в полной мере столкнулся с ним прямо здесь полторы недели назад, но, с другой стороны… Он решился на это предложение, потому что отмечал неоднократную её инициативность ранее и предполагал, что, может, всë же сейчас уже не будет отказа, как тогда, ведь его задумка направлена только для урока по развитию её дара, но, похоже, в самый волнующий момент прошлые наблюдения обернулись против него. И несмотря на то, что девушка, вероятно, не согласится, его рука всë ещë была протянута к ней с единственной песчинкой надежды.       Уэнсдей включила средний режим сарказма, то ли чтобы с помощью него тщательнее прощупать намерения парня, то ли для того, чтобы он отступил от задуманного.       — А может, тебе ещë вручить ключик от цитадели моего разума? — Тайлер чуть повернул голову вбок, при этом так же неотрывно смотря на говорящую и теперь непонятливо нахмурив брови. — Но поспешу огорчить, даже с ним ты не сможешь туда войти, потому что она в пять слоëв опутана колючей проволокой под напряжением, которую окружает стая голодных церберов. — а после такого он стал учащëннее моргать, подбираясь к мысли, что его не так поняли.       — Нет, что ты, я хотел вызвать видение о каком-то событии, про которое ты сама назовёшь общую информацию, а я бы просто пересказал его более детально, — заверил Тайлер, накрыв ладонь пальцами на протянутой руке. Он вовсе не собирался рыться в жизни негодующей и разузнавать то, чего она не желает.       Уэнсдей чуть смутилась, еле заметно сдавив губы и расслабленно опустив руки.       — Вот как, — определëнно, она неправильно поняла растерянного, и теперь её слова казались несколько резковатыми.       — Да, это была плохая затея, — парень окончательно отступил, убрав левую руку в карман, тем самым исключив тактильный контакт и пытаясь переключить мысли на расследование. — Давай тогда приступим к… — но его голос вмиг отсекли.       — … Значит, одно видение? — вопрос девушки прозвучал, как ярый удар молнии. Его благие намерения проложили дорогу к её одобрению.       Тайлер направил на кареглазую сметливый взгляд, а из себя выскреб только одно хлипкое: «Да». Неужели она снова передумала?..       — Ладно. Призови видение о… — Уэнсдей тщательно поразмыслила, каким воспоминанием поделиться с парнем. — … смерти моего скорпиона, — она посчитала именно его наиболее подходящим. Это событие очень болезненное, но его Тайлер сможет прочувствовать как следует, погрузиться целиком, исходя из привязанности к вóрону. А вот чего она категорически не желала, чтобы экстрасенс увидел, так это её школьные ошибки, моменты проявленной уязвимости, которые она привязала к тёмному дну души и никому не позволит вызволить их на поверхность, предав вниманию. Девушка очень медленно и осторожно протягивала ладонью вниз правую руку к Тайлеру.       — Оу, это ужасно, — тот помрачнел и, вынимая из кармана левую руку, аккуратно потянулся снова к ней, но без соприкосновения, пока что держа свою руку под её, давая Уэнсдей ещë немножко времени подумать и самой вступить с ним в тактильный контакт.       — Продолжим цепочку твоих видений о чьих-то смертях, — отстранив все сомнения, брюнетка решила довериться, положив на еле тëплую крупную ладонь Тайлера свою холодную узенькую кисть, и при этом она снова почувствовала, как ей приятно от его прикосновения. — Это произошло через неделю после Хэллоуина, мне было шесть лет. Когда я выгуливала Нерона, нам повстречалась кучка жестоких болванов.       — Этой информации достаточно, — остановил экстрасенс, закрывая глаза и приступая к объяснению процесса вызова. — Чтобы получить намеренное видение, необходимо абсолютное сосредоточение, — Тайлер легонько коснулся руки Уэнсдей большим пальцем и мизинцем, чтобы плотнее ощущать с ней физическую связь. — Ты должна отключить все чувства, то есть зрение, слух, обоняние, вкус, оставив только осязание, которое с приходом видения тоже само собой исчезнет, и, главное, экстрасенсорное восприятие. С его помощью, с помощью внутренней энергии, полностью открытой для получения внешней, надо установить некий экстрасенсорный канал к желаемому событию, а если поточнее, чтобы разум и душа проникли в него, стали полноценной частью, — он был максимально сконцентрирован, не чувствуя происходящего вокруг. Его голос был тихим, тяжко прорывающимся из полузабытья. И если бы у него не было богатого опыта, то каждое сказанное слово становилось бы существенной преградой для формирования канала. — Во время призыва важно помнить только данные о заветном видении, представить, что это яркий свет, за которым ты следуешь по темноте, — рассказывающий уже был готов улететь в видение, но с некоторым усилием оттягивал этот момент, оставаясь на тверди, дабы озвучить всю приготовленную речь. — Поначалу это всë кажется довольно сложным, но со временем ты научишься все эти озвученные элементы совмещать в единую базу, и установление экстрасенсорного канала перестанет быть для тебя трудным. Помни, что главное — тренироваться и ждать. Такие вызовы не получаются в экстрасенсорике с первого раза, и ни со второго, ни с третьего. И, может, ни с десятого. Но каждая выполненная попытка важна, она добавляет опыт, — Уэнсдей слушала со всем увлечением. Про многое из сказанного парнем она читала в книгах по экстрасенсорике. Но почему-то, когда она изучала все эти тексты, внутри неё была сплошная пустота, а когда она слышала похожее из уст Тайлера, её насыщали лëгкость и даже какая-то… гармония. Она даже подумывала, что сейчас сможет сама при непонятном энергетическом подъёме вызвать видение, но ей пока до этого было ещё далеко. — Вот увидишь, придëт время, а я постараюсь всеми силами его ускорить, когда ты сможешь всë чаще перемещаться к противоположному концу канала. И тогда уже твой путеводный белый свет заполнит всю темноту и окрасит её в цвета полученного события. Как сейчас…       Едва ли успело последнее слово слететь с губ Тайлера, как он отпустил самообладание и мгновенно вспарил в прошлое, в нужное событие. Уэнсдей аж пошатнулась от сей внезапности, а потом с полным интересом наблюдала за его движениями.       Тело экстрасенса словно закаменело, стремительно лишаясь управления. Голова немного вытягивалась вверх, а стеклянный взгляд устремлялся куда-то в небеса. Рот раскрылся, ненасытно черпая воздух и издавая прерывистый тугой хрип, граничащий со стоном, а левая рука судорожно подрагивала и посильнее сжимала правую руку темноволосой.       Уэнсдей впервые увидела так вблизи, как Тайлер получает видение, и от данного действа её совершенно неожиданно и неотвратимо окатила сильная волна жара, обжигающая холодную кожу и дарующая незримо приятное ощущение. Ей хотелось как можно дольше взирать на состояние застывшего и испытывать что-то диковинное, странное и благодатное. Пока парень на неë не смотрел, её губы даже поддались лëгкой и безмятежной полуулыбке, будто она тоже потеряла часть контроля. Но сейчас его удержать было очень непросто, ведь её атаковало сразу несколько малознакомых усладительных ощущений — кладбищенская энергия, прикосновение Тайлера, его притягательное уязвимое состояние и что-то ещë, связанное с ним, что-то опасное и запретное.       Параллельно с этим сам экстрасенс вошёл в тëмный портал прошлого Уэнсдей, ведущий к её трагичному воспоминанию…       Обилие густых туч кое-как теснилось на хмуром небосводе, так и норовившем сорваться на осадки. По широкой дорожке, в окружении пëстрых зданий, бодро шла шестилетняя знакомая мрачная девочка, а за ней на тонком прочном поводке поспевал еë лучший друг — прелестный чёрный скорпион Нерон, шустро дрыгающий лапками по шершавой поверхности. Прогулка выдавалась спокойной и довольно благотворной. Но вдруг двух гуляющих настигло четверо злостных хулиганов — двое, лихо катающихся на новеньких велосипедах, и двое, шагающих рядом, издëвочно посмеивающихся. Один из них дерзко прокричал Уэнсдей: «Какой же надо быть сумасшедшей, чтобы держать скорпиона как домашнего питомца?!». Но милая девочка никак не отреагировала на эту грубость, и тогда группа нахалов сотворила кое-что очень страшное… Те, что шли пешком, схватили за руки напуганную Уэнсдей и прижали спиной к кирпичной стене, и всë для того, чтобы она увидела отражение их немереной жестокости. В этот момент они вырвали у неё поводок и отпустили скорпиона. Нерон в панике крохотными шажочками посеменил куда-то вперёд, но позади уже стали слышаться характерные звуки велосипедных шин. Прошла всего секунда, и на обречённого питомца на всей скорости безжалостно наехал велосипед, приплющив того к асфальту и заставляя испытывать нестерпимые страдания. У Уэнсдей сжалось сердце, как только она увидела это садистское зрелище и услышала громкий треск, означающий скорый путь к смерти. Она пыталась вырваться из крепкой хватки мерзавцев, но безуспешно, поэтому ей оставалось с подступающими слезами наблюдать, как дорогого друга с каждым новым зверским наездом расплющивают всë сильнее и сильнее, пока его окончательно не покинула жизнь… Тогда сборище извергов быстро скрылось, а Уэнсдей, захваченная неистовым горем, побежала к погибшему, упав перед ним на колени, и с болью, напоминающей глубокие кровоточащие раны, стала тяжело выжимать из себя: «Нет, Нерон! Нет! Не оставляй…» Пока она пыталась оправиться от ужаса над телом ушедшего любимца, на землю, на них, разлучённых, проливался скорбящий ливень, а над головой девочки пролетел громко каркающий вóрон, словно ознаменовавший встречу со смертью… Но это было ещё не всë. Спустя некоторое время маленькая Уэнсдей сидела на глинистой земле рядом с могилой Нерона и тихонько рыдала, смотря на его надгробие из тёмного гранита с вырезанным именем и изящным горельефом скорпиона. На кончике выпирающего над плитой его хвоста скорбящая зафиксировала свой любимый цветок — чёрный георгин, а потом ещё много дней проводила рядом с могилой, вплоть до того, пока не начал идти снег…       Сразу же после разум и душа Тайлера вернулись в настоящее, а тело обрело контроль. Пронизанный ужасом чуть отшатнулся, разорвав с девушкой тактильную связь. Его глаза, направленные на неё, намокли, а из правого неуловимо выбралась пара слезинок.       — Мне… — через три секунды со сбивчивой интонацией Тайлер неуклюже пытался выговорить сочувствие. — … Мне очень жаль, — видение мощно ударило по его душевному состоянию. Губы подрагивали, слегка приоткрывая рот, а горло пересохло, позволяя сглотнуть лишь с большим усилием.       — Он был мне очень дорог, — спокойно промолвила Уэнсдей, искусно избавившись от сомнительных ощущений, что захватили её ещё секунд пятнадцать назад. И сейчас, если на еë лице и были следы горя от смерти Нерона, то совсем едва уловимые.       — Значит, его ты пыталась воскресить, — вспомнил светлоглазый, двумя пальцами левой руки аккуратно вытирая немного расплывшиеся слезинки.       Уэнсдей утвердительно кивнула.       — Перейдём к деталям этого трагедийного происшествия, — она хотела поскорее миновать темы со смертью любимого скорпиона, чтобы не допустить углубления в те горестные чувства, которые она переживала в тот период жизни. А вообще эти пояснения ей совсем и не требовались, ведь в силе дара парня она уже неоднократно убедилась. Но он, по-видимому, считает, что после всего показанного за прошлые дни этого недостаточно.       Тайлер напрягся, приготавливаясь к более подробному пересказу. Он во все лëгкие глубоко вздохнул через рот, приподнимая и опуская грудь, и неторопливо принялся выкладывать.       — Погода была очень тучной, ненастной. Ты выгуливала Нерона на какой-то почти безлюдной местности. Я видел скорпиона, как на своей ладони, он довольно крупный и полностью чёрный, — экстрасенс вдумчиво чертил взглядом случайные линии на земле и слегка переминался с ноги на ногу на одном месте. — К сожалению, вскоре вашу счастливую прогулку прервало четыре дурня — двое велосипедистов и двое пеших. Один из пеших прокричал тебе, что ты сумасшедшая, раз держишь скорпиона как домашнего питомца, — Уэнсдей будто вернулась обратно в этот промежуток времени и повторно услышала данную фразу, так реально, точно тот болванчик снова её произносил, преградив путь. — Но встреча с ними не ограничилась одними грубостями. Те, что просто шли, схватили тебя за руки и подпëрли к находящейся неподалëку кирпичной стене, а ещё выхватили у тебя поводок и отпустили Нерона. Ну а потом и случилось самое страшное, — у Тайлера не было никакого желания продолжать пересказ, а Уэнсдей подходила к тому, что не захочет выслушивать его до конца. — Двое велосипедистов на всей скорости стали кататься по убегающему Нерону. Ты пыталась вырваться, но тебя изо всех сил удерживали. И в тот момент всë, что ты хотела — это спасти своего друга, который не смог выжить в жестокой расправе, — взор Тайлера стал тяжёлым и рассеянным, а его внимание увязло в густом тумане. Он на секунду представил, какой бы испытывал буйный негатив, если бы с Невером случилось несчастье. А в пустых глазах Уэнсдей начинали проявляться следы печали. — Тебя изнутри разъедала боль, а эти кретины просто смеялись...       — Этого хватит, — Уэнсдей оборвала его речь, больше не желая уделять внимание горю.       — Ой, прости, я случайно утонул в эмоциях, — к Тайлеру вмиг вернулась ясность рассудка. И после того, как он в пересказе добрался до самых болезненных моментов, то с дискомфортом потëр лоб левой рукой и решил задать вопрос. — Ты не жалеешь, что позволила мне узнать об этом событии?       Брюнетка с некой загадочностью изучающе оглянула спрашивающего сверху вниз.       — Нет, — отрицательно ответила она, однако теперь подключилось её любопытство. — Но раз я поделилась трагичной страницей из биографии, то хотела бы взамен получить информацию и о твоей странице, — а вместе с любопытством и хитрость, раз представилась такая возможность.       — Какой? — Тайлер предполагал, что сейчас озвучит девушка. Если разговор касается трагичных событий из его жизни, то сразу первым делом приходит на ум апрельская трагедия, самая горькая.       — Можешь рассказать, что за беда произошла с твоей матерью этой весной? Я услышала горсть данных о ней из одного «высокоинтеллектуального» разговора, — чтобы обозначить, что предпоследнее слово было сказано с сарказмом, Уэнсдей презрительно закатила глаза.       Опечалившийся парень примерно десять секунд раздумывал над ответом, прикрыв глаза, хотя, скорее, подготавливался к ещё одному тяжёлому рассказу, потому как почти сразу же понял, что не может не поведать девушке эту ужасную историю.       — … Могу, — под конец его тон случайно сорвался на шëпот. Но он не слишком бодро собрался и немного рыхло приступил. — В конце апреля, когда у мамы начался двухдневный выходной, а у папы ежегодный отпуск, они решили поехать в другой город, чтобы отдохнуть, — пока он понуро говорил, то медленно расхаживал вдоль подножия холма, издавая ботинками глухие звуки от похлопывающей сухой земли. — Но по пути туда из-за одного редкостного мерзавца, не соблюдающего правила дорожного движения, родители попали в страшную автокатастрофу. Папа потерпел две травмы, которые не нанесли тяжкий вред здоровью, а… — голос Тайлера на пару секунд оборвался, а его тусклый взгляд устремился на небо, где плавало лишь два маленьких облачка, почти полностью сливающихся с желтоватым оттенком грядущего заката, — … а мама попала с критическим состоянием в кому. В это время я был на занятиях и, когда узнал о произошедшем из звонка отца, я… я не осознавал того, что он мне говорил. — он скрестил пальцы рук, жалобно поднося их поближе к груди. — Для меня всë казалось каким-то нереальным, как будто я угодил в кошмар, из которого смогу выбраться, стоит только проснуться. Но, к большому несчастью, это было наяву, и, как только я увидел маму, мой мир в ту же секунду раскололся, а множество острых осколков стали яростно врезаться в меня со всех сторон, причиняя самую чудовищную боль, — Тайлер вспомнил, как сгорал от горя каждый раз, когда сидел рядом с неподвижной матерью. — Я стал походить на истощённую оболочку, которая не могла ничего делать, кроме как каждое мгновение изо всех сил молить, уповать, чтобы мама выздоровела и вернулась к нам. Она провела в коме целых две недели — самых долгих и мучительных в моей жизни. А потом случилось невероятное чудо, — затем он опустил блëклый взор на Уэнсдей, которую тоже накрыла волна меланхолии. — Мама смогла прийти в себя, а её состояние начало медленно стабилизироваться. Этот момент для меня стал самым счастливым, — рассказывающий никогда не забудет то облегчение, тот блаженный миг, когда ему донесли самую желанную когда-либо в жизни весть. — Но маме ещё предстояла долгая реабилитация, чтобы полностью оправиться от катастрофы, поэтому она провела в больнице ещё полтора месяца, до конца июня. Сейчас я уже смог отпустить эту трагедию… — закончив историю, он вернулся обратно к слушающей, которая не только помогла ему полностью оправиться от остатков несчастья, но и наполняла каждый день радостью, позитивом и… любовью, хотя сама того не подозревала.       — Представляю, как тебе было тяжело. Мучительно, — Уэнсдей прониклась горькой историей и с мерцающим сожалением в глазах встретилась взглядом с Тайлером. — Самое главное, что всë обошлось.       — Да… — утвердительно моргнул экстрасенс, а потом шустро прогнал оседающую на них двоих грусть. — Но мы сюда не печалиться пришли. Поэтому давай, наконец, перейдем ко второй половине нашего урока, — ему хотелось, чтобы их встречи на кладбище были полны положительных моментов, к тому же в этом месте им обоим так хорошо. — Между прочим, могу сказать с вероятностью в 100%, что сейчас ты сможешь вызвать полноценное намеренное видение, — лицо парня захватила светящаяся интригующая улыбка, а сам он быстренько помчал к рюкзаку.       — Что? — Уэнсдей сперва оторопела от того, как Тайлер ловко прикончил уныние, а потом озадачилась от его слов, к которым она не питала никакой веры. — Я даже спонтанные видения не получаю. Сомневаюсь, что ты забыл об этом, — ей было очень сложно представить, каким вообще образом она сможет призвать видение.       — Да, но одно намеренное получишь, — с полной уверенностью повторил Тайлер, доставший из рюкзака ту самую толстую антрацитовую книгу с гексаграммой и протянувший её в сторону Уэнсдей, чтобы она убедилась в правдивости сказанного. — Благодаря этому.       — Что это за книга? — девушка не сводила заинтересованных глаз с роскошно переливающейся каким-то космическим сиянием книги, выглядящей поистине магической. Но пока ещë внутри неё сохранялось недоверие.       — Это «Дневник Магнуса Фланагана», единственный в своëм роде, — торжественным тоном пояснил Тайлер и, бережно держа предмет в руках, приближался к миниатюрной даме, ретиво делающей вид, что она не удивлена.       — Того великого экстрасенса, о котором говорила Вивьен в прошлый понедельник? — уточнила Уэнсдей и вспомнила восторженную реакцию соседа по парте, когда речь зашла об этом мистере Фланагане.       Тайлер кивнул со сладкой улыбкой.       — А откуда он у тебя? — длинноволосая продолжала усердно разглядывать таинственную книгу, будто бы прытко гипнотизирующую её.       — Мама приложила огромное количество усилий, чтобы его достать, — парень нежно погладил обложку, на которую, если долго смотреть, то можно увидеть множество крошечных белых точек, точь-в-точь напоминающих звëзды. — Видела бы ты, как я прыгал, когда она его показала, — он очаровательно хихикнул, вспоминая, как потом все выходные с особой тщательностью изучал каждую страницу, каждую деталь, каждую написанную буковку. — Эта книга мне очень дорога. С её помощью я смог расширить границы своего дара. Посмотри, — после же он протянул книгу Уэнсдей, чтобы она с ней поближе ознакомилась и ощутила магию от листания её страниц.       Предвкушающая аккуратно взяла ценный и весьма массивный предмет и почувствовала зачаровывающую незнакомую энергию, напоминающую далёкую неизведанную темноту, скрывающую в себе восемь разнообразных проявлений света: тëмно-серый свет неизвестности и притяжения; глубокий синий свет заточения и свободы; искристый жëлтый свет новых возможностей и впечатлений; интенсивный алый свет любви и крови; огненно-рыжий свет безудержных стремлений; интенсивный фиолетовый свет перемен; ярко-зелёный свет возрождения и жизни и, конечно, белоснежный свет просветления и очищения.       А раскрыв книгу, Уэнсдей внимательно пролистывала страницы, на которых были изображены чëрной тушью зрелищные локации, диковинные предметы, священные символы, какие-то замысловатые абстрактные узоры и, само собой, множество абзацев изящного текста, в котором девушка проследила внедрение староанглийского, греческого языка, санскрита, латыни и чего-то ещё, неизвестного.       — Да, удивительная книга, — подтвердила Уэнсдей, продолжая заворожённо рассматривать страницы. — А как именно она поможет призвать видение?       — В дневнике есть один разворот, — среди обилия листов, торчащих из книги, Тайлер нащупал пальцами одну из тканевых закладок и, поддев её кончиком, раскрыл бумагу на том месте, где закладка была зафиксирована. — Вот этот, — а далее он смахнул закладку вниз, чтобы она не мешалась на развороте. — Если ты приложишь ладонь к этому заколдованному кругу, то сможешь упрощённым способом вызвать видение, потому что будешь черпать энергию не из внутреннего источника, а из магических свойств дневника, а получать внешнюю энергию благодаря потустороннему компоненту, входящему в состав круга, который для тебя станет проводником и покажет то, что ты желаешь. Единственный нюанс, что книга может подарить экстрасенсу только одно видение, — Уэнсдей с интересом смотрела на нарисованный на правой странице круг, украшенный по всему его периметру различными символами, и на поясняющий текст, написанный на левой странице.       — Ого… спасибо, — немного робко протягивала благодарность черноволосая, застревая взглядом на развороте. — Так это неожиданно, — да… Тайлер в который раз смог её поразить. Она уже и сбилась со счëта, сколько внезапного и… приятного он смог для неё сделать. Это были либо максимально старательные попытки заманить её в соблазняющую ловушку, либо… что-то иное. Почему-то теперь она не имела абсолютной уверенности в первом варианте, наблюдая, что этот паренëк вообще вытворяет. И, что главное, она всë сильнее убеждалась в его искренности, что было для её принципов в ещë бóльший вред. Его располагающие жесты симпатии переросли в более серьёзные действия. Но нет. Им тоже не удастся затмить её разум.       — Только помни, что ты также должна обладать общей информацией, чтобы увидеть желаемое событие. Поэтому, увы, но навряд ли получится узнать больше про тьму, в которую тебя просят следовать. Это слишком размытое поле для видения, — предупредил Тайлер, обводя взглядом очертание лица девушки, пока она смотрела в книгу, и с особым интересом останавливаясь на её пухлых губах.       — Да, я понимаю, — Уэнсдей хлестнуло огорчение, но она, само собой, этого никак не показала. К ней успели прокрасться мысли, чтобы приоткрыть тайну своего видения, раз представился такой шанс, однако уже достаточно хорошо изучивший её экстрасенс живо срезал проросший замысел. Но у неё быстро появилась добротная альтернатива. — Я хочу узнать, кем является хозяин Некрозмы или хоть какие-то важные данные о его сути, — с этими словами она плавно потянулась правой рукой к книге, которую стал придерживать Тайлер. Когда бледная ладонь с контрастирующими чёрными ногтями коснулась центра круга, то на странице начинало, пока еще слабо, светиться её очертание.       — Возможности для этого больше, но, так как ты не имеешь прямого тактильного контакта с субъектом для получения нужного видения, ты можешь увидеть немного иное, может, даже более полезное, — оповестил парень, установив несколько волнительную переглядку с Уэнсдей, которая потом, закрыв глаза, уже приготовилась снова ощутить незабываемый процесс получения видения. — Вспомни то, о чëм я говорил тебе ранее. Необходимо полное сосредоточение, твоë внимание должно быть полностью направлено на призыв, — очертание ладони девушки стремительно белело, а символы, окружающие круг, стали переливаться чёрным металлизированным блеском. — Сейчас установить экстрасенсорный канал тебе будет легче, круг сам переместит тебя на противоположный конец. Главное — держи в голове информацию о событии. Только её и больше ничего. Когда настанет момент неизбежности, ты почувствуешь скованность, как тело нереально приятно парализует. Потом же границы привычного устройства мироздания разорвутся, и тело будто бы станет невесомым, неосязаемым, а на самом деле твоя душа отделился от него и отправится туда, куда ты хочешь.       Призывающая ощущала, как ладонь накрепко прилипает к странице, а саму её обволакивает мистическая темнота, в которой она не видела ничего, за исключением крошечного белого огонька впереди. С каждым мгновением он всë больше увеличивался, пока целиком не заполнил тёмное пространство. Это было предвещанием видения…       Наконец Уэнсдей снова почувствовала этот момент удовольствия. Её тело атаковало несчитанное количество электрических импульсов, проносящихся с бешеной скоростью с головы до ног и оставляющих после себя тяжёлый паралич, тот, что не позволяет ни единого контролируемого движения, даже самого крохотного. Ладонь по-прежнему не отлипала от круга, зубы во рту плотно стиснулись, не позволяя разомкнуть челюсти, голова резко и судорожно запрокинулась, а вытаращенные глаза опустошëнно пялились вверх, словно вглядываясь в отрезок времени, чьи подробности вскоре приоткроются.       По прошествии шести секунд разум и душа Уэнсдей оказались в чёрном месте, не имеющем ни сторон, ни углов. Сначала она смотрела куда-то вниз, но, как только подняла взор прямо, то чуть пошатнулась, обнаружив напротив себя того, о ком она пожелала получить видение — Некрозму. Монстр был полностью неподвижен, походя на статую, а из пустых глазниц, как и прежде, вырывался красный свет, что вселял усиливающееся чувство дискомфорта. Довольно настораживающее зрелище. На замершего клином падал яркий белый свет, рисующий на чëрной поверхности светлый овал, будто заточающий существо внутри него. Позади Некрозмы, только благодаря концентрированному освещению, проглядывался тëмный силуэт, тоже неподвижный, напоминающий тень без лица, без очертаний фигуры, без одежды, ничего, что могло бы указать хоть на какие-то опознавательные признаки владельца этого силуэта. Но, по всей видимости, неизвестный силуэт принадлежал хозяину Некрозмы. И пусть у силуэта не было глаз, Уэнсдей отчётливо ощущала исходящее от них пристальное слежение. В один момент девушка по какой-то странной неведомой причине решила развернуться спиной к врагам и узнать, что находилось позади неё. Но на самом деле ничего особо удивительного она не увидела, только огромную белую стену, от которой исходил мощный ослепляющий свет. Уэнсдей с негасимым интересом всматривалась в неё, будто пытаясь что-то разглядеть, даже несмотря на слепящее воздействие. Но самое необычное случилось в конце. Спустя три секунды неотрывного взора на стену краешки губ брюнетки непонятным образом плавно потянулись наверх, для начала одаривая лицо мягкой загадочной полуулыбкой, а потом и вовсе губы принялись активно раздвигаться, приподнимая щëки поближе к сияющим радостью глазам. Хоть Уэнсдей не могла это контролировать, но видение соткало поистине редкое явление — искреннюю трепетную улыбку, точно в стене она увидала такое, что моментально и со всей лёгкостью согрело её сердце, щедро одаривая благодатью. И на этой поразительной ноте видение резко подошло к концу…       Эффект паралича вмиг расступился, и девушка смогла прийти в себя, выпрямив голову, оторвав ладонь от страницы и возвратив ясный, направленный на Тайлера взгляд, который был несвойственно менее сдержанным и оттого более ошарашенным, чем обычная слабая выраженность в подобные моменты.       — Ты так на меня смотришь, как… — ответно удивлённый Тайлер пытался подобрать пояснение, сперва припустив чуть напряжённые брови, — … никогда раньше не смотрела… — и потом резко вскинув их до самого лба. Ему стало очень любопытно, что такого шокирующего увидела Уэнсдей. И, кроме того, не увидела ли она что-то негативное, связанное с ним, раз её одолел такой эмоциональный взгляд, который она даже не смогла спрятать.       — Это побочный эффект от видения, тем более такого долгожданного, поэтому ничего примечательного в этом нет, — быстро сварганила оправдание Уэнсдей, мигом вернув равнодушный вид. Но всë же ей стало некомфортно от внезапной эмоциональности, которая возникла из-за другой, более возмутительной внезапной эмоциональности… Однако внутри всë так же бушевало потрясение, и именно по такому вопросу: что произошло немыслимого, из-за чего её лицо охотно растянулось в улыбке, да ещë и в такой неприемлемо… радостной?..       — Ну хорошо. А можешь поделиться тем, что ты увидела? — Тайлер старался сдерживать свой пылкий интерес. Он закрыл дневник и, продолжая держать его обеими руками, трепетно приложил к груди.       Девушка тройку секунд поразмыслила над элементами видения.       — Некрозму. Он не внушал опасности и совершенно не двигался, напоминая либо гиперреалистичную скульптуру, либо трёхмерную проекцию. За ним стояла какая-то фантомная тень, вероятно, его хозяин, выяснить личность которого не позволялось возможным, — рассказывая, в ней буйствовала досада, ведь по факту это видение не принесло ничего толкового для расследования. — Тень тоже ни разу не пошевелилась, но в один момент я почему-то обернулась и увидела колоссальных размеров белую световую стену, вызвавшую у меня… — она чуть помедлила, подбирая правдивое высказывание, при этом избегающее любого полунамёка на улыбку. — … абсолютное недоумение. В целом от этого видения я ожидала большего.       — Хм, — Тайлер поднëс согнутый указательный палец к подбородку, призадумавшись над услышанным. — Я думаю, это видение скорее образное, и потому в нëм нет явных деталей о Некрозме. Интересно, что и он, и, похоже, его хозяин были неподвижными. И напротив них располагалась огромная световая стена. Что бы она значила?.. — он сосредоточенно перемещал взгляд из стороны в сторону, пытаясь сообразить хоть что-то дельное, но мысли совсем не складывались. — А ты была между стеной и Некрозмой с этой тенью. Между светом и… темнотой? — в него закралось подозрение, что оба видения брюнетки сшиты в единое полотно нитями судьбы, но он пока предпочëл не развивать эту мысль, потому что ненароком мог упомянуть и своë июльское видение.       Уэнсдей чуть зависла, прощаясь с некомфортным ощущением от обсуждения этого видения, и далее резко повернула голову в сторону своего персонального учителя по развитию экстрасенсорных способностей. Или же репетитора.       — Думаю, стоит позже вернуться к этой теме, а сейчас отдать предпочтение расследованию, — её огорчало, что видения Тайлера содержат какие-либо конкретные факты о событиях, когда же у неё в арсенале одно спонтанное и одно намеренное видение, и оба в основном состоят из каких-то смутных образов и непонятных деталей. Кажется, загадки с лихвой сами к ней прилипают.       — Да, ты права. Но я хотел бы спросить, — голубые глаза экстрасенса заинтересованно накрывали миниатюрную куколку, кожа которой при вечернем освещении отдавала лëгким золотистым подтоном. — Какие у тебя ощущения от видения?       — Специфические. Мне понравился процесс, а вот с результатом получилось весьма неоднозначно, — поделилась Уэнсдей и, заметив краем глаза померкший взгляд парня, добавила. — Но если говорить в общем про наш первый специальный урок, то впечатления более-менее благоприятные. На 69%, — она никак не ожидала, что так быстро сможет призвать намеренное видение, и уже за это неожиданный урок Тайлера удался. И что ещë не менее важно, он состоял из практики.       Последние два предложения резво запечатлели на лице парня лёгкую довольную ухмылку.       — Раз я ввязалась в это расследование, то хочу досконально осмотреть весь холм на наличие хоть каких-то улик, — больше не мешкая, Уэнсдей шустро направилась к рюкзаку.       — Отлично. А я хочу сделать больше фотографий всей местности. Возможно, получится захватить что-то примечательное, — Тайлер спешно последовал за девушкой к своему рюкзаку, лежащему у подножия.       Желтоватое светлое небо окрашивалось насыщенным оранжевым оттенком. Его рассеивало уставшее солнце, с лихвой раздающее весь день свой яркий согревающий свет, особо ценный в осеннее время года. Трудолюбивое светило садилось где-то далеко-далеко за горизонтом, не упуская возможности напоследок порадовать своим красочным великолепием, одаривая небосвод лучистым и горячим закатом, напоминающим эпический взрыв. Он повсеместно проникал с тëплым настроением и разбрызгивал на верхушки деревьев янтарные переливы.       Уэнсдей, надев чёрные нитриловые перчатки, бодро исследовала подножие холма, держа в руке тёмно-серый компактный фонарик для лучшего освещения. Она с предельной внимательностью осматривала заросшую травой поверхность земли и потресканные ветхие надгробия. А стоявший неподалёку от неё Тайлер с энтузиазмом фотографировал окружение с помощью чёрного беззеркального фотоаппарата. Чтобы процесс проходил более оживлëнно, парень хотел совместить его с полезными рассуждениями.       — Нам с тобой предстоит ещë столько всего выяснить, — начал шатен, зажмуривая левый глаз, а правый приблизил к объективу, сконцентрированно делая первоклассные снимки. — Но, главное, нужно узнать ответы на три вопроса: кто является хозяином Некрозмы, кого этот хозяин хочет воскресить и, конечно, как победить Некрозму.       Уэнсдей охотно вступила в данное обсуждение, ведь сама планировала проговорить ключевые моменты их первой недели расследования.       — Теперь ясно, что этот некромант связан с могилой того, кого как раз и намеревается воскресить хозяин, — она озвучила первый вывод, низко нагибаясь и тщательно рассматривая каждый клочок земли.       — Да, ответ спрятан недалеко от нас. Но с помощью видений обнаружить нужную могилу не получится. После похода сюда в позапрошлую среду я проверил абсолютную каждую и ничего, — как бы Тайлер усердно не пытался, ему не удалось найти портал монстра в Мир Мёртвых.       — Хм, значит, сосредоточимся на поиске хозяина. Мы уже знаем, что им 100% является либо экстрасенс, либо ведьма, — у Уэнсдей было неисчерпаемое рвение докопаться до сути тайны, которая с каждым новым обнародованным кусочком полной картины становилась всё более интересной и захватывающей.       — Полагаю, что экстрасенс, — Тайлер приостановился от обхода территории, отстранив фотоаппарат от лица. — Насколько я знаю, в Джерико уже давно нет ведьм, да и экстрасенсов в нëм очень мало. Большинство из них работают или учатся в Неверморе.       — Ты уверен? — девушка желала убедиться в наблюдениях партнёра по расследованию, потому что по ним можно яснее определить число подозреваемых и вытекающие из этого действия.       — Да, Джерико в основном — это город нормисов. Даже к маме в магазин магических артефактов обычно приходят либо нормисы, либо изгои из других городов, — пояснил фотографирующий, а потом вспомнил кое-что весьма полезное. — Кстати, у мамы есть связи, поэтому я могу попросить её добыть информацию об экстрасенсах Джерико, — вот только потребуется придумать причину, по которой ему понадобилось это знание.       — Чу́дно. Твоя мама очень нам поможет, — обнадëжилась брюнетка, скрупулёзно изучая каждое надгробие на наличие следов, отпечатков и каких-то примечательных деталей. Она решила перейти к более понятной и близкой области по вопросу поиска хозяина. — А в академии подозреваемые — это весь класс по экстрасенсорике, потом, соответственно, преподавательница по экстрасенсорике, — и открыла перечисление, начиная с очевидного.       — Что, мисс Саффи? — замешкался Тайлер, всматриваясь в спину Уэнсдей. Хоть он и понимал, что чудесная учительница по понятной причине тоже примыкает к ряду подозреваемых, но ему было крайне сложно поверить в то, что она могла призвать чудовище.       — Да, она ведь экстрасенс, — темноволосая повернулась к парню, твëрдо повторив. — «Голубь», — и с каплей презрения добавила малонужную информацию, словно отделяя чужих позитивных «птиц» от близких ей по духу «вóронов».       Экстрасенс смиренно вздохнул, возвращаясь к фотографированию.       — Ещё мистер Шелар, — Уэнсдей вспомнила, что ещë преподаватель по химии является экстрасенсом. А узнала она это, когда он беседовал с той же Вивьен о вступлении энергии внутреннего источника в реакцию с внешней энергией с точки зрения химии.       — И мистер Соларио, — добавил Тайлер, к тому же зная, что преподаватель по астрономии ещё и «ворон». — Больше никого не припоминаю.       — Довольно короткий список, — определила Уэнсдей, приступив к осмотру склона холма.       — Мне кажется, можно вычеркнуть учеников, потому что навряд ли кто-то из них способен провести запретный ритуал, — яркие вспышки от фотоаппарата парня только так мерцали в воздухе, всë быстрее приближая к завершению фотографирования.       — Возможно, кто-то и способен, — а вот кареглазая девушка не спешила так лихо вычёркивать из списка столько подозреваемых. Как минимум один ученик разжигал в ней сомнения.       — Ты о ком? — любопытно вопросил Тайлер.       — А тебе не кажется наш новенький подозрительным? — и Уэнсдей ответила с вопросом, наведя длинный луч фонарика на какую-то полуразрушенную гранитную плиту.       — Мэтт? Не знаю, он же только на начале пути познания дара, — неуверенно бросил одноклассник, собрав желаемый набор снимков и быстрым шагом направляясь к рюкзаку, чтобы провести фотосъёмку ещë и с фотоаппаратом мгновенной печати.       А исследующая всë сильнее уповала на нахождение хоть какой-то улики, хоть чего-то, что могло стать первым существенным доказательством.       — Верно, мои подозрения ещë слабы, но, помимо меня, в этом году он единственный новый экстрасенс в академии. И, кроме того, все его вопросы на занятиях выглядят довольно подозрительными, — она с самого первого занятия по экстрасенсорике ощущала в Мэтте что-то неладное, и с каждым днëм, когда они сидели недалеко друг от друга, это ощущение только крепчало.       Тайлер взял такого же цвета чёрный, чуть поменьше, фотоаппарат и, сомневаясь, покосился на девушку, которая почувствовала на себе его долгий замешканый взгляд.       — Пока достаточно лишь потщательнее за ним наблюдать, — поподробнее изъяснила она, наводя на смотрящего белый свет фонарика, который юрко прыгнул тому на грудь в виде светлого размытого круга.       — Хорошо, как скажешь, — согласился парень, принимаясь за формирование новой порции снимков. Где-то спустя двадцать секунд притихшей обстановки на него накинулось чувство осенения. — Точно, мистер Уинслоу же ещё экстрасенс. И он ведь узнал, что мы интересовались некромантией, — как-то он позабыл слова библиотекаря о своей изгойской природе.       — Верно, — рыхло проронила Уэнсдей, «ненарочно» упустив из внимания Эдмунда. Пожалуй, из всех перечисленных он был единственным, кого она не хотела подозревать. — Но насчёт него у меня нет предположений, — но чтобы не показаться предвзятой, она поторопилась уточнить. — На данный момент.       Тайлер мысленно согласился, в целом не замечая ничего подозрительного в поведении мистера Уинслоу. Он активно щëлкал кнопкой, собирая в правой руке готовые напечатанные снимки, и оббегал территорию холма, полностью увлечëнный любимым делом. Его целью было сделать по фотографии каждой могилы ведьмы на данной местности. И как же, в конце концов, всë гладко сложилось: он таки отправился с Уэнсдей на кладбище и занимается фотосъёмкой, когда она совсем рядышком с ним, метрах в десяти.       — Есть одна деталь, которую я упустил из виду, — не отрывая взгляда от объектива, он решил проговорить ещë кое-что важное. — В видении после смерти от лап Некрозмы у папиного друга полностью побелели глаза. И папа добавил, что у первой жертвы было то же самое. Я думаю, так происходит как раз тогда, когда Некрозма лишает своих жертв жизненных сил.       — Хм, белые глаза… пустота… — Уэнсдей призадумалась, чуть не дотронувшись перчаткой подбородка, но вовремя опомнившись. — Да, ты прав. Целиком белая роговица в оккультных учениях — это знак неясности, потери, опустошëнности, — и про себя она предположила, что символика глаз на этом не закончится.       — Опустошëнности… — Тайлер выделил это слово, немного подумав обо всëм произошедшем и увиденном. И он вспомнил видение об Эвансе, который, видимо, был следующим на кончике когтя Некрозмы.       — И стоит обсудить ещë один неотъемлемый элемент этой тайны, — девушка не могла не затронуть один из тех аспектов, который интересовал еë больше всего. — Каким образом твои обречённые глаза остановили Некрозму от нападения? — и тут недалеко шагающий замялся. Определëнно, поворот разговора в эту тему по расследованию был для него нелюбимым, так как он совершенно не понимал случившегося в тот кошмарный момент.       — Я не знаю… — стеснëнно пробубнил Тайлер. — Мне тогда нереально повезло… — ему было очень некомфортно снова это вспоминать.       «Почему нельзя было взять и прыгнуть?» — Уэнсдей так и хотелось вслух выпалить этот негодующий вопрос, вновь обвиняя парня в проявленном безрассудстве. Она не могла понять, что мешало ему сделать всего пару шажков назад и рухнуть в воду, а не стоять, как одеревенелый истукан, ожидая, когда его покромсают. — Ага, монстр ждал, когда сама Фортуна пнëт тебя в воду, — вместо своих возмущений безэмоциональная прохладно съязвила, но на этом не закончила высказывания. — И по какой причине он не пустился за нами в погоню? Может ли быть так, что он всего хотел нас спугнуть?       — А может, и правда. Может, он просто хотел помешать нам предупредить папиного друга. А что, если Некрозма способен забирать жизненные силы только кого-то определённого? — Тайлер обдумывал этот момент на выходных, видя связь в том, что, как только он и Уэнсдей не пришли на озеро, то сразу на следующий день отцовского друга не стало. Может, монстр и правда охотился конкретно на рыбака, и его целью не являлись встрявшие спасатели.       — Я тоже думала об этом. Возможно, Некрозма убивает лишь тех, кого прикажет его хозяин, — дополнила догадку Уэнсдей и, кажется, заметила что-то мелкое и странное в траве между нескольких могил на склоне.       Она тут же метнулась вниз, пока Тайлер заканчивал с фотосъёмкой. Девушка спешно схватила рюкзак и вместе с ним побежала обратно к тому же месту.       — Ты что-то обнаружила? — экстрасенс обратил внимание, как одноклассница суетливо забирается на холм. Он побыстрее запечатлел две последние могилы и, вытянув из фотоаппарата снимки, озадаченно помчал к ней.       Схваченная интересом, Уэнсдей ничего не ответила, достав из рюкзака пластиковый пакетик для хранения улик и три ватных палочки, которыми принялась собирать сгусток неизвестной субстанции.       Вскоре к ней подоспел любопытствующий Тайлер, приковано взирающий на непонятную улику.       — Что это? — настороженно спросил он, бережно держа в руках фотоаппарат и пачку снимков.       — И мне бы хотелось знать, — девушка сосредоточенно обмакивала палочки, при этом перечисляя известные характеристики вещества. — Жидкость имеет светло-серый цвет и некоторое помутнение. Вязкость весьма высокая, а ещё присутствует лëгкая липкость. По некоторым свойствам похожа на эктоплазму, но ею не является. Хм, вероятно, жидкость оставлена нашим костлявым чудовищем, — а договорив, положила последний образец сгустка в пакетик.       — Надо её показать моему отцу, и тогда он наконец мне поверит, — улыбчиво произнëс Тайлер, обрадовавшись первой весомой улике.       Уэнсдей, немного подумав, аккуратно передала пакет парню. Тот теперь держал в одной руке снимки и фотоаппарат, а в другой плотный полупрозрачный пакетик.       Далее двое расследующих начали спускаться с холма, довольствуясь найденной уликой. Кудрявый парень надеялся, что и на снимках удалось зафиксировать какую-то подсказку, которая поможет им в продвижении.       Но внезапно где-то неподалëку, за небольшой тополиной рощицей, послышался накатывающий шум от машинных колëс, который не мог не обеспокоить.       — Ты это слышишь? Кто бы это мог быть? — голос Тайлера несколько раз дрогнул, а сам он мигом напрягся, всматриваясь в ту сторону, откуда исходил звук подъезжавших автомобилей. Его сковало ощущение тревоги. Он задавался вопросом: кто поздним вечером будет колесить на машинах по кладбищу, находящемуся весьма далеко от города?       — Одно знаю точно, это не Некрозма. Данный факт меня успокаивает, — Уэнсдей всеми силами сохраняла спокойствие, однако присутствие кого-то постороннего на кладбище и в неё вживляло настороженность. — Но лучше бы нам спрятаться, — поэтому она предложила самый действенный вариант.       — Но мне надо забрать свой рюкзак, — тревожно протараторил парень. — Я быстро, — и лихо рванул к предмету, где из самого ценного в нëм находился Дневник Фланагана. Он не мог прятаться без него. Уэнсдей же не захотела оставлять Тайлера и проворно побежала вслед за ним.       Спустя секунд восемь экстрасенсы выбрались на ровную землю и со всех ног двинулись к рюкзаку. Нервничающий парень старался как можно быстрее запихнуть все вещи, но потряхивающие руки предательски замедляли его, а малоконтролируемые пальцы путали движения.       — Скорей, — девушка подталкивала его ускориться и одновременно тонула взглядом в том месте, где уже на смену шуму от шин слышались множественные шуршащие звуки, то ли бега, то ли быстрой ходьбы.       — Готово, теперь прячемся, — рвано проголосил бросавший вещи, а затем взял рюкзак в руки и вместе с Уэнсдей уже планировал скрыться за впереди растущими дубами, пробегая первые метры к цели, но…       — Тайлер??! — в этот же самый момент на более открытое пространство выбежал шериф с остановившимися позади него тремя помощниками. Он, как увидел удирающего сына, незамедлительно намеревался его остановить. Двое бегунов вмиг замерли, нехотя в тугих движениях разворачиваясь к окликнувшему. Едва ли голос отца разрезал кладбищенскую тишину, как у Тайлера всë похолодело внутри от осознания грядущих неприятных последствий. Его сердце скатилось в пятки, руки в порыве паники опустили рюкзак на землю, а глаза превратились в вытаращенные шары. Да, всë-таки отец решил прислушаться к нему и в самое неподходящее время обследовать пристанище монстра… — Что… — сперва Донована импульсивно ударил шок. — Что ты тут делаешь?? — но он продлился всего секунду, а затем его заменил хлещущий гнев, который мужчина всë так же старался сдерживать, но в этот раз это было сделать гораздо сложнее.       — Пап, да мы… — с трясучим голосом Тайлер пытался выскрести из себя хоть какое-то оправдание, но отец бескомпромиссно разрубил зачатки препирательств.       — Нет, сейчас я ничего не хочу слышать, — сурово ответил шериф, прижав брови к переносице и оглядывая огромный холм, небрежно истыканный надгробиями. — Но дома нас ждëт серьëзный разговор, — после же он вернул неодобрительный взгляд на ослушавшегося сына и с холодной надсадной интонацией укоряюще тыкал в него указательным пальцем.       — Что? Но… — ошеломлённый парень предпринял ещё одну неуверенную попытку возразить, сжав между собой кисти рук, но она тоже с треском полетела в пропасть конфуза.       Среди троих Уэнсдей была самой отстранëнной. Ей хотелось поддержать Тайлера и объяснить причину их ничем не смущающей вылазки. Но, по правде говоря, даже ей было сложно придумать оправдание для вечернего похода на старое кладбище где-то в глуши за городом. Кроме варианта с расследованием, ничего больше и не напрашивалось. Однако девушка недолго оставалась незамеченной.       — А вас, мисс, я довезу до самых ворот академии, — мужчина строго обратился к молчаливой, которая обменялась недоумевающим взглядом с Тайлером.       — Но, пап, послушай, — набравшись побольше решимости, парень глаголал в спину отвернувшегося отца, упрямо желая, чтобы он выслушал и понял всю ситуацию. Увидел ту улику, которую раздобыла Уэнсдей, и наконец признал существование чудовища. Но…       — Ты расстроил меня, сын, — тучно оставил Донован, напоследок огорчëнно обведя глазами лицо померкшего Тайлера и шагая в сторону машины, при этом подзывающе махая рукой, чтобы двое подростков, взявшихся за опасное расследование, побрели за ним.       Экстрасенсы ещё раз долго переглянулись, испытывая давящую досаду. Их тёмные тяжело идущие фигуры провожал насыщенный свет заката, достигнувший стадии глубокого багрового оттенка, знаменующий скорое окончание дня, а, возможно, и чего-то ещё…       Каждая секунда на заднем сидении в отцовской машине доставляла Тайлеру тягостное чувство вины, неустанно жгущее его сердце, смешанное с состоянием конкретного поражения. Снова. Теперь же его положение казалось настолько шатким, что любое сказанное слово могло ускорить падение в зыбкую яму безысходности, означающую бесспорное прекращение участия в желаемом расследовании, потому как более категоричный и строгий запрет родителей был лишь вопросом времени. А парень ведь не только заново обрëл рвение и прежний энтузиазм по занятию тëмным делом, но и принялся в нëм продвигаться вместе с той, которая с первых дней объяла его душу самыми горячими и драгоценными чувствами. Однако ещё один поход на кладбище вместе с ней обернулся для него сокрушающей неудачей, что стало отчëливо походить на несправедливую и жестокую закономерность, нацеленную безвозвратно уничтожить все его заветные намерения.