Глава 1 — Видения и Чувства

      3 сентября 2023 года, Воскресенье.       Небо затягивало слоями туч, предвещающими скорейший благодатный ливень. К вратам академии Невермор подъехал роскошный чëрный «понтиак», из которого сначала вышла угрюмая Уэнсдей, а после и её родители, пребывающие в восторженном настроении, спровоцированном воспоминаниями о былых временах их бурной молодости. Приближаясь к величественному замку, Уэнсдей тронула крупица разочарования.       — В моëм видении он выглядел мрачнее, — подметила девушка, огибая глазами снизу вверх всë здание.       Пройдя внутрь, члены семьи Аддамс направились в кабинет директора для обсуждения некоторых моментов и дальнейшего заселения в общежитие, время для которого было самым поздним, ведь уже завтра начнëтся первый учебный день.       В кабинете директора, расположенном на первом этаже, Мортишу, Гомеса и Уэнсдей приветствовала Ларисса Уимс — улыбчивая высокая женщина с ясными сине-голубыми глазами и короткими, почти белоснежными волосами. Она предпочитала всегда носить светлые, преимущественно белые наряды, чем очень сильно контрастировала с Мортишей. Сейчас она была одета в белый бархатный жакет с белой прямой юбкой. В качестве украшений она использовала жемчужное сверкающее ожерелье и жемчужные серьги.       В её кабинете царило мягкое располагающее освещение, создаваемое настенными и настольными лампами, а также позолоченными люстрами с хрустальными элементами. Мебель в помещении была выполнена в винтажном стиле, а любимым предметом интерьера хозяйки являлся огромный камин из белого известняка, напоминающий голову горгоны со множеством змей.       Ларисса пробежалась по ведомостям с успеваемостью Уэнсдей, полученным из прошлых школ, обговорила некоторые аспекты касательно её заселения и характерных особенностей, как экстрасенса, а также акцентировала внимание на нюансе с внешним видом.       — … И да, вопрос со школьной униформой разрешëн. Во избежание твоей аллергии на цвет, для тебя пошили индивидуальный комплект формы, который уже ждëт у секретаря, — обратилась к Уэнсдей директриса, радушно улыбаясь. — Кстати, у нас есть один ученик, который тоже носит форму другой расцветки, — Ларисса с некоторой интригой взглянула на Мортишу, сидящую на кресле в гордой позе с прямой осанкой и руками, раскинувшимися до краëв подлокотников.       — Но для начала я покажу тебе комнату и ты, наконец, познакомишься с соседкой, — Ларисса растянула губы в задорной улыбке.       Однако хмурая Уэнсдей не излучала ни процента желания для каких-либо знакомств.       Спустя немного времени Уэнсдей с родителями и директрисой вошли в просторную комнату, залитую рассеянным пасмурным светом, вяло проникающим из огромного круглого витражного окна.       Левая сторона комнаты была оформлена в морском стиле: пышная кровать лазурного цвета с узором чешуи; волнистые бирюзовые шторы; зеркало в форме ракушки; красноватые коврики, отдалëнно напоминавшие кораллы и прочие элементы, вдохновлённые водной тематикой.       Правая же сторона пока что выглядела пусто и невзрачно.       — Познакомься, Уэнсдей, это Бьянка Барклай, — произнесла Ларисса, поведя рукой в сторону Бьянки.       — Привет, соседка. Рада наконец тебя увидеть, — быстренько поспела к Уэнсдей темнокожая девушка среднего роста с очень короткими тёмными волосами и светло-голубыми глазами, одетая в бледно-васильковую блузу с короткими рукавами и тëмно-серые лосины.       — Данный набор слов несовместим со мной, — бросила равнодушная Уэнсдей, наблюдая, как рядом стоящую схватывает недоумение.       — У Уэнсдей непереносимость радости и всего, что может быть позитивным, — добавил поясняюще Гомес.       Но Бьянку накрыло ещё большее удивление.       — Бьянка, проведи Уэнсдей экскурсию по академии, а после забегите к секретарю и заберите форму, — попросила директриса, отходя от двери в сторонку.       На протяжении всей экскурсии Уэнсдей была практически молчаливой и особо не вовлечëнной в разговор с Бьянкой. Та показала новой соседке каждый этаж, объясняя, где находятся необходимые им кабинеты, рассказала дополнительную информацию о составе замка, о видах изгоев, что учатся в Неверморе: вампирах, сиренах, оборотнях, горгонах, экстрасенсах, кинетиках и прочих, ознакомила с квадратным двором, а под конец они забрали форму Уэнсдей — чёрный блейзер в тëмно-серую полоску с вышитой белой эмблемой Невермора и плиссированную юбку таких же тонов.       Когда экскурсия подошла к завершению, девушки весьма хладнодушно разошлись по своим делам. Установить приятельский контакт им было весьма непросто.       Оставшееся время перед наступлением учёбы Уэнсдей решила посвятить обустройству своей комнаты. Она разобрала вещи, проверяя, всë ли доставил Ларч, распределила их по своим местам, навела идеальный порядок и привнесла побольше готического антуража в свою половину.       Поздним вечером, когда Уэнсдей наконец освободилась и легла на свою чëрную жëсткую кровать, она подумывала о том, что её ждëт в Неверморе. И один из главных вопросов, который сейчас усиленнее крутился у неё в голове: как эта академия связана с загадочной фигурой и словами о тьме? С хлынувшими размышлениями, девушка не заметила, как вскоре провалилась в сон.       4 Сентября 2023 года, Понедельник.       8:15. Время близилось к первому занятию, вступительному, которое проводится у всех классов в начале каждого учебного года. На нëм один из преподавателей повторно подытоживает результаты учёбы прошлого года с рекомендациями на текущий, а также рассказывает всю основную информацию об учебной части, которая, в основном, необходима новеньким.       Уэнсдей шла неспешным уверенным шагом рядом с Бьянкой по широкому коридору третьего этажа с мраморным полом, дополненным мозаичными вставками и тëмными стенами, облицованными мраморными плитами, расписанными фресковой живописью и украшенными пинаклями, и зеркальными мозаиками. На плечах Уэнсдей висел чёрный увесистый рюкзак из натуральной кожи, дерзко дополняющий ахроматический образ. Достигнув нужного кабинета, Уэнсдей зашла вслед за своей одноклассницей в аудиторию.       Данная аудитория была в типичном для Невермора стиле: мраморные полы дымчатого цвета; серые стены из тёсаного камня; арочные окна с мозаичными деталями и ажурными витражами; высокий сводчатый потолок, украшенный лепниной.       Едва ли Уэнсдей успела переступить порог, как на неё сразу же посыпалось скопление прелюбопытных взглядов, которые были крайне раздражающими. Кто-то уже стал активно перешëптываться, а кто-то принялся выкидывать приветствия с примесью удивления. Кажется, на большинство собравшихся внешний вид Уэнсдей произвëл весьма сильное впечатление. Она никак не реагировала на речевые потуги. Быстро обведя глазами парты, еë настигло лёгкое огорчение. Как ни странно, все передние и средние парты во всех трëх рядах были попарно заняты, и лишь на трëх самых последних сидело по одному ученику. Уэнсдей, недолго думая, выбрала пойти к парню в третьем ряду. Выбор пал на него из-за формы, которая очень походила на её, в частности, из-за цветовой палитры — элегантная толстовка на застëжке-молнии в чëрно-серую полоску с белой эмблемой, вышитой на левом нагрудном кармане и белая рубашка с чёрным длинным галстуком. Похоже, именно про этого ученика говорила директриса Уимс.       — Свободно? — кратко спросила Уэнсдей с равнодушным тоном.       — Да, здесь всегда свободно, — с лëгкой ухмылкой мягко произнëс высокий тëмный шатен с вьющимися милыми кудряшками и ясными небесно-голубыми глазами. Когда новенькая сняла рюкзак и молчаливо села справа от него, на его лице вырисовалось приятное удивление.       — Меня зовут Тайлер, — представился парень, с интересом наблюдая за готической девушкой с жгуче-чëрными длинными волосами, заплетëнными в косички и почти белоснежной, будто бы светящейся кожей. — А тебя? — он аккуратно поправил свой чëрный галстук. Обычно он это делал, когда волновался.       — Уэнсдей, — чуть помедлив, спокойно ответила достающая вещи.       — Уэнсдей? Уэнсдей Аддамс?? — Тайлер приоткрыл рот от изумления.       — Да, — холодно подтвердила Уэнсдей, стараясь не показывать на своëм лице ни грамма заинтересованности этой чрезмерной восторженностью, хотя в мыслях у неё начинали зарождаться вопросы.       — Получается, ты дочь Мортиши? Наши мамы были лучшими подругами в Неверморе, — пояснил Тайлер, слегка приподняв брови и вполоборота повернувшись к Уэнсдей. Его мама временами рассказывала о своих учебных годах, в том числе и о лучшей подруге, а, бывало, и упоминала её детей, о которых узнала значительно позже выпуска из академии. Для Тайлера было полной неожиданностью, что в этом году он будет учиться с дочерью маминой подруги. Да ещё и то, что она сама сядет к нему…       — Да? — а вот после сказанного Уэнсдей не смогла зарыть интерес. — А её зовут… — она специально тянула с ответом, пытаясь вспомнить имя, которое мать повторяла неоднократно. Но по правде, после всей еë ужасно позитивной реакции, она его нарочно не задерживала в голове.       — Франсуаза, — приулыбнулся Тайлер.       — А, так значит вот про кого моя мать последние две недели назойливо верещала с такой радостью, что вся моя желчь чуть не вышла наружу, и беспощадно терзала приторными воспоминаниями своей лихой молодости, — с долей презрения выпалила Уэнсдей, положив на светло-серую деревянную парту, покрытую лаком, очень толстую огромную тетрадь в твëрдой чëрной обложке.       — Угу. Они были близки, — лишь коротко проговорил Тайлер, а потом слегка нахмурил брови. — Вот только после Невермора быстро отдалились. Уэнсдей едва ли слышно хмыкнула.       — Это неудивительно. Моя мать после учёбы стала целиком одержима моим отцом и кроме него никого не замечала, — Уэнсдей выплюнула ещё один ехидный комментарий в сторону матери, а потом положила парочку длинных вороньих перьев и две чернильницы.       С новой волной интереса Тайлер окинул школьные принадлежности своей соседки по парте, а потом глянул на свою тëмно-серую стандартную тетрадь с изображением британского линкора «Дредноут» и обыкновенную шариковую ручку, которые рядом с перьями, чернилами и тетрадью, больше походящей на том книги, стали чувствовать себя… несколько блëкло и заурядно.       — Прелюбопытный подход к написанию конспектов, — прокомментировал Тайлер, сдвинув краешки рта кверху. Определённо, Уэнсдей стала заинтересовывать его всë больше.       — Точнее, аутентичный, — поправила та, открывая пальцами с чёрными ногтями, переливающимися будто изысканные чёрные жемчужины, тетрадь со слегка пожелтевшими плотными листами.       — Интересно, а как ты смогла уговорить директрису Уимс на пошив индивидуальной формы? — с небольшой паузой вопросил Тайлер. Ему не хотелось казаться чересчур любопытным в глазах Уэнсдей, но он не мог удержаться. Он хотел больше разузнать про эту необычную девушку. Он уже чувствовал в ней… что-то притягательное.       Уэнсдей притихла, раздумывая, стоит ли говорить столько личной информации малознакомому человеку. Чаши внутренних весов несколько секунд колебались, а затем вниз потянулась та, которая была за «стоит».       — Мне не нужно уговаривать. У меня аллергия на цвет, — ответила Уэнсдей и её брови слегка дрогнули.       — Ого… Сильная аллергия? — с беспокойством в голосе спросил Тайлер.       — Чем ярче цвет, тем сильнее, — Уэнсдей скрестила руки возле груди.       После этого ответа наступила более длительная тишина. Уэнсдей решила поднять свой взгляд на другие парты и встретилась глазами с Ксавьером Торпом — худоватым парнем, русые волосы которого гордо свисали до плеч. Через секунду она резко прервала переглядку, опустив глаза обратно на парту, однако в поле зрения продолжал попадать его пристальный взор до тех пор, пока сидящий рядом с ним одноклассник чем-то его не отвлëк. Тайлер же обратил внимание на девушку с вечно распущенными блондинистыми волосами — Миранду Блант. Его удивило то, что с момента, как он сел за парту, она по-прежнему продолжает раскладывать свои канцелярские принадлежности, попутно отвлекаясь на подругу. Он был уверен, что если бы Уэнсдей увидела всё это цветастое изобилие, у неë бы из глаз хлынула тëмная кровь, явно предупреждающая больше не ходить к парте Миранды. Но вообще Тайлер был рад, что Миранда так сильно занята, раз даже не пошла к нему с очередными довольно настойчивыми разговорами, которые его периодически утомляли.       Также среди примечательных учеников в первом ряду расположился Эванс Дюби — импульсивный, достаточно неряшливый невысокий парень с карими глазами и чëрной шапочкой, прячущей лохматые русые волосы, которые оплетала уйма змей, способных всего одним своим взглядом вмиг превратить кого угодно в камень. Эванс обожал находить приключения и любил задираться к Тайлеру по любому поводу, считая его ненормальным, гнусным типом, любящим вечно выделяться на фоне остальных и способным вызывать у окружающих только неприязнь.       — Знаешь, а у нас много общего, — первым покончил с тишиной Тайлер, убирая руки с парты, и, положив их на колени, сомкнул кисти, тем самым взяв под контроль непроизвольно постукивающие пальцы.       — Да не особо, — мигом опровергла Уэнсдей, шустро перечислив все схожести. — Форма, дружба наших матерей и одна парта…       И наконец Тайлеру представилась возможность озвучить эту мысль.       — … А ещё мы оба экстрасенсы, — с обаятельной улыбкой, немного торжественным тоном объявил Тайлер. Уэнсдей тут же повернулась к нему, удивлëнно округлив глаза.       — Оба? Ты как-то смог получить про меня видение? — обсы́пала вопросами брюнетка, на этот раз даже не пытаясь сопротивляться своему интересу. И даже настороженности. Никто из её класса не мог знать, к какому типу изгоев она относится. А если вдруг этот паренëк смог про неë ещё что-то увидеть? Например то, чем бы она не хотела делиться. А если он даже без видений может читать еë, как открытую книгу? Тайлер же тихонько хихикнул, радуясь, что смог заинтриговать Уэнсдей.       — Нет, просто опытные экстрасенсы способны чувствовать энергию других людей. Даже на дальних расстояниях. А также менять её и прятать. У каждого своя энергия. У экстрасенсов и ведьм она особенно выразительная и сильная, — вкратце пояснил Тайлер, решив, что больше не стоит забегать наперëд, ведь Уэнсдей только предстоит узнать о занятиях по экстрасенсорике. И заметив, что она немного, почти незаметно, напрягла брови и губы с разговора обо всех этих схожестях и распознавании энергии, он понял, что пора остановиться и, пожалуй, не говорить ей о том, что они ещё и оба «вóроны». Хотя ему было не совсем понятно, почему её так встревожило, что между ними может быть столько общего. Это же наоборот здорово! К тому же, очевидно, что и различий у них также найдëтся достаточно. И всë же у него было ощущение, что их схожестей намного больше, чем кажется…       Оставшиеся полторы минуты до начала урока Тайлер и Уэнсдей провели в томливом молчании, плавая в раздумьях.       Прозвенел звонок...       Спустя секунд двадцать в аудиторию вошла Маргарет Эвергрин — высокая девушка с длинными каштановыми волосами, которую всегда сопровождал сладковатый цветочный аромат. Одета она была в тëмно-зелёную юбку-карандаш и тёмно-серую лëгенькую кофточку, ведь даже в тёплую погоду ей было всегда «немножечко прохладно». На ноги же были обуты чëрные туфли-лодочки.       — Здравствуйте, благоухающие цветочки! Рада видеть вас всех здоровыми и полными сил в новом учебном году! — мягко улыбаясь, поздоровалась Маргарет, садясь за стоящий напротив второго ряда серый большой стол, кладя рядом с ним свою бархатистую коричневую сумочку и перед собой стопку бумаги.       — Мне очень приятно, что в мой класс добавилось сразу трое новеньких, — продолжила говорить кареглазая дама, разыскивая глазами новых учеников. — Я Маргарет Эвергрин, преподавательница биологии.       Далее она раскрыла журнал, по списку знакомясь с новоиспечёнными учениками Невермора. Сначала со своего места встал парень-сирена, занявший место в начале второго ряда, после поднялась девушка-оборотень, которая сидела одна за самой последней партой первого ряда.       «Значит, шанс сидеть одной у меня всё же был...» — поразмыслила Уэнсдей, глянув на своего внезапно появившегося соседа, а точнее, на его правую щёку с несколькими родинками, словно образующими какое-нибудь созвездие. Хоть планы Уэнсдей и провалились, на удивление, сейчас она была из-за этого не особо расстроена, чем ещё десять минут назад.       — Уэнсдей Аддамс? — звонко произнесла Маргарет, когда очередь дошла до Уэнсдей. Та неохотно встала со своего места и тут же целая орда ещё более любопытных глаз впилась в неё, как летняя мошкара в июле. Она не планировала сыпать пресловутыми приветствиями, предпочитая молча и некомфортно стоять, показывая полное безразличие. Тайлер не хотел, как все остальные, пялиться на неё, поэтому поднял взгляд на преподавателя.       — ... Хорошо, присаживайся, — после неловкого затишья попросила Маргарет. Как только Уэнсдей села обратно, Тайлер шёпотом подбодрил её: «Ты хорошо выстояла». В один момент она хотела что-то произнести, но передумала, просто обменявшись с ним взглядами.       Потом мисс Эвергрин кратко пробежалась по результатам учёбы прошлого года. Через некоторое время настал черёд Тайлера.       — Тайлер Галпин, ты мог бы стать твёрдым хорошистом, если бы не математика, — досадно озвучила Маргарет, смотря на его ведомость. — Оценка «С», конечно, считается удовлетворительной, но уверена, не для тебя. Тебе нужно постараться её исправить, — ей было обидно видеть среди всех отметок «В» и «А» единственную злополучную «С». А ещё вдвойне обиднее, зная, как ужасно у Тайлера завершился прошлый учебный год. Но она предпочла этого не упоминать.       — Ой, это как обычно. Я и математика — заклятые враги, — тихо пробубнил Тайлер, недовольно вздохнув и закатив глаза. Проблемы с математикой преследовали его уже давно. Уэнсдей даже смогла почувствовать его расстроенность, хоть сама её никогда не испытывала. Только не из-за оценок. Собственно, вскоре пришло и её время.       — Уэнсдей Аддамс, смотря на ведомости из прошлых школ, я вижу, что ты круглая отличница. Ни в одном листе нет ни одной «В», ты молодец! Продолжай в том же духе, — похвалила Маргарет, с теплотой окидывая взглядом свою новую ученицу. Уэнсдей же был незачем этот банальный совет. Она ни разу не получила отметку ниже «А» и была целиком уверена, что так и продолжится до самого выпуска из Невермора. Услышав безупречную успеваемость своей соседки по комнате, Бьянка немного напряглась. Похоже, этот год будет более жарким, чем прошлые, ведь теперь у неё, помимо Бена, прибавился ещё один конкурент за статус «Лучшего ученика». Тайлер, кстати, ещё до озвучивания оценок Уэнсдей предположил, что она, вероятно, отличница. Похоже, он уже начинает понимать её, как личность.       Вслед за подведением итогов по учёбе, Маргарет принялась рассказывать о базовых элементах учебной жизни: о дисциплине, о предстоящих в этом году предметах, о питании и спорте, о безопасности, упомянув при этом отбой, который строго в 22:00, и другие аспекты, которые наскучили и Уэнсдей, и Тайлеру. Первая и так знала все эти очевидные вещи, а второй слушал их не первый год.       Следом каждому ученику раздали лист с расписанием уроков на первый семестр. Помимо стандартных дисциплин, преподавательница рассказала о клубах по интересам, которых было весьма много, и хотя бы в один из них должен был ходить каждый ученик. Особое внимание она акцентировала на специальных занятиях по познанию своей изгойской сущности и обучению способностям. Она назвала преподавателей по каждому виду изгоев и аудитории, в которых те проводят занятия.       — ... У экстрасенсов преподавательница — Вивьéн Саффи́. Её кабинет тридцать третий, — это как раз занятия для Уэнсдей и Тайлера.       Из важной информации мисс Эвергрин ещё сказала, что у всех изгоев специальные занятия проводятся дважды в неделю по расписанию, в самом конце учебного дня, а также предпочла повторно огласить, когда начинается первое. У экстрасенсов оно уже сегодня. Ну а напоследок Маргарет пожелала своему классу прекрасного учебного года и завершила вступительный урок.       Уэнсдей и Тайлер немного подождали, пока основная масса людей рассеется, а после они вместе спокойно направились к выходу вдоль стены.       Но стоило Тайлеру проделать несколько шагов уже в коридоре, как его окликнула Миранда, выждавшая подходящего момента, чтобы с ним побеседовать.       — Тайлер, привет! Подожди! — восклицала блондинка с серо-голубыми глазами, резво догоняя Тайлера, которому пришлось остановиться, подавленно прослеживая глазами, как Уэнсдей стремительно отдаляется.       — Привет, — не шибко радостно протянул Тайлер, продолжая смотреть на уменьшающуюся тёмную фигуру.       — Ох, наконец эти три месяца пролетели, и я снова могу тебя видеть, — нескромно проворковала Миранда, расплываясь в блаженной улыбке.Тайлер перевёл взгляд на неё, но ничего не произнёс. Ему стало как-то некомфортно после этих слов.       — Ой, кстати, а твоя мама поправилась!? — резко вспомнила девушка, на плече которой висела ярко-розовая сумка с золотисто блестящими деталями.       Кудрявый парень на секунду вернулся в тот кошмарный апрельский день, а потом в очередной раз с облегчением выдохнул, что всё плохое позади.       — Да, всё в порядке.       — Я рада. О-о, у тебя такой классный рюкзак! — восхитилась Миранда, внимательно осмотрев тёмно-серый рюкзак с изображением переливающегося серебристым блеском символа колеса Гекаты на спинке.       — Спасибо, — поблагодарил Тайлер, натянув на лицо сухую полуулыбку. Он плавно начинал шагать вперёд, будто бы пытаясь уйти от Миранды, но она упорно следовала наравне с ним.       Её глаза приковано смотрели на него, любуясь этой очаровывающей внешностью — точёной формой лица, изящными чертами губ, носа, подбородка, мягкими щеками и конечно глубокими выразительными глазами. А как совершенно на нём сидела эта полосатая форма, что ей было очень сложно устоять и не накинуться на него в пылких объятиях.       Миранда с первого года старшей школы влюбилась в Тайлера и твёрдо решила, что он обязательно будет её. После ещё одних летних каникул с острым недостатком его внимания она была настроена предельно серьёзно, чтобы в этом году они наконец стали парой. Ей ничто не помешает.       — О, я же хотела тебе вручить подарок! — Миранда расстегнула сумочку и быстренько достала из неё плетёный чёрно-белый браслетик-фенечку, протянув Тайлеру. — Держи. В твоей любимой расцветке!       «О, ещё один браслет. Миранда вообще не меняется», — Тайлер осторожно потянулся за фенечкой с таким ощущением, будто она сейчас накинется на его руку. — Мне нравится только чёрный, а белый просто приходится носить, — признался Тайлер, рассматривая очередную фенечку в своей руке. К компании четырёх похожих браслетиков, лежащих у него в ящичке, добавился ещё один жилец…       — Да? Тогда давай ты будешь ассоциироваться с чёрным цветом, а я с белым! — не унималась девчонка. Ей очень понравилась эта символика. Тайлер лишь с забавой усмехнулся и положил подарок в карман своих чёрных брюк. Миранда продолжала идти рядом с ним, жалея о том, что не может взять его за руку.       — Хотела спросить о твоей соседке по парте, — ей не терпелось затронуть эту тему. — Кажется, её зовут Уэнсдей. Какое странное имя... — она поморщилась, вспомнив об этой неприятной девице с её мрачным выражением лица.       И тут Тайлер начинал хмуриться.       — Оригинальное, красивое имя.       — Ну не знай. А ещё она какая-то нелюдимая, — Миранда с неприятием выпятила губы.       После выкинутых слов голубоглазый ученик поднял брови и с хитрой улыбкой выпалил: «Я такой же».       — Ну нет. Я знаю тебя уже третий год, и ты не такой, как она. Она слишком...       Тайлер понял, что это пора заканчивать. Он не намеревался слушать какие-то задевающие выпады в сторону Уэнсдей.       — ... О, я вспомнил! Я же хотел сходить к Бену. Мне нужно у него срочно кое-что спросить. Позже увидимся, — немного топорно соврал парень, изобразив удивление, и, не дожидаясь ответа Миранды, спешно побежал по коридору. Та сразу же желала кое-что ответить, но Тайлер был уже далеко. Ей оставалось лишь смотреть ему вслед и с долей огорчения пойти одной.       Когда Тайлер скрылся из поля зрения Миранды, он немного выдохнул и спокойно направился к своему классу на следующий урок, наконец покончив с этим заносчивым разговором. Лучше уж убежать, чем непроизвольно нагрубить ей, чего он не хотел. Из вежливости.       Первый учебный день протекал весьма ненапряжно. Никакой нагрузки ещё не было, что позволило ученикам плавно настроиться на новый год в Неверморе. Уэнсдей уже привыкла сидеть вместе с Тайлером и даже немного поспрашивала о его проблемах с математикой. А сам Тайлер был увлечён общением с ней, пусть и небольшим, и внутри себя предсказывал, что данный год будет особенным и более интересным, чем предыдущие. Основные занятия прошли быстро, и настало время для последнего, специального — по экстрасенсорике, самого любимого у Тайлера.       Кабинет мисс Вивьен по площади был достаточно скромным, но зато очень уютным. В нëм чувствовался уникальный коктейль несравненной энергии от разных экстрасенсов, которым со временем пропиталось всë помещение, поэтому даже когда оно было пустым, еë можно было «осязать». У кабинета были тëмно-фиолетовые узорчатые стены с арочными окнами, украшенными пурпурными витражами, серый, как и везде, мраморный пол, серо-сиреневые парты всего в два коротких ряда, такого же цвета стол преподавательницы с различными бумагами и предметами для занятий, и, конечно, характерная атрибутика по типу — картины с изображениями величайших экстрасенсов и ведьм, висящие на стене рядом со столом учителя, различные статуэтки на тумбе, шкафчик с книгами об экстрасенсорике, а также роскошная люстра, напоминающая по форме ловец снов.       Пока Вивьен отошла по делам, в аудитории преобладала некоторая суматоха от нескольких учеников. Уэнсдей и Тайлер заняли последнюю парту в первом ряду, при этом Уэнсдей также сидела справа от Тайлера, как и на остальных уроках. Она достала тетрадь по истории, которая, кстати, ничем не отличалась от других, открыла чернильницу и принялась делать домашнее задание, заполняя время перемены полезным делом.       — Ты также будешь делать домашнее задание? — улыбчиво уточнил Тайлер, наблюдая на каждой перемене одну и ту же картину.       — Конечно. Мне для этого потребуется минут пять, — решительно выдала Уэнсдей, опуская перо в чернила и начиная писать.       — Ладно, не буду отвлекать, — темноволосый парень хотел бы расслабиться, наслаждаясь с закрытыми глазами потрясающей энергией, как он обычно делал в кабинете экстрасенсорики, однако в сегодняшней шумной обстановке это было сделать затруднительно. Больше всего исходило шума от двух учеников, у которых завязался занятный спор на тему кто круче — «голуби» или «вóроны». Тайлеру оставалось тихонько сидеть и посмеиваться над аргументами двух хулиганов друг другу.       Среди экстрасенсов в аудитории присутствовали также: Ксавьер, обосновавшийся во втором ряду где-то посередине и периодически поглядывающий на парту Уэнсдей и Тайлера с какой-то тревожностью; Бенджамин «Бен» Фаулер — немного полноватый, не особо высокий парень с русыми волосами и карими глазами, приходящийся Тайлеру соседом по комнате, который сидел на первой парте первого ряда и что-то читал.       Перемена приближалась к середине, громкость в кабинете нарастала.       — Я отойду «освежиться», — оповестил Тайлер, поднявшись с места и немного проведя рукой по своей части парты, направился к выходу. Уэнсдей же в ответ только приглушëнно промычала и, не отрывая глаз от тетради, продолжала писать.       Через полторы минуты двое спорящих перешли от словесных перепалок к толканиям друг друга. Их пытались остановить, но те никак не реагировали.       Между тем Уэнсдей завершила домашнее задание, складывая тетрадь обратно в рюкзак. И вдруг один из скандалящих, которого звали Винс, импульсивно врезался в их с Тайлером парту, со скрипом резко сдвинув и даже чуть приподняв еë. От этого стоящая чернильница потеряла равновесие и, аж подпрыгнув, прокатилась несколько сантиметров по поверхности, проливая чёрные чернила, которые в виде густой массы поползли в разные стороны, подбираясь к краям парты.       Уэнсдей от внезапности чуть отскочила со стулом и с раздражением, наполняющим её глаза, сначала посмотрела на увеличивающееся чëрное пятно, а затем подняла чернильницу и живо полезла в рюкзак за салфетками, пока жидкость ещё не стала стекать вниз. Ксавьер, увидевший всю неловкость, быстро среагировав, помчал к тряпке, лежащей на мелком стульчике возле двери.       Первые секунды Винс просто пялился на результат своей неуклюжести, не особо чувствуя вину, а после даже осмелился съязвить ищущей салфетки: «Упс, неувязочка вышла! А хотя это и к лучшему. Может ты наконец выберешься из прошлого века и купишь себе нормальную ручку!»       Уэнсдей достала белые салфетки, стараясь ими задержать надвигающиеся чернила. В одно мгновение, глядя на них, её захлестнул непонятный, сдавливающий грудь страх, смешанный с мощным беспокойством. Странное ощущение…       — Отойди, — недовольно выпалил Ксавьер Винсу, спешно приближаясь к девушке и ловко вытирая тряпкой разлитые чернила. Сидевшая за партой брюнетка изучающе посмотрела на высокого парня, а потом перевела взгляд на почерневшие плотные салфетки. Сминая их, она подумала о том, что хотя бы еë тетрадь по истории не пострадала. Вот повезло.       После Уэнсдей с угрожающим видом встала с места и подошла к насмехающемуся Винсу.       — Я сделаю проще. Я наполню твоей кровью свою чернильницу, если ты ещё раз заденешь мою парту, — с враждебным, холодящим внутренности, тихим голосом произнесла Уэнсдей на ушко Винсу, а после отстранилась и серьёзно добавила, — Надеюсь кровь у тебя густая.       Винс оцепенел, немного постояв с приоткрытым ртом в приступе смятения, и далее приземлился на свою парту, не найдя смелости для новой язвительной фразы. У некоторых учеников по спине пробежал холодок.       Уэнсдей выкинула в ведро смятые салфетки и хмуро побрела обратно. В этот момент в аудиторию вернулся Тайлер.       — Что тут произошло? — с недоумением спросил он, остановившись рядом с Ксавьером.       — Парту задели, и чернила Уэнсдей вылились, — без особого желания выпалил длинноволосый, заканчивая вытирать парту и относя тряпку на место, перед этим недоброжелательно покосившись на Тайлера.       — Кто это сделал? — нахмурил брови Тайлер, задавая ещё один вопрос.       — Я уже разобралась, — ответила Уэнсдей, убирая разлившуюся чернильницу и намокшее перо, впоследствии заменяя их на другие.       Тайлер сел за парту, продолжая пребывать в негодовании.       — Радует, что у тебя есть запасная, — со слабым утешением обронил он.       — Да, только эти чернила очень редкие, — сухо выплюнула Уэнсдей. Её верхняя губа немного дрогнула.       Тайлер видел, что её охватывает расстройство, несмотря на все её старания скрыть это.       — А что это за чернила?       — Железо-галловые, эвиктинские, — она скользила взглядом по парте в разные стороны, чувствуя свою долю вины за то, что не успела убрать баночку чернил и попала в такую оплошность. — В этом городе вряд ли их можно достать.       Повисло недолгое затишье.       — Да уж, а я всë пропустил, — досадно хмыкнул Тайлер, перебирая глазами остальных учеников, будто подсознательно выискивая виновника пролитых чернил.       — Зато хорошо «освежился», — Уэнсдей решила не зацикливаться на данной ситуации и, пусть несколько неуклюже, но разрядить обстановку, хоть в принципе не умела это делать. Но на лице Тайлера плавно проявилась нежная улыбка с лёгкой смешинкой. Получается, в этот раз ей это удалось…       Через минуту в аудиторию вошла Вивьен — стройная девушка среднего роста, с тëмно-зелëными глазами, имеющими способность менять свой цвет на карий, и тëмно-каштановыми, почти чëрными волосами, которые были собраны в высокий хвост с двумя аккуратно висящими по бокам локонами. Мисс Саффи была большой поклонницей фиолетового цвета и его оттенков, поэтому обычно она носила одежду только этих тонов. В этот раз она выбрала надеть пурпурное бархатное платье с длинными свободными рукавами и туфли баклажанового цвета с невысоким каблуком. Также элегантная женщина всегда носила на своей шее серебряный кулон с александритом.       — Приветствую вас, мои любимые экстрасенсы. Для тех, кто с нами впервые, я — ваш преподаватель по экстрасенсорике, Вивьен Саффи. Давайте начнём наше первое занятие в этом году, — поприветствовала преподавательница, остановившись рядом со своим столом. — Ох, как же я по вам соскучилась за это лето, вы не представляете. О многих вспоминала. И, думаю, как минимум половина из вас практиковала свои экстрасенсорные способности на каникулах, — с ласковой улыбкой она внимательно посмотрела на учеников, мысленно подмечая, как они выросли и изменились за прошедшие три месяца.       Тайлер с большим энтузиазмом оттачивал свои способности… особенно в августе.       — Занятия мисс Вивьен мои самые любимые. Она такая чудесная преподавательница. Она блестяще объясняет всю теорию, с такой душевностью и, как сказать, погружëнностью, что мне всегда не хочется окончания её уроков, — шëпотом поделился парень, чуть нагнувшись в сторону соседки, при этом не отрывая взгляда от милой учительницы. Уэнсдей слегка приподняла брови, с задумчивым выражением тоже смотря на расхваленную Тайлером Вивьен.       — Мне не терпится познакомиться с двумя новыми экстрасенсами, вступившими в наши ряды в этом году, — мисс Саффи приблизила правую руку к лицу, касаясь указательным пальцем нижней части подбородка. — Прошу, поднимите руку, Мэтт Честер и Уэнсдей Аддамс.       Двое новых учеников подняли вверх правую руку. Этот процесс «знакомства с новенькими» Уэнсдей понравился намного больше. По крайней мере, меньше этой никчëмной демонстративности.       Новенький Мэтт — невысокий брюнет с пухлыми губами и чёрными очками, занявший предпоследнюю парту во втором ряду, щедро одарил Уэнсдей своим вниманием, неприветливо рассмотрев её как следует. Та, заметив это, бегло прошлась по его внешнему виду и, закатив глаза, перевела взгляд обратно на учителя.       — Ага, запомнила. Надеюсь, вам понравятся наши занятия. Да, и также, если у кого-то появятся вопросы, задавайте, я с удовольствием отвечу, — Вивьен поправила свой завитый локон.       — Но, кстати, практика у нас проходит не так часто, как хотелось бы. То есть тренировать экстрасенсорные способности придётся больше самостоятельно, — Тайлер решил дополнить свою прошлую мысль и как будто прочитал, о чëм сейчас думала Уэнсдей. Её как раз волновал вопрос, как вызывать и контролировать видения, и, конечно, как понимать их. И это всë требовало практики, которая тут, оказывается, нечастый гость…       К слову, пока длились каникулы, Уэнсдей сама пыталась вызвать хотя бы одно мелкое видение, опираясь на некоторые знания матери. Но, увы, после первого, будоражащего, словно её пронзило десяток копьев, ничего… Как бы ей ни было противно это признавать, но самой разобраться в этих дремучих способностях не получится. По крайней мере, пока что.       — Вот и разочарование. А мне как раз нужно как можно скорее постичь их и узнать весь смысл своего видения, — прошептала Уэнсдей, смотря в светлые глаза Тайлера, в которых мерцали крошечные огоньки-блики.       Параллельно Вивьен проговаривала некоторые технические моменты по урокам.       — ... Насчёт конспектов, вам совсем необязательно фиксировать весь материал. Вы можете делать это тезисно, выделяя лишь самое необходимое.       Собственно, Уэнсдей писала таким методом на каждом уроке, бóльшую часть информации просто запоминая или вовсе пропуская, ибо знала её уже ранее, а в тетрадь переносила только какие-то особо важные данные.       А вот сторона парты Тайлера вообще была полностью пустой. Он решил на это занятие ничего не доставать, ведь и так прекрасно знал материал.       — Мы с вами будем рассматривать и изучать всю теорию экстрасенсорики. Те, кто с нами не первый год, смогут закрепить знания, а новенькие же их нарастят. Практиковать способности мы начнём... — Вивьен резко притихла, подумывая, как бы закончить мысль, — ... пока ещё нескоро, — она звонко цокнула языком, убегая ненадолго потускневшими глазами в сторону окна.       Уэнсдей, недовольно вздохнув, убедилась в правдивости слов Тайлера, который застыл, целиком окунувшись в какие-то размышления, будто головой находясь не здесь, а в каком-то тëмном отчуждëнном месте.       — Ладно, давайте наконец приступим. Тема первого занятия: «Экстрасенсорика и её базовые аспекты. Видения и их элементы». Сперва проговорим, что же такое экстрасенсорика, — к Вивьен быстро вернулся её позитивный настрой. Как же она ждала этих уроков всë лето.       — Экстрасенсорика — это учение об экстрасенсорном восприятии. И следом, экстрасенсорное восприятие — это особое чувство человека, способное считывать явления, процессы и свойства объектов и субъектов, происходящие за пределами привычной действительности и не поддающиеся её законам. Владельцев экстрасенсорного восприятия называют экстрасенсы, — воодушевлëнно рассказывала мисс Саффи, наблюдая за учениками и их поведением. Кто-то усердно водил ручкой по бумаге, видимо, конспектируя каждое слово, но таких было мало, кто-то записал совсем немного, среди таких была и Уэнсдей, а кто-то, как, например, Тайлер, просто расслаблено смотрел на учителя.       — Экстрасенсы, в основном… ну примерно 90%, обладают способностью к видениям и восприятию энергии, как своей, так и других людей. А вот остальные 10% экстрасенсов имеют другой уклон сил, например, телепатию или астральную проекцию. Как правило, такие экстрасенсы очень редкие и, к примеру, в нашей группе их нет, — уверенно заключила медленно перемещающаяся из стороны в сторону женщина, получившая уточняющую информацию о даре новеньких от директрисы.       В аудитории начинала нарастать атмосфера интереса.       — О, мисс Саффи, у меня вопрос, — взвинченно потянул руку вверх новенький.       — Да, мистер Мэтт?       — Мои родители сказали, что у меня в роду были ведьмы, даже вроде одни из самых первых. Я хотел бы узнать побольше о их связи с экстрасенсами, — поправил очки Мэтт, чувствуя некоторую неловкость от того, что он первый, кто задал вопрос.       Уэнсдей отложила перо, понимая, что из ответа на эту интересующую мысль вряд ли найдётся что-то, что нужно законспектировать, или что-то принципиально новое. Мать ей как-то говорила, что её род по материнской линии тоже исходит от какой-то первородной ведьмы, и она в общем знала, как они связаны с экстрасенсами. Неужто родители не рассказали ему подробнее о связи с предками? Да и вообще, это и логически можно понять. Эти мысли летали, будто рой взвинченных ос в еë голове. Ей сейчас не терпелось сконцентрироваться на изучении экстрасенсорных способностей.       — О, это очень интересная тема. Начну с того, что ведьмы считаются самым первым видом изгоев, и уже тогда первородные ведьмы, то есть ведьмы, проживающие в 15-17 веках, стали бороться с обществом нормисов за права изгоев, а также расширять и укреплять их влияние. В те времена самого понятия «экстрасенсорика» ещё не было, поэтому сами экстрасенсы в нашем современном представлении причислялись к ведьмам за схожесть способностей и убеждений. Однако с течением времени произошло разграничение видов. Некоторые убеждения и духовные ценности поменялись, ну и к тому же способности научились структурировать и упорядочивать, не мешая их воедино. В наше время количество экстрасенсов значительно возросло, а количество ведьм, наоборот, из самой распространённой изгойской группы стало одной из самых редких. Но и тем не менее, ведьмы и экстрасенсы продолжают оставаться ближайшими родственниками по духовности и силам. И у многих экстрасенсов в роду значатся ведьмы. У меня, кстати, они тоже есть, — изложила Вивьен, а затем, вытянув руку вверх, указала на двенадцать картин, висящих над её столом. — Вот, посмотрите на эти картины. Шесть картин слева — это самые великие ведьмы, а шесть справа — самые великие экстрасенсы.       На самой первой картине была изображена ведьма, выглядящая как юная дева, с пышными волнистыми каштановыми волосами и ярко-зелëными глазами, напоминающими изумруды. Взгляд её был двузначащим, одновременно как мягким и призадумчивым, так и пронзительным и властным, устремляющимся в самые глубины души.       Смотря на ведьминскую половину ряда, Тайлера всегда охватывали крупицы недоумения и даже возмущения.       — Ладно, не будем забегать вперёд. Личности с картин мы разберём на других занятиях. Спасибо за вопрос, мистер Мэтт. Может у тебя есть что-то ещё? — поинтересовалась учительница, глядя на смутившегося парнишку.       — Нет, пока нет.       — Хорошо. Если что-то заинтересует, спрашивай. А мы тогда перейдем к моему любимому, к видениям, — мисс Саффи художественно провела руками в разные стороны, расправляя кисти, тем самым выделяя значимость этой темы, словно весь класс ждёт некое таинство.       Уэнсдей сосредоточилась. Сейчас видения были и её любимой частью занятий по экстрасенсорике.       — Видение — это процесс, при котором экстрасенс видит или даже ощущает событие или события прошлого и/или будущего... Но это сухое определение из учебника. От себя хочу сказать, что видения — это не просто инструмент, это нечто большее. Нечто удивительное и захватывающее. Это то неповторимое чувство, когда ты сознанием окунаешься в какое-то событие, даже в какой-то степени ускоренно проживаешь его, а тело при этом сначала сковывает, как лютый мороз, а потом точно расщепляется и становится совсем неосязаемым. Знаете, как будто тела и вовсе нет, есть только освобождённый от материи дух, проникающий во что-то неизвестное. Это, кстати, спокойно можно сравнить и с путешествием во времени. Только повлиять не можешь, — Вивьен медленно ходила возле передних парт, плавно и активно жестикулируя руками. — Забавно, что другие виды изгоев думают о наших видениях, как о просмотре кино по телевизору. Нет, это заблуждение. Каждый из вас уже видел хотя бы одно видение, поэтому вы можете подтвердить мои слова. И, между прочим, мистер Тайлер — самый сильный экстрасенс академии…       После этих слов обожжëнный смущением Тайлер стал скакать глазами по сторонам, тем самым встречая взгляды других экстрасенсов, излучающих разные эмоциональные краски: и опасливость, и озлобление, и удивление, и восхищение. У многих несколько красок смешивались в единую. Один только Ксавьер в этот раз решил не награждать его своей брезгливой физиономией. Уэнсдей же неестественно медленно повернула голову в сторону своего соседа, будто её голова на ниточке, управляемой кукольником. Она уставилась на него с округлëнными глазами, выражающими, пожалуй, наибольшее изумление. В этот момент Тайлер специально не посмотрел на Уэнсдей, но улавливал справа её глаза, освещающие его, как фонарики в ночное время суток. Он почувствовал, как внутри него потеплело. Наконец она узнала про него такую нескромную подробность, которую он сам не спешил оглашать.       — … способный ловко вызывать глубокие видения, как-то сказал, что можно даже понять мысли и, например, желания другого человека, которые у него были во время событий видения. Так ведь?       — Да, но всë-таки это бывает довольно редко, — признался Тайлер, никогда ещё не испытывая такую гордость собой на занятиях, как сейчас, ведь теперь с ним сидела кареглазая девушка, беспощадно затягивающая его внимание.       — И всë же это невероятно, — восхитилась мисс Вивьен, явно не испытывающая чего-то подобного.       — Что значит «глубокие видения»? — поинтересовалась Уэнсдей, опустив глаза на сложенные в «замок» руки Тайлера с постукивающими пальцами.       — Это более серьёзные и сложные видения, связанные с важными событиями. Например, не видение о… — Тайлер чуть запнулся, подбирая подходящее сравнение, — … о том, как ты ударился мизинцем ноги о порог, а, допустим, о том, как ты упал и получил сотрясение мозга. Ну, в общем, ты поняла.       — А что, бывают видения о таких пустяках, как о ударах мизинцем? — Уэнсдей слегка приоткрыла рот от недоумения.       — Да, но не у всех. Качество видений индивидуально у каждого экстрасенса, — ответил Тайлер, вспомнив о видениях своего соседа по комнате.       Уэнсдей затихла. Сейчас её охватывали противоречивые мысли, нагоняющие сомнения. С одной стороны, у неё появился манящий шанс эффективнее и побыстрее развить свой дар, может даже и раскрыть полное значение видения. Для этого следовало попросить помощи у Тайлера, как оказалось, лучшего экстрасенса, и, возможно, он бы и согласился ей помочь. По крайней мере, он на неё произвёл впечатление довольно… милого и вроде как… отзывчивого парня. И даже сидя с ним за одной партой, она чувствовала себя более-менее комфортно. Но с другой стороны, просить у кого-либо помощи ей не хотелось. Она предпочитала полагаться только на себя и не любила быть должной перед кем-то, если всë-таки ей была оказана помощь. Так что, пожалуй, она выберет разбираться со своим даром самостоятельно, а соблазняющую её просьбу Тайлеру она удалит как вредящую опухоль, пока та ещё мала и не начала разносить метастазы.       — Давайте теперь перейдем к элементам видения, — объявила мисс Саффи. — Первое, конечно, это экстрасенс, тот у кого появляется видение. Далее объект или субъект, то есть предметы, здания, другие люди, с помощью которых экстрасенс получает видение. Важно знать, что большинство экстрасенсов вызывают видения благодаря тактильности. Но есть исключения, как, например, мистер Торп, получающий видения только во снах.       После слова «тактильность» Тайлер снова вспомнил о своём необычном видении в конце июля. Как будто причина его возникновения крылась не в привычной тактильности, а в чём-то ином. Непонятном ему.       — А теперь поговорим об элементах, требующих большего внимания, — взгляд Вивьен стал строже. Уэнсдей напряглась, полностью концентрируясь на дальнейших суждениях.       — У абсолютно всех экстрасенсов источником энергии для вызова видений являются эмоции, и особенно чувства…       И тут глаза Уэнсдей негодующе полезли на лоб.       — Отвратительно… — выдавила она с горечью.       — Что? Так сильно не любишь эмоции и чувства? — спрашивал Тайлер, понемногу разузнавая всë больше об Уэнсдей.       — Именно. Эмоции и чувства — это уязвимость, рано или поздно приводящая к страданиям, — Тайлер вздëрнул брови и поджал губы, ожидая от ответа мрачной мисс Невозмутимости чего-то подобного. — Но к тем, которые мне не нравятся, — а вот тут его глаза от неожиданности врезались в её хрупкое круглое личико.       — … Они — ваша сила, ваша опора. Поэтому очень важно познать свои эмоции и чувства. Познаете их — познаете свой дар, получите ключ к его тайнам. Здесь в целом надо сказать, что следует обрести гармонию с самим собой, достичь полного понимания и принятия со своим внутренним «я». Большинству это сделать непросто, требуется пройти длинный путь. Но только так можно стать опытным, искусным экстрасенсом. Главное, помните, что с каждым шагом вы приобретаете больше знаний и духовной энергии, — Вивьен рассказывала максимально увлечëнно, с глубокой страстью к своему предмету, смотря уже не на учеников, а куда-то наверх сквозь стены кабинета. — А ещё то, что каждое ваше видение зависит от чувств, которые вы испытываете в момент его вызова. Если вы закрываетесь от своих чувств, подавляете, отвергаете их, то, соответственно, и видений у вас не будет. Ваш источник энергии пуст и им попросту неоткуда взяться. Ещё бывает так, что вы можете потерять контроль над эмоциями и чувствами, впустить внутрь себя хаос, к примеру, испытывая одновременно мощную обиду, злость, удивление и страх, и, утратив гармонию, вы призовëте беспорядочное или искажëнное видение, в котором сложно разобрать, где истина, а где результат порождëнного хаоса. Истины, кстати, и вовсе может не быть. Такие видения в принципе очень ненадёжны.       Во время этой речи Уэнсдей ощущала себя привязанной к вращающемуся колесу, в которое метали заточенные ножи с попытками проткнуть её вместе со всеми намерениями и убеждениями. Вот только она не собиралась так просто сдаваться и категорически не желала проиграть и быть пронизанной коварным испытанием судьбы. В конце концов это просто чувства, которые всего лишь нужно подчинить, не позволяя им вылиться в роковую ошибку.       — О, мисс Вивьен, у меня вопрос, — поднял руку худосочный блондин Эдди и, не дожидаясь реакции учителя, стал излагать суть вопроса. — А если, например, экстрасенс испытывает чувство голода, то при вызове видения он может увидеть событие о еде?       По аудитории промчалась волна смешков. Вивьен тоже схватила улыбка.       — Ну смотри, экстрасенс получает видение, связанное с тем или иным объектом или субъектом. Если связь с едой имеется, то... в принципе, вероятность есть... Важно помнить, что и ваш дар выбирает, в какое именно событие вас полезнее отправить.       Эдди был из разряда вечно несерьëзных шутников, поэтому его не больно волновал ответ. Ему было важнее именно задать вопрос, чтобы вывести группу на соответствующую реакцию. Да и к дару своему он относился довольно поверхностно и легкомысленно.       — И в теме с элементами видения также необходимо затронуть типы экстрасенсов по характеру событий их видений. Таких типов всего два — это «вóроны» и «голуби», и они между собой противоположные. Это типирование выявил мудрый экстрасенс 19 века — Калвер Олдред, приняв решение олицетворять его с двумя птицами, наиболее подходящими под описание типов. «Голуби» — это личности, которые на сознательном и, что не менее важно, даже на подсознательном уровне концентрируются именно на позитивной, светлой энергии, поэтому их видения несут положительный характер, например: радости, успехи, достижения, приятные ощущения, удовольствия, может, какие-то хорошие приобретения, моменты, связанные с дружбой, любовью и прочее. А «вóроны», наоборот, личности, концентрирующиеся на негативной, тёмной энергии и, соответственно, их видения имеют отрицательный характер, допустим, проблемы, конфликты, разочарования, боль, потери, трагедии и даже смерть, — Вивьен продолжала наслаждаться истолковыванием своей дисциплины с горящими восторгом глазами. — Но помните, что «вóроны» и «голуби» имеют наибольшую значимость в экстрасенсорике, а не в повседневной жизни, где те же «вóроны» запросто могут видеть хорошее, а «голуби» — плохое. И, возвращаясь к составляющим видения, фигурально «воронов» и «голубей» можно представить в виде «призмы». И теперь мы можем собрать цельную картину. Экстрасенс из внутреннего источника направляет свою энергию, которую питают эмоции и чувства, в призму. Проходя через призму, энергия преобразовывается в светлую или тёмную и воздействует на объект или субъект путëм тактильности, либо, опять же, другого, более редкого способа, формируя видение. Вроде на этом всë, — Вивьен опустила взгляд на свою жестикулирующую руку, усердно вспоминая, нет ли ещё чего, что нужно проговорить.       Её объяснения погрузили аудиторию в холодное, немного неуютное молчание.       — А, ну ещё добавлю, что понять, кто вы, «вóрон» или «голубь», можно уже по самому первому вашему видению, — рассекла тишину женщина, надеясь вернуть оживлённость учеников. Хотя бы пока она не вспомнит ещё что-то, что стоило озвучить.       — А скажите, к какому типу экстрасенсов вы относитесь? — задал ещё один вопрос Мэтт, на этот раз более личный.       Вивьен едва заметно пошатнулась.       — Я была «голубем»... — выговорила она почти слёту и тут же осеклась, туда-сюда с подступившей растерянностью забегав глазами. — ... Ахах, и осталась им! — затем уточнила с несколько нервным смешком, прикрывающим дискомфорт.       Уэнсдей, смотря на смутившегося «голубя», немного прищурилась, будто почувствовав что-то скрытое.       — М, я просто в исследовательских целях пыталась поменять свою птицу, с голубя на вóрона. Хотела узнать подробнее про видения противоположного типа экстрасенсов. Но у меня ничего не вышло и, как оказалось, поменять птицу невозможно. Поэтому я «голубем» была и им останусь, — тараторила мисс Саффи, решив, что надо получше проговорить этот вызывающий недопонимание момент.       Уэнсдей стало казаться, что в этом разъяснении присутствует надуманность.       Последнее занятие приближалось к своему завершению. Вивьен решила в оставшееся время обсудить с учениками их продвижения в способностях за лето. Больше всего её внимание забирал Бен. Тайлер же, тем временем, принял решение поинтересоваться у Уэнсдей насчёт её дара.       — Как я понимаю, у тебя же пока было только первое видение? — его глаза плавно скользнули по мягкому лицу девушки.       — Да, — однословно бросила Уэнсдей, дописывая в конспект кое-какие любопытные моменты из уходящего урока.       — О, насколько знаю, обычно первое видение очень эффектное и запоминающееся. Я своё ещё полгода помнил так ощутимо, как будто оно только что мне пришло, — Тайлеру хотелось завести с соседкой беседу, пока занятие ещё не закончилось, и они не разошлись по своим делам. — Но знаешь, несмотря на то, что у меня было много видений, они всë равно продолжают меня удивлять, — он придал своему шёпоту загадочный тон, желая заинтересовать пишущую.       Та, хоть и продолжала изящно водить пером по бумаге, но уже помедленнее, пока ещё неявно проявляя интерес.       — Я до сих пор не могу разобраться с тем видением, которое пришло мне в июле. И не только в его содержании, а, что удивительно, и в причине его появления.       Уэнсдей сначала на пару секунд зависла, а потом повернула голову к Тайлеру, пристально смотря ему в глаза.       — То есть?       Тайлер подробнее рассказал про своё видение, вспоминая его и тот июльский вечер...       «Одним поздним вечером меня настигло видение, как я думаю, спонтанное... такое, что приходит при каком-то касании внезапно...»       Одетый в чёрную футболку и джинсовые тёмно-серые шорты Тайлер помчал на кухню. Стоя возле кухонного гарнитура, он торопливо приготавливал себе чай, а затем со своей любимой керамической кружкой, обёрнутой иллюстрацией лазурного моря с задорно выныривающими из воды дельфинами, он заглянул в холодильник с тщательными поисками чего-нибудь вкусненького. Его глаза бегло перебирали по несколько раз полки, затянутые неотступающей нерешительностью.       «... Вот только это видение прошибло не сразу же при касании, а через какое-то время. Я тогда держал кружку. Оно накрыло меня только через секунд двадцать-тридцать, как я её взял... Это странно... Возможно, касание вообще не имело значения...»       И тут Тайлера с дикой внезапностью начало сковывать. Его тело стало бесконтрольно выпрямляться, голова туго запрокидывалась назад, а глаза закатывались, превращаясь в жуткие белые сферы. Парень судорожно пытался удержать кружку, но чувство осязания пульсирующе покидало его до самих кончиков пальцев. Кружка совсем немного побарахталась в руке, а потом слетела с пальцев и обречённо рухнула на пол, вдребезги разбившись на множество осколков с расплескавшейся жидкостью и звонким грохотом, отдающим раскатистым эхом, напоминающим последний вздох. Один из немногих крупных кусков кружки с половиной головы дельфина и одним глазом предательски пялился на Тайлера, словно обвиняя его в том, что он всё разрушил, поддавшись видению и не найдя в себе сил для сопротивления.       «... А смысл видения я тоже не понял. Я был в окружении тумана...»       Нырнув в видение, Тайлер беспокойно и настороженно ходил по какой-то непонятной местности, полностью затянутой млечным густым туманом, высящимся за три метра над головой экстрасенса. Но если напрячься и просмотреть сквозь эту белёсую пелену, можно было уловить ночное небо. Тайлер словно хотел убежать от нежеланного тумана, но безуспешно, ведь он был повсюду. Двигаясь в неизвестном направлении, он слышал где-то вдали по разным сторонам хриплый рык, протяжный слабый вой и совсем-совсем вдали неразборчивые голоса.       «... Очень густого тумана, через который почти ничего не видно. Вдали мелькали какие-то неприятные звуки. Было очень некомфортно. А под конец видения кто-то сверху крикнул: «Пробудись».       По прошествии немного времени на голову Тайлера обрушился, походящий на резкий и очень громкий раскат грома, повелевающий неизвестный голос с единственным словом: «Пробудись!»       После этого обомлевший пришёл в себя, возвращая нормальное положение тела. Он сперва стоял в ступоре, потеряв ориентацию в пространстве. Но когда мозг начал отходить от самого внезапного и, по правде говоря, не особо приятного видения за все ранее полученные, Тайлер с ужасом опустил голову вниз. Он взирал на чайную лужу и раскиданные на полкухни осколки, переполняясь сожалением. Парень провёл ладонью от носа до подбородка, пытаясь окончательно вернуть ясный ум после всей ситуации. Его глаза слабо поблёскивали. Внутрь забрались ощущение тревоги и приступ несвойственного гложущего одиночества.       — Пробудись... От чего пробудиться? Это как будто не видение, а будильник, — усмехнулся Тайлер, стараясь снова не впадать в тревожные раздумья, как обычно бывало при упоминании этого видения.       — Какое совпадение, моё первое видение ударило мне в голову тоже в июле поздним вечером. Точнее, в конце июля, — к Уэнсдей стали подбираться некоторые подозрения, но она их всячески отгоняла.       — И моё в конце. Я запомнил это время, примерно без двадцати десять. Тогда моя мама должна была уже скоро освободиться с работы. У неё смена кончается в ровно, — взгляд Тайлера тяжелел от напряжённой интриги. Он приоткрыл рот и немного сузил глаза, которые впоследствии опустились на часть парты девушки с крепкой косой цвета углей.       — Ты хочешь найти в этом совпадении что-то связное? — сухо отмахивалась Уэнсдей, закрывая чернильницу и складывая её вместе с тетрадью и пером в массивный рюкзак. Она сама уже неохотно понимала, что это никакое не совпадение, однако пока ещё продолжала упорствовать.       Тайлер настроился спросить напрямую.       — А не помнишь, в какой именно день оно возникло? — его руки медленно потянулись к галстуку, чтобы его якобы ослабить.       Уэнсдей сперва хотела сходу выпалить уверенное «нет», но подумала, что раз разговор вылился в эту визионерскую тему, она всё-таки выбрала пойти до конца. И к тому же, она не хотела лгать.       — Моя мать не дала бы его забыть. Это же день, когда я стала полноценным экстрасенсом, — Уэнсдей, не удержавшись, закатила глаза. — Это было двадцать четвёртого июля.       Тайлер обомлел. По его коже поползло множество крошечных мурашек, а внутри всё похолодело от осознания ошеломляющих подробностей. Мало того, что это видение появилось, вероятно, не только без касания, так ещё и в одно или почти в одно время с видением Уэнсдей.       — И моё двадцать четвёртого... Теперь это точно не совпадение... — тихо и мало разборчиво прошептал Тайлер, всё ещё пребывая в потрясении. Он стал смотреть куда-то вниз себя.       Уэнсдей резко поменяла настрой, хмуро припустив брови пониже к глазам. Она продолжила отрицать факт того, что её первое видение скорей всего связано с видением другого человека. Это злая шутка её дара или всë-таки возмутительный намёк на то, что она должна идти дальше по пути не одна, как всегда привыкла, а с кем-то другим?? Учитывая вообще то, что её видение сообщало ей «Следовать во тьму»... Следовать... с ним???       — Ты серьёзно решил придумывать какие-то сходства между нами? — напирала Уэнсдей, пристально и с прохладным взглядом сверля непонимающего ученика.       — Что? Нет конечно. Я бы так не делал, — опровергал Тайлер, почти сорвавшись с шёпота на полноценный голос.       — И почему же тогда у двоих совершенно незнакомых людей появились видения в одно и то же время? — не отступала от вопросов Уэнсдей. Хоть она и не хотела верить в это неестественное сходство, но стала понимать, что Тайлер не лукавит. Слишком уж он выглядит удивлённым.       — Я не знаю. Но это точно что-то значит, — он увернулся от её зрительных нападок в сторону, зацепившись взглядом за гордо позирующий витраж. В один миг он хотел сболтнуть, что их судьбы связаны, но сказать такое сейчас было бы ошибкой, оценивая всю отторгающую реакцию. И всё же, он надеялся, что когда-нибудь позже найдётся подходящий повод для этих слов.       Рядом с этим голубоглазым юношей Уэнсдей постоянно испытывала бурю противоречивых чувств, которую она всячески старалась усмирить, но пока не особо получалось. А вот когда он находился дальше от неё, ей было легче и спокойнее.       Урок подошёл к концу.       Мисс Вивьен попрощалась с любимыми экстрасенсами, желая их поскорее увидеть на следующем занятии. Подуставшая аудитория шустро пустела. Уэнсдей облегчëнно вздохнула. Наконец её ожидает заветное уединение. Выходя из кабинета вместе, Тайлер остановил охотно и быстро уходящую соседку по парте, обхватывая руками ремни своего рюкзака.       — Уэнсдей.       Она притормозила, с абсолютным безразличием смотря сначала несколько секунд вдаль коридора, а затем, с больши́м усилием развернувшись, столько же, но уже вопросительно, на не оставляющего её в покое.       — До завтра, — с нежностью прощебетал Тайлер после небольшой паузы, наслаждаясь хмурым лицом Уэнсдей последний раз за сегодня.       — Только если я всë же не захочу сбежать отсюда, — с привычной непроницаемостью выдала Уэнсдей, расслабившись, что он её не затянет в новый разговор, от которого внутри неё опять могут проступать диссонансы.       Тайлер вручил ей свою очаровательную полуулыбку и направился в другую сторону к лестнице.       Уэнсдей ещё четыре секунды почему-то смотрела ему вслед, будто подольше желая задержать его в своём поле зрения. Затем, оторвав прилипший взгляд, она побрела в свой корпус.       Всë сегодняшнее послеучебное время закрытой девушке хотелось провести в своей комнате, как можно дольше в комфортном одиночестве, целиком отдавшись любимым делам. Но, увы, вечно это продолжаться не могло, и в середине вечера объявилась её соседка, испортившая всю блаженную уединëнную атмосферу. А у Уэнсдей как раз настала пора посвятить всю себя написанию романа, над которым она тщательно трудилась за механической печатной машинкой, гордо занимающей небольшой квадратный столик из тëмного дуба.       — О, соседка, что так увлечённо пишешь? — с порога любопытствующе бросила Бьянка, ставя белый рюкзак, отдающий перламутром, возле своей кровати.       — У меня по плану писательский час, посвящённый роману, — строго предупредила Уэнсдей, не поведя и бровью в сторону пришедшей, продолжая ловко стучать по клавишам. Их отрывистый звук раздавался по всей комнате, а лист желтоватой бумаги в мелких рывках скакал по валику с помощью подвижной каретки.       — Надо же, используешь печатную машинку? Я удивлена, что не перо, — саркастично ухмыльнулась Бьянка, подняв край рта. Затем она уселась на стул, снимая хрустальные серëжки в виде ромбов.       — Запас моих редких чернил весьма ограничен. И я предпочитаю чередовать каллиграфичное письмо с печатным вводом текста, — изъяснила Уэнсдей, непрерывно печатая с идеально прямой осанкой.       Через двенадцать минут в их комнату постучала и далее вошла заведующая женским корпусом общежития Эмилия Тадор — вечно позитивная низенькая девушка с огненно-рыжими густыми волосами, глазами орехового цвета и упругими губами, на которые всегда была нанесена алая помада. Мисс Тадор любила яркие, пëстрые образы. В этот раз, она выбрала надеть рубашку малинового цвета, эффектные лимонные брюки палаццо и белые элегантные балетки.       — Здравствуйте, девчонки. Я пришла узнать, как прошёл ваш первый учебный день. — задорно промолвила Эмилия, энергично хватая глазами соседок.       — Было невыносимо социально, но я выжила, — сухо выдала Уэнсдей, с тугим поворотом головы посмотрев на заведующую чисто для вида.       Эмилия удивлëнно чуть нагнула голову, сместив брови вниз.       — Всë хорошо, — заключила Бьянка, слегка неловко улыбаясь и кивая.       — Что ж, это прекрасно! — воскликнула рыжеволосая, далее обратившись к печатающей. — Уэнсдей, твоя половина комнаты выглядит довольно стильно, — она похвалила несколько натянуто, в целом не импонируя такой концентрации чëрного.       Уэнсдей оглядела свою чёрную жëсткую кровать с высокой резной спинкой, похожей на толстые демонические рога, покрашенные в чёрный массивные шкафы, обвитые толстыми цепями, тëмные обои, имитирующие узор паутины, и чëрный ковëр из змеиной кожи.       — А я надеялась на что-то по типу «мрачно» и «бездушно», — выдавила брюнетка, пялясь в случайный кусок стены.       — Ой, ну что ты! Смотрится даже вполне мило, — ещё больше сфальшивила Эмилия, решив, что ей уже пора. — Ладно, отдыхайте, мои хорошие. Завтра увидимся.       Она так лихо исчезла, что Уэнсдей даже не успела съязвить напоследок. Вместо этого ей пришлось ощущать во рту привкус горькой желчи от гадкой мысли, что её комната может быть хотя бы немного милой. А она хорошей…       5 Сентября 2023 года, Вторник.       Раннее утро, 6:37. Самое время разгорающейся суеты и бурных приготовлений к учёбе. В просторной тёплой гостиной, в окружении тёмно-красной округлой мебели и растянувшимся посередине очень пушистым оранжевым ковром, сидела на одном из диванчиков Франсуаза — худенькая женщина среднего роста с мягкими, добродушными чертами лица, длинными, немного вьющимися светло-каштановыми волосами и светло-карими глазами, в которых проступали прожилки оливкового цвета. Одета она была в велюровое домашнее коралловое платье, а на шее всегда висел серебристый медальон, испещрëнный магическими символами. Франсуаза любила просыпаться с первыми лучами солнца, как истинный жаворонок, даже тогда, когда ей не нужно было на работу. По утрам она любила смотреть новости и различные передачи на настенном телевизоре.       Из ванной, расположенной рядом с коридором, недалеко от гостиной, выходил бодрый Тайлер с накинутой на себя клетчатой серой футболкой и чёрными шортами.       — Доброго утречка. Что-то ты сегодня рановато, — ласковым голосом подметила Франсуаза, убавляя пультом громкость на телевизоре. — Обычно ещё полчасика спишь. А потом ещё десять минут. И ещё, — в лёгкой улыбке она немного покачивала головой то вправо, то влево. Её в целом удивило довольно энергичное состояние сына, который обычно очень неохотно отходил ото сна и выглядел по утрам вялым и периодами заторможенным.       — Доброго утра, мам. Да что-то сна совсем не было, — Тайлер в приподнятом настроении быстрым шагом метнулся к шкафу с одеждой в гостиной. — Я сам удивился, — он вздëрнул брови, придав лицу непонимающее выражение, которое продемонстрировал матери. Вообще, он знал, почему к нему сегодня совсем не хотел идти сон, и он соскочил аж перед будильником, а также почему ему не терпелось попасть в Невермор пораньше. Однако сообщать сейчас, что причина сему в одной притягивающей его кареглазой ученице ему не хотелось. Пока ещё не время. Он открыл шкаф, шустро принявшись переодеваться.       — Да садись сначала позавтракай, — проговорила Франсуаза, замечая, как её сын отдаётся спешке.       — Ой, да не, я в столовой поем, — отмахнулся Тайлер, надевая сначала любимые чёрные бархатные брюки.       Франсуаза охнула. Обычно Тай, как она его ласково называла, не отказывался от завтрака. Он, напротив, любил его растягивать.       — Ага, на тебя же вчера не заказывали завтрак. Ты целых два урока будешь ходить голодным? Ещё лучше! — её охватило недоумение. У учеников только после второго урока наступает первая большая перемена, в которую большинство идут в столовую пообедать.       Тайлер продолжил быстро, но в то же время аккуратно одеваться.       — Да ничего, потерплю, — он накидывал белоснежную шёлковую рубаху, которая многим подходила, но только не ему.       — Нет, так не пойдёт, у тебя времени ещё ого-го впереди, садись, — настаивала Франсуаза, совсем выключив телевизор, сеющий лишний шум. — Я приготовила твой любимый омлет с сыром и помидорами и тосты с черничным джемом, — и следом завлекала его пойти на кухню, аппетитно выделяя слова из комбинации завтрака. Тайлер выслушал соблазняющие его желудок объедéнные слова и смачно сглотнул, представляя, что его ждёт на кухне... Этот манящий аромат, этот изумительный вкус, привносящий смысл хаотичному утру. Но нет. Сегодня ему нужно скорее попасть в Невермор.       — Да ладно, мам, пустяки! Я сейчас не хочу есть, — Тайлер неохотно вытянул из себя слова, застёгивая пуговицы на рубашке.       — Ты меня удивил. И для кого я тогда готовила? — повела головой Франсуаза, изогнув дугообразно брови.       — Ну. Заставь, наконец, папу поесть утром что-то, кроме своих мюсли, — хихикнул парень, приступив к чёрному галстуку, шикарно выделяющемуся на фоне рубашки.       — Ага, ещё скажи ему перейти с энергетиков на кофе, — подхватила женщина, кстати, не радуясь злоупотреблению энергетиками её мужем, особенно в ночные смены.       Края губ Тайлера приподнялись.       — О нет, я снова получу от него: «Ваш кофе меня совсем не бодрит», — он театрально изобразил серьёзный тон своего отца.       К слову, глава семейства Галпинов — Донован, будучи шерифом города, крепко продолжал высыпаться в своей комнате после очередной поздней смены.       — Это точно. Но может всё же поешь? — ещё раз спросила Франсуаза, почти уже не надеясь, что одевающийся передумает.       — Ну ма-ам, — протягивал Тайлер.       — Ой, короче, понятно, тебя не переубедить, — досадно махнула рукой сидящая, включив обратно телевизор.       Тайлер подвинул губы в сторону, не шибко радуясь своей маленькой победе. Пока он надевал стильную толстовку, у которой внезапно появился друг по расцветке, он желал поинтересоваться.       — Кстати, а отец говорил, есть ли продвижения в деле о загадочном убийце?       — Не-ет, там вообще всё туго. Никаких улик, никаких зацепок, — Франсуаза провела ногтями по волосам и затем откинула назад длинную прядь.       Далее Тайлер подошёл к висящему на стене большому овальному зеркалу, внимательно всматриваясь в отражение. Сегодня ему хотелось выглядеть идеально. Вот только этой идеальности он не наблюдал. То ему не нравилось, что галстук нелепо барахтается из стороны в сторону, то его кудри как-то странно свисают, то карман на толстовке казался каким-то помятым, то...       — Да красиво ты выглядишь, Тай. Ты у меня самый красивый, — Франсуаза с улыбкой перевела взгляд на то, как её нарядный стоит и ретиво гипнотизирует зеркало.       С утверждением мамы Тайлер был не согласен, но от зеркала, чуть колеблясь, наконец отстранился.       — Ладно, мне пора на учёбу, — он взял со стула в углу комнаты свой рюкзак, который бросил здесь ещё вчера.       Наблюдая за поведением сына, Франсуаза стала догадываться, что он не просто так рьяно торопится в Невермор, но сейчас решила не расспрашивать его об этом. Пока ещё не время...       — Что ж, хорошо. Подожди, пока не уходи, я сейчас вернусь, — после этих слов она быстро исчезла из гостиной, куда-то направляясь. Тайлер понимал, что вероятнее всего на кухню. Он решил тоже уйти из комнаты, ожидая маму у входной двери, обувая чёрные ботинки и догадываясь, что она сейчас принесёт.       Вскоре Франсуаза вернулась со сверкающей улыбкой, держа в руках серый крупный контейнер и чёрный компактный термос. Тайлер хлопнул руками по брюкам, явно с негодованием.       — Вот твой ланч-бокс. Сложи в рюкзак.       — Ну мам, я же столько раз говорил, не надо, — закатывая глаза, бухтел Тайлер. Ему всегда было так неловко, что мама собирает для него эти ланч-боксы. Конечно, ему было приятно, но он не хотел, чтобы она с этим заморачивалась. А когда он каждый раз открывал контейнер, он видел, что заморачивалась она всегда знатно.       — Я же в столовой ем.       — Домашнюю еду не заменит столовая. Держи. Тут яблочный пирог, говяжьи котлеты, рыбные рулетики с рисом, бутерброды с сыром и ветчиной, ну и, конечно, отдел с ягодами и орехами. А в термосе какао, — перечислила заботливая дама, протягивая сыну предметы.       Тайлер протяжно вздохнул, отворачивая голову вбок.       — Или ты сейчас вернёшься и полноценно позавтракаешь, — произнесла Франсуаза, ловко сменив мягкость и улыбчивость на твёрдость и строгость.       Что ж, Тайлеру было бесполезно упорствовать, ведь ланч-бокс уже собран, и оставалось его вместе с термосом убрать в рюкзак, в который они прекрасно помещались.       — Спасибо, мам. Ладно, мне надо идти, — он нежно поцеловал родную щёку матери.       — Давай, беги. Удачи тебе, — горячо пожелала Франсуаза, провожая взглядом выходящего.       Тайлер с широкой улыбкой и приятным теплом внутри резво начал убегать от двухэтажного бледно-синего дома с пристроенным гаражом и небольшой открытой террасой, мча в Невермор, который ещё в прошлом году не вызывал у него такого ярого рвения.       8:15. Невермор понемногу оживал, заполняя свои коридоры ранними учениками. Однако бóльшая часть пока ещё подготавливалась к новому учебному дню в своих корпусах.       Уэнсдей после водных процедур возвращалась в свою комнату, которую покрывал утренний золотистый свет, проворно проскальзывающий сквозь огромное окно. Бьянка, смотря в зеркало в форме ракушки, наносила ярко-голубые тени на веки. Уэнсдей же вскользь осмотрела свою часть комнаты, больше даже машинально, и пошла к окну за стоящим на стуле рюкзаком. Но в один момент она замерла, понимая, что что-то незнакомое мелькнуло в её поле зрения. Девушка развернулась к чёрному столу и её прошибло нехилое удивление. Подойдя, она увидела, что на нëм лежит прямоугольная фотография, обрамлённая белым. Уэнсдей задумчиво накрывала её взглядом ещё секунд пять, а потом взяла в руку. Самым поразительным для неё было то, что на фотографии изображено старое, вечернее и довольно притягательное своим мрачным видом... кладбище. Уэнсдей даже приоткрыла рот, приковано разглядывая снимок со всех сторон. Она подметила, что на нём ничего не было написано, а также, что снимок был сделан фотоаппаратом мгновенной печати. И, конечно, первым делом её захватила самая очевидная мысль.       — Это ты мне подбросила на стол фотографию? — обратилась к соседке Уэнсдей, подходя к той с внезапной находкой.       Бьянка, неохотно кладя помаду, развернулась к безэмоциональной брюнетке. Она с непониманием прищурилась.       — Я даже представить не могу, для чего мне нужно подбрасывать тебе фотографию с кладбищем Джерико, — проговорила Бьянка, с недоумением переводя глаза то на фото, то на ту, кто его держала.       — Это кладбище Джерико? — уточнила Уэнсдей, сделав вперёд полшага.       — Загородное. Его видно, проезжая город, — ответила сирена.       Кареглазая девушка хотела задать последний вопрос.       — И ты не знаешь, кто мне подложил это фото? — она искоса глядела на Бьянку, чуть опустив брови.       — Нет, я вернулась в комнату минуты две назад.       Уэнсдей напоследок холодно осмотрела соседку, выглядящую вполне убедительной, и отошла к себе.       Любопытно, она проучилась в Неверморе всего один день, а ей уже кто-то подкинул подозрительное фото. И если бы на нём был изображён какой-нибудь парк, башня или даже лес, она бы забыла это фото, тут же его выбросив. Но на нём красовалось кладбище, к которым у неё с самого детства была слабость. И не воспользоваться причиной лишний раз побывать на кладбище она не могла. Теперь ей предстояло узнать: кто всё-таки подбросил это странное фото и с какой целью? Уэнсдей почувствовала будоражащий аромат свежей тайны. Ещё она отметила в мыслях, что после занятий ей необходимо будет наведаться в библиотеку за картой Джерико. Положив фотографию в рюкзак, далее накинутый на плечи, она первой покинула комнату. Бьянка тоже планировала вскоре уйти. Она заканчивала наносить макияж, параллельно что-то просматривая и печатая в телефоне.       8:19. Плавающая в мыслях Уэнсдей шла к своему месту по аудитории, в которой уже вовсю разносился мерзкий шум. Тайлер пришёл намного ранее. Он убивал время, смотря всякие новости на своём серебряном телефоне, и с большим желанием дожидаясь, когда же появится его соседка по парте. И вот наконец она приближалась.       — Привет, колючая мисс Загадка, — Тайлер просиял в приветственной улыбке, позволив себе такое нескромное обращение.       — Здравствуй, типичный раб технологий, — процедила Уэнсдей, невозмутимо раскладывая вещи и не поворачиваясь в сторону Тайлера. Она не успела прийти, а он уже себе позволяет такое высказывание, пытающееся вытащить из неё подобие неловкости. Хотя получалась только нелепость.       Данное обращение вызвало у Тайлера ещё одну улыбку.       — Ой, ну почему сразу «типичный»? — он округлил брови, игриво изображая печальный вид. Ему так нравились эти язвительные выпады. Но Уэнсдей не удостоила Тайлера ответом, понимая, что это повлечёт за собой цепочку нежеланных фраз. Она твёрдо решила не поддаваться на его милые выходки, отравляющие её принципы, как свирепый тайпан, и предпочла отвлечь себя темой с подброшенной фотографией, при этом сохраняя хладнокровие.       На протяжении всех занятий она размышляла.       Данных было мало и, соответственно, подозреваемых тоже. И всë-таки несколько человек она выделила.       Тайлер. Конечно же, первым делом она стала думать, что фото ей подкинул Тайлер, по простой причине, что за вчерашний день она провела с ним больше всего времени. И находилась ближе, чем с другими. Возможно, он успел её достаточно изучить, чтобы понять, что ей нравятся кладбища, и поэтому организовал своеобразный повод, чтобы она захотела туда отправиться. Но её совсем не радовал этот предполагаемый исход. И самый, казалось бы, вероятный... Она даже хотела прямо спросить у Тайлера про это фото, но почти тут же передумала. Если это он его подбросил, то скорей всего будет отнекиваться. Если же он к фото не причастен, то просто начнёт любопытствовать и выводить её на очередной завлекающий разговор. А может, и вообще предложит ей вместе пойти на кладбище, что было бы ещё хуже…       Бьянка. На втором месте стояла соседка по комнате. Она не была полностью уверена, сказала ли утром Бьянка правду или нет, но всё же в комнате с уже лежащей фотографией она пребывала. Хоть и с её вопросами, но именно Бьянка подсказала ей это кладбище. А ещё надо брать во внимание, что фото подбросили конкретно в комнату. Значит, вероятность, что это ученица, а не ученик, выше. Парням запрещено входить в женский корпус. Мал шанс, что найдётся кто-то, кто отважится рискнуть и проникнуть туда. Так что это тоже плюс подозревать Бьянку.       Ксавьер. Ещё у Уэнсдей на примете был тот длинноволосый паренёк, который помог ей с разлитыми чернилами и который регулярно поворачивался и пялился на их с Тайлером парту, будто они тут вскрывают труп. В целом, это тоже вызывало подозрения, но слабые.       Кроме того, Уэнсдей склонялась к тому, что её ждёт не просто прогулка по кладбищу, а что-то более основательное. Любой другой на её месте не пошёл бы на какое-то кладбище за городом, при этом если причина тому непонятная фотография. Однако Уэнсдей, наоборот, только это и привлекло, а неизвестность ещё больше подпитывала интригу.       Также Уэнсдей не ставила на то, что её на кладбище ждёт опасность, ведь фотографию подбросил точно кто-то из Невермора. Она не думала, что найдëтся какой-то поехавший ученик, решивший ей причинить вред либо вообще убить. Но всë-таки средства обороны она предпочла прихватить.       Весь этот клубок различных предположений суматошно перекатывался из стороны в сторону в голове Уэнсдей, не давая ей почву для лишних мыслей.       А симпатия Тайлера к Уэнсдей всё больше крепчала. Ему нравилась её холодность и отстранённость, её непоколебимость. Удивительное ощущение, она сидела с ним вот тут рядышком за партой, а производила впечатление недосягаемой леди, выращивающей вокруг себя высоченные заросли непроходимого терновника. Тайлер терпеливо и не настойчиво, но целеустремлённо намеревался их преодолеть. За сегодняшний день он лишь несколько раз завёл с Уэнсдей непродолжительные разговоры, и то большинство из них касались учебных моментов. Он понял, что давить на неё ни в коем случае не нужно, это было бы самым разрушающим действием. Тем более, после всей вчерашней информации, что она узнала. Тайлер решил использовать другой подход, более необычный. Как, впрочем, и сама Уэнсдей.       Уроки подошли к концу. Голова Тайлера опять заполнялась спешкой. Он быстрым шагом старался как можно скорее покинуть коридор, но не тут-то было. Когда он уже находился рядом с лестницей, его стала останавливать Миранда.       — Тайлер, постой! — она лихорадочно вскрикнула, подбегая с запыхавшимся неровным дыханием. — Слушай, а какие у тебя планы на сегодня? Может мы бы могли погулять где-нибудь, даже в нашем дворике?       Тайлер нервно поджал губы, поворачиваясь к однокласснице с таким усилием, словно его ноги набиты ватой. Время совершенно не позволяло ему задерживаться на лишних беседах.       — Не получится. Мне нужно сегодня в свой клуб, — у Тайлера эта отговорка была самой оптимальной для тех случаев, когда Миранда ловила его после занятий.       — Ой, брось, ты же в него не ходишь, — махнула рукой девушка, уже догадываясь об отсутствии парня на занятиях в своём клубе. По правде, Тайлер был на этих занятиях где-то пару-тройку раз за всё время. Более того, когда ему сказали, что необходимо обязательно вступить в какой-нибудь клуб, он чисто случайно ткнул пальцем в первый попавшийся, только для «галочки». Так он попал в клуб плетения из бумажных трубочек, в котором состоит всего три человека…       — Да ну что ты, я периодически там появляюсь, — соврал Тайлер, уж было собираясь рвануть вниз по лестнице, но Миранда не позволила повиснуть тишине ни на секунду.       — А может, тогда завтра? — она состряпала милое личико с круглыми глазками, хлопающими ресничками и губками, сложенными уточкой, в большой надежде на положительный ответ этого вечно сбегающего мальчика. Тайлер слегка опешил.       — Сомневаюсь... — вытянув из себя одно слово, он, больше не тормозя, поскакал по лестнице, резво отбивая ногами ступеньки. Ему нужно было заскочить к себе в комнату, а потом пойти в другое место, его любимое.       В это же время Уэнсдей заходила в величественную библиотеку Невермора, скромно расположившуюся в самом конце второго этажа. Перед необъятными залами, изобилующими мириадами бесценных знаний, в маленькой, тусклой, но уютной комнатке ютился за деревянным столиком сам библиотекарь Эдмунд Уинслоу — пожилой высокий мужичок с седыми взлохмаченными волосами, дымной бородой и круглыми очками с оправой золотого цвета. Одет он был в коричневый твидовый костюм с мелкой клеткой, а на ногах обуты ботинки песочного цвета.       — Здравствуйте, мисс, чем я могу вам помочь? — кротко поприветствовал мистер Уинслоу, откладывая в сторону выпуск газеты, с которой он коротал ближний час.       — Здравствуйте, мне нужна карта Джерико и его окрестностей, — Уэнсдей при входе в библиотеку почувствовала умиротворяющий аромат чая «Эрл Грей» с бергамотом.       — Пойдёмте, я вам её достану. Эта книга на верхней полке, — услужливо произнёс библиотекарь, огибая свой столик и проходя в один из четырёх залов. — Вы у нас новенькая?       Уэнсдей последовала за приветливым мужчиной.       — Верно. Уэнсдей Аддамс, — представилась девушка, с восхищением в глазах взирая на первый зал с высоченными потолками, серым мраморным полом, на котором стояли громадные круглые столы, и стенами, полностью закрытыми гигантскими книжными шкафами. Здесь Уэнсдей почувствовала следующий запах, один из своих любимых, запах старинных книг. Она в целом очень любила книги.       Мистер Уинслоу подвинул одну из стремянок ближе к отделу книг с географией и историей и, аккуратно встав на неё, шустро вытянул нужную книгу со второй полки сверху.       — Вот, прошу, держите. Карта ближе к середине, — он передал Уэнсдей серую книгу, поправляя очки и тепло улыбаясь.       Уэнсдей благодарно кивнула.       — Чу́дного чтения, — добросердечный Эдмунд говорил это пожелание всем, кто берёт у него книги, даже если им в них нужна всего карта. — Если что ещё понадобится, обращайтесь, — с этими словами он вернулся к себе. За несколько минут социального взаимодействия Уэнсдей и мистера Уинслоу тот произвёл на неё впечатление такого приятного и душевного работника академии, как не произвело большинство преподавателей, с которыми она уже успела познакомиться. Его энергетика даже тронула её, почти для всех ледяное сердце.       Положив на стол книгу с невзрачным городским пейзажем Джерико, Уэнсдей быстро отыскала в ней необходимую карту. Найдя загородное кладбище, выглядящее на карте довольно крупным, она изучила маршрут, на всякий случай запомнила координаты и, помимо, подробнее разглядела прочие местности. Через минут десять Уэнсдей покончила с книгой.       Но тут к ней в голову пришла одна интересная мысля. Она решила кое-что попробовать, пока осталась одна. Она вытащила из рюкзака подброшенную фотографию и положила её на гладкий огромный стол, опуская взгляд с некой надеждой. Затем Уэнсдей плавно поднесла руку к снимку, целиком закрывая его ладонью и слегка надавливая. Девушка закрыла глаза, сосредотачиваясь на предмете, на желании выявить его прошлого владельца, на заветном видении. Для призыва она делала всë так, как говорила ей мать, но игнорируя полученные знания об эмоциях, чувствах, внутреннем источнике и гармонии. Уэнсдей приготовилась, предвкушая этот момент. Однако всë, что она получила, это тройку резких энергетических вспышек, мелькнувших внутри неё с ощущением покалывания, ведь ожидаемо, что её источник закрыт, а значит энергии для вызова видения нет. Уэнсдей резко отдëрнула руку от фото, с негодованием закатив глаза и повернув голову в сторону. Теперь-то ей можно покинуть библиотеку.       Уэнсдей быстро забежала в свою комнату, собрать кое-какие вещи, и отправилась с колыхающим внутри воодушевлением на прелюбопытное загородное кладбище, путь к которому составлял примерно час ходьбы.       Она вышла из Невермора не так быстро, как планировала изначально, поэтому на полпути день начинал понемногу отдавать бразды правления вечеру. Пока Уэнсдей шла с внутренним трепетом, она в очередной раз перебирала в голове свои догадки касаемо загадочного снимка. Её путь проходил вдоль южной и юго-восточной территории Джерико, с плавно сменяющими друг друга пейзажами. Но после преодоления больше половины пути энтузиазм девушки немного притупился, а тяжёлый рюкзак на спине вскоре стал замедлять бодрую ходьбу. По нагруженности рюкзака складывалось ощущение, что она отправилась не на сомнительную вылазку, а в полноценный поход.       Наконец, Уэнсдей добралась до того самого кладбища. И, признаться честно, для неё это кладбище выглядело одним из самых завораживающих, точно как на фото. Каждый клочок земли был насквозь пропитан старинóй и первосортной магнетичной жутью. Уэнсдей двигалась осторожно и предельно осмотрительно, держась поблизости с периодически мелькающими тополями и толстыми дубами. Она не встречала кругом ни единой живой человеческой души, только приветствовала взглядом мертвецов, лежащих в своих, на вид совсем древних, могилах, многие из которых были густо заросшими травой с обветшалыми надгробными плитами, кое-где даже покрытыми мхом. Но также были некоторые могилы, возле которых стояли лишь небрежно воткнутые деревянные кресты. Единственными гостями на кладбище являлись визгливо каркающие вóроны. Воздух был заполнен свежим землистым и древесным ароматом. Но, кроме того, Уэнсдей ощущала ещё что-то непонятное, ранее неизвестное ей, то, что окрыляло её тело и душу, вселяло силы и, парадоксально... живость, огромную волну бодрости. Чем дольше Уэнсдей находилась на этом кладбище, тем сильнее оно ей нравилось. Сейчас она ещё больше была благодарна тому, кто ей подложил фотографию.       Через минут пять приятного брождения Уэнсдей вышла на местность, в которой уже кто-то находился. Вот похоже и цель её визита. Она незамедлительно спряталась за могучим дубом, полностью закрывающим её от стоящего в нескольких десятках метров человека. Повезло, что тот стоял спиной и вряд ли смог бы её обнаружить. Десять секунд девушка почти не двигалась, а затем из-за дерева аккуратненько показалась половина её лица, зорко наблюдающая за тем, кто вдалеке.       Незнакомец был одет в классический костюм чёрного, словно жгучая ночь, цвета из нежного высококачественного бархата, под которым выглядывала шёлковая чёрная рубашка, при некоторых ракурсах сливающаяся с пиджаком. В дополнение к элегантному парадному одеянию были обуты, конечно же, чёрные ботинки, охотно хватающие белые блики. Хоть лица не было видно, но по высокой статной фигуре и этим неповторимым кудрям Уэнсдей поняла, что этим незнакомцем на самом деле является... Тайлер...       Охваченная смятением, она снова полностью скрылась за дубом, прижимая голову к стволу. Получается, она проделала такой путь, чтобы на кладбище увидеть Тайлера?? Мало того, что на занятиях она постоянно проводит время с ним, так ещё и здесь её угораздило его повстречать. И вот тут она предалась размышлениям. Если Тайлер подкинул ей фото и хотел встретиться на кладбище, то почему не указал на снимке точное время для назначения встречи, или он собирался весь остаток дня и весь вечер блуждать по этому месту? Если же фото подкинул кто-то другой, то, получается, он был в курсе, что Тайлер сегодня появится тут и, значит, ориентировался во времени экстрасенса? Непонятно, но интуиция подсказывала Уэнсдей не выходить на прямой контакт с Тайлером. Поэтому она опять немного высунулась, внимательно следя за действиями парня.       Тот в свою очередь расположился около высокого тёмного холма, усеянного густыми зарослями и напичканного примерно тремя десятками древних могил. Он сосредоточенно стоял рядом с одной из них у подножия холма, держа в руках толстую антрацитовую старинную книгу, диковинно переливающуюся то синим, то светло-серым цветом. Из книги хаотично торчали пожелтевшие листы и пара чёрных лент. На обложке был изображён магический символ, представляющий собой гексаграмму. Тайлер внимательно читал один из разворотов, напрягая брови, а далее коснулся каменного перекошенного и треснутого надгробия, закрывая глаза и с полной концентрацией удачно вызывая видение.       Уэнсдей смотрела, как его с запрокинутой головой судорожно сковывает и как он с усилием кое-как удерживает в руках книгу, чтобы она не плюхнулась на сухую землю. А потом нахлынула волна вопросов: Что было в этом видении? О ком оно? Что это за книга? И конечно главное...       «Что же ты задумал, Тайлер Галпин?» — мысленно спрашивала Уэнсдей, пока мало что понимая.       После полученного видения лицо Тайлера окрасилось оттенком огорчения. Похоже, его не удовлетворило то, что он увидел. С задумчивым выражением, пролистывая и вычитывая разные абзацы из книги, он будто искал какой-то способ. В один момент он немного повёл голову вбок, подумывая обернуться, но, чуть дрогнув щекой, развернулся обратно.       Миновало примерно десять минут. За это время Тайлер покончил с зачитыванием книги, переключившись на другое неожиданное занятие. Уэнсдей наблюдала за тем, как он достаёт из кармана что-то мелкое и с вытянутой левой рукой громко окликает кого-то словом «Невер». Через секунд двадцать она стала свидетельницей занятного действа. На протянутую ладонь Тайлера приземлился… ворон, который стал аппетитно клевать что-то наподобие семян или орехов. Птица полностью доверяла Тайлеру и даже позволяла себя погладить. Невероятная сцена. Кудрявый парень с заботливой улыбкой и теплотой в глазах смотрел на вóрона и нежно касался пальцами его пëрышек. А когда тот всë склевал, Тайлер что-то непонятное шепнул, чуть нагнув голову, и Невер вспарил вверх, перед этим каркнув, будто в ответ на шëпот.       Далее повеселевший экстрасенс принял решение покинуть кладбище. Он взял недалеко лежащий рюкзак и удалился в другом направлении. Уэнсдей выждала ещё несколько минут за дубом, чтобы уж точно не столкнуться с Тайлером, а затем плавно выскользнула. Тщательно осмотрев ту самую могилу, она не обнаружила ничего примечательного, кроме разве что надписи на надгробии — «Мелисса Лилин», еë ведьминского происхождения и времени проживания, восходящего к середине восемнадцатого века. Она надеялась, что эта информация подарит ей хоть какие-то зацепки, хотя разочарованное выражение лица Тайлера после видения от надгробия Мелиссы подбивало её на сомнения.       Что ж, похоже причина пребывания на кладбище исчерпалась. Небо отдавало глубоким вечерним оттенком с малозаметной, проступающей сквозь рыхлые облака, луной. Пора бы уже возвращаться обратно в Невермор. Результат похода к кладбищу оставил в Уэнсдей неоднозначное впечатление. С одной стороны, само кладбище ей ужасно понравилось и, при возможности, она бы ещё раз на него отправилась, а с другой — она поняла, что загадка с фотографией определённо связана с Тайлером...       Всю обратную дорогу она следовала в компании раздражения. Это было похоже на какой-то абсурд... Ей было мало, что её первое видение, возможно, имеет связь с одним из многочисленных видений Тайлера, так теперь ещё и тайна с фото подводит к нему. С каких пор в её жизни настолько много одного человека?       Вечером, 20:45. Довольно уставший, но при этом улыбчивый Тайлер уже успел переодеться в форму Невермора и теперь наконец-то мог упасть на тëмно-серую кровать с шëлковыми одеялом и подушкой. Его сторона комнаты выглядела несколько пустовато и не заставлено, так как у него была своя собственная комната у себя дома, где он периодически оставался с ночëвками. Тайлер являлся одним из немногих в академии, кто имел возможность почти каждый день видеться со своими родителями. И это было потрясающе.       Половина комнаты его соседа Бена, который прямо сейчас усердно читал какую-то книгу, напротив, была перегружена разными вещами: огромным количеством различных колб, ручных сооружений и приборов для научных целей, несколькими стаканами, стоящими в разных местах и забитыми канцелярией и инструментами для черчения, картой мира чуть ли не на всю стену, разложенными по столикам лекарственными баночками и тюбиками, и, конечно же, целыми двумя шкафами, полностью заполненными книгами. Также в комнате обитал кое-какой беспорядок: пустые чашки, раскиданные предметы гардероба, и пакетики из-под еды, и бумажки с записями, мелькающие по всей стороне.       Лежащий Тайлер совсем немного расслабленно посмотрел в потолок, а после достал из брюк телефон и с некоторым волнением на лице стал что-то печатать.       Уэнсдей также уже вернулась в комнату. После кладбища её продолжали упорно одолевать различные раздумья. Но сейчас она предпочитала очистить голову, поэтому, пока она была еще одна, решила достать свою величавую виолончель и погрузиться в музыку и полное умиротворение. Удерживая музыкальный инструмент между ног и взяв смычок, она с закрытыми глазами глубоко вздохнула и принялась играть задушевную композицию. Очаровывающая мелодия стремительно начинала сочиться сквозь дверь, разливаясь благодатной гармонией по ближайшим помещениям замка и привнося успокоение каждому, кому удалось её услышать. Во время искусного исполнения Тайлер, что-то прочитав в телефоне, с облегчением улыбнулся и положил его на деревянный маленький столик рядом с настольной лампой. После он с задумчивостью согнул руки в области локтей и завëл их за голову, упираясь в ладошки. Сейчас его мысли были только о ней — загадочной, неповторимой девушке, похожей на миниатюрную чудную куколку. Её тëмные глаза неотвратимо околдовывали с каждым новым взглядом в них всë сильнее, а вечно равнодушный, прохладный, но при этом упоительный голос хотелось слышать всë чаще. Ранее с Тайлером никогда не было ничего подобного. Он принял решение лечь спать пораньше, чтобы побыстрее наступила среда и он мог снова её увидеть.       6 сентября 2023 года, Среда.       Очередное утро, 8:03. Сегодня Уэнсдей решила проснуться ещё раньше, чем обычно. Она уже успела принять душ, сходить позавтракать и сейчас захотела скоротать время за чтением книги, наслаждаясь чёрным кофе и круассаном с горьким шоколадом. Бьянка же на своей стороне комнаты что-то увлечённо смотрела в телефоне.       — Что читаешь, Уэнсдей? — резко оборвала тишину Бьянка, заинтересованно посматривая на соседку.       Уэнсдей вяло оторвала глаза от книги.       — ... Решила перечитать «Книги крови» Клайва Баркера. Сейчас на истории «Полуночный поезд с мясом», — спокойно промолвила она, опуская взгляд обратно и рассчитывая, что спонтанный любопытный порыв закончен.       — М... — чуть поджала нижнюю губу Бьянка, ожидая от чтива готичной девчонки чего-то подобного. Но на этом любопытство не иссякло.       — Кстати, а твой роман в каких жанрах? — с некоторым дискомфортом продолжились её вопросы.       Уэнсдей выдержала пару секунд молчания.       — ... Автобиографический детектив с элементами триллера, — равнодушно скрипнула она.       — Автобиографический... — протянула Бьянка, а затем приподняла брови. — Интересно, как ты описываешь чувства своих персонажей.       Уэнсдей тяжело моргнула.       — Как мерзких паразитов, цепляющихся за людей.       Мисс Барклай вздохнула с тихим смешком.       — Чувства — это часть личности любого человека, — с крупицей возвышенности проворковала она.       — Не опускайся до уровня опрометчивых обобщений, — Уэнсдей отодвинула книгу от своего лица, холодяще пронизывая настырную сирену взглядом. — Если тебе хочется жить с разъедающей изнутри опухолью и считать её своей частью, то это не значит, что надо проецировать на меня свои духовные патологии.       Бьянка уже раскрыла рот для возражений, но тут послышался приглушённый стук. Уэнсдей положила книгу на стол и быстрым шагом направилась к двери, явно с облегчением, что она прекратила участие в этом бесполезном диалоге. Распахнув дверь, она оглядела по сторонам. Никого не было. Тогда она опустила глаза вниз. Около её ног лежала ещё одна фотография, похожая на ту, что ей подкинули вчера. Но на этот раз, когда Уэнсдей внимательно рассмотрела фото, она обнаружила, что теперь на нём не просто то же самое загородное кладбище, только уже ночью. На этом снимке где-то вдали, рядом с каким-то надгробием, практически сливалось нечто жуткое. Фотография была осветлена, и лишь благодаря этому Уэнсдей удалось разглядеть и понять, что это не какой-либо зверь, а настоящий монстр. Её брови подскочили к самой верхушке лба, а глаза расширились от такого удивления, которое она была не в силах заглушить. Сбивающее с толку существо смотрело в сторону своими светящими красным зловещим светом глазами. В его большой морде можно было распознать череп какого-то животного с широко раскрытой челюстью и вытянутыми острыми рогами. А тело напоминало чей-то непонятный мощный скелет, в случайных местах обтянутый полуразложившейся плотью, кое-где свисающей бахромой.       Уэнсдей закрыла дверь, возвращаясь в комнату и продолжая неотрывно взирать на ещё более интригующий снимок.       — Что? Тебе подкинули ещё одно фото? — удивилась Бьянка.И тогда Уэнсдей осознала, что в этот раз некто подложил ей фото, когда Бьянка находилась рядом с ней и нервировала своим пустым лепетом. Получается, из круга подозреваемых её можно удалять... Брюнетка, сперва не проронив ни слова, обменялась взглядом с соседкой, а затем саркастично отрезала.       — Какая блестящая проницательность.       — Невероятно. Ещё один снимок кладбища? — Бьянка ухмыльнулась, поднимаясь со стула и подходя к своему шкафчику.       — Не важно, — кратко бросила Уэнсдей, помещая фотографию в рюкзак.       Она решила не посвящать Бьянку в подробности этой тайны. Бледнокожая девушка захлопнула книгу, очевидно, не настроенная продолжить чтение. Совершив один глоток еле тёплого кофе, она задумалась насчёт увиденного на фотографии и не переставала поражаться, но, конечно, внутри себя, с привычным безразличием снаружи.       В сегодняшний учебный день Уэнсдей решила ещё сильнее внутренне отстраниться от каких-либо зрительных или словесных контактов с Тайлером. Ранее она и подумать не могла, что он, со своей мягкой простотой, окажется тем, кто хранит какую-то мрачную тайну и кто, оказывается, регулярно разгуливает по кладбищу, раз даже обзавëлся своим преданным вороном. Похоже, тот, кто ей подкидывает фото, хочет, чтобы она снова пошла на то же самое место и обнаружила там Тайлера. Но она продолжала придерживаться пусть и нежеланного, но самого вероятного варианта — сам Тайлер сделал эти снимки и по какой-то непонятной причине желает поговорить с ней на кладбище. Вчера Уэнсдей не стала показываться ему на глаза и он, видимо, решил ещё раз попытать свою удачу, хотя даже не может быть уверен в том, что она вообще туда приходила. А с монстром на фото может быть и так, что его вовсе не существует, и это всего-навсего монтаж для привлечения ещё большего внимания.       Уэнсдей училась в академии пока что только третий день, но с каждым днëм она всë больше понимала, что в Неверморе будет таким же изгоем, как в любой другой школе. Даже нет, ещё хуже. Теперь она будет изгоем среди изгоев.       Послышался очередной звонок на перемену. Девушка уверенной, статной походкой шла по коридору и также, как и обычно, чувствовала на себе эти давящие взгляды с неприятием и постоянные активные перешëптывания. Её это забавляло и не более. Когда она прошла мимо трëх учениц, старше её на год и, конечно, тоже о чëм-то шепчущихся, она вскоре услышала своё имя.       — Уэнсдей! — окликнула длинноволосая блондинка, одна из этих девиц.       Уэнсдей остановилась, пока не определившись, стоит ли это того, чтобы ей приходилось поворачиваться. Она решила, что нет, и через пару секунд возобновила шаг, но…       — Ну же, Уэнсдей! А давай мы станем твоими подружками?! — проскрипела та, у которой были русые волосы со стрижкой под каре. — Тебе же они так нужны, а, Уэнсдей? — остальные две растеклись в кривых улыбках и отпускали едва слышные смешки.       Миниатюрная девушка уловила в этом тоне явную издëвку, жалкую фальшь, направленную на бестолковую попытку унизить её. Сначала она хотела высказать всë, что думает про трëх скудоумных, но потом вдруг выбрала шокировать их.       — Для начала я задам вопрос, — твëрдо произносила Уэнсдей, нарочито медленно развернувшись и неспешно приближаясь к замолкнувшей тройке. — Какой у вас болевой порог? — её голос напоминал холодную сталь.       — Что? — неуверенно пробухтела та, у которой были каштановые волосы.       — Я дружу только с теми, у кого он высокий, — с каждым тяжëлым шагом Уэнсдей становилась всë ближе. — Запредельно высокий, — она посмотрела испепеляюще на первую нарвавшуюся. — Кто может ходить по раскалëнным углям и не верещать от боли, пока его обожжëнная кожа отслаивается от костей, — далее переключила высокомерный взгляд на вторую, — Кто может терпеть беспощадные удары током, пока его тело не начнëт дымиться, — и затем обратилась к третьей, той, кто ей и предложил «дружбу», — Кто способен продержаться запертым в тесной бочке вместе с колонией красных огненных муравьëв, которые зверски впиваются в бренную тонкую плоть, доставляя поистине сладкие муки.       А под конец грозная девушка, чуть отойдя назад, подвела итог: «А судя по вашим оробелым физиономиям, вы не достойны моего статуса дружбы. Хотя бы попытайтесь уяснить это».       Сразу же после этих слов Уэнсдей направилась дальше по коридору, оставляя после себя либо недоумевающие, либо ошарашенные лица большинства людей, стоящих неподалëку. Один из парней хотел что-то крикнуть вслед уходящей, но захлебнулся трусостью и скрылся в другом направлении. А троица напыщенных девиц ещё некоторое время рассеянно переглядывалась, до сих пор ощущая на себе этот леденящий взор.       Когда занятия подошли к концу, Уэнсдей намеревалась снова отправиться на загородное кладбище. И не только потому, что ей оно очень понравилось и представилась ещё одна возможность для его посещения. Нет-нет. Первым делом она была готова решительно разобраться с мутными делами Тайлера, и сегодня у неё в планах было застать его врасплох и поговорить напрямую, чего она делать не особо хотела. И её не шибко беспокоил тот факт, что на том кладбище, оказывается, можно столкнуться с монстром. Однако она успокаивала себя тем, что во вчерашней вылазке его там не обнаружила, а, значит, возможно, это нечто появляется только ночью.       Через некоторое время, одетая в чëрную лëгкую кофту и чëрную юбку-трапецию, Уэнсдей добралась до нужного места, и, вступив в его угодья, она снова почувствовала нечто непонятное и притягательное, наполняющее особенным теплом, которое ей не хотелось отвергать. В этот раз она смогла прийти только к восьми часам вечера, ещё позднее, чем вчера. Небо выглядело заметно потемневшим, а огромное количество туч, закрывающих его со всех сторон, со слабовидимым кусочком багрового заката усиливало романтичную атмосферу сумеречного времени.       Уэнсдей всё также с рюкзаком на спине уже целенаправленно подходила к тому холму, где вчера застала Тайлера. И, какая неожиданность, этот экстрасенс сейчас находился почти на том же месте, изучая другую могилу у подножия. И сцена словно повторилась: Уэнсдей опять затаилась за тем же дубом и украдкой, со всей аккуратностью, наблюдала, как Тайлер с книгой в руках снова вызывает видение путём касания надгробия. И снова у него это получается с лёгкостью. И, похоже, также видение не подарило ему нужную информацию.       Пять минут Уэнсдей решалась отойти от дуба и показаться своему однокласснику, но с каждым разом она одёргивала себя, смиренно упираясь рюкзаком в кору дерева. И даже вóроны сегодня были заметно молчаливее, чем вчера, поэтому на кладбище обосновалась поистине гробовая тишина, лишь с редкими порывами подвывающего ветерка. Уэнсдей периодически стало казаться, что Тайлер может уловить её неровное дыхание, чуть более учащённое, чем обычно, или едва слышные шуршания рюкзака.       Тайлер же спокойно листал страницы книги, а потом в один миг оторвал от неё взгляд и громко захлопнул. Левый краешек рта с предвкушением потянулся наверх. Он понял, что момент настал.       — Выходи, Уэнсдей! Я знаю, что ты здесь! — повернувшись, он крикнул в дуб, любезно скрывающий от него девушку.       У Уэнсдей непроизвольно всё сжалось внутри от сей резкости. Она опешила, сместив брови к переносице.       «Как он понял, что я за ним слежу?» — промелькнуло в её мыслях.       Но деваться ей было некуда. Она же всё равно хотела выйти к Тайлеру, но её внезапная нерешительность сыграла злую шутку. Натянув непроницаемое выражение лица, Уэнсдей со всей уверенностью выходила к фигуре в чёрном костюме с чёрной рубашкой.       — Ну здравствуй... — претензионно проговаривала она, немного помедлив от осознания, что впервые за эти дни назовёт его имя, — ... Тайлер. — Она быстрым и одновременно осторожным шагом приближалась к смотрящему.       — Ещё раз привет, саркастичная мисс Сыщица, — поздоровался Тайлер, метая в девушку весёлые искры из своих глаз.       Уэнсдей пропустила мимо ушей ещё одно нелепое обращение. Сейчас было не до него.       — Как ты понял, что я здесь? — полюбопытствовала она, вскоре дойдя до Тайлера и накрывая его внешний вид изучающим взглядом.       — Также, как и вчера, с помощью экстрасенсорного ощущения энергии, — уверенно ответил Тайлер, специально упомянув про вчера, предугадывая, что Уэнсдей охватит возмущение.       И был прав, внутри неё вспыхивало негодование. Получается, он знал, что она за ним стала шпионить ещё вчера, и ничего не сказал? Это стало последней каплей к пониманию, кто ей подкинул фото.       — Ты можешь её ощущать на таких дальних расстояниях? — перед разоблачением захотела уточнить брюнетка.       — Да. Но, конечно, смотря какое расстояние. На расстоянии от меня до того дуба запросто, — протараторил Тайлер, замечая, как через её невозмутимое лицо пытаются пробиться прыткие эмоции.       — Это ведь ты мне подкинул эти фотографии, так? — вопросила Уэнсдей, сделав полшага к высокому парню.       Тайлер хихикнул, прикрыв глаза, специально оттягивая интригу, которой по факту уже не было. Однако Уэнсдей ждала подтверждения, начиная терять терпение.       — Да, это я, — наконец произнёс парень, постукивая большим пальцем по книге.       — С какой целью? — тут же, не раздумывая, бросила Уэнсдей. — Появилось много свободного времени, и ты решил потратить его на то, чтобы позабавиться надо мной? — далее прохладно глазея на шатена. Она решила опустить мысль, что буквально вчера была благодарна, на тот момент ещё незнакомцу, что он организовал ей поход к данному кладбищу.       Тайлер оторопел от услышанного, сразу принявшись возражать.       — Что ты, нет конечно! У меня более серьёзная причина, — он одной рукой прижал книгу к своей груди, явно от волнения. — Но, признаюсь честно, интригу я хотел потянуть. Да и организовать тебе не одно, а два путешествия к этому потрясающему кладбищу.       Уэнсдей замерла, поведя глазами в сторону. Неужели он действительно смог понять, что ей нравятся подобные места? Это больше напоминало телепатию, которой он не обладал...       — Ты был так уверен, что я приду сюда? — её вопросы не заканчивались. Напротив, их становилось только больше.       — Не-ет, — отрицательно протянул Тайлер, подвинув чуть вниз брови. — Но я очень надеялся.       — Не думала, что меня будет терзать изрядное любопытство, да ещё и такого характера, но, получается, ты всё же осмелился проникнуть в женский корпус общежития?       На неё и парня налетел прохладный порывистый ветер, словно желающий отдалить их друг от друга.       — Да, я очень рисковал. Был уже готов к выговору, — Тайлер направил серьёзный взгляд на кареглазую. — И чтобы быть полностью честным, хочу сказать, что мне в этой авантюре помогла твоя соседка по комнате. Без неё ты бы могла поймать меня раньше задуманного.       Возвращаясь к событиям прошлых дней…       4 сентября, 18:14.       Тайлер, уже будучи у себя дома, ранним вечером написал Бьянке с просьбой помочь ему с подброшенным фото.       Тайлер: Привет. Можешь мне помочь?       Бьянка: Привет. Как ты неожиданно.       Тайлер: Понимаю, но это срочно.       Бьянка: Хм, а чем помочь?       Тайлер: Знаю, что это может прозвучать странно, но мне нужно подбросить фото в комнату Уэнсдей, и чтобы она не узнала обо мне.       Бьянка: Чего?? Что ты задумал?       Тайлер: На фото будет загородное кладбище Джерико. Я бы хотел попробовать пригласить Уэнсдей туда. Может, она согласится.       Бьянка: Как понимаю, напрямую ты ей это не предлагал?       Тайлер: Нет, она бы точно не согласилась. А так есть маленький шанс.       Бьянка: Маленький шанс втянуть её в свои странные делишки? 🤨       Тайлер: Да 😄 Я думаю, Уэнсдей нравятся жуткие места вроде кладбищ.       Бьянка: Должна признать, что она вполне может туда пойти.       Тайлер: Так ты мне поможешь?       Бьянка: Обещай мне, что всë будет хорошо.       Тайлер: Обещаю.       Бьянка: И что я должна сделать?       Тайлер: Просто напиши мне утром, когда Уэнсдей не будет в комнате.       Бьянка: Ты хочешь заявиться к нам в корпус? Это чревато проблемами.       Тайлер: Я буду осторожен       Бьянка: Хорошо, я помогу. Но только потому, что ты в том году раскрыл мне глаза на того кретина. Услуга за услугу.       Тайлер: Спасибо. Не раскрывай ни меня, ни себя. Пусть для неё это будет загадкой. Когда придëт время, я ей всë расскажу.       Бьянка: Год не успел начаться, а ты меня втягиваешь в какие-то игры…       Тайлер: 😄       5 сентября, 8:06.       Бьянка пишет Тайлеру, что Уэнсдей совсем недавно вышла. Спустя пару минут весьма запыхавшийся Тайлер плавно просачивается в их комнату, со стороны походя на крадущуюся мышку.       — Привет. Спасибо ещё раз за помощь, — обронил тихонько Тайлер, аккуратно кладя снимок кладбища на стол Уэнсдей и краем глаза окинув взглядом её вещи.       — До сих пор не верится, что я в этом участвую, — приподняв брови, заключила Бьянка. Тайлер в ответ только успел весело ухмыльнуться. Он поскорее выскользнул из помещения, пока его не засекли.       8:16.       После того как Уэнсдей ушла на занятия, Бьянка, задержавшись в комнате, написала Тайлеру.       Бьянка: Она положила фото в рюкзак и поспрашивала про кладбище. Значит, возможно, собирается туда идти.       Тайлер: Да! Это прекрасно! 😄😄😄       Бьянка: Сколько радости..       Вечер, 20:19.       Тайлер, лежа на кровати в своей комнате в Неверморе.       Тайлер: Слушай, я решил немного растянуть интригу и рассказать ей обо всëм завтра. Можешь ещё раз меня прикрыть? Это последнее фото 😇       Бьянка: Тайлер…       Тайлер: Пожалуйста       Бьянка: Думаешь она ещё раз туда пойдëт? Что за безумные развлечения??       Тайлер: Развлечения в стиле Уэнсдей 😁 А вдруг пойдëт.       Бьянка: Это последний раз.       Тайлер: Спасибо!       6 сентября, 8:03.       Тайлер: Привет. Уэнсдей у себя?       Бьянка: Привет. Она сегодня проснулась раньше обычного. Уже выходила и сейчас какую-то книгу читает.       Тайлер: Ой-ой 😬 Тогда мне остаëтся подкинуть фото под дверь. Можешь с ней завести разговор, чтобы она отвлеклась и, если что, не застала меня врасплох?       Бьянка: Разговор? С Уэнсдей?? Смеëшься???       Тайлер: Волнуюсь 😐       Бьянка: Я постараюсь. Если попадëшься, я ни при чëм.       Тайлер: И снова спасибо.       Возвращаясь в настоящее.       После услышанного взор Уэнсдей с некой досадой ускакал куда-то вниз. Значит, Бьянка всё-таки была причастна к этим фотографиям, и она зря вычеркнула ту из списка подозреваемых.       — Но, думаю, ты это тоже поняла, — добавил Тайлер.       Уэнсдей подняла взгляд обратно на него, пару секунд раздумывая, как бы так сказать, чтобы и не солгать, и не показаться той, которую смогли одурачить.       — Догадывалась, — в итоге обронила она, а далее перешла к сути. — Расскажи наконец, что за причина, по которой ты соизволил меня втянуть в эту каббалистику.       Тайлер слегка улыбнулся, обрадовавшись, что можно наконец перейти к самой сути.       — И что это за монстр на фото? — не терпелось разузнать Уэнсдей.       — Расскажу по порядку. Этим летом в Джерико загадочным образом появилось какое-то непонятное существо, которое начало убивать жителей городка. Уже есть две жертвы. Одну оно убило где-то в начале августа, а вторую в середине, — начал рассказывать Тайлер, подходя к рюкзаку и складывая в него книгу. — Пока неизвестно, что это за существо, откуда оно взялось и с какой целью убивает людей. Но после первой жертвы я сразу понял, что хочу взяться за это дело.       — И почему же? Стала ныть альтруистическая жилка? — съехидничала Уэнсдей, тоже решив не стоять на одном месте и немного пройтись возле могил.       — Мне нравится проводить расследования, — Тайлер продолжал увлечённо говорить, медленными шагами перемещаясь вдоль подножия холма. — Но, пожалуй, мои навыки детектива не особо сильны. Мне больше нравится полагаться на свои видения. Благодаря расследованиям и раскрытию дел я могу развивать экстрасенсорные способности, ломать их границы и ещё эффективнее постигать свой дар, — глаза Тайлера, устремленные куда-то наверх, искрили энтузиазмом. Со стороны он сейчас напоминал мисс Саффи.       — Хм, и сколько дел ты раскрыл? — спросила Уэнсдей, рассматривая могилы с ветхими надгробиями и стараясь не заострять мысли на том, что ей тоже нравятся расследования, тайны и всякие загадки. Но нравятся не из-за того, что они помогают развивать экстрасенсорные способности.       — Пока всего два. Помог отцу поймать психопата, издевающегося над детьми и животными, а также разоблачил преподавателя-вора, который на первом году старшей школы тайком крал картины и ещё некоторые ценные вещи. И, благодаря его поимке, директриса Уимс решила меня вознаградить. Тогда я как раз и попросил индивидуальный пошив формы. Я думал, что мою просьбу не одобрят, но спустя неделю моя прежняя фиолетовая форма уже была задвинута далеко в шкаф, — отвечал Тайлер, немного отклонившись от сути. Он вспомнил тот день, когда впервые пришёл в Невермор в своей чёрно-белой форме. Тогда он почувствовал себя особенным, и его пребывание в академии стало намного комфортнее. К слову, Уэнсдей где-то глубоко в душе было интересно узнать, почему у Тайлера тоже ахроматическая форма.       — Ты не подумай, что я раскрыл эти дела из-за какого-нибудь спонтанного видения. Я несколько месяцев практиковал и оттачивал свои способности, направляя их в нужное русло, и параллельно старался искать зацепки и отбирать подозреваемых, — уточнил парень, обменявшись взглядом с затихнувшей, которой хотелось подольше насладиться атмосферой кладбища.       Тайлер же вошёл в азарт, продолжая свои речи и направляя в небо светящиеся воодушевлением и загадочностью глаза.       — Но, если говорить про дело с монстром, внутри себя я быстро почувствовал, что оно станет особенным, — а потом он с игривым взором переключился на Уэнсдей. — Сейчас я это ещё больше чувствую, — и затем поднял голову обратно к небу. — Наконец-то преступление связано с чем-то потусторонним, таким таинственным и затягивающим. Здесь не просто воры или сумасшедшие, здесь что-то гораздо интереснее. Это настоящее тёмное дело. Дело, уводящее во мрак. Я уверен, с ним я смогу достигнуть более грандиозных высот в познании дара. Недосягаемых большинству.       Уэнсдей посмотрела прямо в глаза Тайлера, горящие неистовой страстью. Такой его взгляд она ещё не видела ни разу. И он не пугал её, а скорее удивлял и сбивал с толку. Но вообще она предпочитала больше разузнать конкретики об этом «тёмном деле», конкретики о чудовище.       — Монстр связан с этим кладбищем, так? — вышла из затишья девушка, немного подойдя к Тайлеру.       — Да. Я люблю посещать загородное кладбище в ночное время. Когда одной августовской ночью я впервые заметил это существо, то был в диком шоке. Но потом я стал наблюдать за ним в случайные дни и выяснил, что оно появляется здесь всегда к полуночи, бежит к этому холму и в какой-то яркой странной вспышке исчезает, вероятно, возвращаясь в мир под названием Мир Мёртвых. Также несколько раз я смог обнаружить, что существо ровно в три часа ночи возвращается обратно сюда, в Мир Живых, и, видимо, начинает охоту. — разъяснял Тайлер, посматривая на разные могилы. После этих подробностей о монстре Уэнсдей окутал мощный интерес.       — Кладбище — это само по себе место, где граница Мира Живых и Мира Мëртвых самая тонкая, но, похоже, данное существо способно полностью стирать её, видимо, входя во время вспышки в одну из могил, которая служит... чем-то вроде портала, — дополнил экстрасенс, черпая много знаний о потустороннем из своей любимой книги, которую положил в рюкзак.       — Впечатлена, ты довольно много собрал данных. Неужели их недостаточно, чтобы узнать, кем именно является это нечто? — Уэнсдей с любознательностью скрестила руки.       — Ты не представляешь, сколько в библиотеке Невермора книг о потусторонних существах и многие из них связаны с кладбищами. Позавчера я начал поиск по явным признакам, но пока ничего, — смотря на Уэнсдей, Тайлер не производил впечатление огорчённого, будто даже в какой-то степени радуясь, что не смог пока что узнать конкретику про нечто не из этого мира.       Время уже достигло десяти часов. Небо практически целиком почернело, жадно пряча ото всех звёзды и луну в тучевой завесе.       Тайлер и Уэнсдей решили устроить прогулку среди могил, далеко не отдаляясь друг от друга и просто наслаждаясь минутами. Тайлер подольше оттягивал тот момент, когда предложит Уэнсдей кое-что важное. Он пытался унять волнение, но оно упрямо скребло его сердце.       — Это кладбище отличается от тех, на которых я бывала за свою жизнь, — обронила девушка, огибая глазами верхушку холма. — В этом я ощущаю что-то неизвестное, но... приятное... — она, скривившись с омерзением, кое-как выдавила из себя последнее слово. — Как будто кожу изнутри протыкает множество крошечных игл.       Тайлер приблизился к одному надгробию, в лёгком прикосновении проведя пальцами по гладкому граниту.       — Каждое кладбище пропитано уникальной мощной энергией, сочетающей в себе совершенный баланс энергии живых и мëртвых. Но, кстати, именно в этом кладбище энергия более насыщенная. Я думаю, это потому, что оно очень старое и в нём похоронено большинство ведьм и экстрасенсов, проживавших когда-то в Джерико. После того как к тебе пришло первое видение, и ты стала полноценным экстрасенсом, ты теперь способна по полной «осязать» эту кладбищенскую энергию. Даже если всю остальную пока что «осязаешь» слабо, — снова подробно объяснил Тайлер, пересекаясь с Уэнсдей взглядом, полным умиротворённого спокойствия.       Две фигуры, покрываемые мерклым освещением, стояли в ночном окружении, бок о бок с мрачной неизвестностью, где-то за городом, посреди глуши. Но никто из двоих не испытывал страх. Им он был чужд. Хотя, если бы их увидел кто-то другой, он бы ужаснулся от всего безрассудства, напрочь не укладывающегося в голове.       — Ты всегда приходишь на кладбища в таком парадном виде? — внимательно рассматривая Тайлера, Уэнсдей внезапно для себя захотела поинтересоваться чем-то личным у него.       — И не только, — тот слегка улыбнулся, опустив глаза на свой пиджак и рубашку. — Я везде люблю так ходить. Мне нравится этот стиль. И нравится чёрный цвет. В нëм я чувствую себя комфортнее всего. — он направился в сторону рюкзака.       Глядя на него, Уэнсдей начинала чувствовать, что теперь её притягивает к Тайлеру ещё сильнее, чем раньше. Но она быстро опомнилась, закапывая всю эмоциональную предрасположенность, все возникающие чувства глубоко внутрь себя, в кромешную темноту, где они подвергнутся полному уничтожению.       — Нам лучше уйти с кладбища до полуночи, — предупредил Тайлер, смотря время на телефоне. Сейчас оно показывало 23:20.       — Скоро уйдём, — кратко ответила Уэнсдей, всё также вышагивая вдоль холма, впитывая диковинную энергию и чувствуя, как ночной холод приятно обвивает её руки и ноги.       Ей совсем не хотелось покидать это тёмное отчуждённое место, поэтому она ещё немного растягивала время, ясно понимая, что и Тайлеру также не хочется уходить отсюда, несмотря на грядущую полночь.       Однако один вопрос по-прежнему не давал Уэнсдей покоя. Через минут десять она таки собралась, со всей серьёзностью обратившись к Тайлеру.       — Получается, ты просто хотел рассказать о своём расследовании по поводу монстра, терроризирующего этот мелкий городок?       Тайлер замешкался. Похоже, он больше не сможет тянуть со своим предложением. Но это явно к лучшему.       Он только было желал раскрыть рот, но Уэнсдей лихо его опередила.       — Или... — она подошла поближе к парню. — Только не говори, что ты хотел предложить мне вместе с тобой вести это расследование... — и заявила с самоуверенной интонацией, пристально взирая на него.       Тайлер растерянно заметался глазами по сторонам и нервно усмехнулся.       — Да, именно этого я и хотел... — выговорил он, соскребая остатки своей собранности.       — И что же побудило тебя на это? — неотступно расспрашивала Уэнсдей, подпрыгнув левой бровью.       — Мне хотелось тебе помочь развить свои экстрасенсорные способности, и чтобы ты поняла своё видение. Да, с нечастой практикой на занятиях ты это сделаешь не так быстро, как желаешь, а расследование — это лучший способ эффективно раскрыть свой потенциал. Поверь мне, — Тайлер старался заинтересовать немигающую.       — И твоя голова допускает мысль, что я могу на это согласиться? — продолжила атаковать вопросами Уэнсдей в надежде окончательно рассеять всю уверенность Тайлера. Но ей это не удалось.       — Но, по крайней мере, ты всё-таки пришла на это кладбище. Дважды, — его глаза сверкали ироничностью, а края губ совсем немного приподнялись. — Поэтому вполне.       И вот тут Уэнсдей ощутила укол от его слов. Она ещё несколько секунд стояла с распахнутыми глазами, не зная, что сказать.       — Это чисто из моего интереса к загадкам и тайнам. И потому, что мне нравятся кладбища, — наконец выпалила Уэнсдей. Сейчас её слова походили больше на оправдание.       — Как и мне, — вздохнул Тайлер, а затем опасливо спросил. — Но тебе не нравится, что между нами так много общего, да?       Девушка замерла. Ещё один вопрос, который действовал на неё странным образом.       — Меня это скорее в какой-то степени удивляет. Но в любом случае не до такой, чтобы придавать этому много значения, — бросила Уэнсдей, флегматично поведя глазами в сторону.       Тайлер внутри себя немного выдохнул и решил спросить о том, чему невозможно не придавать много значения.       — А можешь сказать, что было в твоём июльском видении? — теперь он решил позволить себе немножко закидать одноклассницу вопросами, как она его ещё несколько минут назад.       Уэнсдей отвернула от него голову, тем самым выражая нежелание делиться подробностями.       — Ладно, я понял, — чуть приуныв, обронил Тайлер, повернувшись спиной и уже совершая первые шаги к своему рюкзаку. Видя его реакцию, внутри Уэнсдей что-то щёлкнуло. Почему-то её нежелание резко угасло.       — В нëм была ночь. Я шла к Невермору, который тогда ещё не видела вживую. А пока приближалась, позади меня кто-то шёпотом произнес: «Следуй во тьму», — Уэнсдей говорила в спину медленно отходящего. И всё же, она решила опустить некоторые детали видения.       Услышав это, Тайлер просиял в победной радостной улыбке, пока девушка ещё не увидела его лица. А после развернулся к ней, задумчиво ответив: «Следуй во тьму? Эта фраза гораздо лучше, чем «Пробудись». Вероятно, твоё видение предполагает не ту тьму, которая прямо сейчас нас окружает, а что-то более загадочное и значимое».       — Да, к этому умозаключению я уже и сама пришла, — с долей самодовольства проронила Уэнсдей. — Я не боюсь тьму, в каком бы воплощении она не предстала, а даже наоборот, она меня привлекает, и поэтому я готова следовать в неё. Но мне важно узнать, для чего мне в неё следовать и что меня в ней ждёт, — поделилась она, а под конец едко заверила, — И я не вижу связи между своей тьмой и твоими пробуждениями.       Тайлер приподнял брови, умиляясь ещё одной остринке.       — Должен сказать, что такое видение вряд ли придёт «голубю». Выходит, ты тоже «ворон», — подметил парень чисто для внимания Уэнсдей, ведь сам уже с первого дня знал её тип экстрасенса.       Та лишь закатила глаза.       — О, я хочу тебе кое-что показать, — вдруг озарило Тайлера, и он шустро метнулся к рюкзаку, лежащему около холма в нескольких десятках метров от него.       Уэнсдей могла только догадываться, чем ещё её решил удивить одноклассник. Но стоять на месте и смиренно ждать его она не хотела, поэтому направилась ближе к могилам, увеличивая расстояние с убежавшим. Пока он копошился, её взгляд опустился на надгробие очередной ведьмы с надписью — «Равенна Маврос», от которого исходила мощная тёмная энергия. И тут к ней в голову забралась навязчивая мысль снова попытаться вызвать видение. Может на кладбище ей всё-таки удастся это сделать? Она коснулась верхушки надгробия и закрыла глаза, концентрируясь на том, что желала увидеть — связь чудовища с этой могилой.       При всей сосредоточенности и сильном желании энергии её источника было недостаточно для видения, причём снова намеренного, поэтому вместо него она впустила в себя рассеянный тягучий энергетический шум, будто это помехи на экране телевизора, которые путали мысли и дезориентировали.       Параллельно Тайлер достал из рюкзака книгу с той же самой гексаграммой, спешно и нервно ища определённый разворот. В один миг он услышал впереди себя рьяное воронье карканье, которого обычно в это время суток не было. А после он почувствовал леденящий, воющий, словно предупреждающий, ветер и с ужасом обомлел, раскрыв рот с перехватившим дыханием от осознания. Позади стал слышаться бешеный топот, с каждым мгновением становящийся всё громче. Полночь наступила. Оно приближается.       Тайлер в испуге выронил книгу, а затем быстро повернулся к замершей у надгробия Уэнсдей и потерявшей связь с окружением.       В голову Тайлера болезненно вдарил адреналин, который распространялся по телу, точно буйное пламя. Парень рванул со всех ног к Уэнсдей, чтобы как можно скорее убрать её с пути безжалостного существа, которое было уже близко...       — Уэнсдей!! — отчаянно прокричал бегущий Тайлер.       И только после этого девушка могла постепенно приходить в себя. Она не понимала, что происходит, и просто продолжала застопорённо стоять в приступе смятения, растерянности и вдобавок неприятных остатков неудачного видения. Ей удалось лишь повернуть голову вбок и на мгновение ухватить краем глаза возвышающуюся примерно в трëх метрах близкую рожу в виде белоснежного скелета, напоминающего скелет козла. Монстр был от неё уже менее чем в десятке метров.       Последнее, что она ощутила, стоя у могилы, это как перепуганный Тайлер импульсивно сбивает её с ног, толкая всем телом и вместе с ней пролетая тройку метров, неуклюже плюхается на землю, вздымая в воздух пыльные клубья. И в эту же секунду позади упавших разнеслась яркая белая вспышка, озарившая половину кладбища.       Опасность миновала.       Двое полуночников замерли, оправляясь от произошедшего. Они принялись изучать взглядами друг друга, забывая обо всëм на свете и теряя секунды за секундой.       Тайлер, упираясь ботинками и ладонями в рыхлую сухую землю, будто собираясь отжиматься, нависал над Уэнсдей, пристально смотря на неё с растерянностью и теплотой. Её карие глаза были для него сравнимы с этой необъятной прекрасной ночью, в которых мерцали очаровательные огоньки пережитого потрясения. Её руки свободно растянулись в стороны, чёлка растрепалась, больше не выглядя ровной и аккуратной, но при этом ничуть не потеряла свою привлекательность. А милое личико с пухлыми тёмно-алыми губами, чуть вздёрнутым небольшим носиком и нежными, словно зефирки, щёчками, неумолимо заставляло Тайлера любоваться им, всматриваться в его красоту и наслаждаться совершенством каждой линии. Его сердце колотилось с бешеной скоростью, пальцы рук всё сильнее жадно впивались в землю, а по телу разливалось приятное, щедро согревающее чувство.       Уэнсдей же, лёжа на земле, казалась сейчас такой уязвимой и хрупкой в окружении склоняющегося над ней парня. Она могла только ощущать на себе его близкое учащённое дыхание и этот обаятельный взгляд со светлыми голубыми глазами, будто способными запросто осветить всю мрачную темноту лучше всякой луны. Чуть-чуть попозже её накрыл несравнимый больше ни с чем его бесподобный аромат — сочетание свежих цитрусовых и древесных, кедровых и сандаловых мотивов, переплетающихся в загадочный чувственный аккорд с нежными, укутывающими нотками кардамона, душистого перца и бергамота. Она хотела чувствовать этот запах ещё и ещё, навсегда отпечатать его в памяти. Потом внутри неё стало неудержимо что-то трепетать, а холодная кожа внезапно теплеть от одного только вида Тайлера. Когда он находился так близко, ей было очень сложно, почти невозможно подавить это чувство, как бы усиленно она ни старалась.       Прошло секунд двадцать.       Двое экстрасенсов наконец опомнились. Их рассудки после перенесённой ситуации снова стали ясными, и отрадно витающие в небесах чувства осели вниз вместе с тяжестью суровой реальности.       — Встань, — строго скомандовала Уэнсдей, теперь уворачиваясь глазами от взора Тайлера. Кое-как она смогла вернуть себе контроль и холодный ум, отшвыривая горячительные чувства, которые коварно воспользовались подходящим моментом, чтобы попытаться сломить её убеждения и подтолкнуть к ошибке. Хорошая попытка, но всё-таки провальная.       — Ой, прости-прости, — в порывах растерянности смущённо извинялся Тайлер, вставая на ноги и освобождая Уэнсдей от своего воздействия. — Это было неловко...Он отряхивал ладони от прилипших кусков грязи, а Уэнсдей пыталась уложить чёлку, чтобы она хоть более-менее выглядела прилежно. Но повезло, что на её спине висел рюкзак, который собрал на себя бóльшую часть пыли.       — Да, этот монстр действительно выглядит устрашающим, — как ни в чëм ни бывало, подметила Уэнсдей, стараясь выглядеть, как обычно, собранной и невозмутимой.       — Мы всё-таки застали его, — досадно пробубнил Тайлер, коря себя за то, что пропустил наступление полуночи.       — Обычно я не говорю подобные изречения, но… спасибо... что спас меня, — неохотно вытянула из себя Уэнсдей, бегло глянув на внешний вид спасителя. Она очень не любила быть спасëнной. И если бы не эта гадкая попытка вызвать видение, она бы не влипла в эту крайне вопиющую ситуацию.       — Да пустяки. Главное, что ты в порядке, — Тайлер посмотрел на Уэнсдей, как на самую ценную фарфоровую статуэтку.       — Что ж, пора покинуть это кладбище, — девушка прощально охватила взглядом могилы.       — Подожди, — остановил её Тайлер, выглядя ещё неувереннее, чем раньше. — Понимаю, сейчас это уже выглядит как-то неуместно, но, прошу, выслушай меня, — на его запачканных ладонях от волнения стал проступать холодный пот.       Тяжко вздохнув, Уэнсдей нехотя подняла на него глаза.       — Я правда хочу помочь тебе. Конечно, я пока всего лишь ученик, и мне самому надо многому научиться, но всë же у меня есть опыт, и я бы хотел поделиться им. Мы могли бы вместе раскрыть дело об этом монстре. Как я уже говорил, расследования, как по мне, это лучшая практика для развития своих экстрасенсорных способностей. Да… в моей голове эта речь выглядела более складной, — Тайлер перебирал глазами случайные отрезки земли, пожимал ладони и прокручивал в них пальцы, тем самым пытаясь заглушить нарастающую тревогу. — Ну, в общем, ты согласна присоединиться к этому расследованию? — его голос пару раз нервно дрогнул, а лоб немного взмок. Он с замиранием сердца ждал ответа.       Уэнсдей отвела голову в сторону.       Поначалу она намеревалась без промедлений отказаться. Но в последний момент одëрнула себя и тщательно поразмыслила. Предложение Тайлера выглядело очень заманчивым. Ещё в первый день у неё возникали мысли попросить его о помощи с даром, а тут он решился сам проявить инициативу, при которой к тому же она может снять с себя мерзкое ощущение быть должной. В придачу к дополнительной практике и опыту самого сильного экстрасенса в академии, она может заниматься тем, что так любит. А вся эта заварушка с загадочным монстром со слов Тайлера выглядит и впрямь очень интригующей. Сейчас у неё было больше предпосылок к соглашению, нежели к отказу. И чем больше она думала, тем сильнее в этом убеждалась. Для неё этот момент казался каким-то переломным. А когда её глаза случайно поднялись на тревожащееся лицо Тайлера, ожидающее с секунды на секунду её соглашения, она тут же поняла, что ей следует ответить.       — Нет, — твëрдо выдала Уэнсдей. Её ответ в этой абсолютной тишине прозвучал резче, чем она планировала.       После услышанного слова лицо Тайлера стало предаваться оттенкам печали, но он старался их как можно сильнее сдерживать. Его глаза померкли и стали чаще моргать, брови в досаде округлились, а рот чуть приоткрылся, черпая побольше воздуха.       — Ладно, — тихо вытащил из себя парень. — Я был готов к этому ответу, — а после дополнил, конечно, предполагая и отказ Уэнсдей. Но как ни пытался он к нему подготовиться, его всë равно накрыло неприятное чувство сразу же, как он услышал отрицание девушки.       Уэнсдей замечала, как Тайлер тщетно пытается скрыть свою опечаленность, и ей стало, на удивление, немного неловко. По крайней мере, она хотела пояснить свой отказ. Но, конечно, не со всеми подробностями.       — Тогда пойдëм уже отсюда, — буркнул экстрасенс, направляясь к рюкзаку.       — Я не могу согласиться. Мне уготовано идти по жизни всегда одной и ни на кого не полагаться, — сообщала Уэнсдей с чуть повышенным тоном. — Даже если в моей жизни появляется какой-то человек, то это временно. Он уходит. Уходит, оставляя за собой…       — Да можешь не объяснять, — прервал её Тайлер. — Я понимаю, как это всë может со стороны выглядеть странно и сомнительно. И я понимаю, что ты про меня думаешь. Мы всего три дня знакомы, а я прокрадываюсь в чужой корпус, подбрасываю тебе фото и предлагаю присоединиться к какой-то непонятной опасной авантюре. Но… — все эти слова давались Тайлеру с большим усилием. — Я просто решил попытаться…       Уэнсдей с некоторой тяжестью смотрела ему вслед, ничего не говоря.       Когда Тайлер дошёл до своего рюкзака, он опустошëнно бросил взгляд на книгу, упавшую на землю и раскрывшуюся на том развороте, который он чуть ранее искал — с заколдованным кругом, помогающим вызвать видение, не используя внутренний источник. Затем он сложил книгу и достал телефон, показывающий время 00:06.       — Да-а, попасть в академию нам будет затруднительно… — досадно осознал Тайлер, стараясь отвлечься от обжëгшего отказа. — А сегодня ещё, как назло, на посту охраны Говард. Нас ждëт серьëзный выговор, а может и хуже, — поместив телефон обратно, он накинул рюкзак на спину и подходил к Уэнсдей. — Радует, что родителей предупредил о ночëвке в Неверморе, иначе они бы знатно ругали. Папа бы вообще устроил словесную гильотину, — и перед уходом решил немного разрядить обстановку, слегка ухмыльнувшись.       После двое любителей кладбищ наконец направились в академию. Путь по ночной дремучей местности не предвещал чувства страха, но постепенно усиливал ощущение утомлëнности. Небо долгожданно стало проясняться, больше не желая закрываться в тучах. Полная луна выбралась из досаждающего плотного покрова и теперь могла похвастаться своим ярким чудесным сиянием, которое к тому же являлось для экстрасенсорной парочки путеводным, словно сообщающим следовать за ним. На протяжении почти всей дороги Уэнсдей и Тайлер придерживались неуютного молчания. Периодически Тайлер лишь напоминал время и изредка бросал короткие фразы, чтобы хоть немного развеять напряжение. Возможно, он это делал для того, чтобы попытаться отвлечься от мыслей, касающихся недавнего отказа, который подействовал на него, как яростный ожог.       Уэнсдей никак не могла согласиться на предложение Тайлера, иначе она бы совершила фатальную ошибку. Этот его взгляд, ожидающий ответа, а главное — та возмутительная ситуация, когда они оба упали на землю, временно помутившись разумами, только подкрепили её выразить отказ. Всю свою жизнь она прятала чувства. Было лишь несколько позорных случаев, когда она дала слабину и прониклась отравляющим словом «дружба». И во всех этих случаях её настигало разочарование в форме предательства, лжи и насмешек. Самые омерзительные моменты. И в итоге она пришла к выводу, что её участь — быть одной. И сейчас, когда в её жизни стал мелькать человек, с которым у неё, как оказалось, много общего, и кто, вероятно, может её понять, она была уверена, что он в конце концов также разочарует, а все эти схожести, жесты симпатии и попытки помочь окажутся видимостью, притворством, соблазняющей приманкой. У Уэнсдей никогда не было ни единого человека, кто бы её реально понимал и принимал такой, какая она есть, и без злого умысла, так с чего вдруг он должен появиться сейчас? Очевидно, что Тайлер — просто более серьёзное испытание, чем все прошлые, и отказ ему — это, возможно, не последнее, что ей уготовано сделать…       Телефон Тайлера показывал 1:19 ночи. Двое измотанных путников наконец добрались до академии. Заходить внутрь было чересчур волнительно. По крайней мере Тайлеру. Уэнсдей же сохраняла предельное спокойствие. Что-что, а из-за охранника напрягаться она не собиралась. Войдя внутрь, они оказались в маленькой охранной зоне, ограждённой от общей части комнаты металлическими толстыми панелями и представляющей собой небольшую дорожку, которую следует пройти каждому работнику или ученику Невермора при входе в само здание. Сперва Тайлер и Уэнсдей переступили высокотехнологичную охранную арочную рамку, которая служила не только металлодетектором, но и устройством, сканирующим вид изгоя, во избежание проникновения в замок посторонних, например, метаморфов под видом учеников или сотрудников, или же коварных невидимок, не способных тягаться со встроенными тепловизорами. А далее двое учеников столкнулись с самим охранником Говардом Рейтерном — очень строгим, высоким мужчиной с тёмно-русыми волосами и голубыми глазами, в охранной форме — в тëмно-синих брюках и фуражке, и такого же цвета куртке с вышитой белой надписью «Охрана». Мистер Рейтерн сидел за большим столом пепельного цвета, на котором стоял плазменный монитор компьютера и стационарный телефон, а позади высился деревянный шкаф.       — Здравствуйте, мистер... — хотел поздороваться Тайлер, пряча за неловкой улыбкой своё волнение, но его незамедлительно перебили.       — Вы что, с ума сошли?? — низким тоном пробурчал обескураженный Говард, прижав брови впритык к глазам. — Вы видели вообще, сколько времени??       — Ну да... Совсем недавно был отбой... — пролепетал неуверенно парень, почесывая свой затылок и упав взглядом куда-то вниз. Это «недавно» было больше трëх часов назад...       Охранник пронизывал Тайлера неодобрительным морозным выражением.       — Мистер Галпин, я скрепя сердце и, что важнее, пятная свой профессионализм, терпел ваши ночные похождения в прошлом году. В текущем я это делать больше не собираюсь. Уэнсдей украдкой глянула на Тайлера, который, оказывается, не в первый раз попадает под прицел охраны.       — И ты уже в числе новеньких нашёл себе товарища по увлечению. Как вас, мисс? — Говард смерил девушку более лояльным взглядом.       — Уэнсдей, — твёрдо ответила брюнетка, не уступая охраннику в искусстве насквозь сверлящих глаз. — Аддамс, — договорила, перед этим кинув двухсекундную паузу.       — Что ж, мисс Аддамс, я делаю вам замечание по прибытии в академию после времени отбоя, но вы можете проходить, приложив карту, — одобрительно заявил Говард, а затем сурово переключился на Тайлера. — А вот вы, мистер Галпин, отправляетесь в кабинет директора. Уверен, директриса Уимс будет очень благодарна прерванному сну, — он без промедлений потянулся к стационарному телефону.Глаза Тайлера удручённо округлились, а внутренняя тревога стала изнурять ещё больше.       — Подождите... — Уэнсдей резко остановила звонок. — Суть в том, что я попросила... — она нарочно решила добавить своей речи побольше официальности. — ... мистера Галпина показать мне город. К сожалению, по совершенной случайности, эта местами импровизированная экскурсия с добавлением некоторых незапланированных локаций подорвала нашу пунктуальность. Однако справедливее тогда и меня отправить в кабинет директора либо же отпустить нас обоих по своим корпусам.       Хоть Уэнсдей и оборвала с Тайлером взаимоотношения вне академии, она не могла допустить, чтобы у него были проблемы с директором. Уж груз вины она точно не собирается тащить на своих плечах. Глаза Тайлера благодарно замерцали, а губы слегка поджались.       Несколько секунд Говард неохотно думал над словами Уэнсдей, а после, признав её правоту, шумно выдул воздух через рот.       — Это последнее предупреждение, мистер Галпин. Цените моë изнурëнное милосердие. Уже в который раз… Быстро прикладывайте карты и отправляйтесь по комнатам, — раздражённо скомандовал мужчина, желая, чтобы ученики поскорее скрылись у него из виду.       Уэнсдей и Тайлер шустро достали пропускные карты и приложили их к специальному считывателю, лежащему на краю стола охранника. Послышался сначала один характерный звук, позволивший Уэнсдей пройти через турникет, а после второй, открывающий доступ для Тайлера.       Когда двое уставших вышли из охранной зоны, они очутились в тёмном зале, в котором совсем немного оседало очень тусклое освещение. Уэнсдей уж было намеревалась повернуть налево, предвкушая, как наконец останется наедине сама с собой, но её задержал его голос.       — Спасибо, что помогла избежать визита в кабинет директора, — на лице Тайлера тлела слабая полуулыбка, за которой скрывалось подлинное огорчение. Он пару секунд смотрел на молчаливую, вечно серьёзную Уэнсдей, специально не подбирающую слов для ответа, и затем стал удаляться в правом направлении, стремительно растворяясь в одинокой, неприглядной темноте. Девушка смотрела ему вслед, пока тот окончательно не исчезнет, и, нырнув в мысли, пошла в левую сторону.       Спустя немного времени.       Тайлер вошёл в свою комнату, с пустым видом разулся, вяло и небрежно скинул с себя рюкзак и рухнул на кровать. Теперь ему можно было отдаться печали, копившейся в нëм после рокового отказа. Он закрыл глаза ладонями, словно скрываясь от этого дня, принёсшего ему горькое разочарование и истязающую боль...       Уэнсдей уселась на свою кровать, жадно впиваясь пальцами в одеяло. Она не прекращала размышлять. Кажется, таким образом она старалась заглушить тот хаос, что творился внутри неё. Слова из видения ещё больше не давали ей покоя. Она думала, когда же вступит на тот путь, ведущий её в предначертанную тьму. Но чем больше Уэнсдей спрашивала себя, тем сильнее убеждалась в том, что... похоже уже оказалась на этом непонятном пути. Но что это за тьма? Для чего ей в неё следовать? Что же это за загадочная фигура в плаще, на которой закончилось её видение? И неужто Тайлер правда хотел ей помочь просто так или же это был лишь предлог, чтобы втянуть её в опасные дела, о последствиях которых она даже не догадывается? Что всё-таки это за монстр, появившийся незадолго до её приезда в Невермор? И почему её видение и видение Тайлера появились в одно время? Все эти вопросы были словно прочными нитями, сплетëнными в единую витиеватую паутину, отыскать ответы в которой будет совсем непросто. Однако Уэнсдей твëрдо решила во что бы то ни стало докопаться до истины, готовясь одержать победу над всеми подзывающими опасностями, ожидаемыми препонами, злокозненными искушениями и, в особенности, над своими собственными чувствами...