Глава 3. Цена свободы. Часть 7. Молния между нами

Цитадель Шао Кана. Комната Джуна. Ночь. После убийства мага.       Джун сидел на кровати, прижав колени к груди, и смотрел на свои руки. Они всё ещё дрожали. На них была кровь. Чужая кровь. Кровь человека, которого он убил.       Он не мог забыть, как голова мага отделилась от тела. Как она покатилась по полу, оставляя красный след. Как тело рухнуло, обрызгав его тёплой красной жидкостью. — Я не хотел, — прошептал он. — Я не хотел...       Он сжал кулаки, зажмурился. Но картина не уходила.       Дверь открылась. Джун вздрогнул. Он ожидал увидеть отца, Рейко — кого угодно, только не его.       Шан Цунг стоял на пороге. Его лицо было бледным, в глазах — беспокойство, которого Джун никогда раньше не видел. — Принц, — сказал он, закрывая дверь. — Я слышал, что случилось.       Джун не ответил. Он смотрел на свои руки. — Ты не виноват, — сказал Шан Цунг, подходя ближе. — Они не должны были нападать. Ты защищался. — Я убил его, — прошептал Джун. — Я не хотел. Но я убил. — Иногда это единственный способ выжить, — сказал колдун. — Ты должен запомнить это.       Он сел на край кровати, посмотрел на мальчика. В его глазах была усталость — и что-то ещё. Сожаление? — Я пришёл не только из-за этого, — сказал Шан Цунг. — Я должен предупредить тебя, принц.       Джун поднял голову. — О чём?       Шан Цунг помолчал, будто собираясь с силами. — Твой отец... он хочет второго ребёнка.       Джун замер. — Что? — Он хочет, чтобы твоя мать снова родила. Ещё одного наследника. На случай... если с тобой что-то случится.       Джун смотрел на него, не понимая. — Но мама... она же в цепях... она не может... — Он сделает это без её согласия, — сказал Шан Цунг. — Я не могу это остановить. Я хочу, чтобы ты знал.       Он поднялся. — Твоя мать в опасности. Я не знаю, что ты можешь сделать. Но ты должен знать. — Как... как я могу ей помочь? — спросил Джун, и в голосе его впервые за долгое время появилась твёрдость. — Я не знаю, — ответил Шан Цунг. — Но если ты хочешь что-то сделать... не медли. Время уходит.       Он направился к двери, но остановился. — Твоя сила, принц. Она теперь с тобой. Используй её мудро.       Он вышел. Джун остался один. Он смотрел в пустоту и чувствовал, как внутри закипает что-то новое. Не страх. Не отчаяние. Ярость. — Мама, — прошептал он. — Я не дам ему тронуть тебя. Клянусь. Он встал с кровати и подошёл к окну. За стенами цитадели бушевала буря. Это была буря его ярости.

***

      Джун шёл по коридору, сжимая в руке карту. Он не ошибался ни разу. Каждый поворот, каждая дверь — всё совпадало с тем, что он нарисовал. Он запомнил путь, который когда-то показал ему Шан Цунг, и добавил к нему свои наблюдения. Он не боялся. Впервые за долгое время он не боялся.       Стражников он обходил — они были усталыми и невнимательными. Слуг — не замечал. Он шёл к маме.       Дверь темницы была старой, железной, с засовами. Джун толкнул её — она поддалась.       Внутри было темно и холодно. Гэ Чхоль сидела у стены, прикованная цепями, её голова была опущена. Она спала. Сон был её единственным убежищем. — Мама, — прошептал Джун.       Он подошёл ближе. Его глаза засветились красным — силой, которая теперь не пряталась внутри. Он схватился за прутья решётки и раздвинул их. Металл поддался с трудом, но он справился. Гэ Чхоль подняла голову. Её глаза расширились. Она не верила. — Джун?.. — прошептала она. — Джун... милый... — Мама... — Джун подошёл к ней. — Мы выберемся...       Он потянулся к её цепям, чтобы разорвать их. И в этот момент дверь открылась. — Принц, — раздался знакомый голос. — Похоже, ты решился.       Джун обернулся.       Шан Цунг стоял на пороге, сложив руки в рукавах. Его лицо было спокойным, почти одобрительным. — Ты смелый мальчик, — сказал он. — Я принёс тебе это.       Он достал из рукава плод — ярко-фиолетовый, размером с грейпфрут. Он переливался в свете факелов, как живой. — Ты ведь знаешь, что это такое, — сказал колдун.       Джун смотрел на плод. Он узнал его. Учителя рассказывали о таких — их привозили с дальних планет, и они раскрывали весь потенциал тех, кто их съедал. — Да, — ответил Джун. — Этот фрукт даёт возможность раскрыть весь свой потенциал. — Молодец, — Шан Цунг улыбнулся. — Как раз то, что привозит твой отец с дальних планет. Если съешь, ты сможешь забыть о страхе.       Джун протянул руку. — Я... я могу его съесть. — Джун, — голос Гэ Чхоль был тихим, но твёрдым. — Шан Цунг, дай-ка мне сначала этот фрукт.       Колдун нахмурился. — Хм, почему? Ты считаешь, что я отравлю Принца? — Дай сюда! — Гэ Чхоль протянула руку.       Шан Цунг пожал плечами и кинул плод Джуну. Мальчик поймал его и передал матери. Гэ Чхоль взяла плод, поднесла его к маске, вдохнула запах. Её глаза сузились. — Что это? — спросила она. — Ты знаешь, что у этой ягоды более мятный аромат, чем этот? Она должна пахнуть лесной землёй и грозой. А этот пахнет скорее... Как яблоко. Это подделка.       Она отбросила плод в сторону. — Ты пытаешься обмануть моего сына. Уходи отсюда.       Шан Цунг замер.       На его сухом лице мелькнула тень раздражения, но потом он рассмеялся — сухо, горько. — Ладно, — сказал он. — Ты умнее, чем кажешься, буря.       Джун смотрел на него с недоумением. — То есть... вы не хотели мне помочь? — спросил он.       Шан Цунг повернулся к нему. В его глазах не было тепла. — Помолчи, молокосос. Взрослые разговаривают.       Он снова посмотрел на Гэ Чхоль. — Я могу прямо сейчас вызвать Шао Кана, — сказал он. — И он никогда не даст вам сбежать. Если только вы не согласитесь на сделку со мной.       Гэ Чхоль усмехнулась. — Похоже, ты и рассчитывал, что придётся нас шантажировать.       Шан Цунг улыбнулся — той самой мерзкой улыбкой. — Верно, буря. Вам придётся слушать моё предложение.       Шан Цунг стоял, скрестив руки, и смотрел на них сверху вниз — на пленницу и её сына, которые были в его власти. — Я помогу вам выбраться, — сказал он. — Но взамен вы должны съесть этот фрукт.       Он указал на плод, валяющийся на полу. — А если не хотите... — он повернулся к Джуну. — Отец узнает, что его сын попытался сбежать. Как тебе такое, ПРИНЦ?       Джун сжал кулачки. — Что с нами будет, если мы съедим этот фрукт? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — У вас есть выбор? — Шан Цунг усмехнулся. — Мне кажется, нет.       Гэ Чхоль смотрела на него. В её глазах горела ненависть. — Дай угадаю, — сказала она. — Ты хочешь использовать нас? Как обычно.       Шан Цунг пожал плечами. — Возможно, буря. Ну? Я считаю до пяти. Не могу до десяти...       Он поднял руку. — Раз. — Два. — Три. — Четыре. — Пять. Он опустил руку. — Пора Шао Кана звать. Хех.       Он уже открыл рот, чтобы позвать стражу. И в этот момент Джун взорвался. Ярость, которую он сдерживал годами, вырвалась наружу. Его глаза вспыхнули красным. Молния — яркая, ослепительная — ударила прямо в лицо Шан Цунга. — СУКА!!!! — заорал колдун, закрываясь руками. — МЕЛКИЙ УБЛЮДОК!!!!       Свет ударил по глазам, лишая зрения. Шан Цунг отшатнулся, потеряв равновесие. Джун не ждал. Он рванул к матери, схватил её цепи и рванул изо всех сил. Металл заскрипел, но поддался — магия, державшая оковы, дрогнула перед силой ярости. Цепи разорвались. — Мама, давай, вставай, скорее! — закричал Джун.       Гэ Чхоль собрала последние силы. Она еле стояла на ногах, но она встала. Шан Цунг попытался прийти в себя. Он слепо шагнул вперёд, протягивая руки, чтобы схватить их.       Гэ Чхоль ударила ногой. Прямо по коленям колдуна. Раздался хруст — затрещали кости. — А-А-А-А-А-А-А! — Шан Цунг закричал, падая.       Гэ Чхоль не остановилась. Она ударила снова — по второй ноге. Ещё один хруст, ещё один крик. Шан Цунг лежал на полу, корчась от боли, схватившись за сломанные ноги. — Сука... — прохрипел он. — Сукина дочь и сын!!!       Он пытался подняться, но ноги не держали. — ОХРАНА!!!! — заорал он, перекрывая шум собственной боли. — ОХРАНА!!!!       Но мать и сын уже бежали. Они вылетели в коридор, не оглядываясь. Сзади раздавались крики Шан Цунга, но они не останавливались. Джун вёл — по памяти, по карте, по интуиции. — Сюда, мама! — крикнул он. — Я знаю дорогу!       Гэ Чхоль бежала за ним, шатаясь, но не падала. Джун летел вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, выскочит из груди. — Мама, пожалуйста, не сдавайся... — крикнул он. — Давай...       Гэ Чхоль следовала за ним, но с каждым шагом её тело слабело. Голова кружилась, ноги подкашивались, она почти не видела дороги. Голод по молниям высасывал из неё последние силы. — Джун... — почти неразборчиво прошептала она. — Молнии...       Джун обернулся. — Что? — Молнии... — повторила она. — Дай... молнии... — Молнии? — он не понял, как он может дать ей то, что рождается в небе.       Но она смотрела на него. Его глаза горели красным — в них была сила, которую он не мог контролировать. Но она могла. В этот момент из коридора вышел Шао Кан. Он был спокоен. Слишком спокоен. — И куда вы собрались? — спросил он, преграждая путь.       Гэ Чхоль мгновенно выпрямилась, её глаза зажглись гневом. Император оглядел её с ног до головы и усмехнулся. — Посмотри на себя, буря. Ты стала тенью прошлой себя.       Он шагнул ближе. — Вернись в клетку добровольно, и тогда, может быть, вам больно не будет.       Джун вжался в материнскую юбку. Его ярость исчезла, уступив место страху. Перед отцом он всегда чувствовал себя маленьким и беспомощным. — Да! — Шао Кан смотрел на него. — Бойся меня, сын. Идём в клетку. Пока вы не испытали моё терпение.       Гэ Чхоль сделала шаг вперёд, заслоняя собой сына. — Нет... — сказала она. — Ни за что...       Она выпрямилась, собрав остатки сил. — Ты не тронешь моего сына.       Шао Кан усмехнулся. — Что? Ты хочешь, чтобы я переломал тебя, малышка? Ну что ж... Я буду поддаваться.       Гэ Чхоль бросилась вперёд. Она была слаба, почти без сил, но ярость придавала ей энергии. Она била кулаками, ногами, пыталась достать до его горла. Шао Кан даже не защищался. Он просто стоял и ловил её удары, как взрослый ловит удары ребёнка. — Жалко, — сказал он.       И схватил её за волосы.       Гэ Чхоль закричала от боли, когда он вбил её лицом в каменный пол. Кровь размазалась по камню. — Мама!! — закричал Джун.       Шао Кан держал её за волосы, не давая подняться. — Думаю, будет тебе уроком, буря, — сказал он.       Джун смотрел на это и чувствовал, как внутри закипает что-то чёрное и горячее. Не страх. Не отчаяние. — НЕТ!! — закричал он. — ХВАТИТ!!!!       Он бросился вперёд, не думая о последствиях. Его кулак, освещённый красным светом, врезался в предплечье Шао Кана. Хруст. Кости треснули. — А-А-А-А-А-А-А! — Шао Кан зарычал на всю цитадель — то ли от боли, то ли от ярости. Он отпустил Гэ Чхоль и отшатнулся. — ТЫ ЗА ЭТО ПОПЛАТИШЬСЯ, СЫН!! — закричал он, бросаясь к мальчику.       Джун поднял руку. Вспышка. Ослепительный свет ударил в лицо отца. Он тут же бросается в сторону, когда отец атакует в сторону, где был мальчик. — СУКИН СЫН!!!! — Шао Кан замотал головой, пытаясь вернуть зрение. — ГДЕ ТЫ, ДРЯНЬ?!       Джун отбежал к матери. Гэ Чхоль лежала на полу, но её глаза горели. Она видела, что сын сделал. Видела его силу. — Джун, — прошептала она. — Дай мне свою молнию... Пожалуйста, быстрее...       Он не понял, но поверил. Он поднял руку, и из его пальцев вырвался разряд. Гэ Чхоль втянула его в себя.       Жизнь вернулась. Её глаза зажглись жёлтым светом, тело наполнилось силой. Она вскочила, обняла сына, и они оба превратились в молнию. Удар. Окно разлетелось на тысячу осколков.       Шао Кан пришёл в себя, когда зрение наконец вернулось. Он держался за руку. Рука осталась ещё целая, но будто бы чувствовался сдвиг костей и кровотечение. Но для него это не было страшной раной. Он смотрел в разбитое окно, откуда дул ветер свободы.       Звук его рёва ярости и досады разнёсся по всей цитадели, заставляя стражников падать на колени, а слуг — прятаться по углам.       Гэ Чхоль и Джун летели в ночи, обнявшись, впервые за долгие годы свободные.