Глава 3. Цена свободы. Часть 8. Беженцы

Неизвестный лес Внешнего Мира. Под высоким деревом. Ночь.       Молния ударила в землю без грома. Из слепящей вспышки, соткавшись из чистого света, на мягкий мох рухнула Гэ Чхоль. Она не устояла на ногах — колени подкосились, и воительница опустилась на землю, всё ещё прижимая к себе Джуна.       Она тяжело дышала. Силы, которые дала ей молния сына, уходили быстро — слишком быстро. Голод по-прежнему терзал её тело.       Но она держалась. Она огляделась. Высокие деревья, незнакомые, с серебристыми листьями. Пахло влажной землёй, туманом и свободой. Где-то вдалеке ухал ночной зверь.       Но главное — ни следа Шао Кана. Ни следа погони. Джун лежал у неё на руках. Он выглядел истощённым до предела — бледный, с тёмными кругами под глазами. Его веки слипались, дыхание было поверхностным. — Мама... — прошептал он. — Мы сбежали?       Гэ Чхоль прижала его к себе, целуя в макушку. — Да, Джун, — тихо сказала она. — Мы далеко. Поспи. Я буду на страже всю ночь.       Джун уже не слышал. Он провалился в сон — глубокий, без сновидений, спасительный. Гэ Чхоль гладила его по голове, смотрела на его лицо — такое бледное, такое беззащитное. — Мы всё осилим, — прошептала она. — Мой маленький герой.       Она подняла голову к небу. Там, за облаками, мерцали звёзды — те же самые, что когда-то видели её утёс, её лес, её свободу. — Мы вернулись, — сказала она.       Ветер шевелил её волосы. Здесь, в лесу, было тихо.

***

Наступило утро.       Джун открыл глаза. Над ним было небо — голубое, чистое, без единого облака. Птицы пели где-то в ветвях. Пахло дымом, рыбой и свободой. Он сел, огляделся.       Рядом текла река — неглубокая, прозрачная, с каменистым дном. На берегу, у маленького костра, сидела Гэ Чхоль. Она держала палку, на которую была нанизана рыба.       Джун смотрел на неё и не верил своим глазам. Мама — не в цепях, не в темнице, не бледная и измождённая. Она сидела у огня, и её лицо было спокойным. — Мама? — позвал он.       Гэ Чхоль обернулась. На её лице появилась улыбка. — Джун, ты проснулся? — сказала она. — Я поймала рыбу. Покушай.       Джун встал, немного шатаясь. Ноги всё ещё дрожали после вчерашнего. Он подошёл к костру, сел рядом. Гэ Чхоль протянула ему палку с рыбой. — Кушай аккуратно, — сказала она. — Там много костей.       Джун взял рыбу, поднёс к ротику. Запах был необычным — не как в цитадели. Но он попробовал. — М-м-м, — выдохнул он. — Вкусно. Спасибо, мама.       Гэ Чхоль улыбнулась глазами. — Пожалуйста, милый.       Джун откусил ещё кусочек, прожевал, потом посмотрел на мать. — А ты, мама, будешь?       Гэ Чхоль покачала головой. — Нет, Джун. Я питаюсь молниями, а не обычной едой. Ешь рыбку полностью сам. Джун кивнул и продолжил есть. Ему было трудно — в цитадели его кормили по-другому. Рыба всегда была вычищена, чтобы ни одна кость не оказалась во рту Императорского сына. Иначе это могло плохо кончиться не только для повара, но и для его семьи и... Возможно для внуков и правнуков. Стать причиной травмы или смерти наследника было равносильно смерти. Или хуже смерти. Джун, несмотря на сложность поедания нынешнего завтрака, чувствовал, что это нужно. Что это — часть свободы. Ты не сын Императора, который держит в золотой клетке, а мамин сын, который должен привыкнуть к неидеальности, но при этом искренней неидеальности.       Когда рыба была съедена, он вытер руки о траву. Гэ Чхоль посмотрела на него. — Наверное, моя стряпня не такая вкусная, как в цитадели, — сказала она. — Но мы найдём место, где будем жить тихо. И там уже и еда должна быть лучше. Джун кивнул. — Хорошо, мама. Она помолчала, потом спросила: — Как ты себя чувствуешь? Ты вчера... отрубился. Джун опустил голову. Он помнил, как бежал, как дрался, как ударил отца. До хруста костей. Который будто до сих пор звенел в ушах мальчика. Помнил, как использовал свою силу, чтобы спасти маму. — Ну... — сказал он. — Я... я расклеился. Гэ Чхоль протянула руку и погладила его по голове. — Ты не расклеился, — сказала она. — Ты был сильным. Самым сильным из всех, кого я знаю. Джун поднял голову. В его глазах были слёзы. — Правда? — Правда. Ты боялся, да, но ты преодолел свой страх перед тем чудовищем и спас мне жизнь. Она обняла его, прижала к себе. — Мы справимся, Джун. Я обещаю. Они сидели у реки, обнявшись, и солнце поднималось над лесом. Впереди была свобода

***

Разные уголки Внешнего Мира и Земного Царства. День. Слухи распространялись быстрее огня. — Слышал? Императорский сын пропал... — Вместе с той женщиной... бурей... — Говорят, они пробили стену молнией. — Шао Кан в ярости. Перебил половину стражи. — Никто не знает, где они. Лю Кан шёл через рынок, когда услышал эти слова. Он остановился. Сердце забилось быстрее. Он подошёл к торговцу, который перешёптывался с покупателем. — Что ты сказал? — спросил он. — Кто пропал? Торговец огляделся, понизил голос. — Сын Императора. Джун Хо. И его мать. Сбежали прошлой ночью. Прямо через стену. Или окно. У всех разные версии. В виде молнии. Лю Кан не стал дожидаться остального. Он развернулся и побежал к порталу.

***

Лагерь Земного Царства. Лю Кан ворвался в шатёр Рейдена, тяжело дыша. — Лорд Рейден! — выдохнул он. — Они сбежали! Бог Грома поднял голову. В его глазах мелькнула искра надежды. — Джун и Гэ Чхоль? — Да. Вчера ночью. Пробили стену молнией. Сейчас они где-то во Внешнем Мире. Мы должны их найти! Рейден встал, подошёл к карте. — Если они сбежали, Шао Кан уже отправил погоню, — сказал он. — Мы должны найти их первыми. Он повернулся к Лю Кану. — Останься здесь со всеми. Я лично пойду за ними. И найду их первым. Защищай границы, как и всегда. Лю Кан кивнул и вышел. Рейден посмотрел в окно. — Держись, Гэ Чхоль. Держись, Джун.

***

Подвалы цитадели. Сайзот сидел у костра, когда услышал шаги. Вортекс вбежал в комнату, тяжело дыша. — Сайзот! — крикнул он. — Они сбежали! Рептилия вскочил. — Кто? — Гэ Чхоль и её сын! Слышал от стражников — разбили стену, исчезли в молнии! Шао Кан в ярости! Он тут же отправил шпионов и войско. А также он отчитал Шан Цунга, и колдун тоже отправился на поиски. Он прям был злой-злой. Будто бы ему собака насрала в сапоги! Клык тут же проснулся и будто обиделся. - Ничего личного, малыш! - Вортекс понладил пса. - Я не про тебя, мой мальчик. Сайзот замер. Четыре года. Четыре года он пытался спасти их. И каждый раз терпел неудачу. А они сбежали сами. Он почувствовал странное чувство — горечь смешалась с облегчением. — Где они? — спросил он. — Никто не знает. Но Шао Кан отправил погоню. Сайзот схватил свою старую куртку. — Я должен найти их раньше. Шая поднялась, глядя на него. — Ты уходишь? — Да. Простите. Оникс кивнул. — Удачи, Сайзот. Клык подошёл к нему, лизнул руку. Сайзот посмотрел на них — на этих странных изгоев, которые стали ему друзьями. — Спасибо за всё, — сказал он. — Если я выживу... я вернусь. Он вышел из комнаты и побежал по коридору, ориентируясь по памяти. Впереди был лес. Сейчас все силы брошены на поимку беженцев, и смотреть на то, кто там невидимый бегает по коридору, лесам и полям, ни у кого времени нет.

***

Неизвестный лес Внешнего Мира. День. Они шли уже несколько часов. Лес был густым, но не враждебным — птицы пели в ветвях, солнце пробивалось сквозь листву, пахло землёй и цветами. Джун шагал рядом с матерью, иногда спотыкаясь об корни, но не жалуясь. Но усталость брала своё. — Мама... — сказал он, замедляя шаг. — Я устал... Мы разве не можем полететь? Гэ Чхоль остановилась. Она посмотрела на сына — на его бледное лицо, на тёмные круги под глазами. Он держался из последних сил. Он ещё не отошёл от адреналина прошлой ночью. — Милый, — сказала она мягко, — мы могли бы, но это опасно. Если я превращусь в молнию, нас увидят. Или почувствуют. — Кто? — Все, кто ищет нас. Шао Кан. Его маги. Или даже те, кто может не желать нам зла, но по ошибке выдаст наше местоположение. Джун опустил голову. — Нас никто не должен видеть или чувствовать, — повторил он. — Именно. Они пошли дальше. Джун смотрел на деревья, на небо, на облака. Его мысли бродили где-то далеко — в цитадели, в темнице, в моменте, когда он ударил отца. — Мама, — сказал он после долгого молчания. — Отец много говорил о Земном Царстве. О том, что его боги хотят уничтожить нас. Гэ Чхоль нахмурилась. — Что он говорил? — Что Рейден, Бог Грома, желает свергнуть его, чтобы захватить Внешний Мир и сделать его колонией Земного Царства. Что отец должен победить их, забрать их ресурсы, чтобы они не смогли быть конкурентами. И что я должен буду делать то же самое. Убивать... Мучить... Обездоливать врагов. Гэ Чхоль остановилась. Она повернулась к сыну, присела перед ним на корточки и взяла его за руки. — Джун, — сказала она. — Это не так. — Что? — Всё, что говорил тебе отец о Земном Царстве — ложь. Джун смотрел на неё широко открытыми глазами. — Он говорил тебе это, чтобы ты боялся их. Чтобы ты думал, что весь мир против нас. Чтобы ты никогда не захотел сбежать. — Но... ты же сбежала. Со мной. — Да, — Гэ Чхоль улыбнулась. — Потому что я знаю правду. Она взяла его лицо в ладони. — Рейден не враг. Он и его союзники защищают Земное Царство. Они не хотят захватывать нас. Они хотят жить в мире. А Шао Кан — тот, кто хочет всё захватить. Чтобы установить единую державу. Она замолчала, потом добавила тише: — Наверное. Джун смотрел на неё, переваривая информацию. — Значит... отец врал мне всё это время? — Да. И не только тебе. Он врёт всем. Себе, своим солдатам, империи. И своей дочери - Китане. Потому что правда делает оставит его без союзников. Джун опустил голову, обдумывая. — А что... что будет, если мы встретим Рейдена? Он... он убьёт нас? Или поможет...? Гэ Чхоль отвернулась. Она не ответила. Джун промолчал. Они шли дальше. Лес редел, становясь светлее. Сквозь кроны деревьев пробивались лучи солнца, и в воздухе уже не было той густой влажной тяжести. Где-то впереди, казалось, была открытая местность. Джун шёл молча несколько минут, потом снова поднял голову. — Мама, ты не сказала мне ничего... — сказал он. — Рейден... поможет? Гэ Чхоль замерла на мгновение. И будто наконец найдя слова, или так ей казалось, она отреагировала. — ...Не знаю, — тихо сказала она. Она замедлила шаг, потом остановилась совсем. Джун остановился рядом, глядя на неё с тревогой. Она не смотрела на него. Она смотрела куда-то в прошлое — туда, где был Рейден. Как он был зол, узнав об её малыше правду. Он назвал его отродьем Шао Кана. Не сыном Гэ Чхоль. Отродьем. Она помнила, как впервые сбежала с сыном в лес, а потом их нашли в спячке, и Шао Кан забрал их. И где Джун... уже тогда, будучи младенцем, неосознанно уничтожал солдат Земного Царства. Воспоминания обрушились на неё, как волна. Молнии, рождённые плачем её сына. Ветры, срывавшие палатки. Трупы воинов, которые погибли даже не от руки врага — от погоды, которую не могли контролировать. Гэ Чхоль закрыла глаза. — Джун, — сказала она, приседая перед ним и беря его за руки. — Нам сейчас надо слиться с другими людьми. Надо найти место, где нас никто не найдёт. — Не найдёт? — переспросил он. — Да, — уголки глаз поднялись — мягко, но с грустью. — Мы будем обычными. Мамой и сыном. Я найду работу. Я научу тебя всему, что знаю. Мы будем жить так, как должны были жить всегда. Джун смотрел на неё, стараясь понять. — А если нас найдут? — Мы сделаем всё, чтобы не нашли. Она погладила его по щеке. — Ты больше не будешь плакать во сне. Я обещаю. Джун кивнул, хотя в глазах его всё ещё была тревога. — Хорошо, мама. Она взяла его за руку и они пошли дальше. Он не спрашивал больше о Рейдене. Но в голове его осталась мысль: «Мама сказала, что не знает. Но она сказала, что мы будем жить по-другому». И этого было достаточно.