Глава 3. Гори-гори ясно.

Ратибор тащил друга за руку, пока тот неуклюже перебирал ногами, словно ребенок, что недавно научился ходить. Твердая земля под ногами стала для Еси мягкой и ухабистой, гул в воздухе от ветра, шелеста листьев, грома и голосов людей смешался и стал в его голове какофонией ужаса. Настоящим предвестником смерти и животного страха перед ней. Из-за листвы худых берез ярким жарким пламенем разгоралась деревня. Черный дым поднимался и скрывался за синими тучами. В их глубине бушевала и мелькала молния, но дождь пока не хлынул. “Почему же Перун не прольет дождь. Неужели ждет, пока мы все тут погорим?” - Думает Ратибор, вглядываясь с надеждой в небо. Он подтягивает друга за руку и приговаривает, чтобы тот не отставал. У ворот деревни они наткнулись на первый труп. Старый пастух Влас лежал лицом вниз, в испачканной земле и крови красной рубахе. Рядом лежали вилы. Ратибор сглотнул подступающий к горлу ком, быстро поднял их и отшатнулся от тела, будто боялся, что оно сейчас схватит его за ногу. Еся, посмотрев на Власа, будто даже не понял, что он мертв. Безысходность ситуации отключила в нем абсолютно все. Даже инстинкт самосохранения, который очень развит у трусов, не дает ему биться в слезах и истерике с криком, что они все умрут. Не зная таких бедствий раньше, он не представлял как должен реагировать на них сейчас. Не зная жизни без отца, он не представлял, что должен делать без него сейчас. Голоса с берега становились ближе. Ратибор уволок Есю в деревню и выбежав на главную улицу, Еся ужаснулся происходящему. Сильный ветер перекидывал огонь на крыши других домов, а те будто солома сгорали за пару минут и рушились. Слышался лязг металла и крики где-то на капище и в конце деревни, на отдельных улицах слышался шорох. Враги наверняка расползлись по всей деревне, чтобы в узких её проходах найти жертву. Стая волков сегодня забрела в их племя, жаждущая крови. А во главе этого стада Лис и Медведь. Еся запомнил их лица. Ненависть к ним была куда сильнее страха и желания выжить, но Еся понимал, что он не герой. И никогда ему не быть героем. Лишь слабаком, что бежит, прячется и молит Богов. Но даже слабаки могут желать кого-то убить. - Ратибор, нам нужно попасть на капище. - И получить меч под ребра? Прятаться надо, Еська. Или бежать в лес. Только он один сейчас наше спасение. - Путь в лес все равно через капище. А там мама, Добрава, - Он посмотрел на друга. Ратибор хмурился, пытался не выдавать страха. Еся понимал его. Дрожащая рука легла другу на плечо и сжала. - Там и тебе есть кого защищать. Нижняя губа Ратибора задрожала, глаза стали мокрыми. Он сильнее сжал вилы, шмыгнул носом и твердо кивнул. Еся был уверен в том, что они сегодня умрут, но если ему удастся хотя бы маму с Добравой провести в лес значит все было не зря. Они решили пройти на капище в обход деревни, чтобы не попасть в бойню на её выходе. Свернув в переулок между деревянными домами, до которых ещё не дошел огонь, Еся почувствовал, как воздух стал холоднее, а с неба начал накрапывать дождь. Перун здесь. Дождь усилился. Крупные капли забарабанили по листьям, зашлёпали по лужам, смешиваясь с кровью, что уже впиталась в землю. Они выскочили на окраину к огородам. Оттуда было до капища рукой подать. Врагов становилось больше. Возле колодца двое дружинников в красных плащах добивали ногами раненного мужика - Еся узнал в нем кузнеца Мстислава. Тот силился уползти, что-то кряхтел и пытался сказать. Парни присели в зарослях кукурузы, в ночь и дождь их не увидят. - Заканчивай уже с этим отродьем, - Один дружинник протянул другому меч. Голос Мстислава захрипел громче. Наверное, он просил пощады. Меч уже вошел ему в спину. Хрустнули позвонки, и кузнец притих. - Обходим, - Прошептал Ратибор, отворачиваясь. Пройдя чуть дальше, Еся застыл. Он смотрел в сторону капища, где среди идолов метались тени и пылал ярко-алый огонь. - Мама... - Что-то подсказывало Есе, что она там. - Еся, стой! Еся сорвался с места, не разбирая дороги, перепрыгивая через грядки, сбивая колосья. Ратибор ругнулся и бросился следом, сжимая вилы. Лязги оружия становились громче, крики смешались с шумом дождя и грома. Мелькающая в черных тучах молния над капищем, подсказывала Есе что там именно то, что он ищет. Но пройти на капище оказалось той ещё задачей. Похоже, лучники с огненными стрелами выстрелили в высокие деревянные статуи идолов, потому что огонь начал полыхать сверху. Желающим поджечь их снизу жители деревни пытались дать отпор. Еся понимал их желание защитить то, что дорого, но разве жизнь родных не дороже? Почему никто не пытается сбежать в лес? Почему все сражаются вилами, небольшими ножами и самодельным оружием против дружинников в доспехах с острыми мечами? Неподалеку Еся заметил в клумбе цветов тело девочки. Ей перерезали горло. Мухи и комары уже облюбовали труп. Еся не мог сдержать в себе подкативший ком. Его вывернуло на траву, желудок завязался в тугой узел, прилип изнутри. Задыхаясь, он упал на колени. Ноги вдруг стали слишком слабыми, чтобы держаться на них дальше. Кажется, страх начал поглощать Есю с головой только сейчас. Его колотило от страха и холодного ветра. Кочерга выпала из рук. Только он начал отползать обратно в заросли, как виски сдавило настолько сильно, что помутнел взгляд. Все стало расплывчатым и замедленным, но Еся остро ощущал невидимую силу в воздухе. Ветер влетал в его уши очень громко, шелест листьев складывался в чей-то шепот, а трава подталкивала его к капищу. Алатырь на груди жёг кожу. - Еся, ты чего? - Догнавший его Ратибор, вдыхая жадно ртом воздух, поднял друга за шкирку как котенка, выдергивая из него и головную боль и странные ощущения. - Ты уверен, что нам надо туда?... - Неуверенно спросил Ратибор, наблюдая, как идолы разгораются ярче. Еся кивнул, пытаясь отдышаться от недавнего приступа. Что-то подталкивало его туда. Алатырь все ещё был горчим, как уголек. Подняв кочергу, Еся сжал ее. С другом они бросились на поляну, где заглушая шум дождя дрались и падали замертво жители деревни. Перепрыгивая трупы, Еся надеялся как можно быстрее забежать на капище, но какой-то валяющийся на земле умирающий дружинник успел перехватить его за ногу и парень шлепнулся лицом прямо в траву. Свободной ногой он отпихнул руку врага от себя, а где-то сбоку по душу Еси с занесенным мечом летел ещё один воин. Еся начал пытаться подняться по скользкой траве, но возросшая внутри тревога нелепо роняла его снова и снова. Конечности тряслись, а дыхание учащалось. Не хотелось умирать. Он выставил перед собой кочергу и зажмурился в момент, когда острие хотело его настигнуть. Лязг. И он все ещё жив. Из последних сил он сопротивлялся давящей мощи дружинника, который хотел отрубить ему голову и вот уже когда хватка Еси начала ослабевать неожиданно в ушах каждого на поляне прогремел раскатисто гром, оглушая на мгновение. Враг поднял глаза к небу и Еся решил воспользоваться этим моментом, отпихнув его от себя. Он несся от него прочь. Живой. С Ратибором они разминулись, но Еся надеялся сегодня ещё повидать своего друга. Забежав на горящее капище, он обнаружил, что людей здесь меньше. Наверное, дружина побоялась заходить, ведь скоро сгоревшие идолы рухнут. Огонь внутри вел себя не естественно. Он не шел дальше вниз, не перекидывался со статуй Перуна и Ярило дальше, но разгорался настолько ярко, что изваяния уже не было видно. Здесь было жарко и дымно, Еся закашлялся. За невысокой статуей Велеса захлебываясь в кашле сидела женщина с ребенком на руках. Ребенок уже давно задохнулся, но она пока об этом не знает. Еся прошел дальше, Алатырь вел его нарастающей теплотой. Он нашел маму с Добравой и Богданом у статуи Мокошь. Богдан сжимал топор, его рубашка была в крови и грязи, лицо тоже грязное будто он копался в печи с копотью. Добрава стояла с большим ножом, которым принято резать скотину. Глаза сестры метались в страхе иногда она закашливалась, была сама не своя, но живая. Мама, прислонившись лбом к статуе Мокошь стояла неподвижно. Добрава и Богдан закрывали её собой. - Еська, сюда беги! - Крикнул Богдан, подзывая рукой. Еся еле перебирал ногами, был готов упасть без чувств, увидев маму и сестру живыми, но подбежавший Богдан удержал его, кладя руку себе на плечи. - Я удивлен, что ты жив в этой мясорубке, хиляк, - Богдан был искренне рад его видеть. Он оттащил его поближе к маме и Добраве. - Руки-ноги целы? - Добрава обеспокоенно присела перед братом, ладони беспорядочно гуляли по его лицу. - Твой отец, Еся, - Богдан тоже присел перед ним. - Где он? - Отец... - Пробормотал он. В памяти пронеслось все, что произошло на берегу. Красные плащи. Лис. Медведь. Колдуны. Кресты. Тела отца со старейшиной, что остались там. - Отца нет больше. Добрава закрыла рот ладонью, ахнув. Слёзы из её глаз, которые текли из-за дыма теперь ручьем катились из-за потери отца. Она уткнулась Богдану в грудь, тот погладил её по испачканным волосам. - Они говорили, что пришли сюда за колдуном... - Еся поднял глаза на горящих идолов, а потом посмотрел на Добраву с Богданом. - Но ведь их не существует. Добрава шмыгнула носом, они с Богданом переглянулись, а потом оглянулись на мать. Еся тоже посмотрел на маму. Она все ещё стояла у статуи, казалось, даже не дышит, а просто приросла к идолу. Богдан кивнул невесте и Добрава положила руки Есе на плечи, чуть потрясла. - Еся, видишь ли... - Начала она. Её прервал громкий хруст дерева. Горящая верхушка статуи Перуна понеслась вниз и покатилась с капища, как сгорающее сено. Послышались крики тех, кто нарвался на этот обломок. Наблюдая за поведением огня на капище, Лис ногой уперся в тело какого-то мужика, помогая себе достать из него меч. Небрежно он стряхнул с лезвия чужую кровь и утер лицо от грязи тыльной стороной ладони. Пламя стремительно гасло, в этом ему помогал ливень. - Стефан, что думаешь? - Медведь подошел к нему, спрятав оружие в ножны. Он говорил громко. Шум дождя заглушал даже крики жертв. - Думаю, колдун находится на капище, - Довольно крикнул ему Лис. - Схватим его живым! - Ты даже не дал им право выбора! Ты заранее приказал дружине напасть. - Языческая нечисть ни за что не откажется от своей силы, если дать им право выбора. Мы это уже проходили, Златан. Если не взять язычников под свой контроль они принесут смуту в государство, что мы так долго строили! - Но...! - Хотел было возразить Златан, но в его горло уперся наконечник меча товарища. Глаза у Стефана горели нездоровым азартом. Так он предупреждал, чтобы воевода даже не смел ему мешать. - Никаких “но”, мой друг. Нежити не место на наших землях. После этих слов Стефан побежал вниз по склону к капищу. Облизывая соленые губы, Лис уже мог представлять, как возьмет колдуна живым, переправит его через реку с мешком на голове и бросит в сырую темницу, где до конца его дней крысы будут откусывать от него по кусочку. Только такой жизни и заслуживает эта нечисть. - Что? - Нетерпеливо поторопил сестру Еся. Он видел, как она колеблется и, кажется, хочет сказать что-то важное. - Уже нет времени, - Богдан поднял Добраву за локоть. У входа на капище мелькали тени. Дружина собиралась в кучу, но их голоса тонули в шуме дождя. Было трудно что-то четко разглядеть через дым. Неужели они единственные, кто выжил? Еся уже сам начинал задыхаться и закашливаться в едком дыме. Если они как можно скорее не покинут капище, то похоронят себя под его углями. - Матушка! - Добрава мягко опустила руку матери на плечо. - Пора уходить, матушка! Все, не спасти уже это место. Нужно спасаться самим. Беззвучно нашептывая что-то она до этого момента оставалась неподвижной. Накрыв руку дочери своей рукой, она медленно погладила её по лицу и сухими губами поцеловала в лоб. Она казалась умиротворенной, но что-то странное и жуткое Еся видел в этом спокойствии. Он почувствовал вибрацию земли где-то изнутри, будто корни плясали под ними. Ветер вокруг них усилился, а от мамы исходило то, чего Еся никогда не чувствовал даже от папы. Алатырь снова жег его, как горячий свинец. - Бегом! Нужно уходить! - Еся, подойди! - Позвала мама. Он не сразу сообразил, как нужно двигать конечностями. Казалось, что они онемели от новых ощущений. Еся подбежал к матушке, думая, что ей нужна помощь, взял её за руку, но она резко выдернула её, кладя на затылок. Она притянула его к своему лбу. Еся заметил, что цвет её глаз стал изумрудным. А ведь у нее всегда были темные глаза. - Сынок, я хочу, чтобы ты запомнил: не все Боги готовые нам помочь желают этого на самом деле. И никогда не позволяй стать сердцу черным и гнилым, - Она тоже поцеловала его в лоб. Ее губы были шершавыми. Обняв их сестрой покрепче, Еся услышал, как дрожит её голос: - И несмотря ни на что всегда помните: мы с папой вас очень сильно любим. Она подтолкнула их к Богдану. Добрава сразу начала рыдать навзрыд, пытаясь вернуться к маме, но жених крепко её приобнял, не пуская. Есе потребовалась всего секунда растерянности, чтобы все понять, после чего Богдан тоже начал оттаскивать его прочь. Отряд дружинников уже забежал на капище, замелькали красные плащи. Матушка подняла руки к небу, её силуэт заволокло серебряным сиянием. Еся каждой клеточкой тела почувствовал, как воздух стал тяжелым и пусть его это пугало, он все еще пытался вырваться из цепкой хватки Богдана к маме. Под землей снова что-то зашевелилось, затолкалось. Пришлось держать равновесие, чтобы не повалиться с ног. Корни, словно голодная стая диких зверей, вырывались из земли и подбирались к отряду дружины, которая уже с мечами наголо ожидала атаку. Они вырастали прямо из травы, были живыми. Еся посмотрел на матушку. Это она управляла корнями. Размахивая руками, она направляла их. Один виток вырос прямо возле ноги дружинника, оплетая тому лодыжку. Матушка сжала ладонь и корень крепко схватил врага, оттаскивая прямо живьем в пламя. Из темноты, перепрыгивая тушу поваленного наземь товарища, выбежал Лис. Его лицо выдавало восторг, предвкушение. Матушка была занята и даже не смотрела в его сторону, но зато Есе сразу бросилась в глаза эта морда. Лис уже разбежался в сторону жертвы. - Мама!!... - Еся сделал снова попытку вырваться, но он был явно слабее Богдана, который оттаскивал его все дальше. Матушка увидела Лиса и не опуская руки, которой разбиралась с остальными, она подняла вторую, направляя корни в его сторону. Лис усмехнулся, когда толстый виток пытался схватить его за ногу. Отпрыгнув в сторону, он даже не сбавил темп. Корни начали вырастать прямо у него под ногами, матушка пыталась сбить его с ног, схватить, но Лис был проворным. Рубил преграды на пути и подбирался все ближе. Но стоило матушке резко взмахнуть рукой, как невидимая сила отшвырнула Стефана в грязь. Еся проследил за тем, как Лиса в воздухе откидывает назад и как он своими лопатками собирает все кочки после жесткого приземления. Кажется, матушка побеждает! Еся почти улыбнулся, подумав, что у них есть надежда. Но эйфория длилась недолго. Переведя взгляд на матушку, он увидел, как молодой воин с трясущимися руками, вгонял лезвие меча все дальше ей в бок. Она закашлялась и из её рта пошла кровь. Земля перестала дрожать и все её корни начали уходить обратно под землю. По сарафану растекалась кровь, её сил хватило лишь на то, чтобы охнуть. Еся видел, как стекленеют её глаза, как из неё уходит жизнь и сила. Как Добрава кричит и плачет, надрывая гланды. Громкий удар сердца в этот момент заглушил для него все вокруг. - Живой! Я сказал, мать твою, брать её живой! - Взревел Лис. Разошедшийся яростью, он даже слушать не стал своего товарища. Размашисто замахнулся и мечом и отрубил идиоту голову. Обезглавленное тело упало рядом с другим. Он присел, чтобы проверить пульс колдуньи, но как будто у трупа в луже крови его проверять уже бесполезно. Неожиданно Еся истошно закричал и упал на четвереньки. В тело вонзалось тысяча раскаленных игл. Алатырь выжигал его сердце. Душа панически металась в теле, казалось, что хотела выйти наружу. По конечностям будто разлили жидкое железо. От макушки до кончиков пальцев Еся чувствовал, будто варится в котле над костром. И чей-то истошный женский смех, давил на виски и уши, звоном разносясь по капищу. Молния с грохотом ударила в одну из деревянных колонн, та растрескалась надвое и загорелась. Служительница Мокоши умерла. Боги в ярости. - Еся, что с тобой?! - Добрава подлетела к нему на коленях. Еся продолжал корячиться на траве, мучаясь. Его голос сорвался с первым криком и теперь он только хрипло кряхтел, пытаясь подняться. А Стефан тем временем внимательно наблюдал. Все шесть чувств подсказывали ему, что мальчишку тоже нужно взять живым. Он чувствовал каждой клеточкой гнев Богов, что он вступил на место их поклонения, чтобы принести хаос, но их мнение Лиса мало волновало. - Уходим! - Богдан обернулся на них. В руке он крепко держал топор и видел, как неподалеку они привлекали внимание почти всех. Добрава попыталась поднять брата, держа за руку, но как только Еся почувствовал почву под ногами, он твердо встал и оттолкнул сестру от себя. Раскаленный жар каждой косточки сменился ледяным и жгучим холодом. Будто его окатили водой в суровую зиму. Алатырь на груди стал холодным камнем. А в его голове было только одно: убить всех. Он поволок свои ноги, прошел мимо Богдана. Тот схватил его за локоть: - Умом тронулся? - Тронулся, отпусти, - Дернув руку, он смог вырваться из хватки Богдана. Впервые. Медленно подходя к дружине, он поднял с земли небольшой нож. Лис вышел вперед, расставив руки в стороны с широкой улыбкой. В одной он держал меч. Кровь товарища ещё стекала с его лезвия. Огонь, больше никем не сдерживаемый разгорался с новой силой. Верхушка статуи Велеса рухнула прямо в центр капища, взметнув сноп искр. Еся и Стефан пригнулись. Жар обжигал щеки, дым ел глаза. Они оказались оторваны от дружины. - Убирайтесь! - Заорал Стефан своим, отмахиваясь от дыма. - Я сам здесь разберусь! Он глянул на Есю, склонив голову в бок. Изучив его взглядом с головы до пят, Стефан даже немного расстроился. Ожидал чего-то более внушительного, а здесь просто хилый сопляк, которого еле держат ноги. Но расслабляться все равно нельзя. Если этот мальчишка действительно ещё один колдун, то он ещё может показать пару фокусов. - Смотри на меня, щенок, - Стефан медленно обходил его, поигрывая мечом. Еся двинулся в другую от него сторону. Они ходили по кругу, смотря друг на друга. - Что за серьезный взгляд? Для такого хиляка как ты свойственно только плакать этими глазами, а не выдавать в них желание убить. Сколько тебе лет? Пятнадцать? Шестнадцать? В твои годы у меня был такой же горячий взгляд. Он его провоцировал. Подогревал в Есе ярость, чтобы тот бездумно бросился на Стефана и поплатился за это. - Ты убил моих родителей, грязная свинья... - Вылюнул Еся, нож в его руке лежал так, будто он стал её продолжением. По телу била крупная дрожь. Зубы крепко сжимались, желваки играли на скулах. - Расскажи мне, - Неожиданно потребовал он. - Расскажи кто вы такие и почему мы были вынуждены бежать от вас? Почему вы появились сейчас? - Ты правда не знаешь?! - Лис усмехнулся. Остановился. - После магической войны, что устроил Черный Колдун на землях нынешнего Радонежского Княжества, многие начали отказываться от богов и магии, объединяться и просить помощи сверхдержав. Но никто не хочет иметь дела с недалекими язычниками. Отныне Радонежское Княжество - это православная земля, а язычники - темное пятно в его истории. - Он наклонился чуть вперед, чтобы в полголоса добавить: - Как и твоя мамаша. Еся даже не успел пораскинуть мозгами. Последнее слово Лиса отключило в нем сдержанность. Жидкая ярость растеклась по всему телу, накаляя до предела желание стереть эту ухмылочку с его лица. Еся бросился на него, как хищный зверь, загнанный в угол и размахивая ножом, довольно жалко пытался задеть своего врага. Лис же, не поднимая меча, лишь уворачивался, ожидая, когда мальчишка устанет. Если он не увидит его сил, то просто прихлопнет эту назойливую муху. Какое-то время спустя, когда Еся снова замахнулся ножом, Лис перехватил его за предплечье и, ударив по ногам, уронил на землю, сворачивая руку почти до невозможного максимума. Еся зашипел, прожигая ублюдка взглядом. Ублюдок же, находясь в довольно скучающем настроении, наступил мальчишке на грудь сапогом, надавливая, чем затруднял возможность дышать. - Не думаю, что ты что-то из себя представляешь. Я задавлю тебя, как вонючего клопа. И он надавливал на грудь все больше, Еся начал хватать ртом воздух, задыхаясь. Вцепился свободной рукой в сапог Лиса, пытаясь убрать, но тот лишь сильнее наступал всем своим весом. В момент, когда взгляд Еси начал затуманиваться, а четкая картинка перед глазами превратилась в размытую пелену, где-то в груди Лиса он увидел блики. Они переливались красным, золотым, оранжевым. Еся вытянул к ним руку и через мгновение он почувствовал, как что-то тонкое, но прочное и горячее легло ему в руку. Кажется, он держал нитку в руках. Но она не была мягкой. Была натянутой, как струна, но слишком извилистой, чтобы так её назвать. Еся потянул. Нить натянулась, но не поддалась. Он потянул сильнее, почувствовав, как в легкие начал поступать воздух, а нога Лиса на груди ослабевать. Нечто в его хватке было горячим и туго выходило, Еся чувствовал, как с ладони по руке течет кровь. Взгляд начал становится четче, а хватка Лиса ослабла. И как только Еся смог видеть отчетливо, нечто, что он тянул, пропало, а Лис то ли испуганный, то ли опешивший, смотрел в другую сторону. Парень воспользовался моментом, чтобы освободить руку, резко дернул, игнорируя болезненные ощущения и прочертил острием ножа Лису на щеке рану. Тот взревел, громко выругался, прикрывая это место и упал на траву, продолжая рассыпаться в проклятиях. Еся попятился назад, закашливаясь. Скоро капище с концами окажется сожжёным и оставит после себя только руины и пепел, поэтому сейчас им нужно бежать в лес. Он бросился со всех ног к Добраве и Богдану, они находились под большим камнем, высматривая в черном густом дыме фигуру Еси. - ЧЕРТОВ БЕС!!! Я УБЬЮ ТЕБЯ! Рев Лиса пронесся через все капище, а грянувший гром разносил его дальше. Еся со всех ног бежал, боялся оборачиваться, зная, что смерть в обличии этого подлого и сумасшедшего ублюдка несется за ним, дыша как дикий зверь. Еся слышал глухие шаги по земле, лязг металла по камню и грубую речь, рассыпающуюся в проклятиях. Из едкого черного дыма он выбежал, налетев на Богдана. Добрава, отпихнув жениха, прощупала брата. - Живой... - Бежать.... - Еся подхватил сестру под локоть. - Бежать надо... До леса недалеко... Бурливший в крови адреналин и инстинкт самосохранения, поднимали внутри Еси дикую тревогу, не позволяя останавливаться ни на секунду. Богдан все сразу понял. Молча кивнул, взял Добраву за руку и они побежали по тропе в сторону леса. Опушка перед капищем была усеяна трупами. Уже черной стала запекшаяся кровь на траве. Красным пламенем горела деревня, уничтожая все, что Есе было когда-то дорого. Уничтожая его прошлое, настоящее и будущее. Дорогу преградил какой-то здоровяк в кольчуге, без шлема. С легким мечом и луком со стрелами за спиной. Он налетел на Богдана, из-за чего пришлось резко остановиться. Добрава, запутавшись в подоле своего сарафана, споткнулась и упала, зашипев от боли. Еся перевел взгляд на Богдана, поднимающегося с травы и на сестру, которая держалась за лодыжку. Богдан справится, а вот сестра, кажется, сама больше не встанет. Он взял её за локти, попытался поднять, но она лишь упала обратно, приговаривая истерично: “Не могу! Не могу!”. Дело было плохо. Еся обернулся. Лис уже вышел из пожара, с мечом наголо подбирался к ним все ближе и был очень зол. С подбородка крупными каплями на кольчугу стекала кровь. Никогда Еся не знал, что желание его убить можно уловить в воздухе. Богдану нужно помочь иначе они все тут полягут. Подбирая момент, когда бы лучше нанести удар, Еся подкрался к лучнику сзади с ножом. Хотел пырнуть его куда получится, но в основном целился в череп, потому что это единственная хорошо открытая зона. Он промазал, нож звякнул по доспехам. Пнув ногой Богдана в живот, дружинник с мечом обернулся на парня, замахиваясь. Он точно умрет. Ноги затряслись, пока Еся смотрел на себя в отражение вражеского меча, а последний миг растянулся на все пятнадцать лет, что он успел прожить. На лицо Еси брызнуло много крови в момент, когда он уже смирился со своей смертью, а голова дружинника, как по маслу, была отсечена от тела. Тело завалилось на бок и Еся, с широко раскрытыми глазами встретился с таким же взглядом Богдана. Голова откатилась прямо под ноги Добравы, из-за чего та во всю глотку закричала и начала отползать назад, прямо в руки подоспевшего Лиса. Стефан схватил её за волосы, достав нож. Еся и Богдан замерли. Лис уже хотел было ставить условия, но непонятно откуда из темноты на него с нечеловеческим ревом налетела туша, заваливая на траву. Богдан среагировал сразу же, подхватывая невесту на руки. Еся застыл, узнав в этой туше своего друга. Ратибор был без правой руки, каким-то пропитанной кровью тряпьем она была спешно перевязана. Он сцепился со Стефаном, издавая рычащие звуки. - БЕГИТЕ! - Заревел он. Под ругательства Лиса он пытался воткнуть тому в лицо острые ножницы, которыми обычно стригут овец. - Еся! Не слышал что-ли? Шевелись! - Приказал Богдан и побежал с Добравой на руках. Еся в последний раз взглянул на друга. Самые теплые воспоминания были связаны с Ратибором. Он будет помнить их. И будет помнить его. Шмыгнув носом и утерев слезы, Еся побежал вслед за Богданом. До леса оставалось недалеко. Здесь уже не было трупов и не воняло гарью. Еся глубоко вдохнул холодный ночной воздух, не сбавляя бег. Богдан пытался каким-то словами успокоить трясущуюся в его руках Добраву. Уже отдаленно слышались звуки драки и человеческие крики. Еся не мог заставить себя обернуться. - Идти придется всю ночь, не останавливаясь! - Крикнул ему Богдан. - Затаимся пока глубоко в лесу. Да поможет нам Мокошь, надеюсь, они нас не найдут. Сколько им придется сидеть в лесу? Неделю? Месяц? До начала зимы? И главный вопрос: что будет потом? Куда они пойдут? Еся услышал свист где-то над правым ухом. Не ветра, а чего-то другого. Он обернулся, но так как они уже взбежали по склону, то ничего не увидел. Никто за ними не гнался. Может показалось? - ЕСЯ-Я-Я!!! - Навзрыд истерично закричала Добрава. Еся посмотрел вперед и остановился. Сердце, бешено стучавшее от бега, замерло. Из спины Богдана торчала стрела. Кровь уже растекалась по рубахе, но он продолжал идти, приговаривая, что он немного устал, сейчас опять побежит. Но с каждым шагом он наступал все более размыто, ноги подкашивались. Богдан вовсе упал на колени, опуская мягко Добраву на траву. Еся подбежал, прокатываясь на траве коленями прямо к жениху сестры. Он не знал, что нужно делать. Богдан уже кашлял кровью, пока сестра, зажав рот ладонью, кричала в неё. Еся дотронулся до стрелы, обхватив её. - Не...вытаскивай... - Прохрипел Богдан. - Сломай её у основания... Еся сделал так, как он сказал. Богдан положил голову своей невесте на колени. Протянул к ней руку, поглаживая по щеке. Горошины слез падали ему на лицо вместе с дождем. - Похоже, не сыграем свадебку-то... - У него едва оставались силы. - Убегай с братом... - Нет, с тобой останусь! - Она гладила его по лицу, убирала кровь со рта. Богдан уже начинал бледнеть. - Еся... Забери её... Еся, который к этому моменту уже не мог сдерживать слез, потянул сестру, чтобы она встала. Но она лишь одернула руку. В парне настолько не осталось каких-либо сил, что он упал назад. Добрава ни за что Богдана не оставит. Они просидели так не долго, прежде чем сестра шмыгнула и уже более ровным тоном заговорила: - Отомсти за нас, Еся, - Она посмотрела на него серьезно. Так, как никогда не смотрела. Накрыла его руку своей, крепко сжала. - За маму, за папу, за нас с Богданом, за своих друзей. Отомсти за нас всех. Тебе это по силам. Еся не понял о чем она. Ведь они же сейчас сидят и ждут смерти. Добрава подтолкнула его. - Иди, Еся. Беги! Еся медленно и растерянно помотал головой. - Я не... - Не ради себя. Ради нашего племени. Наших Богов. Гром грянул прямо над ними, подтверждая её слова. Молния ударила где-то в лесу. Шорох листьев доносил до Еси зов леса. Огромная стена деревьев возвышалась над ним, как в детстве, когда лесная чаща чуть не сожрала его. Он бы никогда не подумал, что в дикая местность с ухабистой дорогой и голодными животными, готовыми разорвать его на части, в которой он чуть не умер, спустя десять лет станет его единственным местом, чтобы спастись. Шагнув в чащу, Еся похоронил прошлого себя, оставляя за спиной уютные вечера в теплой избе, запах свежего хлеба, посиделки с Ратибором на скамье, молитвы ранним знойным утром на капище, привычные голоса и прекрасную ночь Ивана Купалы в компании самой очаровательной девушки.