Является демоном сонного паралича

"Является демоном сонного паралича" - ну скорее инкубом) для кошмаров своих врагов да он явно подходит в качестве демона сонного паралича. Но куда мы денемся без секса ) верно же так что вот инкуб-демон паралича Лололошка и леди окетра ? ————— Леди Октра лежала в своей роскошной опочивальне в сердце Мисра, где воздух был пропитан ароматом лотоса и сандала. Высокая, стройная, с cascading синими волосами, ниспадающими на плечи, она раскинулась на шелковых простынях под балдахином из полупрозрачного муслина. На голове — позолоченный немес с огромным сапфиром в центре, обрамленный кошачьими ушками, которые слегка подрагивали во сне. Её золотистая кожа мерцала в лунном свете, проникающем сквозь резные жалюзи, а полные губы были слегка приоткрыты. День был долгим — интриги двора, переговоры с жрецами, мысли о том странном абде по имени Лололошка, который вторгся в её жизнь как вихрь.Она проваливалась в сон, но что-то было не так. Тело стало тяжелым, словно налитым свинцом. Окетра попыталась пошевелиться — ничего. Руки, ноги, даже веки — всё застыло в параличе. Сердце заколотилось чаще, дыхание участилось, но она не могла закричать. Комната искажалась: тени на стенах удлинились, превращаясь в когтистые лапы, а воздух сгустился, наполняясь низким, вибрирующим гулом. Это был сонный паралич — проклятие, шептали слуги, посланное богами за гордыню. Обычно в такие моменты являлся уродливый демон с рогами и клыками, давящий грудь, высасывающий душу.Но сегодня... сегодня всё было иначе.Из тени у изножья ложа медленно материализовалась фигура. Высокая, атлетичная, но с той знакомой, обаятельной грацией. Лололошка. Нет, не совсем он — инкуб-демон, порождение её собственных желаний и страхов. Его кожа светилась бледно-голубым, как эйдос в ночи, глаза горели синим пламенем, полные хищного голода и насмешливой нежности. Рога извивались спиралью из его каштановых волос, хвост с острым кончиком лениво покачивался, обвиваясь вокруг бедра. На нём была лишь набедренная повязка из черного шелка, облегающая мускулистое тело. Улыбка — та самая, лукавая, которую она видела почти каждый день, но теперь она была... соблазнительной.— Леди Окетра... — прошептал он голосом, от которого по её неподвижному телу прошла волна жара. Голос эхом отдавался в голове, проникая в каждую клеточку. — Вы звали меня. В своих снах. В своих желаниях.Он скользнул ближе, не касаясь пола — левитировал, как тень. Окетра хотела оттолкнуть его, закричать страже, но тело не слушалось. Страх смешался с запретным возбуждением. Его хвост коснулся её лодыжки — холодный, бархатистый, как змеиная чешуя, — и медленно пополз вверх, оставляя след мурашек. Демон наклонился, его дыхание обожгло шею, губы — так близко к её уху.— Вы сильная, гордая львица... — шептал он, проводя когтистой рукой по её бедру, не царапая, но обещая. — Но даже львицы сдаются инкубу. Я вижу ваши тайны. Вы хотите, что бы я сломал вашу волю. Чтобы я взял вас... здесь и сейчас.Его пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, раздвигая шелк ночной сорочки. Окетра чувствовала, как жар разливается по венам, тело предает её — соски напряглись, низ живота сжался в сладкой агонии. Инкуб усмехнулся, нависая над ней, прижимаясь бедрами к её неподвижным ногам. Его возбуждение было ощутимым, твердым, обещающим рай и ад одновременно. Рога коснулись её немеса, хвост обвился вокруг талии, фиксируя, а губы наконец прижались к её губам — поцелуй был ядовитым нектаром, заставляющим разум плыть.— Скажите "да", моя леди... — промурлыкал он, проникая глубже языком, одной рукой сжимая грудь, другой — спускаясь ниже. — Или я уйду... и вернусь завтра. И послезавтра. Пока вы не сломаетесь.Паралич начал ослабевать, но не от страха — от желания. Окетра рванулась, пытаясь обнять его, но он растворился в дымке, оставив только эхо смеха и мокрую пульсацию между ног.Она проснулась в поту, задыхаясь, сжимая простыни. Комната была пуста. Но в сапфире на немесе мерцал синий огонек. И где-то в глубине души она знала: инкуб-Лололошка вернется. С тех пор Леди Октра больше не могла смотреть на настоящего Лололошку так, как раньше.Раньше он был просто забавным чужаком, который вечно лез в её дела с этой своей дурацкой улыбкой и вечным «ой, я случайно разрушил пол-пирамиды». Она поддразнивала его, флиртовала по привычке, как кошка играет с мышкой, зная, что в любой момент может вонзить когти.Теперь всё изменилось.Когда он появлялся в тронном зале или случайно забредал в её личные покои (а он забредал подозрительно часто), Окетра замирала. Только на долю секунды, но этого хватало. Глаза сами находили его губы — те самые, что во сне целовали её так, будто знали каждый миллиметр её тела. Руки невольно сжимались на подлокотниках трона, потому что она помнила, как эти же пальцы скользили по её бёдрам, не спрашивая разрешения. А когда он небрежно откидывал волосы со лба, ей в голове вспыхивали те проклятые рога, которых на самом деле не было… и от этого становилось ещё хуже.Она стала раздражительной. Резко обрывала его шутки, хотя раньше смеялась громче всех. Отводила взгляд, когда он подходил слишком близко, потому что боялась, что он услышит, как колотится её сердце. Иногда, в самые неподходяные моменты (например, во время совета с жрецами), она ловила себя на том, что смотрит на его шею и представляет, как хвост (которого нет!) обвивается вокруг её талии.Однажды он заметил.Они остались вдвоём в библиотеке после очередного «случайного» спора. Лололошка подошёл ближе, чтобы отдать ей свиток, и невинно спросил:— леди Окетра, вы в порядке? Вы в последнее время какая-то… напряжённая. Я что-то не то сказал?Она замерла. Он стоял в двух шагах. В точности как тот, из сна. Тот же рост. Та же улыбка. Тот же запах — лёгкий, с ноткой озона и чего-то тёплого, человеческого. И в этот момент она чуть не сорвалась.Чуть не схватила его за ворот, не прижала к стене и не прошипела: «Ты приходил ко мне ночью. Ты трогал меня. Ты заставил меня хотеть тебя до дрожи. Это был ты, да? Скажи, что это был ты».Вместо этого она выдохнула сквозь зубы:— Отойди. — …леди Окетра? — Я сказала — отойди. Сейчас же. Он отступил, растерянный, поднимая руки в шутливом «сдаюсь». Но в глазах мелькнуло что-то острое, внимательное. Как будто он понял больше, чем она сказала.С тех пор она стала избегать его ещё тщательнее. ————— Хотели секас да ? а вот хуй вам)