Часть 1

Июль плавил мегаполис с энтузиазмом садиста. Асфальт превратился в серую лаву, а воздух в кофейне «Зерна Анубиса» напоминал раскаленный выхлоп преисподней. Кондиционер сдох еще утром, оставив Эвтиду Гилмор наедине с ненавистью ко всему живому и запахом пережженной арабики, въевшимся в каждую пору. Зеленоглазая студентка, конечно, терпеть не могла эту работу, но больше бесил только постоянный клиент. Колокольчик над дверью звякнул, возвещая не о приходе гостя, а о начале конца света. На пороге возникло рыжее бедствие — высокий, статный, с наглой рожей, которую хотелось не то расцеловать, не то садануть об барную стойку. Солнцезащитные очки полетели в карман льняных брюк, взгляд мгновенно зацепил жертву за кофемашиной. — Я уже начала надеяться, что тебя автобус сбил, — вместо «здравствуйте» выплюнула Эва, швыряя тряпку на столешницу. — Мечтать не вредно, Фея кофейной жижи, — ответ сочился ядом, приправленным сахаром. — Мне как обычно. И ради всех богов Египта, постарайся сегодня не превратить напиток в отвар из мышинного дерьма. Вчерашний шедевр был невыносим. Гилмор скрипнула зубами так, что эмаль заныла. Две недели. Четырнадцать гребаных дней этот нарцисс приходит сюда, заказывает двойной американо без сахара, делает глоток и начинает лекцию о правильном помоле, температуре воды и кривизне рук бариста. Имени своего ублюдок не называл, а Эва принципиально и не спрашивала. В её голове он проходил под тегом «Рыжий Мудак». — Если тебе не нравится, вали в «Старбакс», — прошипела брюнетка, агрессивно трамбуя кофе в холдер. — Там тебе жопу вылижут и сиропчика нальют. А я занята. — Грубость — признак скудоумия, или ты так флиртуешь? — наглец облокотился о стойку, бесстыдно разглядывая девушку. — Я плачу за качество, так что... Сделай. Нормально. Эва дернула рычаг и кофемашина зашипела, словно выражая солидарность с бариста. — Твое топливо, — картонный стакан с глухим стуком приземлился перед клиентом. — Пей и проваливай. Мужчина, известный миру, как Сет Дэвидсон, а Эве, как «причина нервного тика», элегантно поднес напиток к губам. Глоток. Пауза. Презрительно изогнутая бровь. — Кислит, — вердикт прозвучал приговором. — Переэкстракция. Вода слишком горячая. Это помои, а не кофе. Переделывай. Внутри Гилмор что-то оборвалось. Жара, сессия, долги по учебе и этот холеный сноб в белоснежной рубашке за полторы тысячи баксов… — Знаешь что? — девушка закипала от ярости. — Иди ты нахер со своим гурманством! Рука дернулась сама. То ли жест отчаяния, то ли вмешательство кармических сил. Эва резко взмахнула кистью, крышка стакана предательски отскочила, и черная, горячая жидкость выплеснулась широкой дугой. Прямо на идеальную, мать её, льняную грудь. Время остановилось. Слышно было гудение холодильника и, кажется, звук, с которым рушилась жизнь Эвтиды. Темное пятно стремительно пожирало белизну ткани, очерчивая рельефные мышцы под ней. «Пиздец. Уволят. Засудит. Продам почку, чтобы расплатиться». Сет опустил глаза на испорченную вещь, пугающе медленно перевел взгляд на оцепеневшую девушку. Ожидаемого ора не последовало, вместо этого по кофейне прокатился низкий, гортанный смех. — Темпераментно, — протянул Дэвидсон, слизывая капельку кофе, попавшую на губу. Выглядело до неприличия порнографично. — Один-ноль, дикарка. Считай это чаевыми за… освежающий душ. На мокрую стойку полетели купюры. Сумма превышала стоимость заказа раз в двадцать. — Потренируйся к сентябрю, девочка. Тебе понадобится много сил, чтобы выжить. Рыжий развернулся и вышел, даже не пытаясь стереть пятно, оставив за собой шлейф парфюма и тотального охреневания. — Чтоб ты сдох! — крикнула Эва в закрывшуюся дверь. Она еще не догадывалась, что пожелание было не угрозой, а спойлером к фильму ужасов, в который превратится её учеба.

***

Сентябрь ворвался в жизнь с грацией пьяного грузчика, а утро понедельника встретило Эву головной болью и желанием убивать. Первая пара — «История Древнего Востока». В 8:30 утра. Кто, блять, составлял расписание? — Слышала, Питерсона отправили на пенсию? — зашептала соседка по парте, пока Гилмор пыталась не уснуть, уткнувшись носом в локоть. — Говорят, новый препод — просто отвал башки. Молодой, горячий, все дела. — Ага, горячий, как остывший труп, — невесело хмыкнула Эва. — Очередной зануда в очках и с комплексами. Дверь аудитории распахнулась с грохотом, будто её выбили с ноги и гул сотни голосов мгновенно стих. В проеме стоял Он. Эва подавилась воздухом. Глаза полезли на лоб. Рыжий Мудак. Тот самый. Только теперь вместо льна на нем сидел безупречный темно-синий костюм-тройка, подчеркивающий широкие плечи и узкую талию. Лоск, харизма и аура тотального доминирования. Он прошел к кафедре походкой хозяина жизни. Женская половина аудитории синхронно забыла, как дышать. «Ебаный насос», — пронеслось в голове Гилмор. — «Судьба — ты сука». Мужчина бросил кожаный портфель на стол, обвел персональный амфитеатр ледяным, оценивающим взглядом и… остановился на третьем ряду. На ней. Губы дрогнули в знакомой, лисьей ухмылке. Узнал. Конечно, узнал, тварь такая. — Доброе утро, смертные, — голос, от которого по спине побежали предательские мурашки, заполнил пространство. — Меня зовут Сет Дэвидсон. Я буду вести у вас этот курс. И сразу предупреждаю: я здесь не для того, чтобы вытирать вам сопли. Он сделал паузу, наслаждаясь эффектом. Эва вжалась в стул, мечтая стать невидимкой. — Требования просты: не опаздывать, не тупить и не бесить меня. У вас в головах пустота, моя задача — заполнить её чем-то, кроме Тик-Тока и мыслей о размножении. Хотя, глядя на ваши лица, сомневаюсь в успехе. По рядам пробежал нервный смешок. Хам. Какой же он хам. — И еще, — Сет оперся руками о кафедру. — Я очень ценю аккуратность, надеюсь у всех тут конечности растут из анатомически верных мест. Взгляд впился в Эвтиду, как гарпун. Гилмор вскинула подбородок. Хер тебе, рыжий. Не на ту напал. — Перекличка, — он взял журнал. — Адамс… Бейкер… Гилмор. Тишина. Секунда. Две. — Здесь, — тон девушки прозвучал тверже, чем она ожидала. Дэвидсон поднял глаза от списка, уголки губ поползли вверх, предвкушая. — Надеюсь, ваша академическая успеваемость лучше, чем координация рук, мисс Гилмор. Иначе этот семестр станет для вас адом. Аудитория затаила дыхание, чувствуя непонятно откуда вспыхнувшие искры, летящие между преподавателем и студенткой. — Я тоже надеюсь, мистер Дэвидсон, — парировала Эва. Страх испарился, подключая чистый азарт. — Говорят, история учит не повторять ошибок. Постараюсь больше не тратить… ценные ресурсы на тех, кто их не стоит. Брови Сета взлетели вверх. В карих глазах вспыхнул опасный огонь, он явно не ожидал, что мышка покажет зубы. О, это ему понравилось. — Дерзость, — протянул мужчина, смакуя слово. — Любопытно. Посмотрим, поможет ли вам острый язык на экзамене, или он пригодится для… других целей. Садитесь, Гилмор. Фраза прозвучала двусмысленно, грязно и до одури горячо. Эва плюхнулась на место, чувствуя, как пылают щеки. Этот семестр точно станет катастрофой. И судя по хитрому прищуру препода, он планирует лично устроить ей веселую жизнь. И, черт возьми, какая-то больная часть Эвы уже ждала этого с нетерпением. Лекция превратилась в публичную порку, где Дэвидсон не просто вел предмет, а царил за кафедрой, расхаживая из стороны в сторону, как тигр в слишком тесной клетке. Материал отлетал от зубов, факты сыпались пулеметной очередью, а харизма преподавателя затапливала аудиторию, заставляя студенток пускать слюни на конспекты. Но у рыжего садиста была цель. И эта цель сейчас сидела в третьем ряду, пытаясь испепелить взглядом в ответку. — Итак, — Сет резко остановился, разворачиваясь на каблуках. — Поговорим о природе хаоса в египетской мифологии. Мисс Гилмор? Эва вздрогнула. Опять. — Я слушаю, — процедила она, не вставая. — Встать, — приказ прозвучал тихо, но хлестко. — Когда отвечаете преподавателю, имейте уважение отрывать свою пятую точку от стула. Гилмор медленно, демонстративно лениво поднялась. Внутри всё клокотало. — Что именно вы хотите услышать? — Суть конфликта Гора и Сета. В чем была фундаментальная ошибка последнего? Эва набрала в грудь воздуха. — В том, что он был мудаком, жаждущим власти? Убил брата, пытался прикончить племянника. Типичный абьюзер с манией величия. Аудитория ахнула. Кто-то на задней парте подавился смешком. Лицо Дэвидсона осталось непроницаемым. Он медленно подошел к её ряду, сокращая дистанцию до неприличного минимума. — Примитивный взгляд, достойный уровня детского сада, — тембр упал до интимного шепота, предназначенного только для её ушей, но слышного в гробовой тишине. — Сет олицетворял необходимую силу, ярость, защиту от внешней тьмы. Без него Ра не прошел бы сквозь Дуат. А вы, Гилмор, видите только поверхность. Плоско. Скучно. Бездарно. Он выпрямился и громко, на весь зал, объявил: — Садитесь. Неуд. Считайте, что первый модуль вы уже завалили. Эва рухнула на стул, чувствуя, как лицо заливает краска. Тварь. Какая же он тварь. Объявление перерыва прозвучало, как спасение, но для Эвтиды это был гонг на второй раунд. — Гилмор, — окликнул её Дэвидсон, когда она уже почти выскользнула в коридор. — Задержитесь. Жду в своем кабинете. Сейчас. Под сочувствующие взгляды одногруппников Эва поплелась за преподавателем; кабинет историка находился в конце коридора. Сет открыл дверь, пропуская девушку вперед, и щелкнул замком. Помещение пахло старой бумагой и им самим — терпким парфюмом и кажется, восточными специями. Повсюду книги, карты, какой-то творческий беспорядок, в центре которого возвышался массивный темный стол из дуба. Дэвидсон прислонился бедром к краю столешницы, скрестив руки на груди. Пиджак натянулся на плечах. — Ну и что это было, Гилмор? — начал он без предисловий. — Решила устроить бунт на корабле? — Я высказала мнение, — огрызнулась Эва, бросая сумку на стул. — Или у нас тут диктатура? — У нас тут монархия, и король здесь я, — усмехнулся Сет. — Ты завалила простейший вопрос, у тебя «хвост» в первый же день. С таким стартом к зимней сессии вылетишь пробкой. — Пересдам, — буркнула она, отводя взгляд. Смотреть на него было физически больно — слишком красив, зараза. — Мне? — рыжий рассмеялся. — Я не принимаю пересдачи у хамок. Я их отчисляю. Он оттолкнулся от стола и сделал шаг к ней. Эва попятилась, но уперлась спиной в стеллаж с книгами — ловушка захлопнулась. Сет подошел вплотную, настолько близко, что она чувствовала жар его тела. Уперся рукой в полку над головой Гилмор, нависая тучей. — Но… я сегодня милосерден, — промурлыкал мужчина, склоняясь к её лицу. Его дыхание коснулось губ студентки. — Мне нужен лаборант. Кафедра выделила ставку, но все кандидаты — идиоты. Мне нужен кто-то с характером. Кто-то, кто умеет варить кофе, даже если иногда выливает его на людей. Эва вскинула голову, встречаясь с пристальным взглядом. — Вы предлагаете мне работу? После того, как унизили перед всей группой? — Я предлагаю тебе спасение, глупая девчонка, — выражение лица стало жестче. — Ты становишься моим личным помощником. Разбираешь архивы, готовишь материалы к лекциям, бегаешь за кофе, терпишь мой скверный характер. Взамен — я закрываю глаза на твою вопиющую некомпетентность и ставлю автомат. — А если откажусь? Сет наклонился еще ниже, губы почти касались её уха. — Тогда я устрою тебе такой ад, что дантовские круги покажутся парком аттракционов. Ты не сдашь ни один зачет. Я лично прослежу. Он отстранился, снова становясь визуально безразличным, но в глазах плясали черти. — Ну так что, Эвтида? Готова продать душу за зачетку? Или гордость дороже диплома? Эва смотрела на него, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Это был шантаж. Грязный и наглый. Но в то же время… перспектива быть рядом с этим невыносимым мужчиной, ругаться с ним каждый день, видеть этот пошлый блеск в глазах… вызывала странный, тягучий трепет. — Вы мудак, Дэвидсон, — выдохнула она. — Я знаю, — историк самодовольно улыбнулся, протягивая руку. — Так мы договорились? Эва колебалась секунду. Затем вложила свою ладонь в его — горячую, большую, сухую. — Договорились. Но кофе будете пить такой, какой сварю. Хоть с крысиным ядом. Сет сжал её пальцы, не спеша отпускать. — Риск — дело благородное. Жду завтра после пар. Не опаздывай, лаборантка. У нас будет... много работы. Последняя фраза прозвучала, как обещание чего-то очень порочного. Эва вылетела из кабинета пулей, чувствуя, как горят не только щеки, но и всё тело. Она только что подписала контракт с дьяволом, и, кажется, ей это начинало нравиться.