Часть 4

Вечер пятницы окутывал университетскую парковку промозглой сыростью. Пока рыжий выруливал к шлагбауму, прикладывая пропуск к считывателю, цепкие пальчики студентки метнулись вперед. — Оп, — Гилмор выхватила пластиковую карточку прямо из рук водителя. — Верни, — лениво скомандовал историк, не отвлекаясь от дороги. — Это государственная собственность, а не игрушка для скучающих девиц. — Дай посмотрю, вдруг ты там урод, — фыркнула брюнетка, поднося пропуск к свету приборной панели. Фотография оказалась раздражающе идеальной. Никакого «эффекта паспорта», Сет на снимке смотрел так же надменно, как и в жизни. Но Эву интересовало другое. — Так-так... Дата рождения... Май? — она присвистнула, переводя на мужчину округлившиеся глаза. — Близнецы? Серьезно? — И что это меняет? — Дэвидсон выжал газ, вливаясь в поток машин. — У меня выросла вторая голова? — Это объясняет всё! — торжествующе воскликнула Эвтида, уже доставая телефон. — Двуличие, перепады настроения, сегодня — люблю, завтра — «пошла вон». Ты хрестоматийный Близнец, Дэвидсон! Просто клинический случай. Пальцы застучали по экрану. — Гуглишь способы убийства? — усмехнулся Сет. — Гуглю совместимость. Я — Стрелец. Огонь. Ты — Воздух. Так... — она пробежалась по тексту. — «Союз Близнецов и Стрельца — это катастрофа или фейерверк. Они либо поубивают друг друга, либо сведут с ума. Отношения напоминают езду на американских горках без тормозов». Ха! Астрологи шарят. — Астрологи — это шарлатаны, продающие воздух идиотам, — отрезал профессор. — Единственная связь со звездами, которую я признаю — это гадание по твоему клитору, Гилмор. Там прогнозы сбываются со стопроцентной вероятностью. Влажно — значит, будет жарко. Сухо — значит, я плохо старался. Эва поперхнулась, заливаясь краской. — Ты невыносимый пошляк. — Я практик, душа моя. Машина свернула в элитный жилой комплекс в центре. Шлагбаум, охрана, подземный паркинг. Когда они поднялись на лифте в пентхаус, челюсть Эвтиды совершила гравитационный маневр к полу. Квартира Сета напоминала его самого: стильная, холодная, дорогая. Панорамные окна во всю стену, минимум мебели, много стекла, кожи и хрома, никаких тебе бабкиных ковров или уютных пледиков. — Нихера себе... — выдохнула студентка, крутясь на месте. — Дэвидсон, ты точно препод? Или по ночам толкаешь мумии на черном рынке? — Зависть — плохое чувство, — Сет бросил ключи на тумбочку, снимая пиджак. — Нет, серьезно! — Эва прошла в гостиную, проводя рукой по спинке дивана из натуральной кожи. — Тачка, байк, эта хата... Откуда? На зарплату доцента можно купить разве что пару бичпакетов и веревку с мылом. — Профессора, — поправил он, развязывая галстук. — Я профессор, Гилмор. Эва замерла. — Кстати, об этом. Тебе тридцать три. Тридцать три, Карл! Люди докторские защищают к сорока, седеют и лысеют, а ты уже профессор, при бабках и выглядишь как... как грех во плоти. Она прищурилась, глядя на него с подозрением. — Продал душу Анубису, да? Или ты сын нефтяного магната, который играет в Индиану Джонса от скуки? — Я просто умный, — Сет подошел к ней, расстегивая манжеты. — И чертовски эффективный. Я консультирую частные коллекции, пишу книги, которые покупают, и делаю экспертизы, за которые платят столько, сколько твой отец не заработает за год. — Может, мне тоже остаться на кафедре? — задумчиво протянула брюнетка. — Перспективы заманчивые. — С твоим усердием ты будешь мыть пробирки до пенсии, — хмыкнул рыжий, обнимая её за талию и притягивая к себе. — Эй! Я вообще-то... Договорить ей не дали, заткнув рот поцелуем — жадным, требовательным, со вкусом виски, который Сет успел плеснуть себе в стакан, и мятной жвачки. Все вопросы про деньги, возраст и странности карьеры испарились, когда горячие ладони скользнули под одежду. — Меньше болтовни, Гилмор, — прошептал мужчина в губы, подхватывая студентку на руки. — Я привез тебя сюда не для того, чтобы обсуждать мою налоговую декларацию. Он понес её в спальню. Огромная кровать и хозяин квартиры, смотревший с таким голодом, что становилось страшно и сладко одновременно. В эту ночь Эва поняла одну вещь: плевать, откуда у него деньги и почему он такой гениальный сноб. Главное, что этот "Близнец" в постели стоил всех гороскопов мира, вместе взятых. И, судя по тому, как заставлял её кричать, совместимость у них была не катастрофическая, а ядерная.

***

Университетский кафетерий в час пик напоминал улей, накачанный кофеином и гормонами. Гул голосов, звон посуды и запах еды создавали привычный хаос. Гилмор сидела за столиком в окружении одногруппниц, самозабвенно уничтожая двойной чизбургер. Пока остальные девушки ковыряли диетические салаты, брюнетка, не стесняясь, облизывала пальцы от соуса, чувствуя себя абсолютно счастливой. — Нет, ну вы видели его сегодня? — томно вздохнула блондинка Лиза, помешивая латте. — Этот костюм-тройка... Я бы продала душу, чтобы узнать, что под ним. — Говорят, он тиран в постели, — подхватила другая. — Взгляд такой, будто тебя сейчас или отчислят, или трахнут прямо на кафедре. Эва поперхнулась колой, пряча ехидную ухмылку в стакан. О, девочки. Если бы вы знали. Воспоминания о прошлой ночи накрыли горячей волной. Те самые «тиранические» губы, которые сейчас обсуждали подруги, вчера творили с Эвтидой вещи, запрещенные в пяти штатах. Рыжая голова профессора была между её ног, умелый язык доводил до исступления, заставляя выгибаться на простынях. Гилмор мечтательно улыбнулась, откусывая бургер. Обладание этим знанием — тем, какой Дэвидсон на вкус, какой он горячий и ненасытный, — придавало невероятное чувство превосходства. Телефон на столе коротко завибрировал. SMS от: Сатана Кафедральный «Сотри эту довольную ухмылку, Гилмор. У тебя крошки на губе. Выглядит провокационно. И перестань жрать эту гадость, испортишь фигуру, которую я так старательно... исследовал». Эва вскинула голову. За дальним столиком, в зоне для преподавателей («Олимп», как называли его студенты), сидел Сет. С непроницаемым лицом и без тени улыбки, лениво пил кофе, глядя прямо на неё. Эва дерзко слизнула каплю соуса с уголка рта, глядя ему в глаза, и напечатала ответ: «Завидуйте молча, профессор. Вам, небось, только брокколи можно, чтобы нимб не померк?» Сет посмотрел в телефон, уголок его рта едва заметно дернулся вверх. — А вы слышали новость? — вдруг понизила голос сплетница Кэтти, заставив Эву оторваться от перепалки. — Почему Дэвидсону всё сходит с рук? И опоздания, и его характер? — Ну, он же гений, типа... — неуверенно протянула Лиза. — Ага, гений, — фыркнула Кэтти, победоносно оглядывая стол. — Я тут рылась в старых архивах универа для курсовой... Короче, наш "гений" — сын Ректора! Я даже фотки нашла, где они на приеме. Одно лицо, только ректор седой. Эва замерла с недонесенным до рта куском картошки. — Сын... ректора? — переспросила она, чувствуя, как пазл складывается в единую картину. «Твою ж мать. Я сплю с принцем этого королевства». Взгляд снова метнулся к «Олимпу». Сет спокойно допивал кофе, не подозревая, что его инкогнито только что разлетелось вдребезги о длинный язык студентки третьего курса. После пар Эва не шла — летела в кабинет истории. Она ворвалась внутрь без стука, захлопнув дверь так, что жалобно звякнули стекла в шкафу. Сет сидел за столом, проверяя эссе. — Гилмор, я же просил не выносить двери. Понимаю, ты соскучилась, но... — Почему ты не сказал?! — выпалила она, упираясь руками в край стола. Дэвидсон медленно поднял взгляд. — Не сказал о чем? О том, что у тебя тушь размазалась? Или о том, что я планировал сделать с тобой на этом столе через пять минут? — О том, что твой папочка — Ректор этого университета! — выдохнула Эва.— Ты — Дэвидсон! И он — Дэвидсон!Господи, я думала, это просто распространенная фамилия, как Смит! Сет отложил ручку и откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы в замок. Ни тени смущения. Наоборот, наглая ухмылка. — Ну, наконец-то. Я ставил на то, что ты узнаешь через месяц. Ты справилась быстрее. Прогресс. — Ты... ты мажор! — Эва начала мерить шагами кабинет. — «Я всего добился сам», «Я гений», «Я эффективный»... А на деле — папин сынок на теплом местечке! — Осторожнее, девочка, — спокойный тон приобрёл жесткость. — Не путай теплое с мягким. Да, Артур Дэвидсон — мой отец. Но свои диссертации я писал сам. Свою степень я получил в Оксфорде, а не здесь по блату. И этот кабинет, и моя репутация — результат работы моего мозга, а не фамилии. Он встал, обошел стол и перегородил ей путь, поймав за плечи. — Я не скрываю родства, но и не ору о нем на каждом углу. Зачем? Чтобы идиотки вроде твоих подруг видели во мне кошелек, а не мужчину? — Но ты пользуешься этим! — Эва ткнула пальцем ему в грудь. — Квартира, машина... Зарплата явно не по тарифной сетке! — А вот тут ты права, — Сет усмехнулся, и в этой улыбке было столько порочного обаяния, что напор Эвы начал таять. — Я циник, Эвтида. Если фамилия дает мне возможность получать чек с лишними нулями, жить в комфорте и ездить на машине, которая мне нравится — я буду идиотом, если откажусь. Я беру от жизни лучшее. Он наклонился к её лицу, его глаза гипнотизировали. — Я беру лучшую еду. Лучшую одежду. Лучшие привилегии... Рука скользнула по спине Гилмор вниз, сжимая ягодицу. — ...и лучшую студентку на потоке. Я не привык довольствоваться малым. Эва хотела возмутиться, назвать наглым, избалованным ублюдком, но его близость сбивала настройки. — Ты невыносим, — выдохнула она, сдаваясь. — Папочкин сынок. — Называй, как хочешь, — промурлыкал Сет, вжимая её в себя. — Главное, не забывай кричать моё имя, когда я буду доказывать тебе, что мои таланты не передаются по наследству, а нарабатываются практикой. Он накрыл её губы поцелуем, отсекая посторонние мысли. Ладно, плевать, чей он сын, хоть фараона. Главное, что принадлежит ей. Ну, или она ему. В деталях разберутся позже. На том самом столе.

***

Конец октября поглотил город туманом и предвкушением греха. Хеллоуин в студенческой среде являл собой священный ритуал алкогольного безумия и легализованного разврата. В общежитии витал дух хаоса. Эвтида стояла перед зеркалом, нанося последние штрихи на свое произведение искусства. Она не стала банальной ведьмой или кошечкой. О нет. Труп Невесты. Корсет, трещащий на груди, изодранная юбка, открывающая длинные ноги в чулках-сетке, и фата, испачканная бутафорской кровью и пылью. Кожа бледная, глаза подведены черным так густо, что взгляд казался бездонным. Готично-романтично и до неприличия сексуально. — Ну, держитесь, — подмигнула Гилмор своему отражению. — Сегодня эта невеста найдет, кого утащить в преисподнюю. В квартире Сета Дэвидсона царила атмосфера брезгливого отчуждения. Историк сидел в кресле, потягивая виски, и с презрением листал ленту соцсетей. — Сборище идиотов, — процедил он, глядя на фото студентов, обмотанных туалетной бумагой, костюм мумии, видимо. — Коллективная деградация. Препод планировал провести вечер в компании тишины и редкого фолианта. Планировал ровно до того момента, пока на экране не мелькнула сторис его личной катастрофы. Эва. В корсете и рваных чулках. С подписью: «Ищу жениха. Желательно живого. Клуб "Romance never sleeps", жди!» Бокал с виски с грохотом опустился на стол. В голове профессора мгновенно нарисовалась картина: толпа пьяных, потных вурдалаков, вампиров и прочей нечисти, пускающих слюни на его женщину. Лапающих этот корсет. Пытающихся заглянуть под эту юбку. — Блять, — выдохнул Сет. Тихий вечер с книгой был послан к черту. — Ищешь жениха, Гилмор? — рыжий поднялся. — Будет тебе жених. Из самого пекла. Клуб «Романтики не спят» напоминал филиал ада: басы долбили так, что вибрировали внутренности, стробоскопы резали темноту вспышками, выхватывая из мрака перекошенные маски и полуголые тела. Эва находилась в своей стихии — Труп Невесты отжигал на танцполе так, будто завтра действительно наступит конец света. Текила бурлила в крови, музыка управляла телом. К ней уже дважды пытался подкатить какой-то Супермен и один очень настойчивый Зомби, но Гилмор отшивала их. Ей было весело. Но чего-то не хватало. Кого-то. Внезапно толпа расступилась, словно Красное море перед Моисеем. Или перед кем-то пострашнее. Эва почувствовала это спиной. Холод, прорезавший духоту Клуба, тяжелый взгляд, от которого волоски на затылке встали дыбом. Она обернулась. У края танцпола, возвышаясь над пестрой толпой ряженых клоунов, стоял Сет. Дэвидсон остался верен себе: исключительный total black. Черная рубашка, расстегнутая на три пуговицы, черные брюки, черное пальто нараспашку. Единственной деталью были глаза — подведенные черным кайалом(о боги, он сделал это!), что делало взгляд абсолютно демоническим. И, пожалуй, слегка растрепанные рыжие волосы. Сет выглядел, как Хозяин этого проклятого места, пришедший собрать долги. Их взгляды встретились. Мужчина не улыбался, просто шел к своей студентке сквозь толпу, и люди инстинктивно шарахались в стороны, чувствуя исходящую от него угрозу. — Я думал, мертвые должны лежать смирно, — его губы коснулись её уха, перекрывая грохот музыки. — Профессора разве не спят в гробах в такое время? — прокричала Эва, обвивая руками его шею. — Пришел прочитать лекцию о вреде алкоголя? — Пришел убедиться, что мою невесту не украл какой-нибудь некрофил-любитель, — Сет сжал её талию. Его рука скользнула по шнуровке корсета, обжигая кожу. — Ты выглядишь... — Дэвидсон окинул девушку голодным взглядом, задерживаясь на декольте. — ...как грех, ради которого стоит спуститься в ад. — Так спускайся, — выдохнула Гилмор, прижимаясь к нему всем телом. И они начали танцевать. Танец, молниеносно перетекший в прелюдию, аертикальный секс на глазах у сотни людей. Сет двигался со своей бестией в ритме тяжелых битов, прижимая к себе так плотно, что между ними не проскочил бы и атом. Его бедро втиснулось между её ног, повторяя движения ночи в музее, но теперь — под грохот музыки и вспышки света. Вокруг было жарко. Душно. Потно. Влажно. Рыжий наклонился, кусая шею студентки, слизывая капельку пота, бегущую по ключице. — Ты мокрая, Эва, — прорычал он. — Вся мокрая. От танцев? Или от того, что я рядом? — От всего сразу, — простонала девушка, чувствуя, как его рука бесстыдно сжимает её ягодицу, сминая ткань юбки. — Здесь слишком людно, — Дэвидсон резко остановился. В его глазах полыхал темный огонь. — Мне нужно тебя. Сейчас. И я не собираюсь делить это зрелище с кучкой пьяных первокурсников. Он схватил Гилмор за руку и потащил прочь с танцпола, вглубь клуба, туда, где была VIP-зона, скрытая тяжелыми бархатными шторами. Рыжий, пользуясь своим статусом или деньгами, или дьявольским обаянием, кивнул охраннику, и тот без вопросов пропустил в пустующую ложу. Как только штора упала, отрезая их от зала, Сет толкнул Эву на кожаный диван. В полумраке стало еще жарче, музыка здесь звучала глуше, но вибрация пола ощущалась сильнее. — С ума сошел? — выдохнула Эва, когда он навис над ней, разрывая дистанцию. — Схожу. С той самой минуты, как увидел это чертово фото, — мужчина рывком поднял её юбку до талии. — Труп Невесты? Серьезно? — Тебе не нравится? — Мне очень нравится, — он провел ладонью по внутренней стороне бедра, задевая край чулка. — Но этот наряд... он требует первой брачной ночи. Прямо здесь. — Сет... тут люди... штора... — Плевать, — Дэвидсон расстегнул брюки. — Пусть слушают и завидуют. Сегодня Хеллоуин, Эва. Ночь, когда можно всё. Он вошёл в неё резко, пользуясь тем, что Гилмор была уже готова, разогретая танцами и его близостью. — О боже... — вскрикнула Эва, запрокидывая голову. Это было быстро и невероятно остро. Сет двигался глубоко, вжимая её в кожаную обивку дивана и Эва кусала губы, сдерживая громкие стоны,что тонули в басах, доносящихся снаружи. Вечеринка, которую студентка хотела, но в масштабах, которые не могла представить. — Чья ты невеста? — хрипел Сет, ускоряя темп, его пальцы до синяков сжимали её бедра. — Твоя... только твоя... — шептала Эва в бреду. Когда они кончили — одновременно, содрогаясь от разряда, прошившего насквозь, Сет упал ей на грудь, тяжело дыша. Несколько минут лежали в темноте ложи, слушая, как беснуется клуб за шторкой. Дэвидсон поднял голову. Подводка вокруг его глаз слегка размазалась, делая взгляд еще более порочным. Он провел пальцем по её губам, размазывая помаду. — Знаешь, Гилмор, — ухмыльнулся препод, восстанавливая дыхание. — Я беру свои слова назад, Хеллоуин — отличный праздник. Если праздновать его правильно. — Ага, — выдохнула Эва, поправляя сбившуюся фату. — Только в следующий раз костюм выбираешь ты. — О, поверь мне, — его глаза блеснули в темноте. — В следующий раз костюма на тебе не будет вовсе. Историк встал, приводя себя в порядок с невозмутимостью английского лорда, только что пившего чай, а не занимавшегося сексом в клубе. — Поехали ко мне, Невеста, твой жених требует продолжения банкета. И на этот раз — в душе. Смывать с тебя грехи этого вечера я буду лично.