Часть 6

Эва не помнила, как добралась до пентхауса. Время сжалось в тугую пружину ожидания, она мерила шагами гостиную, вздрагивая от каждого шороха лифта, в голове крутилась одна мысль: «Он все разрушил. Ради меня». Когда замок щелкнул, Гилмор замерла посреди комнаты. Сет вошел тихо. Уставший, с потемневшим лицом, без пиджака, с закатанными рукавами рубашки, на которой бурыми пятнами запеклась чужая кровь. Правая кисть была неумело замотана платком. — Эва... — начал он, но договорить не успел. Студентка бросилась к нему. Не обнять — ударить. Кулаки, слабые и дрожащие, забарабанили по груди историка. — Ты идиот! Псих! Кретин! — кричала она, захлебываясь истерикой. Слезы катились градом. — Зачем?! Зачем ты это сделал?! Тебя же посадят! Тебя уволят! Ты уничтожил свою жизнь из-за какого-то урода! Дэвидсон стоял неподвижно, позволяя выплеснуть этот страх. — Эва, прекрати, — он перехватил её запястья, но бережно, стараясь не причинить боль. — Нет! Не прекращу! — Гилмор осела на пол, утягивая мужчину за собой. Ноги не держали. — Ты всем рискнул! Карьерой, свободой... Ты понимаешь, что натворил? Рыжий опустился на колени. Плевать на усталость. Взял ее заплаканное лицо в свои ладони, большие и горячие, заставляя смотреть в глаза. — Посмотри на меня, — твердо сказал Сет. — Я ни о чем не жалею. Слышишь? Ни о единой секунде. — Но ты... — Мне плевать на карьеру, Эва. Плевать на репутацию, на мнение совета, на чертов университет, — хрипло, тихо. — Если цена твоей безопасности, твоей чести — это мое кресло профессора, я сожгу это кресло сам. — Почему? — прошептала девушка, глядя в карие, сейчас такие открытые глаза. — Я же просто студентка... Я никто... — Ты — всё, — Сет прижался лбом к её лбу. — Думаешь, это была просто месть? Нет. Страх. Охуеть какой страх, что кто-то может сломать тебя. Я понял это сегодня, когда бил его мордой об стол. Я убью любого за тебя. Потому что... Он сделал паузу, словно эти слова давались с трудом. — Потому что я люблю тебя, Эвтида. Мир вокруг остановился, слезы застыли на ресницах. Эва смотрела на этого сложного, невозможного, жестокого и самого родного мужчину, и понимала: она пропала. — И я тебя люблю, — выдохнула студентка, касаясь губами его разбитых костяшек. — Люблю тебя, мой мудак. Ночь опустилась на город тихим, бархатным покрывалом. В спальне горел ночник, отбрасывая теплые тени на смятые простыни. Эва лежала на спине, абсолютно нагая, раскинув руки и чувствовала себя фарфоровой куклой, которую склеили заново. Сет не спешил, обращался так, словно она была самым дорогим экспонатом в его коллекции, хрупким и бесценным. Мужчина сидел у изножья кровати, взглядом скользя по желанному телу с благоговением. Он наклонился и прижался губами к кончикам её пальцев на ноге. — Моя, — шепот коснулся кожи. Целовал каждый палец, медленно, чувственно, согревая холодную ступню своим дыханием. Губы, мягкие и настойчивые, двинулись выше к подъему стопы, к тонкой щиколотке. Эва судорожно вздохнула, чувствуя, как от этих касаний внутри разливается сладкая нега. — Сет... — Тише, — историк поцеловал косточку на лодыжке, оставляя влажный след. — Я хочу запомнить каждый сантиметр. Хочу стереть все плохие воспоминания, заменить их собой. Он продвигался выше: икры, чувствительная кожа под коленом, внутренняя сторона бедра. — Люблю, — шептал, раздвигая стройные ноги шире. — Любимая. Девочка моя. Когда его дыхание коснулось самого сокровенного, Эва выгнулась. Но Дэвидсон не стал мучить языком или пальцами, просто прижался щекой к низу её живота, обнимая за бедра, словно искал защиты и покоя. Этот жест, полный доверия и уязвимости, разорвал сердце девушки окончательно. Она потянула мужчину за плечи вверх. — Иди ко мне, — попросила Эва, глядя в потемневшие глаза. — Я хочу чувствовать тебя. Сет послушно поднялся, нависая над ней, но Гилмор мягко толкнула его в грудь, укладывая на спину. — Сегодня я, — прошептала она. Студентка перекинула ногу через его бедра, усаживаясь сверху. Темные волосы упали завесой, скрывая их от всего мира. Она видела, как профессор смотрит — с обожанием, с голодом, с немым восторгом. Эва направила его плоть, влажную от смазки, и начала опускаться плавно, сантиметр за сантиметром. Принимала целиком, ощущая, как мужчина заполняет, становясь частью её самой. — Боже, Эва... — Сет запрокинул голову, кадык дернулся.Попросту забыл, как дышать. Медленно и тягуче Эва начала двигаться и в каждом её движении было признание. Я твоя. Я здесь. Мы вместе. Сет не мог оторвать от неё взгляда, в полумраке Эвтида казалась ему богиней. Он тянулся руками, касаясь её бедер, живота, груди — везде, куда мог дотянуться, оставляя поцелуи на коже, словно ставя печати. — Невероятная, — хрипел рыжий, руки сжимали её талию, помогая, направляя. Темп нарастал, но оставался плавным, глубоким. Удовольствие копилось не резким спазмом, а мощной горячей волной, поднимающейся из глубины. Эва закрыла глаза, закусив губу от слишком острых ощущений. Любовь переполняла её, мешаясь с физическим наслаждением. — Сет... — выдохнула девушка, чувствуя приближение пика. — Я здесь, — Дэвидсон приподнялся на локтях, ловя её губы. — Отпусти себя. Яркая волна прошла по телу, заставляя сжаться внутренние мышцы и Гилмор содрагнулась, вскрикнула, падая на грудь историка, уткнувшись лицом в изгиб шеи. Сет зарычал, чувствуя, как она пульсирует вокруг него, это стало последней каплей. Дэвидсон сделал несколько мощных, глубоких толчков снизу вверх, вбиваясь, догоняя, и излился с хриплым стоном, в котором смешались имя и мольба. — Эва... Эвтида... Они лежали, сплетенные в единый узел, мокрые от пота, с бешено колотящимися сердцами. Сет гладил студентку по спине, целуя в макушку, в висок, куда придется. — Я люблю тебя, — снова прошептал он в тишину. — И теперь хрен ты от меня избавишься, Гилмор. Эва улыбнулась сквозь остатки слез, чувствуя себя самой защищенной и самой любимой женщиной во вселенной. И пусть весь мир, включая ректорат и полицию, подождет.

***

Жизнь в пентхаусе «отстраненного от службы» профессора напоминала реалити-шоу «Выжить с тираном». Эвтида переехала к Сету стремительно, собрав свои пожитки в один рюкзак. Пока историк отбывал свой принудительный отпуск, изображая самую опасную домохозяйку в мире, Эвтиде приходилось грызть гранит науки. — Гилмор, если ты не вытащишь свой зад из ванной через две минуты, я выломаю дверь. И поверь, мне понравится процесс, — раздался голос из коридора. Эва выскочила, на ходу докрашивая губы. — Не ори, истеричка. Ты теперь безработный, куда тебе спешить? На диван? — Не безработный, а в творческом отпуске, — парировал Сет, подавая ей термокружку, кофе он сварил идеальный, сволочь. — И я работаю твоим личным водителем, так что имей уважение к персоналу. — Чаевые натурой принимаете? — подмигнула брюнетка, отпивая напиток. — Только в особо крупных размерах. Пошли. Поездка до универа проходила в режиме «Формулы-1». Сет вел машину агрессивно, подрезая всех подряд и комментируя умственные способности других водителей трехэтажным матом. У ворот кампуса он остановился, но двери не разблокировал. — Слушай сюда, — препод повернулся к Гилмор, и в глазах мелькнула тень того самого собственника. — Никаких "задержаться после пар". Никаких "помочь одногруппнику с конспектом". Увижу рядом мужскую особь ближе чем на метр — перееду катком. — Да поняла я, папочка, — фыркнула Эва, чмокнув его в колючую щеку. — Не скучай тут без своих мумий. — Вали уже. Без Сета университет казался пресным, историю временно вел какой-то аспирант — очкарик с трясущимися руками, который боялся собственной тени. Эвтида сидела на «камчатке», откровенно скучная, но телефон под партой вибрировал нон-стоп. SMS от: Сатана Кафедральный «Как там мой заместитель? Уже заикается или еще держится?» Эва прыснула, пряча улыбку. Вы: «Он милый. Рассказывает про Тутмоса III. Говорит, что тот был великим дипломатом.» SMS от: Сатана Кафедральный «Дипломатом?! Тутмос был мясником, который расширил границы Египта на крови и костях! Встань и кинь в этого идиота учебником. Я оплачу штраф.» Вы: «Не буду я никого кидать) Кстати, тут про тебя такое говорят... Весь универ гудит.» SMS от: Сатана Кафедральный «Что на этот раз? Я продал душу дьяволу? Я внебрачный сын мафиози? Я ем первокурсниц на завтрак?» Вы: «Почти. Говорят, ты избил Миллера, потому что он был тайным агентом ЦРУ, а ты — шпионом Моссада. А еще говорят, что ты сломал ему нос силой мысли.» SMS от: Сатана Кафедральный «Силой лба. Скучная у них фантазия. Скажи им, что я просто не люблю конкурентов на рынке торговли органами. И перестань пялиться в телефон, Гилмор. Если завалишь сессию, я тебя выпорю. И это будет не сексуальная игра.» Вы: «Ой, боюсь-боюсь. Жду не дождусь вечера, чтобы проверить твои угрозы на практике ;)» SMS от: Сатана Кафедральный «Маленькая дрянь. Я выезжаю.» После пар Эва вышла на крыльцо. День был серым, но настроение — солнечным. На парковке, прислонившись бедром к капоту своего черного монстра, стоял Сет. В пальто, в темных очках, хотя солнца не было и в помине, скрестив руки на груди, он выглядел так пафосно, что проходящие мимо студентки сворачивали шеи. Заметив Эву, даже не улыбнулся, просто кивнул на пассажирскую дверь. — Карета подана, принцесса, — прокомментировал историк, когда девушка плюхнулась на сиденье. — Ты выглядел, как сутенер, ожидающий выручку, — рассмеялась Эва, пристегиваясь. — Я и есть сутенер. Краду лучшие умы этого заведения, — Дэвидсон завел мотор, и рука привычно легла на её колено, сжимая по-хозяйски. — Как прошел день в аду? — Скучно без тебя. Аспирант чуть не расплакался, когда я спросила про гаремный заговор. — Слабак, — резюмировал профессор, выруливая на дорогу. — Домой? Или хочешь заехать за мороженым, чтобы заесть стресс от разлуки с моим гением? — Домой, — студентка положила свою ладонь поверх его руки. — Я соскучилась по твоему гению... и не только по нему. Сет ухмыльнулся, и в этой улыбке было обещание очень жаркого вечера. — Правильный ответ, Гилмор. Держись крепче, мы едем нарушать скоростной режим. Черный седан сорвался с места, унося самую скандальную пару университета в их личное убежище, подальше от сплетен, аспирантов и сломанных носов социологов.

***

Ноябрь решил напоследок сыграть в доброго полицейского — вместо привычной слякоти и депрессии город накрыло сухим, аномальным теплом. Ветер пах не гнилой листвой, а свободой. Для Эвтиды Гилмор этот запах был особенно сладким. Она развязывала фартук бариста в последний раз, «Зерна Анубиса» оставались в прошлом. Инициатором увольнения, разумеется, выступил один рыжий деспот, заявивший, что «его женщина не должна обслуживать людей, у которых вкусовые рецепторы атрофированы до уровня инфузории-туфельки». Ну, и ревность к каждому мужскому взгляду, брошенному на бариста, сыграла не последнюю роль. К кофейне, распугивая голубей и прохожих, подкатил черный байк. Рев мотора заставил стекла в витрине завибрировать. Дэвидсон слез с железного коня. Черная кожа, тяжелые ботинки, шлем в руке и взгляд, от которого плавился асфальт, полный парад «плохиша». Колокольчик торжествующе звякнул. — Смена окончена, Гилмор? — Почти, — улыбнулась Эва, чувствуя, как сердце делает привычный кульбит. — С тебя причитается. Последний заказ за счет заведения... точнее, за счет моей нервной системы. Она привычным движением, отточенным за месяцы работы, сварила американо. Двойной. Без сахара. Взяв маркер, студентка на секунду задумалась, а затем быстро вывела на картонном боку надпись. — Держи, — она поставила стакан перед мужчиной. Сет взял кофе, прочитал: «Кофе с историческим послевкусием. Осторожно, вызывает привыкание и стокгольмский синдром». Уголок его рта дернулся в ухмылке. Препод сделал глоток. — Кислит меньше обычного. Растешь, лаборантка. Собирайся уже, я не намерен ждать. На улице ночь уже вступила в свои права, расцвечивая город неоном. Сет подошел к байку и достал из кофра что-то объемное, завернутое в тёмную ткань. — Подарок в честь освобождения из рабства, — он протянул сверток девушке. Эва развернула ткань и ахнула. Это был новенький матовый шлем. На верхней части красовались два аккуратных, дерзких кошачьих ушка... или скорее дьявольских рожка. — С рогами? — рассмеялась она, проводя пальцем по гладкому пластику. — Намекаешь на мой характер? — Констатирую факт, — усмехнулся историк, забирая шлем и надевая ей на голову. Щелкнул застежкой под подбородком, задержав пальцы на её коже. — Ты мой личный маленький демон, Гилмор. Теперь у тебя есть официальная экипировка. — А я думала, я твоя богиня. — Одно другому не мешает. В египетском пантеоне хватало богинь со скверным нравом. Сет сел на байк, но вместо того, чтобы указать Эвтиде на место сзади, сдвинулся максимально назад, на пассажирское сиденье. — Садись, — он хлопнул по бензобаку перед собой. — Сюда? — глаза Эвы округлились. — Вперед? Это же... — Это лучший вид. И полный контроль. Садись, Эва. Доверься мне. Студентка, чувствуя, как адреналин уже начинает бурлить в крови, перекинула ногу через байк, устраиваясь перед ним; это было невероятно интимно. Она оказалась в кольце рук и ног Дэвидсона, его грудь прижалась к её спине, создавая непробиваемый кокон тепла и защиты. — Руки на руль, — скомандовал Сет шепотом ей в ухо, оказалось, в шлеме находился встроенный коммуникатор. Студентка обхватила рукоятки, сверху накрыли большие, горячие ладони профессора. — Поехали. Мотор взревел, но теперь Эва чувствовала эту мощь не просто телом — она ощущала её кончиками пальцев. Байк сорвался с места. Это было похоже на полёт. Ветер свистел, город превратился в размытые полосы света. Эвтида вскрикнула от восторга, когда они на скорости влетели в поворот. Сет управлял байком её руками, направляя, наклоняя, ведя их сквозь поток машин. — Нравится? — голос историка в наушнике звучал хрипло и довольно. — Офигенно! — заорала Гилмор, смеясь от счастья. — Сет, это просто космос! Они мчались по ночному проспекту, нарушая все мыслимые правила, два безумца, нашедшие друг друга в хаосе вселенной. Бывшая бариста и опальный профессор. Студентка-язва и рыжий тиран. Сет прижался подбородком к плечу Эвы, насколько позволяли шлемы, вдыхая запах её духов, который пробивался даже сквозь скорость. Впереди ждало много всего: разборки с ректоратом, защита диплома, скандалы, битая посуда, примирения на кухонном столе и, возможно, общие археологические экспедиции, где Эвтида будет сводить своего личного препода с ума в палатке посреди пустыни. Но это будет потом. А сейчас были только они, скорость, ноябрьское тепло и бесконечная дорога, которая для их истории только начиналась. — Я люблю тебя, Гилмор! — вдруг крикнул Сет, перекрывая рев мотора. Эва улыбнулась так широко, что свело скулы, и, накрыв его руку своей, прошептала в микрофон: — Гони, Дэвидсон. Просто гони.