Эскиз Первый.

1 июля. В помещении больницы царила оживленная суматоха. Сотрудники носились по коридорам с пакетами документов, периодически обмениваясь парой фраз о диагнозах пациентов. Ситуацию усугубляло то, что по больнице ходил главный врач — Учиха Изуна. Все знали директора как строгого человека: врачи несколько раз заставали его за тем, как он выговаривал одному из своих коллег за пыль на полках в кабинете, а еще один раз — отчитывал совсем молодую медсестру, только что окончившую университет, за распахнутый на рабочем месте халат. Для Изуны порядок должен был быть абсолютным. И это неудивительно, ведь после обучения, посоветовавшись с старшими братьями, именно их семья возвела больницу почти в самом центре Токио. Двенадцать этажей, современная техника, всё самое необходимое для оказания первой помощи, и что немаловажно — одни из лучших врачей. У него был талант находить отличных сотрудников. Прошло несколько лет, и теперь Центральная Токийская больница стала ведущим медицинским учреждением, скрыв при этом истинных владельцев. Изуна шел по коридору медленно, словно король, осматривающий свои владения. Спустившись на первый этаж, он окинул взглядом просторный холл. В центре стояло несколько регистрационных стоек, за которыми сидели молодые девушки, направляя посетителей к разным специалистам. Большие окна пропускали солнечный свет, отчего на белой плитке появлялись отсветы. Кожаные диванчики, стоящие вдоль стен, были почти пусты, не считая пары больных, лениво листающих какие-то журналы. Между диванами стоял кулер. Именно он и привлек внимание мужчины. Изуна подошел тихо, присел и нажал на кнопку. Воды не оказалось. Это было недопустимо. Поднявшись и развернувшись, он пробежал глазами по персоналу. Его суровый взгляд поймала одна из медсестер, и кивнув, быстро скрылась в одном из проходов. Прошло несколько минут, и бутыль стояла на своем месте. Учиха только цокнул, отчитав молодого ординатора на тему того, что подобное неуважение к правилам неприемлемо. Тот стоял, потупив взгляд в пол. Еще раз окинув взглядом пространство, Изуна кивнул и пошел в сторону лифта. Его офис находился на двенадцатом этаже, но это никак не ограничивало его способность быть в курсе всего, что происходило в огромном комплексе. Власть Учихи Изуны простиралась от подвалов до самой крыши, и он всегда знал о любом нарушении порядка. Секретарь, молодая женщина по имени Айя, всегда ждала своего руководителя с особенным, почти благоговейным трепетом. Её расположение к нему было общеизвестным фактом в их отделе: легкий, неуловимый румянец, казалось, въелся в её кожу, появляясь неизменно, стоило Изуне оказаться в пределах досягаемости. Когда Учиха вошел в свой кабинет, отделанный деревом и залитый рассеянным утренним светом, Айя уже стояла у массивного дубового стола, держа в руках аккуратную стопку бумаг. — Доброе утро, Изуна-сама, — произнесла она тихим, почти шелестящим голосом, стараясь, чтобы он не дрогнул от внутреннего напряжения. Она сделала шаг вперед, предлагая ему документы, и на мгновение задержалась, словно желая уловить тепло, исходящее от него, но столкнулась лишь с ледяным безразличием. Эта холодность всегда обжигала её, но он был недосягаем. — Положите на стол, Айя. И приготовьте мне двойной эспрессо. Мне нужно закончить с этой проблемой до обеда. — Конечно, — ответила она, положив папки на край стола с нарочитой осторожностью. Изуна сел в свое кресло. Он взял первую папку, пролистал несколько страниц и сурово нахмурился. — Неделю, Айя. Уже неделю мы теряем драгоценное время из-за отсутствия квалифицированного хирурга. Уход доктора Сато в декрет серьезно подкосил наш операционный график. Вы уверены, что среди этих соискателей есть кто-то действительно стоящий? — Я провела тщательный отбор, Изуна-сама, — заверила Айя, поспешно убирая пустую чашку. — В этих бумагах — резюме специалистов, имеющих опыт работы в сложных случаях. Их компетентность соответствует высоким стандартам нашей больницы. Особенно рекомендую обратить внимание на досье доктора Канэко. Он… он показал себя как блестящий практик. Девушка исчезла, оставив главу клиники наедине с его мыслями. Через пару минут дверь кабинета вновь приоткрылась. Айя вошла тихо, словно боялась нарушить его покой, держа в руках фарфоровую чашку. Поправив строгую юбку, она подошла к столу и осторожно поставила кофе на самый край. Изуна молча взял крошечную чашку, сделал большой глоток. Его обычно суровое лицо чуть-чуть смягчилось — кофеин был его единственной отдушиной, способной на время усмирить его внутренний накал. — Блестящий практик должен быть в первую очередь дисциплинирован. Проверьте их рекомендации еще раз. Мне нужен не просто талант, Айя. Мне нужен тот, кто не опозорит имя Учиха в операционной. — Будет исполнено, — прошептала она, отступая, пока насыщенный аромат его любимого напитка не заполнил воздух. Изуна сделал еще один большой глоток эспрессо, его глаза еще раз скользнули по стопке документов, принесенных секретарем. Большинство резюме казались ему стандартными — хорошие врачи, но не гении, которых он искал для замены. Однако его взгляд невольно задержался на самой верхней папке, обтянутой плотной, почти архивной бумагой. Что-то в её форме или, возможно, в ощущении от неё привлекло его внимание. Он взял эту папку, и едва его пальцы коснулись обложки, по телу прошла странная, едва уловимая дрожь — эффект, давно забытый им самим. Изуна открыл её, и первое, что он увидел, было имя, написанное четким, уверенным почерком, который, казалось, резонировал с его собственными воспоминаниями: Цунаде Сенджу. Он замер. Цунаде. Имя, которое он не слышал, кажется, целую вечность. Изуна принялся вчитываться в биографию. Его взгляд, до этого такой острый и требовательный, стал поглощенным. Он изучал данные о её работе, о её выдающихся успехах в области травматологии и регенеративной медицины, о её публикациях, которые он, безусловно, пропустил, будучи погруженным в дела своего медицинского центра. Каждая строка, казалось, подтверждала именно те навыки и ту силу, которая была необходима больнице. Он перечитал раздел о стажировке в Европе, затем вернулся к списку самых сложных операций, проведенных ею за последние пять лет. Это было оно. Какое-то иррациональное, но абсолютно уверенное чувство пронзило его: его поиски, наконец, окончены. Перечитав резюме еще раз, чтобы убедиться, что его глаза его не обманывают, Изуна откинулся на спинку кресла. Холодность, с которой он только что отчитывал подчиненных, сменилась сосредоточенной, почти маниакальной решимостью. Он резко повернулся к секретарю, которая всё ещё стояла у двери, ожидая следующего приказа, сжимая руки на уровне живота. — Айя, — его голос был ровным, но в нём звучала стальная нота, не терпящая возражений. — Немедленно свяжитесь с доктором Цунаде Сенджу. Используйте все доступные нам каналы, но не раскрывайте личность того, кто инициирует приглашение. Скажите, что Центральная Токийская больница открывает позицию ведущего хирурга и мы желаем провести с ней личное собеседование. Узнайте, когда она сможет явиться. Сегодня же. И немедленно. Секретарь кивнула и поклонившись, покинула кабинет, оставляя мужчину наедине со своими мыслями. 1 июля. Цунаде сидела в гостиной старого дома Сенджу. Это было её родное место, где она провела детство и юность, и именно сюда она бежала от проблем. Сейчас она вспоминала, как несколько лет назад, будучи студенткой третьего курса, она впервые увидела Дана. Дан. Высокий, статный блондин с заразительным чувством юмора. Он мгновенно покорил её сердце, а её младший брат, казалось, был от него просто в восторге. Их союз казался нерушимым, образцом университетской любви, переросшей в нечто серьезное. Сразу после выпуска они поженились и уехали заграницу, навстречу блестящему будущему. Но последние семь лет заграницей стали настоящим испытанием. Их общая мечта о ребенке погасла, превратившись в источник постоянных ссор. Цунаде добилась огромных высот в Европе, став заведующей хирургическим отделением, публикуя статьи, выступая на конференциях и даже читая лекции. Но за маской несокрушимой женщины-хирурга скрывалась хрупкость. Бесконечные обследования, горы лекарств — и всё тщетно. Врачи лишь разводили руками: с анализами всё в порядке, но чуда не происходит. Первые скандалы начались после того, как Цунаде впервые в жизни напилась. Она кричала Дану, что устала, что хочет быть матерью, что жизнь несправедлива. После этого инцидента Дан ещё долго припоминал ей эти пьяные речи, а алкоголь стал её невольным спутником — пусть и в небольших дозах. Несколько месяцев назад она поставила ультиматум: «Я возвращаюсь в Токио, в дом отца». Дан долго упирался, не желая бросать свою влиятельную позицию, но под напором её воли уступил. Теперь они снова здесь, в этом старом, знакомом доме, а родственники не упускали шанса спросить, когда же ждать наследника. Из этих тягостных размышлений её выдернул настойчивый звонок. Цунаде перевела взгляд на экран. Неизвестный номер. Такие звонки стали обыденностью в последние недели — она медленно, но верно пыталась найти себе достойное место в Токио, чтобы восстановить карьеру. Она медленно взяла трубку. — Алло? — отозвалась Цунаде, стараясь звучать бодро. — Доктор Сенджу? Меня зовут Айя. Центральная Токийская больница. Мы в полном восторге от вашего резюме и срочно ищем ведущего хирурга. Цунаде нахмурилась. Она не помнила, чтобы сама подавала заявку. — Я сейчас немного занята… — Мы понимаем вашу занятость, доктор, — тут же перехватила инициативу Айя, голос которой звучал убедительно, но вежливо. — Наша больница ведущая в Токио. У нас передовое оборудование, комфортные рабочие места для сотрудников. Цунаде вздохнула, внимательно слушая торопливую речь девушки. После двухминутного рассказа о больнице, в трубке послышалась тишина, а затем девушка продолжила. — И в заключение, хотелось бы добавить, что уровень заработной платы на период испытательного срока составит сто тысяч йен в месяц. Цунаде, которая хотел повесить трубку опешила. Она собиралась в другую клинику — и за меньшую сумму. — Сколько? — Цунаде прокашлилась. — Сто тысяч, — повторила Айя, — если этой суммы недостаточно, я попробую убедить руководство на увеличение суммы. — А могу я узнать куда с такой зарплатой делся прошлый хирург? — в непривычной для себя манере пошутила женщина, намекая на сомнительность предложения. — Ушла в декрет. — Я смогу приехать, но только в два часа дня. — Отлично! — радостно произнесла девушка, игнорируя факт, что ей ставят условия, — должна предупредить, что собеседование будет проходить в два этапа. Первый — с главврачом хирургического отделения, а второй — с главврачом больницы. Ждем вас, доктор Сенджу. В трубке послышались гудки. Около двух часов Цунаде подъехала к клинике. Здание поражало своим величием. Оно возвышалось над маленькими магазинчиками, устремляясь высоко в небо. Массивные колонны, словно титаны, поддерживали небольшие балкончики, на которых стояли люди в белых халатах. Лестница была облицована плиткой. По бокам находились перила и в двух местах лестница разделялась на пандус для колясок. За панорамными окнами кипела жизнь. Было видно, как врачи снуют туда сюда, передавая друг другу документы. Цунаде нервно сглотнула, и начала искать место для парковки. Поставив машину на свободное место рядом с дорогой черной иномаркой, она вышла из машины. Слегка одернув блузку, послышался треск, а затем глухой звук удара. Женщина опустила глаза на асфальт и заметила пуговицу. Именно в этот день, когда утро началось относительно хорошо, пуговица предательски решила его испортить. Ругнувшись, ногой загоняя пуговицу под машину. Шумно выдохнув и застегнув пиджак, стараясь скрыть предательски открывшееся декольте, она пошла в сторону больницы. Неторопливо поднявшись по лестнице, ее взгляд упал на нескольких молодых врачей, стоявших недалеко от входа, шумно что-то обсуждавших. Открыв дверь женщина зашла внутрь. В холле кипела жизнь: девушки за стойками регистрации отвечали на вопросы пациентов и направляли людей к специалистам, несколько врачей в белых костюмах, словно стражи, стояли неподалеку, будто готовые в любой момент оказать необходимую помощь. Привыкшая к запаху медикаментов, женщина принюхалась и не почувствовала запаха лекарств. Еще раз одернув пиджак, она медленно подошла к стойке регистрации. — Добрый день. Чем могу Вам помочь? — молодая девушка мягко улыбнулась, явно стараясь расположить к себе. — Я на собеседование, — сделав уверенный голос ответила Цунаде. Она волновалась. Это было не первое собеседование, но масштабность больницы и строгость процедуры почему-то напомнили ей о самом первом экзамене в университете — по фармакологии, который она, кстати, сдала блестяще. Девушка лишь кивнула и что-то начала искать в компьютере за стойкой. Поняв, кто перед ней, она быстро подозвала коллегу и что-то прошептала ему на ухо. — Доктор Сенджу, — отозвался юноша, — прошу за мной. Молодой ординатор встал чуть позади стойки, ожидая женщину. Она вздохнула и поровнявшись с молодым человеком, пошла с ним по коридору. — Я провожу вас на второй этаж в отдление хирургии, — дойдя до лифта и нажав на кнопку, нарушил тишину юноша, — там вас встретят и проводят к доктору Коцучи. — Не слишком много провожатых? — отшутилась Цунаде. — Мы дежурим по три человека утром и вечером, — начал объяснять молодой ординатор, — это важно для наших гостей и пациентов. Больница большая, и если кто-то потеряется — это недопустимо. Двери лифта открылись, и юноша жестом пригласил Цунаде пройти вперед. Сделав несколько шагов, он вошел следом и нажал на кнопку. Казалось, что даже лифт в этой больнице идеален — стены и полы были чистые, как будто их не так давно вымыли, а серебряные кнопки — отполированы. Поднявшись на второй этаж, врач поприветствовал коллегу и коротко объяснил, что требуется. Тот лишь кивнул и прошел чуть дальше по коридору, Цунаде поспешила за ним. Сейчас она поняла, насколько была огромной больница внутри: бесконечные коридоры, палаты, кабинеты. Дойдя до темно-коричневой двери, на которой висела табличка «Главный врач» она остановилась. — Вы ему понравитесь, доктор Сенджу, — попытался приободрить ее юноша, поправив воротник рабочей футболки, — Удачи! Надеюсь поработать с вами! Он поспешно удалился. Цунаде бросила взгляд на часы, висевшие на стене. Они мерзко тикали, отсчитывая секунды, а на циферблате было время — 13:45. Привычка приезжать заранее никуда не делась. Собравшись с силами, она постучала, и получив уставшее «Войдите», прошла в кабинет. Она ожидала размаха, но каково было ее удивление, когда перед ней оказался небольшой кабинет с обычным пластиковым окном, белыми обоями на стенах и паркетом на полу. Старый, немного потрепанный диванчик стоял у стены, небрежно заправленный пледом, рядом с которым был захламленный остатками еды столик. Переведя взгляд, она увидела мужчину, устало перебирающим бумаги и изредка вздыхающим. — Вы по какому вопросу? — не отрываясь от бумаг, букнул он. — Я на собеседование. Доктор Цунаде Сенджу. Мужчина поднял глаза и отбросил бумаги в сторону, поднимаясь из-за стола. Врач — мужчина на вид лет пятидесяти, с небольшим животом и пышными усами широко улыбнулся. — Присаживайтесь, доктор, — он указал на стул, и Цунаде кивнув, слегка постукивая каблуками по паркету, прошла к стулу, усаживаясь, — Меня зовут Коцучи Хидеки. Главный врач хирургического отделения. Они провели следующие пятнадцать минут, обсуждая сложные операции и международные протоколы. Цунаде старалась держаться строго и деловито, но ей приходилось неоднократно поправлять пиджак, так как доктор Коцучи, казалось, не мог оторвать взгляда от неожиданного выреза на её блузке. Он то кивал с одобрением, то снова зависал, любуясь то ли её талантом, то ли её… внешностью. — Я потрясён! Все то, что о вас говорили — чистая правда! А Ваши статьи. Я зачитывался ими до ночи! — не унимался в лести доктор, периодически поправляя усы. — Мне говорили, что будет второй этап собеседования, — перевела тему Цунаде, — это странно. Обычно, собеседование проходит с главным врачом отделения. Коцучи напрягся, но смог выдавить из себя улыбку. — Наш… директор, — явно подбирая слова начал он, — предпочитает лично отбирать кандидатов. Но Вы можете не переживать. Если что-то пойдет не так, я замолвлю за вас словечко. Цунаде приподняла бровь. В ее голове не складывался пазл, но решив не приходить со своим уставом в чужой монастырь, промолчала. Ей действительно казался странным такой метод отбора, ведь с главным врачом больницы она может пересекаться раз в месяц, а главный врач отделения — непосредственное руководство. После нескольких минут обсуждения ее достижений, Хидеки проводил ее к лифту, а вскоре они оказались на двенадцатом этаже. Двери лифта открылись, освещая тусклый коридор и хрупкую женскую фигуру. — Удачи, и помните, если что — я помогу! — Расплылся в улыбке доктор, скрываясь за дверью лифта. Здесь царила абсолютная тишина, контрастирующая с шумом нижних этажей: ни гула голосов, ни тиканья часов. Казалось, что это не этаж, на котором находился глава больницы, а морг. Женский силуэт сделал несколько шагов вперед. — Вас ждут. Цунаде сделала несколько неуверенных шагов, но вовремя взяв себя в руки, выпрямила спину и уверенно прошла по коридору, поправляя пиджак. В приглушенном свете рядом с массивной дубовой дверью стояла молодая девушка, в строгом черном костюме и пучком на голове. Блузка с высоким воротником, юбка карандаш, туфли на невысоком каблуке, и черный пиджак, застегнутый на одну пуговицу — секретарь выглядела образцом строгости. Айя оценивающе осмотрела Цунаде, обратив внимание на декольте, и кашлянула в кулак, сделав вид, что ничего не заметила. Она как никто знала, что директора подобным не проймешь. Постучав в дверь и не дождавшись ответа, девушка приоткрыла дверь, объявив, кто пришел. — Входите, доктор Сенджу. Нервно сглотнув, Цунаде тихо прошла в кабинет, в очередной раз одернув пиджак. Остановившись в дверях, она огляделась, слегка удивленная масштабом помещения и интерьером. Стены были обшиты темным, почти черным ореховым деревом, создавая ощущение кабинета в старинной библиотеке, а не в современной клинике. Несмотря на громоздкость мебели, в кабинете царил идеальный порядок. У окна, откуда открывался захватывающий вид на весь Токио, стоял массивный, антикварный письменный стол из красного дерева. На нём не было ни единой бумажки, кроме тонкой стопки документов, сложенных под тяжелым, но неброским пресс-папье из обсидиана. В углу стояла минималистичная, но безукоризненно выполненная ваза, возможно, из старинного фарфора, в которой стоял небольшой, чуть завянувший, букет цветов. Свет был приглушен, но не мрачен; тонкие, но плотные льняные шторы пропускали лишь мягкий, рассеянный дневной свет. В центре комнаты, спиной к ней, в кресле из дорогой, но матовой кожи, сидел человек. — Присаживайтесь, — раздался низкий, удивительно знакомый голос. Цунаде пыталась вспомнить, где она могла его слышать, но память как будто отшибло. Она сделала шаг, чувствуя, как её сердце начинает сбиваться с ритма. Когда хозяин кабинета медленно встал и развернулся, чтобы взглянуть на неё, Цунаде замерла. Перед ней стоял Учиха Изуна. Она помнила его еще студентом, и уже тогда он был чертовски привлекателен, а спустя больше чем десять лет — он возмужал. Черты, которые в университете были красивыми, теперь стали резкими и мужественными. Его лицо было безупречно выбрито, а прическа — как и всегда, оставалась слегка растрепанной. Несколько прядей волос падали на лицо, обрамляя высокие скулы, а на затылке волосы топорщились в разные стороны. Черная рубашка была застегнута не до конца, открывая вид на массивную шею. В нём читалась та неброская, но абсолютная власть, которую дает не просто влияние, а клановая мощь и годы нахождения на вершине. Он выглядел усталым, но эта усталость лишь добавляла его образу тяжеловесности и статуса. Его сфокусированный взгляд оценивал её с ног до головы, задерживаясь ровно на то время, пока она не успела почувствовать дискомфорт. — Изуна? — выдавила из себя Цунаде, присаживаясь на стул. Он сел в кресло, еще раз пробежавшись глазами по удивленной женщине и перевел взгляд на резюме, лежавшее на столе. Несколько минут тишины били по ушам, и казалось, медленно перетекали в часы. — Ваш опыт, — Изуна нарушил тишину, откладывая папку в сторону, — колоссален, доктор Сенджу. Однако я должен поинтересоваться причиной вашего возвращения в Токио, — он снова перевел взгляд на резюме, — Вы построили потрясающую карьеру заграницей. — Личные обстоятельства, — стараясь сохранять самообладание и гордость, отозвалась женщина. Учиха молчал. Он выжидающе смотрел на нее, будто что-то анализировал. — Тв… — осеклась Цунаде, — Ваш секретарь сказал, что будет испытательный срок. Какие сроки? — От месяца до трех. В зависимости от профессиональных навыков и способности следовать правилам. Изуна чуть улыбнулся. Он знал, что Цунаде терпеть не может соблюдать правила. Он также помнил, что еще будучи студенткой, она умудрялась опаздывать на занятия, когда те могли начинаться в двенадцать дня, до хрипоты доказывать свою правоту, и спорить с одногруппниками. Но сейчас перед ним сидела уверенная в себе женщина, заработавшая себе имя и статус, и вероятно, которая успела сильно измениться. — И каковы правила? — Цунаде слегка поежилась. — Я не люблю опоздания, — он слегка наклонил голову в бок, внимательно наблюдая за ее реакцией, — ровно также, как не люблю конфликты. Мы уважительно относимся к своим коллегам, даже если знаем, что они не правы. Я надеюсь, что с этим у вас нет…проблем? «Высокомерный, напыщенный индюк. Это ж угораздило! Главный врач больницы никто иной как вечно бесящий меня Учиха! " — подумала Цунаде, но лишь одарила его мягкой улыбкой. — Нет. — Мои комментарии излишне, доктор Сенджу, — он поднялся и обошел стол, — Я надеюсь на наше дальнейшее сотрудничество. Цунаде поднялась со стула и прошла за ним к двери. Изуна открыл дверь, чуть улыбнулся и добавил: — Я надеюсь, что Вы сможете блеснуть своими талантами в несколько другом амплуа, Цунаде-сан, — он кивнул, указывая на зону декольте, вгоняя женщину то ли в состояние злости, то ли в смущение, — Вас проводят. Она перешагнула порог кабинета и массивная дверь закрылась за ее спиной. К такому она не была готова. Вечно спокойный, почти безэмоциональный, вечно ее раздражающий Учиха мог стать ее начальником! Но она знала, насколько он был гениален, когда речь заходила о медицине. Она помнила, как ещё в университете, он глубоко изучал не только профильный предмет — хирургию, но и ряд других аспектов медицины. Иногда, казалось, что он пытался добраться до самой сути проблемы, а не искать решение на поверхности. Айя, встрепенувшись подскочила со стула и проводила Цунаде до первого этажа, и попрощавшись с ней вернулась на свое рабочее место. Вечером Цунаде поступил звонок. Звонили из Центральной Токийской больницы, и женщина была больше, чем уверена, что ее не возьмут на работу. — Доктор Сенджу! Рады Вам сообщить, что вы приняты на испытательный срок. Ждем вас завтра в восемь утра. Не опаздывайте! На этом разговор закончился. Цунаде еще минуту стояла и слушала гудки в трубке, не веря своим ушам. Учиха принял ее на работу. Этот факт раздражал и радовал одновременно. Ухмыльнувшись, она скинула телефон и убрала бутылку вина в холодильник. Завтрашний день обещал быть тяжелым.