Эскиз Второй.

1 июля Солнечные лучи слегка пробивались сквозь приоткрытые шторы. Женщина, лежавшая в кровати, поморщилась, по-детски нахмурила нос и приоткрыла один глаз. Она чувствовала приятную тяжесть лежавшей на её животе мужской руки. Осторожно перевернувшись на другой бок, она услышала недовольное фырчание, которое заставило её тихо хихикнуть. Мужчина, лежавший рядом с ней был уязвим и беззащитен. Днем — это был суровый бизнесмен, решавший много проблем, но ночью он спал, как младенец. Но она знала, что он такой только с ней. — Я иногда забываю, как ты любишь ерзать по утрам, Шион, — недовольно пробурчал он, не открывая глаз. — Это потому, что ты не даёшь мне каждое утро выбраться из кровати, Мадара. Мужчина только недовольно фыркнул, сильнее прижимая к себе жену. Они познакомились совершенно случайно на одном из светских раутов. Семья Учиха выступала там, как главные акционеры. Молодой Учиха и представить себе не мог, что ему в душу западет девушка из семьи конкурента. Шион. Тогда, будучи младшей сестрой главного конкурента только развивающейся компании «CatonСorp» под руководством главы семейства Учиха, Шион остерегалась Мадару. Она вела себя достойно, с присущей ей аристократизмом и уверенностью, не соверши она одной ошибки. Шион как-то брякнула, что если Мадара останется последнем мужчиной на Земле, она все равно не выйдет за него замуж. Тогда молодой Учиха понял — задели его самолюбие. Спустя время, Мадара и Шион начали общаться несколько ближе, по прежнему пересекаясь лишь на светских вечерах. Он вёл себя сдержанно, мало говорил, и видел как вызывает у девушки неподдельный интерес. Спустя годы, заняв место второго директора компании, Мадара добился расположения Шион, отвоевав её у толпы ухажеров. А теперь эта утонченная, источающая аристократизм и внутреннюю силу женщина, казалось, хочет вывести его из себя, продолжая ерзать на кровати и, стараясь вылезти из его объятий. Впрочем, очередная попытка обернулась провалом, и Мадара, прижав жену ещё ближе заставил её уткнуться носом в свою грудь. Шион слегка ударила его по руке — не сильно, играючи, и что-то недовольно пробубнила. — В доме куча прислуги. Мы можем ещё поспать, Шион, — с какой-то неподдельной нежностью сказал Мадара и слегка ослабил объятия. Шион быстро отодвинулась, слегка стягивая с него одеяло, приподнялась и чмокнула в нос, заставляя сонного мужчину поморщиться. — Настоящая женщина сама готовит завтрак своему мужчине, — отшутилась женщина, пародируя интонацию своей матери. Мадара приоткрыл один глаз, осматривая жену. Лёгкая чёрная кружевная ночнушка с тонкими бретельками, открывающая вид на острые ключицы и тонкую шею. Подтянутая маленькая грудь. Длинные чёрные волосы, спадающие на слегка пухлые щеки, и карие озорные глаза. Шион что-то задумала. Он видел это по хитрому, как у лисицы, взгляду и тяжело вздохнул. Женщина хотела отодвинуться, но снова была возвращена на законное место и укрыта одеялом. Он знал, что она была еще той мерзлячкой. Даже если за окном было плюс двадцать и штиль, Шион умудрялась мерзнуть. — Мне надо в душ, — по-детски захныкала девушка, но в ответ получила лишь лёгкий поцелуй в макушку. — Столько лет прошло, а ты все такая же… Подвижная, — сонно пробубнил Мадара. Получив лёгкий тычок лопаткой в грудь, он снова выдохнул, принимая факт, что доспать свои законные полчаса с любимой женщиной ему не удастся. Шион тоже не очень хотелось покидать тёплую кровать. Там, за пределами спальни, её знали как требовательную и довольно строгую владельцу двух модных магазинов одежды. Сейчас, здесь, рядом с ним, она могла позволить себе побыть маленькой беззащитной женщиной, а не акулой модной бизнес-индустрии. — Как бы нам не хотелось, но надо вставать, дорогой, — тихо произнесла она, поглаживая его руку. Мадара издал звук, походивший на довольное урчание. — У нас есть ещё двадцать минут перед тем, как мы снова начнём вселять страх и ужас в окружающих. Это могла быть шутка, не будь это правдой. Вне спальни, в окружении людей Учиху Мадару знали как строгого, бескомпромиссного человека, который может уничтожить одним махом руки. И совсем не важно, кто был перед ним: человек из министерства или очередной бизнесмен. Если его что-то не устраивало, он действовал быстро и жёстко. Зачастую, стоило ему посетить светский вечер, сразу появлялись шепотки за спиной, и только завидев главу клана Учиха большинство начинало льстить и пытаться угодить, что безумно раздражало. С Шион была похожая ситуация. Она до замужества умела производить впечатление, а взяв фамилию мужа и став частью семьи Учиха, казалось, стала ещё более требовательной чем раньше. Одно её появление на публике вызывало дрожь по телу, а иногда и волну сплетен. Но сейчас, лежа в кровати, они оба были собой. Мадара — всегда сильный, властный и несущий угрозу всему живому, пытался доспать свои законные минуты, а Шион — могла позволить себе вести себя как маленькая девочка: морщить нос, по-детски хныкать, тихо пищать. Прозвенел будильник. Мерзкий пищащий звук бил по ушам, заставляя мужчину нахмуриться и выпустить жену из объятий. Он приподнялся на локте, вытянул руку к прикроватной тумбочке, и сонно посмотрел на часы, смахивая сигнал будильника в сторону. 9:00. Сегодня он позволил себе проспать дольше обычного. За дверью послышался шорох и тихие шаги. — Три, два, один, — начала загибать пальцы Шион, как вдруг в дверь спальни постучали. Они оба знали, что это домоправительница. Женщина средних лет, с всегда прямой спиной и суровым взглядом в сторону горничных, поваров и остальной прислуги. — Мадара-сама, Шион-сама, Вы просили вас разбудить, — раздался за дверью хриплый женский голос. — Встаём, Нири, — нехотя протянула Шион. Мадара улегся на кровать и снова прижал к себе супругу, зарываясь носом в волосы. Женщина мягко улыбнулась и снова поерзала, намекая на то, что нужно вставать. — Вы меня провоцируете на применение мер, Шион, — ухмыльнулся Мадара, поглаживая живот супруги. — Ни в коем случае, — та хитро улыбнулась, и воспользовавшись моментом, выскользнула из его объятий, усаживаясь на краю кровати, — однако, я буду не против, если вы составите мне компанию за завтраком. Учиха только что-то недовольно пробурчал, окончательно проснувшись и усаживаясь на кровати. Состроив недовольное лицо, он хмуро посмотрел в сторону супруги, которая уже успела накинуть чёрный шёлковый халат с красно-белым веером на спине. Она ловко руками расправила волосы, закинув их назад, и завязала халат, развернувшись в сторону кровати. Чуть улыбнувшись, она подмигнула сонному мужу и виляя бёдрами вышла из спальни. Шион могла себе позволить его провоцировать, и она прекрасно знала, чем это закончится. И последствия её вполне устраивали. Мадара тихо рыкнул и снова откинулся на подушку. Поерзав некоторое время, он недовольно встал с кровати, накинул широкий черный халат и вышел из спальни. Спустившись на кухню, он увидел как за столом сидит его жена и что-то быстро печатает в компьютере, не обращая внимания на утреннюю суматоху. Раздражает. Он терпеть не мог, когда вместо завтрака, обеда или ужина она садилась работать. Усевшись за стол, Мадара фыркнул. — Я знаю, но у меня сегодня важная поставка, — Шион сделала глоток кофе, продолжая что-то печатать. Мужчина не ответил. Одна из горничных поставила перед ним омлет и, видя его нахмуренные брови, быстро ретировалась. Учиха вздохнул, сделал глоток кофе и бросил взгляд на жену. Женщина делала вид, что не обращает на него никакого внимания, полностью поглощенная экраном. — С меня обед, — она оторвалась от ноутбука, чмокнула его в нос, и, едва успев уйти до того, как он успел протестовать, побежала в сторону ванной. Мадара чуть улыбнулся, закидывая в рот порцию завтрака. Рука потянулась к чашке кофе, и только поднеся её к губам, в кухню, игнорируя властный голос домоправительницы, влетел взъерошенный брюнет. — Отец… я это… — пытаясь отдышаться, начал юноша. Мадара сделал глоток кофе, поставил чашку на блюдце и шумно выдохнул, стараясь сохранить видимость спокойствия. — Во-первых, доброе утро, Обито. Во-вторых, сядь и поешь. А в-третьих, не мямли. Ты Учиха в конце концов. Обито уселся на стул напротив мужчины, и тот лишь кивнул в сторону Нири, показывая, что поводов для беспокойства нет. Снова взяв чашку в руки, и думая, что его сын его уже ничем не удивит, Мадара поднес чашку к губам. В этот самый момент, Обито, наконец отдышавшись, выпалил: — Рин беременна! Мужчина закашлялся, а только что вышедшая из душа Шион, замерла в дверях, в домашних шортах и растянутой майке. Повисла густая, давящая тишина. Обито вжал голову в шею, стараясь спрятаться. Мужчина поставил чашку, оперся на стол, поднимаясь, и строго посмотрел на сына. Затем, к полному удивлению всех присутствующих, его строгое лицо смягчилось. Он мягко улыбнулся, обогнул стол, похлопал Обито по плечу и остановился напротив замершей Шион. — Бабушка, — тихо прошептал он, тихо посмеиваясь, и удаляясь в сторону спальни. Шион, оправившись от шока, что-то прошипела ему вслед, а затем немедленно бросилась к сыну с восторженными расспросами.

***

1 июля Итачи сидел за массивным столом из темного дерева, вчитываясь в отчеты сотрудников. Являясь старшим сыном генерального директора компании, он готовился занять место отца, и поэтому частенько копался в отчетах, бухгалтерской и юридической документации. К сожалению, в компании всё было не так гладко. За большим штатом сотрудников нужна усиленная слежка, о чём он неоднократно говорил. В компании был такой человек, член их семьи — Учиха Кагами, который попал в больницу, а после операции стал ходить с тростью. Несмотря на это, Кагами ещё несколько месяцев работал удалённо, занимая пост главы службы безопасности, а теперь это место занимает его сын — Шисуи. Однако, усиленная слежка не помогала, и в финансовых документах появлялись пробелы на довольно большие суммы денег, которые компания не согласовывала. Служба безопасности быстро вычисляла нарушителя, но только уже после совершённых действий. А Итачи привык работать на опережение. Он откинул папку с очередным отчетом, потёр переносицу и сделал глоток остывшего кофе. Итачи ненавидел ощущение, что кто-то вмешивается в дела семьи, пока он не готов дать отпор. Поднявшись, он медленно подошёл к большому встроенному шкафу из полированного дерева. Бережно, словно хрупкое сокровище, он взял с полки чёрную бархатную коробочку. Внутри, на белой атласной подушке, лежал массивный серебряный браслет. Он был выполнен в строгом, но элегантном стиле, без излишней позолоты, присущей показной роскоши. По центру на небольшой металлической пластине красивым, но сдержанным почерком переливалась надпись: «Listen to your heart». Итачи взял браслет в руку. Этот предмет был напоминанием о том, что, несмотря на всю логику и необходимость слежки, иногда нужно доверять интуиции, даже если она ведет к риску. Он медленно застегнул его на запястье. Дверь в кабинет с грохотом открылась, и в кабинет вошел сонный Шисуи, плюхаясь на стул. Вид у него был такой, словно он не спал неделю, что в его должности — всё ещё негласного начальника службы безопасности — было вполне объяснимо. — Я как раз хотел с тобой поговорить, — Итачи развернулся, осматривая его. Шисуи что-то пробурчал, махнул рукой, сделал глоток холодного кофе, который, стоял на столе, и поморщился. — Как ты можешь пить такую гадость? — Я тебе оставил, — улыбнулся Итачи, закрывая дверь в кабинет, — Сложный день? — Сложная ночь, — Шисуи откинулся на спинку стула, расстегивая верхнюю пуговицу пиджака и облегчённо выдыхая. — Я два часа искал ананас среди ночи. А когда нашел, то он уже не понадобился. Итачи хмыкнул, его губы тронула легкая, едва заметная усмешка. — А ты спрашиваешь, почему я до сих пор не женился. Он прошелся по кабинету, сел за стол и подвинул к кузену стопки папок. Шисуи приоткрыл один глаз, обреченно вздохнул, стянул верхнюю папку со стола, укладывая её на колени. Затем резко поднялся, потряс головой, ещё раз глотнул кофе, поднял руку в прощальном жесте и подошел к двери. — Ты не женился, потому что профуфлил свой шанс, Итачи, — и с этими словами он скрылся за дверью. Итачи хмыкнул, поправил на руке браслет с надписью, и только собрался поработать за компьютером, как дверь приоткрылась, и Шисуи тихо прошептал: — Но, возможно, судьба к тебе благосклонна. Открой почту. Он подмигнул и закрыл дверь. Итачи приподнял бровь и покачал головой в разные стороны. Он привык к такому поведению кузена, а по совместительству и лучшего друга. Как никто, он знал, что Шисуи такой только с близкими людьми. Вне их круга — это строгий, суровый руководитель, как и все мужчины их семьи. Наступил вечер. Итачи продолжал проверять документацию, править различные таблицы, сверять юридические заявки, и когда он, наконец, добрался до личной почты, там висела кипа непрочитанных сообщений. Он вздохнул, чувствуя растущее напряжение и принялся разбирать поток. Что-то уходило в спам, что-то просто удалялось, на какие-то письма Учиха отвечал монотонно и сухо. И тут, среди рутинных сообщений от юристов и поставщиков, одно из них его заинтересовало. Письмо было без темы, отправлено с анонимного корпоративного адреса, и в теле содержалось лишь одно вложение, прикрепленное к пустому полю. Итачи на секунду замешкался, его рука инстинктивно поправила браслет на запястье, прежде чем кликнуть на файл. Кликнув на документ, тот открылся. Это была вакансия, оформленная как заявка на позицию переводчика. Итачи поднял бровь, посчитав это очередным издевательством или ошибкой системы, пока не прочитал короткий комментарий внизу файла, присланный, очевидно, с другой, личной почты Шисуи: «Обрати внимание, кто в числе первой десятки. Я же говорил, что судьба благосклонна.» Итачи быстро пролистал документ, игнорируя формальные данные, пока не наткнулся на строчку с именем. Анкета была странной: без фотографии, не было указано семейное положение и возраст, складывалось ощущение, что всё было заполнено наспех, или, наоборот, с целью скрыть личную информацию. Итачи уставился в строчку с именем: Хикава Изуми. Его лицо оставалось непроницаемым, но где-то глубоко внутри что-то сдвинулось. Изуми. Имя, которое он не слышал уже много лет, с момента окончания университета, когда она внезапно исчезла из поля зрения после их выпускного. Она была яркой, талантливой… и очень принципиальной. Итачи закрыл документ, а затем открыл папку с документами по текущей утечке средств. Он сверил имена, к которым имел доступ Кагами, а затем вернулся к резюме. — Переводчик, — прошептал он сам себе. — Нам срочно нужен квалифицированный переводчик для работы с европейскими контрактами. Шисуи, что ты задумал? Закончив разбирать почту и не забыв написать гневное СМС кузену, Итачи вернулся домой за полночь. Перешагнув порог, он разулся и тихо повесил пиджак на вешалку. Заглянув в спальню, он выдохнул и побрел в душ. Стоя под горячими струями воды, напряжение никуда не уходило, а только нарастало с новой силой. Он думал о том, что Изуми вернулась. Почему? Какова цель её возвращения? Он вспомнил, как они сидели на холме за городом, она что-то ему рассказывала о своих планах, и как-то обмолвилась, что после университета хочет объездить весь мир. Он тогда отшутился, но всегда до последнего в неё верил. Она ушла из его жизни так же внезапно, как и появилась. Поступив в престижный университет, сначала девушка избегала его, присматриваясь. Затем они начали перебрасываться короткими фразами, а после — общаться. Это была единственная девушка, которая не висла у него на шее, не растекалась лужей при взгляде на него; она была… равной. В тот вечер, на выпускном, она подарила ему браслет. Тот самый браслет, с которым он не расставался ни на минуту, за исключением пары часов в день, а после — она ушла. Тихо. Не объяснив причин. Итачи искал, пытался найти контакты, звонил, писал, но её близкие друзья молчали, а сама Изуми не отвечала. Спустя время Итачи начал выпивать, но не доводя это до пагубной привычки. Он чётко знал меру, но только так мог заглушить эту зияющую дыру в душе. Выйдя из душа, Учиха прошел во вторую спальню — которая считалась гостевой — и сел на кровать, перебирая звенья браслета второй рукой. За всё то время, пока Изуми не было в его жизни, он не только начал употреблять алкоголь, но ещё и ввязался в договорные отношения со старшей дочерью главного конкурента — Шимурой Нэн. Они вместе учились, и девушка испытывала к нему маниакальную фанатичность, которая с годами, казалось, только усилилась. Договорной брак был необходим их семье. Кагами что-то нашёл на Данзо, и проверка этой информации требовала времени, а пока один из мелких бизнесов семьи Учиха почти разорен — брак, пусть и фиктивный, поможет остаться на плаву. Итачи закрыл глаза. Теперь, когда Изуми вернулась, а в компании проблемы с деньгами, его тщательно выстроенный мир, основанный на холодной логике и вынужденном браке, рисковал рухнуть от одного нежданного резюме. Второй телефон, лежавший на прикроватной тумбочке и использовавшийся исключительно для связи с семьей и «особо важными» лицами, издал тихий, настойчивый писк. Юноша нехотя открыл глаза и прочитал СМС от Шисуи. "Огонь сжигает все на своем пути, друг. Подумай хорошенько. Привет Нэн передавать не буду. Доброй ночи." Итачи невольно улыбнулся. Шисуи точно знал, как намекнуть на опасность или, наоборот, на шанс, используя метафоры, понятные только им двоим. Он перевел взгляд на серебряный браслет на своей руке. Он принял решение.