VII. Эхо прошлого

У Кримзона дрожали руки. Пятка отбивала дерганый ритм по грязному деревянному полу заброшенного склада. Он хрустел костяшками, сложив локти на ноги, и следил за входными дверьми не отрываясь. Было темно, лишь одинокая керосиновая лампа на пустой бочке в углу рисовала размытое пятно желтого света. Освальд дал этот адрес. Место встречи. Лучше бы это оказалось правдой, потому что если нет — он из-под земли его достанет. Слишком много времени прошло, через слишком многое пришлось пройти. Пять лет миновало. Пять лет. Стоило только подумать, что с ней могли сотворить в этом чудовищном месте за пять лет, как пробирал озноб. В изоляции, под надзором. Узнает ли она его? Будет ли помнить хоть что-то? Родителей, брата? Родной дом? Будет ли помнить, как попала туда? По чьей вине? Как много сохранилось от прошлой жизни в ее неустойчивом разуме? Взгляд на часы. Две минуты одиннадцатого. Опаздывают. Стрелки едва слышно тикают. Кримзон взлохмачивает жесткие волосы пальцами. Голоса за дверьми и множественные шаги. Кто-то дергает дверь за ручку — пальцы Кримзона находят револьвер под пальто. Осторожность никогда не лишняя. Особенно, когда имеешь дела с незаконными организациями. Особенно, когда связываешься с ними через Освальда. Кримзон поднимается с обветшалого стула. Их пятеро. Шестая — худенькая фигурка с мешком на голове. Тот, кто ведет ее, неаккуратно вталкивает слабое тело в помещение, и Кримзону хочется выбить ему коленные суставы. Они ведут себя с ней как с рабыней. — Снимите мешок с нее! Она не скот, чтобы вы с ней так обращались! — Мистер Кримзон, советую вам прикусить язык и молча ждать, — один из громил переводит на него убийственный взгляд. Кримзону хочется приставить револьвер к его виску. Ее толкают на стул, на котором только что сидел Кримзон, и срывают мешок с головы. Спутанные волосы, тусклые глаза, бледное осунувшееся лицо. Она поджимает ноги и беспорядочно водит взглядом вокруг. Не цепляется ни за что конкретное. Один из мужчин разрезает ее веревки на запястьях за спиной. — Айрис, — Кримзон шепчет так тихо, что никто его не слышит. Пробует на вкус ее имя спустя долгое время. — Уходим, господа. Остальное не наша забота. Они уходят. Кримзон хотел пустить им всем по пуле в лоб, каждому. Заставить их поплатиться за то, что делали с ней. Однако сейчас он смотрит на ничего не понимающую Айрис и не может пошевелиться. — Айрис, — он повторяет громче и медленно подходит, опускается перед ней на колени. Револьвер падает на пол с громким стуком — Айрис вздрагивает. Переводит взгляд на оружие, задерживается всего на миг, потом вновь осматривает склад. Она будто не замечает Кримзона. — Айрис, это я. Он дотрагивается до ее пальцев — ладони Айрис лежат ровно-ровно на коленях и сжимают ткань какого-то белого балахона, в котором ее привезли. Она не реагирует на касание. Ни на что не реагирует. Мажет пустым взглядом по стенам, по полу, рисуя одной ей известные узоры. — Это я, Альберт, — Кримзон обхватывает двумя руками ее худую ладошку. Вся она похудела, стала похожа на тростинку, которую слишком легко переломить. — Помнишь меня? Альби. Твой Альби. Взгляд Айрис на миг останавливается, задерживается на нем. Всматривается так глубоко, по самую душу, по самое сердце. Зрачки на миг расширяются в темноте. — Альби, — ее голос тихий, но в нем слышится нотка узнавания. — Да, это я, — Кримзон улыбается, на глазах выступают слезы, и он не может остановить их. Не может даже предпринять попытку — они льются безудержным потоком. Он прижимает ее холодные пальчики к губам и не может поверить, что это правда его Айрис. — Я с тобой. Тебя больше никто не тронет, Айрис. Я обещаю тебе. Обещаю, слышишь? Больше никогда. Я ни за что не позволю им забрать тебя. Она вся холодная, и Кримзон стягивает с себя пальто, накрывает им хрупкие плечи Айрис, запахивает плотнее. — Альби, почему ты плачешь? — Айрис проводит ладонями по его щекам. У Кримзона жесткая щетина на челюсти. — Тебе не стоит плакать. — Я просто… Айрис, я так скучал по тебе. Я виноват. Прости меня. Прошу, если только ты можешь хотя бы попытаться, пожалуйста, прости меня. Я так сильно виноват перед тобой. — Что ты такое говоришь? Кримзон утирает глаза, сводит пальцы на переносице. Не сейчас, все по очереди. Она так много пропустила, она так много не знает. Пять лет. Кримзон влюбился в сестру друга, когда ему было восемнадцать. В двадцать один он ее лишился. Нет, не так. Кримзон предал ее доверие. Сейчас ему двадцать шесть, и такое чувство, будто с той поры прошла целая вечность. Он уже совсем другой человек. Ничего не осталось от прежней жизни. Кримзон собственноручно разрушил все, что было. Отрезал пути обратно. Взял новое имя. Нырнул в бездонное болото из грязи и лжи так глубоко, откуда уже не вынырнуть. Он идиот. Он все испортил. — Как ты себя чувствуешь, Айрис? — он спрашивает и едва не прикусывает язык. — У тебя что-нибудь болит? Тебя… Они с тобой что-то делали? — У меня ничего не болит, — Айрис осматривается в очередной раз. — Я не была в этой комнате. Это новая комната, где мне надо будет упражняться? — Нет, нет! Это вовсе не комната. Тебе больше не надо будет… упражняться. Мы скоро уйдем отсюда. — Обычно, когда ты появляешься, Альби, ты много улыбаешься и рассказываешь мне истории, — Айрис усмехается. — Ты никогда не плачешь. И щетины у тебя нет, и таких глубоких морщин. Сегодня ты тоже исчезнешь, когда откроется дверь и войдет мужчина в белом халате? — Что?.. — по позвоночнику проходит мерзкая дрожь. — Нет! Я не исчезну никуда. И мужчина в белом халате больше не придет, Айрис. Это все… Это не иллюзия. Это по-настоящему! Она ничего не осознает, не понимает, не помнит. Она даже не понимает, что прошло целых пять лет! Кримзон сжимает зубы до скрежета, чтобы не завыть от вида такой Айрис. Как он мог допустить такое? Как они могли допустить такое? — А Тео тоже придет сегодня? — Айрис крутит пальцами волосы. — Он часто ко мне приходит. Но сегодня ты какой-то странный, Альби. Значит, и Тео будет странным. — Тео… — слишком больно. Все это в другой раз. Он обо всем ей расскажет, обязательно расскажет, просто не сегодня. По очереди. — Я проголодалась, — заявляет Айрис. Кримзон встает и протягивает ей руку. Холодные пальцы Айрис обхватывают его ладонь. Такая хрупкая, такая бледная. Платье-мешок скрывает тело, но на лице выпирают скулы. Некогда красивые зеленые глаза мечутся по сторонам. Что они с тобой делали, Айрис Марлоу? Как они превратили тебя в бледную тень себя? «Как мы с Теодором позволили этому случиться?» — спрашивает себя Кримзон. — Пойдем, я отведу тебя в безопасное место. — Разве тут небезопасно? — Айрис семенит за его широкими шагами. — Я думала, во всех комнатах безопасно. Только там, где висят таблички «Вход воспрещен» небезопасно. Туда не стоит ходить. — Что бы ты хотела поесть? — Кримзон открывает двери склада и выводит Айрис на улицу. Она замирает на месте, оглядываясь. Осматривается долго. Глубоко вдыхает морозный воздух. — Я очень давно не ходила гулять. Очень давно. — Знаю, Айрис. Знаю. Так что? Помнишь, ты любила пудинг с сухофруктами? — Помню, — Айрис улыбается. — Миссис Бейтс готовила очень вкусный пудинг. Мы пойдем домой? Миссис Бейтс приготовит пудинг? Я увижу Тео? Ножом по сердцу. Кримзон выдержит все удары. Пусть Айрис кромсает его сердце на ошметки. Он заслужил. Пусть он горит в аду за все, что сделал. Пусть демоны прошлого преследуют его по пятам и сдирают с него толстые наросты лжи. — Нет, Айрис. Мы не пойдем домой. Но я обязательно угощу тебя пудингом.