VI. Ты ведешь себя неподобающе, Теодор Марлоу

Теодор Марлоу знал Элизабет Эстли с самого детства. Сколько он себя помнил, Эстли приезжали с визитом каждый месяц, а летом и вовсе проводили в Квернморе несколько недель кряду. Они жили не так близко — в Блэкпуле, у побережья, в двух часах езды — но это никогда не мешало им приезжать в гости, и то же касалось Марлоу. Когда Теодор в свои пять лет впервые увидел крошечную новорожденную Элизабет, он даже представить не мог, куда заведет эта дорога. Впрочем, его воспоминания с того далекого времени размываются — помнит клочок рыжих волос на голове девочки и пухлые щеки. И еще то, что она много кричала, но когда засыпала, становилась даже милой. В восемь лет Теодор держал маленькую Элизабет в белом платьице за ручку и водил по коридорам поместья, пока взрослые сидели в гостиной за чаем и обсуждали свои взрослые дела. Няня следовала за ними по пятам и глаз не сводила, но Теодор уже тогда чувствовал странную ответственность за Бетти, как ее называли в семье. Она задавала много вопросов, а он много рассказывал. В десять лет Теодору наскучило. В самом деле, сколько можно возиться с маленькой шумной девчонкой, которая прилипла к нему, будто ей там медом намазано? Теодору не интересно играть с ней в куклы и собирать нарциссы в саду. Теодору хочется учиться фехтовать, скакать верхом в полях и ездить с отцом в город по делам. В его двенадцать всегда жизнерадостная Бетти много плачет и не хочет играть, потому что ее любимый маленький братик Джон умирает от кори. Теодор пропускает занятия языками и фехтованием, берет Бетти за ручку, как несколько лет назад, гуляет с ней по садовым дорожкам в пасмурный день, чтобы она могла любоваться пышными кустами белой розы и немного убавить свою боль. В пятнадцать над Теодором смеются друзья, и он всячески отстраняется от Бетти. Он почти мужчина! Достаточно насиделся с маленькими, у него есть дела поважнее! Золотой осенью мужчины выбираются на охоту: конюший подводит лошадей, в ногах мельтешат три борзые, дамы провожают на крыльце. Теодор садится в седло, подбирает поводья, шагает верхом перед главными воротами. — Тео! — кричит десятилетняя Бетти с крыльца в голубом платьице и свисающими по бокам рыжими прядями. — Когда вернешься, ты устроишь со мной пикник? Я возьму мистера Хоппса и мы будем пить чай. Бетти приподнимает большого плюшевого зайца, и Теодор слышит, как за спиной насмешливо хихикают друзья. — Теодор, ты все еще в куклы играешь с девчонками? — тянет Фред и улюлюкает. — Или это ты так готовишься к экзаменам в Совете? — подначивает Альберт. — Будешь договариваться с вампирами за чаепитиями? — Не играю я в куклы! — Теодор заливается краской и злится, поворачивается недовольно к Бетти. — Не пойду я ни на какой пикник с тобой! Попроси Айрис! — У Айрис будут занятия по фортепиано. — Я тоже буду занят! Попроси кого-то другого. Нет у меня времени на твои глупые игры! Бетти обиженно поджимает губы и осуждающе смотрит зелеными глазами. Теодор отворачивается, высылает лошадь вперед и следует за отцом на выход с территории поместья. Среди цокота копыт он разбирает за спиной негодующее восклицание Бетти: — Ты ведешь себя неподобающе, Теодор Марлоу! Они еще множество раз ссорились по пустякам, но неизменно мирились и возвращались друг к другу. До восемнадцати лет Теодор стеснялся дружбы с Бетти, но не мог просто взять и оставить ее. Когда они бывали наедине, он обязательно водил ее на пикник — уже без плюшевого зайца — и собирал ей букет из белых роз. Бетти очень любила белые розы. Когда Теодор готовится к вступлению в Совет, Бетти поддерживает и помогает ему учиться перед экзаменами. Задает нелегкие вопросы по истории орионов и легонько бьет его по голове учебником, когда тот отвечает неправильно. Сама Бетти в свои тринадцать знает, кажется, гораздо больше Теодора — она прилежная ученица и много читает. Теодор не любит учиться. Состояние сестры ухудшается. У Айрис чаще случаются приступы мигрени, она становится непредсказуемой из-за своего дара и срывается на близких. Теодор пробует ее успокаивать, но ничего не помогает, и ему кажется, что Айрис начинает медленно сходить с ума. Он говорит об этом с родителями, но те не знают, что делать. Врачи не помогают. Бетти садится рядом с ним на диване, берет за руку, поглаживает своими нежными пальчиками и кладет голову на плечо. — Все обязательно будет хорошо, Тео. Вы что-нибудь придумаете, ей станет легче. Вот увидишь. — А если нет? Я должен что-то сделать, но даже не знаю, что я могу… — у Теодора трясутся руки и дрожит голос. Он очень боится за младшую сестру. — Сейчас это не твоя забота, — мягко говорит Бетти. — Сейчас тебе нужно освоиться в Совете. Об Айрис подумают мистер и миссис Марлоу. Теодор кладет подбородок на пушистую рыжую макушку. От нее пахнет чем-то теплым и до боли родным, что хочется вдохнуть глубоко и никогда не выпускать из легких. — Спасибо, Бетти. Не знаю, что бы я делал без тебя. — Я всегда буду рядом, — улыбается она. — Ты же мой лучший друг. Вскоре отцу становится плохо. Тяжелое ранение на миссии Совета, осложнения, лихорадка. Врач говорит, что это его последние дни. Мама плачет, Айрис плачет и закрывается больше — ей становится гораздо хуже. За день до смерти отец подзывает Теодора к себе и говорит с ним наедине. — Сын, ты теперь глава семьи… — Ты еще не умер, не говори так! — горячо заявляет Теодор. — Это всего лишь вопрос времени, — отец кашляет, поправляет холодную тряпку на лбу. — Сын, ты ответственный, мужественный, но справляться одному тяжело. На тебя многое свалится. Еще Айрис… Не тяни долго со свадьбой, Теодор. Тебе понадобится помощь, поддержка. Быть одному тяжело… — Не могу я сейчас об этом думать, — упрямо качает головой Теодор. — Какая свадьба, отец? Какие невесты? Совсем не до этого… Отец берет за руку и легонько сжимает — насколько может, насколько осталось сил. — Не нужно никого искать, сын. Элизабет Эстли… Присмотрись к ней. Такая славная девочка, души в тебе не чает. — Бетти? — недоумевает он. — Папа, я люблю Бетти, но она мне как сестра. Да и она же совсем маленькая! — Она не всегда будет маленькой. Подумай, Теодор. Хорошенько подумай. Когда отец умирает, Бетти почти не отходит от него. Отпросилась у родителей в дом Марлоу на пару недель вместе с гувернанткой. Бетти носит Теодору чай, разговаривает, поглаживает ободряюще по спине. Поначалу Теодор ничего не замечает, закрывается в себе, ходит осунувшийся, мрачный, почти не отвечает. Однако позже, через время он вспоминает слова отца и ненароком поглядывает на Бетти. Он видит ее будто впервые. Скользит взглядом по вьющимся огненным локонам, по рыжеватым ресницам над ярко-зелеными глазами, по аккуратному носику с веснушками. Однажды Бетти ловит его заинтересованный взор. — Что такое? — Нет, ничего, — Теодор энергично машет головой и отворачивается. В двадцать он сам не свой, потому что пытается разобраться с проблемой Айрис, найти тех, кто поможет ей. Бетти исполняется шестнадцать, и она становится настоящей красавицей. Она по-прежнему рядом, тепло улыбается и навещает каждый месяц, но Теодор не может перестать думать, что он упустит момент. Вдруг на следующем балу она влюбится в какого-то заносчивого и некрасивого джентльмена? А если еще хуже? Вдруг этот джентльмен окажется вовсе не заносчивым, а с прекрасными манерами и гораздо красивее Теодора? Теодор слишком много думает. Он думает, что все это сейчас не вовремя. Думает, что он может вовсе не нравиться Бетти. Думает, что если скажет ей о своих чувствах, то может все испортить и никогда больше не увидеть ее. Слишком много глупых мыслей в голове. Когда Бетти снова приезжает, порхает воодушевленная по библиотеке с учебниками — через год у нее экзамены, она активно занимается — и рассказывает про очередного молодого человека, которого пригласили Эстли для знакомства, Теодор не выдерживает. Перехватывает ее в середине зала, серьезно смотрит в удивленные изумрудные глаза и целует Бетти. Когда отстраняется, то видит недоумение на бледном лице, кладет руки в карманы и отступает на шаг. — Зачем ты это сделал, Тео? — спрашивает она и сильнее стискивает пальцами учебник. — Ты так радостно рассказывала про этого мистера Чарльза… — Чарлтона, — быстро поправляет Бетти. — Да как угодно, — Теодор хмурится. — Не думаю, что он лучше меня. Бетти моргает, задумчиво смотрит по сторонам. Можно увидеть, как в голове ее начинают скрипеть шестеренки, перестраивается давно установленный механизм. Она не ожидала. Теодор и сам не ожидал. — Ты ведешь себя неподобающе, Теодор Марлоу, — Бетти выпрямляется и вскидывает подбородок. — Если я тебе нравлюсь, ты должен сначала долго водить меня на прогулки, ухаживать, обмениваться со мной мимолетными взглядами, приглашать на танцы и всем видом показывать моим родителям, что ты заинтересован во мне как в женщине. И только потом спросить моего разрешения на поцелуй! Теодор напрягается и с недоверием смотрит на Бетти. Усмешка расползается на лице. — Значит, ты не против, чтобы я ухаживал за тобой? — Я… Не думала, что ты решишься. Но мне кажется, что мои чувства к тебе чуть больше, чем дружеские. С губ срывается облегченный смешок, а потом Теодор вовсе смеется. Кто бы мог подумать, что это будет так просто? Почему со всеми проблемами нельзя разобраться так легко? — Знаешь, я уже достаточно долго водил тебя на прогулки. Кажется, мы даже танцевали вместе, — Теодор снова медленно сокращает дистанцию. — Мне было десять! — Думаю, я заслужил еще один поцелуй. — Я ударю тебя учебником, Теодор Марлоу!