Главы 3, 4

Глава 3 «Я люблю тебя, я иду ко дну», — повторял по радио хриплый голос Дианы Арбениной, пока такси медленно, но верно пробиралось по московским пробкам к месту назначения. Ноги экс-заведующей замерзли в элегантных серебряных туфлях, но брать с собой сменную обувь не хотелось, поэтому пришлось идти на жертвы. Отель, в котором Министерство решило организовать благотворительный вечер, располагался в самом центре Москвы, недалеко от Большого театра. И выйдя на улицу, Ире вдруг взгрустнулось от того, что за работой и делами она совсем забыла о себе. А ведь когда-то она очень любила ходить в театры, прогуливаться по центру города и заходить в кофейни, где посетителей всегда ждали свежая выпечка и десерты. Мраморные бежевые колонны, дополненные золотом у основания, мягкие царственные серые кресла и черный рояль по центру зала в тон пола создавали ощущение роскоши и богатства. Павлова сдала в гардероб свое пальто и неспешно пошла наверх, куда ей указал портье. Стук каблуков отзывался от стеклянных прозрачных ступеней, а узкое голубое платье-футляр, доходившее почти до щиколоток, не давало сделать полноценный шаг. Но Ира знала, что выглядит лучше, чем сама могла себе представить, ведь накануне в салоне вечерних нарядов все консультанты уверяли ее, что выбор надо делать именно в пользу этого платья, а не элегантного костюма или комбинезона, которые ей тоже очень шли. Кружевная белая полоска, разрезающая платье по центру полупрозрачным узором, поднималась от самого подола к горловине, обрамляя шею тем же мягким кружевом. Именно эта деталь делала образ романтичным и слегка откровенным в сочетании с полностью открытыми руками и небольшим разрезом для ног сзади. Королевская осанка поникла за секунды, стоило Павловой взойти на второй этаж, где в огромном холле тут и там у высоких столов с фужерами и десертными тарелочками с закусками фуршета стояли приглашенные гости. Брагин сдержал слово и пришел в черном выходном костюме и рубашке. От него так и веяло лоском. Но чувство неуверенности в Ире поселило не это, а то, с каким неподдельным интересом с ним общалась рядом стоящая незнакомка. Ее черные локоны были убраны в высокую прическу, выставляя напоказ полностью открытую спину в красном атласном платье, что подтверждало отсутствие белья, причем судя по идеальному обрамлению фигуры, как верха, так и низа. Несмотря на оживленную беседу Олег почувствовал, что главврач здесь и изучает его на расстоянии. Он обернулся к блондинке, и серьезное выражение лица вмиг сменила глупая улыбка. — …Очень сексуально… — Ирина услышала обрывок фразы девушки, подходя к паре. — Ирина Алексеевна, — Брагин дотронулся до ее локтя и подвел ее ближе к столику. — Разрешите представить, Маргарита Ивановна Измайлова, акушер-гинеколог. — Добрый вечер, — брюнетка протянула руку, и женщины обменялись рукопожатием, — очень рада встрече! Олег успел многое о Вас рассказать. — Неужели? — Павлова выдавила улыбку. — Надеюсь, только хорошее. — Не сомневайтесь! Вы знаете, я так рада, что мне предоставился случай познакомиться с Вами. Мне сейчас позарез нужна работа в Москве. Я только переехала из Петербурга вместе с сыном, он поступил в Сеченовку. А никаких открытых приличных вакансий нет. Олег упомянул, что у вас как раз нехватка специалистов в гинекологии, — Маргарита заметила посерьезневший вид главврача. — Или это не так? — Ну раз Олег сказал… — Ирина развела руками, — значит, так и есть. — Так я могу прийти на собеседование? — теперь уже тон брюнетки стал настойчивее. — Где Вы раньше работали? — В клинике акушерства, гинекологии и репродуктологии на Адмиралтейской. Это достаточно крупный медицинский центр. На меня есть рекомендации. — Ну хорошо, — сдалась Павлова, стараясь не думать о том, что эта женщина впредь сможет забирать все внимание Брагина на себя. — Приходите к десяти в понедельник. Пообщаемся. — Большое спасибо! — Маргарита сверкнула черными глазами и обратилась теперь к Олегу. — Надеюсь, будем видеться чаще. А что касается Тамары, попробуй все-таки обратиться с ней к психологу. Нам с сыном это очень помогло. — Да, спасибо. Пришли мне контакты, — мужчина поднял вверх телефон. — Обязательно. Кстати… — врач приблизилась к Брагину, чтобы создать атмосферу близости, — если после мероприятия не занят, можем вместе поужинать. Фуршетом сыт не будешь. Мой номер у тебя есть. — Не получится, — вклинилась Павлова, руша интимность момента, — у Олега Михайловича сегодня ночная смена. — Очень жаль, — Маргарита качнула головой и отступила. — Рада знакомству. До встречи. Она отошла от пары, выставляя напоказ свою спину с соблазнительной родинкой на пояснице. Ирина Алексеевна перестала ее рассматривать, рассчитывая поймать на ней похотливый взгляд Брагина. Но это он застиг ее врасплох, все это время неотрывно рассматривая образ главврача. Приторно сладкий запах духов Маргариты улетучился, и Олег наконец почувствовал манящий аромат фиалок и свежести Byredo, который так любила Павлова. — Какая красавица, — глаза Брагина блестели, — просто наповал сразили. — Правда? — Ира просияла, в то время как все ее страхи вмиг исчезли. — Честно говоря, я надеялся, что Вы ей откажете. Она успела порядком меня достать своим вниманием. — Господи, ну намекнули бы! — чувство радости восторжествовало, но Павлова этого никак не показала. — А кто не выйдет на ночную? — вспомнил Брагин. — Опять Куликов? — Что? — не поняла главврач. — А-а-а, это… Забудьте. Я просто решила Вам помочь спасти ваш брак с Мариной Владимировной, — соврала Ира. — Очень предусмотрительно, — съязвил Олег. — Так значит, мне никуда ехать не нужно, и я могу пригласить кого-то другого на ужин? — Это уже Ваше дело. Меня Ваша личная жизнь мало волнует. Если она, конечно, не касается тех, кто работает в Склифе. Мне скандалы и сплетни не нужны. — Ну вот и прекрасно, — обрадовался Брагин. — Тогда давайте поужинаем вместе? И Вам, и мне будет спокойнее. Никакой опасности в потенциально служебных романах. — Олег Михалыч… — Ира закачала головой, руша зрительный контакт. — Я очень устала и хочу домой. Да и Вам не мешает провести время с семьей. Давайте в следующий раз. — Договорились, — Брагин скрыл разочарование и кивнул в своей непринужденной манере. — Тогда идемте. О Вас уже спрашивали. Хирург повел головой в сторону толпы и передал Ире бокал шампанского с подноса официанта. Следуя за блондинкой, Олег достал телефон из кармана и быстро напечатал сообщение жене: «Скорее бы домой. Так соскучился по тебе. Люблю». На что Марина прислала знак вопроса и нервно смеющийся смайлик с испариной на лбу. Такие сообщения были совершенно не в духе Олега, и Нарочинская знала, что они значат либо то, что ее муж уже провинился, либо то, что он был на грани. Вот только масштабы этой катастрофы еще предстояло оценить. Придя домой слегка поддатый, Олег тихо разделся в коридоре, скинул пиджак и направился к холодильнику. Голова жутко гудела от шума и гомона толпы, а желудок урчал от голода. И все-таки если говорить о целях всего мероприятия, вечер удался. Павлова пообещала организаторам благотворительности регулярно предоставлять специалистов Склифа для самых разных случаев. — Привет, — тихо проговорила Марина, заставляя Олега вздрогнуть у открытой сковородки с котлетами. — Господи, че так пугать-то? — улыбнулся мужчина, закидывая в рот еду. — Стоя не ешь! — отчитала тут же его жена. — Как у вас там все прошло? — Павлова довольна. Я не очень. Кормили отвратительно. — Ну это понятно, — Марина ухмыльнулась, — там, где не кормят, всегда плохо. Устал? — Нормально… — Да что нормально? Говорила я, что надо было всем вместе ехать в Турцию, а ты уперся, как баран. — Ну что ты злишься? Ты же сама знаешь, что меня только недавно назначили заведующим. По-твоему, я должен был сразу бросить отделение? — Не должен… Просто я надеялась хотя бы отпуск провести вместе. Я тебя практически не вижу. Особенно после твоего назначения. Нарочинская отошла к окну, смотря на светящиеся окна в ночи в здании напротив. Ее муж был здесь, но с каждым новым днем ей казалось, что он отдаляется. Временами даже избегает ее. Несмотря на его сегодняшнее сообщение. Брагин сделал несколько глотков вишневого компота, над которым потрудилась Ирина Федоровна, и подошел к Марине. Ее собранные в крабик волосы выгорели на турецком солнце, а домашняя клетчатая рубашка прикрывала загорелое тело. Олег опустил руки на ее плечи и мягко помассировал. — Я тебе обещаю, что Новый год мы отметим всей семьей. Ну, — он сразу себя поправил, — мы и дети, никакой тетки. Марина хихикнула и обернулась к мужу. Его ладонь заползла в волосы и распустила их, убирая заколку. Он притянул ее к себе, удерживая в объятиях и сжимая ягодицы. Его губы скользнули по ее губам, и не теряя времени, Олег углубил поцелуй. — Брагин, стой! — Марина выставила вперед руки, смеясь, — ты с ума сошел? У нас дети спят за стеной. — Ну и пусть спят, — он уткнулся в ее шею, прокладывая дорожку из влажных поцелуев. — Мне так повезло с тобой, Мариш. Я так люблю тебя. Голос его звучал страстно, но неуверенно, словно Олег пребывал в бреду. Это заводило Нарочинскую, и в какой-то момент она сама взяла контроль в свои руки и потянулась к ремню на брюках Брагина. Он опрометчиво и жадно целовал ее, удерживая за талию сзади и заставляя стонать от быстроты его действий. Ее хрупкие руки мерзли от холода оконного стекла, что служило Марине единственной опорой. Размытое и искаженное отражение блондинки в окне, ее разбросанные по спине волосы, задранная до поясницы рубашка и широко расставленные ноги доводили Олега до безумия. Ему хотелось забыться, полностью отдаться своей любимой женщине, но предательский аромат фиалок и чистоты все еще дурманил его сознание. — М-да, Брагин, — удовлетворенная и разомлевшая, Марина натянула белье и опустила рубашку, — такими темпами у нас будет еще одно пополнение в семье. — Ты не принимаешь контрацептивы? — Сейчас нет. Последнее время у нас секс был по расписанию и не чаще раза в неделю. И то дай бог, — Нарочинская подавила смешок. — Откуда я знала, что тебе приспичит так, что даже до тумбочки с презервативами не будет возможности добежать? — Вот такой я непредсказуемый, — Брагин хитро посмотрел на жену, прикрываясь рубашкой. — Я в душ и приду спать. — Кто бы сомневался, — Марина закатила глаза. Сверкая задом, Олег скрылся за углом. Все еще улыбаясь, Нарочинская отвела назад волосы от лица и выдохнула весь воздух из груди. Она попыталась вспомнить, когда Брагину настолько было плевать на все «но», которые отделяли их друг от друга: наличие детей, отсутствие предохранения, усталость, работу, неподходящее для секса место и время. С этого когда-то начинался их роман. Только страсть и никаких преград. Стоя под горячими струями душа, Олег прислонился лбом к плитке на стене и закрыл глаза. Он мог бесконечно повторять себе, что любит Марину, что обожает их детей, что ради семьи готов на все, но ровно так же бесконечно образ Павловой сидел в его мыслях, заставляя его сердце биться чаще. И даже сейчас не стоило ли ему вернуться к Нарочинской в постель, разжечь еще один огонь между ними, дать ей понять, что она желанна и любима, вместо того, чтобы вспоминать легкое белое кружево, которое завуалированно намекало на то, что Павлова выбрала это платье не просто так? Брагин боялся себя и своих мыслей. С каждым днем ему было все сложнее скрывать свои чувства от Ирины Алексеевны. И еще куда сложнее — от себя. Вдруг у него появилось садистское желание нарваться на каких-нибудь бандитов или боксеров, сказать им что-то нелицеприятное, чтобы завязалась драка и его побили, причем как можно больнее. Зайдя в спальню, Олег залез под большое общее одеяло и прислонился к спине Нарочинской. Она что-то пробормотала полусонным голосом и скинула с себя его руку. И вскоре Брагин уснул сам, вспоминая неистовую ревность во взгляде начальницы. Глава 4 Все еще в бреду после тяжелого сна мужчина ощутил знакомый аромат. Как же давно он не просыпался с чувством того, что она рядом. Он с трудом открыл глаза и осмотрелся, вновь вспоминая происходящее последних дней. Смертельный холод окутал его с ног до головы, как и в тот день, когда он узнал о своем диагнозе. — Проснулся? — мягкий, родной голос и расплывчатый образ у кровати успокоили мужчину. — Видишь, слышишь хорошо? — Да, — он сухо откашлялся, — я и вчера был в порядке. Но главврачу, конечно же, не до простых смертных. — Шутишь? Значит, жить будешь! — Павлова улыбнулась тому, чью фамилию до сих пор носила. Но улыбка получилась скорее грустной. Образ Николая оставлял желать лучшего: облысевшая голова на фоне неудачного курса химиотерапии была замотана бинтами, прослеживались заметная потеря в весе, обвисшие щеки и понурое лицо. — Как тебе врач? — Ирина пролистывала анализы и временами поглядывала на бывшего мужа. — Марина Владимировна? Врач от бога. Не то что некоторые… — недовольно пробормотал Николай. — Вот возьму и женюсь на ней! Может хоть она будет обо мне заботиться. — Насмешил, — Павлова ухмыльнулась, — ничего у тебя не выйдет. — Это почему еще? Хоронишь меня? — Бог с тобой! Просто Нарочинская жена Брагина. Помнишь такого? — Да ну?! — Николай вытаращился. — Как не помнить! Обоим врачам на ум пришла нелепая сцена на кухне в старой квартире Павловых, когда Брагин какое-то время жил у Ирины Алексеевны, и ее еще на тот момент муж подозревал их в романтической интрижке. — Вы с ним так и не… — осторожно начал Павлов, но Ира его перебила. — Ты совсем что-ли? У нас исключительно деловые отношения. У Брагина и Марины Владимировны прекрасная семья. А про нас с Геной ты и так в курсе. Все счастливы. — Ну да, ну да… — замялся Николай, рассматривая в деталях бывшую супругу. Белый халат безусловно ее украшал. Как тогда, так и сейчас. Убранные в высокую прическу с челкой волосы подчеркивали овал лица, а деликатный макияж и жемчужные серьги придавали женщине статуса и служили источником эстетического удовольствия. — Что такое? — Ира сощурилась, не понимая двусмысленность тона Павлова. — Знаешь, Брагин был единственным мужчиной, к которому я тебя ревновал. И почему-то мне кажется, что ты не просто так оставила за ним место заведующего. — Спасибо за эту информацию. Очень ценные наблюдения. — Даже не представляю, что сейчас бы подумал, если бы увидел вас вместе, — пациент тяжело вздохнул и откинулся на подушку, в то время как в стеклянную дверь палаты зашли. — Доброе утро, — Олег по первому мысленному зову очутился в нужном месте, в нужный час. — Ого! Воссоединение легендарной семьи? — Олег Михалыч, не ждал, не ждал, — мужчины обменялись рукопожатием. — Еще чего! — Павлова обошла хирурга, одаривая его надменным взглядом. — Оставлю вас обмениваться любезностями. А мне пора. Работа сама себя не сделает. — С чего бы нам обмениваться любезностями? — удивился Брагин. — Мой бывший муж хочет жениться на Вашей жене. — Да на здоровье! Как говорится, во врачевании все методы хороши. — Какие же вы дураки, — Ирина Алексеевна закатила глаза и распахнула дверь. — Ира, — остановил ее Павлов, — а мне все еще кажется, что я был прав. Застыв на месте, блондинка потупила взгляд и коротко кивнула, понимая, на что намекает ее бывший муж. Но если когда-то между ней и Брагиным что-то и могло случиться, то сейчас об этом не имело смысла даже мечтать. Ей стало очень тоскливо, внутри все сжималось от доводящего до слез чувства безмерного одиночества. Медленно ступая по коридору Склифа, Ира думала о том, что вечером снова придет домой, точнее в то место, которое теперь называлось ее домом, и вместо того, чтобы понежиться в ванной и почитать любимую книгу, она поспешит на кухню готовить ужин, к которому скорее всего сама даже не притронется или съест самую малость. Но все вечернее время будет убито на то, чтобы сидеть за столом с Кривицким, смотреть, а точнее делать вид, что она смотрит, какую-нибудь глупую передачу, и слушать не менее глупые комментарии мужа. Когда ему в конце концов все это наскучит, он пойдет отдыхать в спальню, а Ира начнет убираться после ужина в раздрае от усталости и тоски. — Ирина Алексеевна, — окликнувший ее голос развеял все тягостные мысли. — Что случилось? — Павлова позволила Брагину догнать себя. — Вообще-то я Вас искал. Мне нужно с Вами поговорить, — поравнявшись с главврачом, он не сбавляла шаг. — Олег Михалыч, если честно, мне сейчас некогда. У Вас что-то срочное? — блондинка посмотрела на часы на руке, заходя в лифт. Мужчина не принимал такой резкой перемены в Павловой. Раньше она всегда готова была выслушать. И пусть новая должность требовала гораздо больше времени и сил, они же всегда были друг для друга поддержкой и опорой. Ведь они Брагин и Павлова, тандем, на котором держится вся больница, весь коллектив. Им нельзя порознь, им обязательно все нужно делать сообща. — Если Вы хотели спросить про Маргариту Ивановну, — Ира дождалась, пока Олег влетит за ней в лифт, — то мой ответ нет. Резюме у нее сомнительное и… — Она меня вообще не волнует, — отрезал Брагин. — Правда? Тогда что? — Павлова выгнула бровь, наконец взглянув на мужчину. — Я хотел попросить у Вас выходной. У меня должно быть плановое обследование и надо бы сдать анализы… — Конечно, о чем разговор? — голос главврача выдал ноты тревоги. — Вы себя плохо чувствуете? Есть жалобы? — Нет, все в порядке. Чисто плановый визит к врачу. — Естественно. Это нужно. С Вами сходить? — Ирина Алексеевна, — Олег улыбнулся, обнимая ее взглядом, — я же не маленький. Справлюсь сам. Но если вдруг Вы свободны в субботу, то можем сходить вдвоем. Куда нам еще ходить вместе, как ни в другую больницу, правда? Павлова подавила смех и почувствовала разлившееся по телу тепло. Только в эту секунду она осознала, что они наконец-то остались с Олегом вдвоем. В медленно движущемся лифте, стены которого сближали их со всех сторон, оставляя все меньше воздуха для свободного дыхания. В душе Брагина боролись демоны, он не мог оторвать глаз от своей начальницы. И только тот страх в ее взгляде после их случайного поцелуя останавливал его от того, чтобы не вжать ее в стену лифта, не забраться руками под ее халат, прислоняя к себе, и не целовать до одурения, терзая ее мягкие губы. — В субботу никак не могу, — оглядываясь на выходе из лифта, проговорила Ира. — Честно, я не хотела никому говорить… Проходите, — она впустила Олега в свой кабинет. — У Вас что-то случилось? — он пристально наблюдал за тем, как она села во главе большого стола и сложила в замок руки. — Почему сразу случилось? — она тряхнула головой. — Напротив. У нас с Геннадием Ильичем запланировано ну… скажем так, событие. — Разводитесь что-ли? — сердце хирурга отбивало бешеный ритм, а все надежды восстали из темного подвала души. — Какой же Вы пессимист, — Павлова нахмурилась и выпрямилась под прожигающим огнем карих глаз, что смотрели на нее сверху вниз. — Мы решили повенчаться. — В смысле? Олегу показалось, что он неправильно расслышал. Сердечный ритм почти сошел на нет, а к горлу подступил удушающий ком. — В прямом… — медленно продолжила Ира, заметив побледневшее лицо врача. — В церкви. Знаете, когда супруги решают заключить брак на небесах… — Я понимаю, что это значит! — он рывком отодвинул стул для посетителей и сел. — Да не нервничайте так, — блондинка протянула руку и коснулась предплечья Олега. — Не Вас же в церковь ведут. — Не надо этого делать, — он умоляюще уставился на начальницу. — Вы совершаете еще одну ошибку. Ира в недоумении посмотрела на врача. — Ничего себе! Вы решили выступить моим судьей? Думаете, что знаете меня? Знаете, что мне нужно, а что нет? — Да. И не думаю, а знаю, — твердо произнес Брагин. Ирина хотела было что-то возразить, открыв рот, но он не дал ей возможности. — Может быть, Геннадий Ильич и хороший человек, заботливый, добрый, внимательный, но он Вам совсем не подходит. Вы же с ним несчастливы. Люди должны друг друга зажигать своей любовью, а не гасить. Вы же отдадите ему всю свою жизнь, всю себя, но не получите ничего взамен. Разве это правильно? — Честно говоря, я Вашего совета не спрашивала, — Ира скрестила руки на груди. — Не нравятся Вам мои слова, — тот мотнул головой, — потому что Вы слышите то, в чем сами себе боитесь признаться. — Если Вас так заботит моя персона и моя личная жизнь, могу Вас уверить, что я делаю этот шаг осознанно. И я не стану отрицать Ваших слов, — Павлова выдохнула и прикрыла глаза, унимая дрожь. — Но мы с Геной прошли через очень многое. Он поставил меня на ноги, я вытащила его из комы. Он мой родной человек. И пусть для Вас это прозвучит глупо, но я хочу, чтобы и там, — она устремила глаза ввысь, — рядом со мной кто-то был. — Вы просто боитесь остаться одна. Думаете, что, если не привяжете его к себе, то он Вас бросит и уедет в Израиль или еще куда. — Слушайте… Я в еще одном психологе не нуждаюсь, — огрызнулась Ира. — Сыта по горло разборами своей жизни. Идите работайте. У меня скоро собрание, мне надо подготовиться. — Я не позволю Вам совершить еще один необдуманный поступок, — не унимался Олег. — Неужели Вы сами не понимаете, что брак с Кривицким был не самой лучшей идеей? — Олег Михалыч! Главврач предприняла попытку угомонить мужчину, но тот не сдавался, вскрывая недавно затянувшуюся рану и давая напрасные надежды. — Не так выглядят любящие друг друга люди… — Будто Вы знаете, как они выглядят! — Ирина перешла в наступление. — На Вас с Мариной Владимировной посмотришь — тошно становится. Вы когда превратились в чужих людей? Постоянно отгораживаетесь друг от друга, разговариваете так, будто больше не верите с свою счастливую, многодетную семью. — Представьте себе, — просто ответил Олег. — Мы не лучший пример. Поэтому и Вам я такого не желаю. Когда живешь без любви, а только потому что привык, потому что семья, потому что так надо, это не жизнь. Не та жизнь, которой Вы достойны. — Мне жаль Вас, — холодно, но с надломом в голосе сказала Ирина, — но я попрошу Вас заняться своей жизнью, а не моей. Оставьте меня в покое. — Да не могу я оставить Вас в покое, — Олег поднялся из-за стола, и что-то заставило встать и Павлову, будто она боялась, что он набросится на нее. — Что за сердобольство? Ее серо-зеленые глаза потеряли всякую искру и вновь смотрели на Брагина со страхом. — Это не сердобольство, — он подошел вплотную к Павловой, отчего та напряглась и склонила голову, прячась под черными ресницами. — Я… — Идите работайте, — твердо и спокойно повторила главврач. — Ира… Ее словно ударило током. Он никогда не называл ее так. Просто по имени. Разве что в каких-то ее безумных снах. — Что? — Ты не должна… Я хотел сказать совсем другое… — мысли бешено перемешивались в голове и на словах. Кровь пульсировала в его ушах ровно так, когда он случайно ее поцеловал в свой День Рождения, и когда она кинулась в его объятия после операции Родимина, и в миг когда он гладил ее по руке перед ее операцией, понимая, что не имеет права на ошибку. Секунды проносились со скоростью света, пока он не произнес почти что по слогам: — Я люблю тебя. Павлова ни шелохнулась и ничего не ответила, но где-то глубоко внутри она почувствовала извержение вулкана во всем его проявлении. Она не понимала, почему она не в состоянии сказать ни слова: было это от шока, удовольствия или все же безумной боли. Ничего другого не пришло ей в голову, как повторить: — Что? — Я люблю тебя, — ответил Олег во второй раз. Выражение лица главврача было абсолютно пустым, и только тогда она подняла на Брагина глаза, по которым тоже невозможно было что-либо прочитать. Тишина звенела в воздухе, а Ира просто продолжала смотреть на мужчину напротив. Она не могла поверить в то, что только что услышала. Но все те выводы, которые Павлова сделала на протяжении своей жизни, полной разочарований и боли преимущественно из-за мужчин, сподвигли ее наконец выдумать и сказать что-то большее хриплым голосом. — Я прекрасно знаю, что Вы сейчас делаете, — ей стоило огромной силы воли, чтобы вновь не сломаться и не заплакать от безысходности, — Вы пытаетесь привязать меня к себе, чтобы в самый тяжелый момент, как было с Геной, бросить меня. Ведь так здорово, когда можно манипулировать всеми женщинами этого мира, правда, Брагин? И женой, и начальницей, и еще сотней девушек вокруг. — Что за бред? Вы же знаете, что это… — Тогда зачем говорить об этом сейчас? Конечно, потому что брак для Вас ничего не значит! Пустой звук! Но когда дело доходит до святого, тут же появляется осознание, да? Что человек может принадлежать другому человеку пожизненно. Не вписывается в Ваше мировоззрение, верно? — Да причем здесь это? Я уже давно не тот мальчик, который бегал за каждой юбкой. Да, я готов развестись с Мариной. Но не потому что я не верю в брак. А потому что в моей жизни есть ты. И я пытался сказать тебе это последние годы… Но сначала эта авария, я боялся, что ты подумаешь, что я говорю это из-за жалости или еще чего. Потом вы поженились с Кривицким. Потом эти террористы. И кома Геннадия Ильича, твои срывы… Я всегда хотел признаться тебе, но… — Я тебе не верю, — с трудом прошептала Ира, потому что ее горло сжималось от кома. Она не понимала, почему так злится, а самое главное, на что: на себя, Олега или всю сложившуюся ситуацию. Или потому что дикая боль в очередной раз пронзала кинжалом ее сердце. — Если бы ты действительно… Если бы… — слова не складывались в предложение, и Ира тихо попросила. — Уходи. — Нет. Я больше не оставлю тебя ни на секунду. Потому что я чувствую, что ты… — Тогда уйду я, — Павлова схватила с комода свою сумку и телефон и, обойдя стол с другой стороны, чтобы не наткнуться на Брагина, рванула к выходу. Смотря ей вслед, он схватился за голову, все еще не в силах поверить в то, что он признался ей, а она просто ушла. Ее шаги стихли, а шум в его ушах усилился, как и пульс, со скоростью света гнавший кровь по венам. Он принялся ходить из стороны в сторону словно загнанный зверь, как вдруг раздался приближающийся звук каблуков. Дверь с силой толкнули, и Павлова ворвалась в свой кабинет, швыряя на стол сумку и подлетая к Брагину. — У тебя были годы! — закричала она, чем вогнала Олега в ступор. Ее щеки заалели, а затуманенные изумруды сверкали яростью. Было заметно невооруженным глазом, как ее трясет от злости. — Годы! Я была одна, была свободна, была в зависимости от Аленикова и молилась о том, чтобы кто-то меня спас, но всякий раз ты… Ты просто пасовал, был рядом, но никогда по-настоящему не был готов хоть как-то… Черт… — Ира захлебывалась своими же словами, борясь с собой. — Ты всегда был с Мариной, а если не с ней, так с кем-то другим. Но не со мной. — Ты думаешь, что я все это время был с Мариной, потому что люблю ее? — Может быть! Потому что, черт возьми, обычно живут с теми, кого любят! И детей заводят тоже от любимого человека, твою мать! — Я сохранял наш брак только потому что боялся, что без нее и без семьи совсем слечу с катушек в отношении тебя. Так меня останавливало хоть что-то. Как я мог бросить все, видя, как ты страдаешь без Кривицкого, а потом, как у вас все складывается… Ведь дело не только в вас! — Ну, конечно, еще в твоем статусе, в твоем новом месте! — кричала Павлова. — Дело никогда не было в работе! Ты прекрасно знаешь, что я готов уйти в любую секунду. И возвращался я всегда только потому, что ты просила. И уходил я ровно поэтому же — я не был уверен, что смогу держаться от тебя на расстоянии. И я не хотел рушить нашу… дружбу… — Брагин искал подходящее слово, описывающее их взаимоотношения все эти годы, — нашу связь, которая нам обоим была так нужна. — Что ж, наша дружба или, как ты выражаешься, наша связь все та же, — слезы засверкали в глазах экс-заведующей, — так что нет нужды сейчас все портить. — Да не хочу я, чтобы все было так, как раньше! — теперь уже кричал Олег. — Все вокруг видят, что я без ума от тебя, что я люблю тебя! Почему же ты этого не видишь? — И ты хочешь от меня, чтобы я из-за этого разрушила все то, что у меня есть сейчас? Просто потому что тебе захотелось признаться мне в любви? А дальше что?! Мы просто переспим?! Несколько раз переспим? Или ты предложишь мне отношения?! Мы оба разведемся?! Станем жить вместе?! Чтобы что? Через несколько месяцев, а, может, если обоих хватит, через год, тебе бы и это наскучило, и ты бы сказал кому-то, что живешь со мной, только потому что так надо? — Я знаю тебя десять лет, и не было ни одного дня, когда я бы усомнился в своих чувствах к тебе. Думаешь, я стал бы тебе признаваться, если бы просто хотел интрижки? Я хочу быть с тобой. Всегда. — Ты сошел с ума, — Ира пригладила складки на бедрах, выступающие на идеальном силуэте белой юбки-карандаш. Только сейчас Олег заметил, что на Ире не было халата, а только пиджак и юбка. Видимо, в порыве гнева она сорвала его с себя в коридоре. — Ты просто спятил, — Павлова дотронулась до своего лба, чувствуя как горит ее лицо от потока чувств и слов. — Это легко вылечить, — мягко проговорил Брагин, видя, что Ирина Алексеевна возвращает себе самообладание. Он приблизился к ней, положил руки на ее плечи и попытался притянуть к себе, но Павлова выставила вперед руку. Ее ладонь уперлась в его грудь, огораживая ее от нежелательного сближения. — Нет, — сказала она. — Я не такая, как ты, не такая, как Павлов. Я не такая как Полина Пастухова или Ханина. Я никогда не причиню боль человеку, который меня любит. Который посвятил мне жизнь. Который предложил мне «сейчас и навсегда». Ира сделала шаг назад, оставляя Олега в полном смятении. Предательская слеза скатилась по ее розовой щеке. — Этот мир катится куда-то не туда. Все ищут выгоду. Все думают, что могут обращаться с людьми, как с имуществом. Сегодня надо — завтра нет. А я так не хочу. Но я даже не жду, что ты или кто-то другой меня поймет. Ты зря все это сказал… — Я должен был наконец тебе признаться, — Олег издал протяжный выдох. — Не должен был, — отрезала блондинка. — С чего ты решил, что можешь вот так вот появляться и переворачивать все с ног на голову?! — Ира… Я знаю, что ты… — Ты слишком много знаешь! — крикнула Павлова и стерла слезу со щеки, делая глубокий вдох. — Давай так. Мы не будем делать вид, что этого разговора не было. Но я прошу больше к этому возвращаться. Или одному из нас придется уйти. Она попятилась назад и забрала со стола сумку. Закусив верхнюю губу, Ира подавила очередной прилив слез и взглянула на врача. И взгляд этот, полный разочарования, боли и безысходности, поставил точку. Хирург стоял без единой мысли о том, что ему делать и как быть в этой ситуации. В его бесконечных фантазиях, она безусловно всегда была в шоке от сказанного, но никогда не отвергала его чувств. В этот раз дверь за Павловой закрылась тихо, без надрыва и больше не открывалась. А Брагин все стоял и ждал до тех пор, пока запах фиалок совсем не выветрился из кабинета главврача.