Часть 8 "Два мира"

Проснувшись утром, Рэймонд чувствовал себя разбитым. После вечера в казино, соучастия в убийстве, наглости непонятной вампирши хотелось… просто умыться. Сегодня у него был выходной – единственный за неделю. Может, стоит сходить куда-нибудь? Или просто напиться и торчать дома? Всё больше холодало, и ветер, пробирающийся через открытое окно, напоминал об уходящих теплых деньках. Но даже он не проветривал голову и не дарил ощущения свежести. Рэй уперся ладонями в холодную раковину и смотрел на свое мокрое лицо, задаваясь вопросом: кто же он такой? Отличный сын, преданный делу, благородный охотник или алкоголик, пропащая душа, падаль? Отвечать приходилось ежедневно.  Он наполнил бокал тем, что оставалось в баре, – вином. Сразу вспомнилась первая встреча с несносной вампиршей в казино – она тогда довольствовалась дешевым вином и внимательно следила за ним. Нахмурившись, Рэй выпил бокал залпом. А затем еще. И в итоге сбился со счета. Он так надеялся, что в этот раз все будет иначе, но… Алкоголь никогда не дарил веселья и не расслаблял, поэтому Рэю стало скучно. И куда идти? Треклятый город – настоящая дыра. Кроме казино, в голову ничего не приходило, хотя после вчерашнего наведываться туда совсем не хотелось.  Он закрыл глаза. Всё это так… утомительно. Снова ее образ разрывает темноту. «Да блядь! Нашел, о ком думать!» Учитывая ее развязность, рано или поздно придется пронзить мечом это вампирское сердце. И Рэй не знал, хотел ли этого на самом деле. Сидя в потрепанном кресле, Рэй обвел взглядом светлую комнатушку. Никаких изысков: только кровать, кухня и крохотная ванна. Эти стены явно видали многое и, может, пережили даже больше, чем Рэй, но он не жаловался – зато живет один. Ну и чисто. В этом плане ему не было равных. Еще с детства мать приучила его к тщательной уборке – иначе как же он будет спокоен после убийства вампиров, если на месте расправы останутся улики и грязь?  Щетина кольнула пальцы, когда Рэй провел ими по подбородку. Он так устал в гильдии, что на себя времени не было. Но сейчас это мало его заботило. Надев простую белую рубашку и любимый бежевый плащ, он собрал длинные волосы в пучок и вышел из квартиры. Идея идти именно туда казалась взбалмошной, странной, но лучше уж так – дома стало невыносимо. В Святом Эйрине было не так много художественных галерей. Рэймонд выбрал не самую известную, но с хорошими, как говорили в народе, работами. Бродя по залам, он рассматривал полотна, о которых слышал в школе, и представлял вместо них свои вырезанные из дерева фигурки, стоящие на небольших пьедесталах. Сюда он мог бы поставить новенькую птицу с огромными крыльями, а рядом – оленя с ветвистыми рогами, которого сделал еще шесть лет назад. Он воображал, как люди приходят в галерею только ради его работ, как они ищут встречи с ним, как аплодируют, когда он срывает белое полотно с очередной скульптуры, как хвалят. А потом… появляется мать и сует ему в руки меч – за углом вампиры, их нужно убивать, а не заниматься ерундой. Он ускорился, убегая от чего-то, известного только ему. Но до конца зала не дошел – врезался в человека. Рэй уже собирался было извиниться, пока не встретился взглядом с ярко-голубыми глазами… вампирши.  – Какая встреча, – улыбнулась она и заправила вьющуюся прядь, упавшую на глаза, за ухо. Рэймонду было не смешно. Какого хрена?! Это надо же было в свой единственный выходной припереться сюда, чтобы снова смотреть на вампирскую рожу! Он уже почти разозлился, но получил неожиданный, но закономерный для такого места вопрос: – Какие картины нравятся? «Что? Какие картины?! – повторил он про себя и снова взглянул на хищную улыбку. – Издевается, сука. Думает, раз я охотник, то ни в чем не разбираюсь, кроме потрохов всякой дряни? Хорошо, хорошо. Давай сыграем». Рэй подошел к одной из картин и указал на нее. – «Кровопролитие». О войне между вампирами и охотниками. Он поймал удивленный взгляд вампирши. Прекрасно, что и требовалось доказать. – Да, мне нравится. Вампиры в роскошных доспехах, на скакунах, с золотыми мечами. Могущество и величие. А вот охотники кто в чем, со ржавыми мечами, на клячах. – Это долг и самоотверженность. Нам не нужны дорогие одежды, чтобы показать свою силу. – Рэй чувствовал себя уязвимым, но быстро отыскал нужную ядовитую иглу, чтоб уколоть оппонентку. – Конечно, у нас не было таких богатств, но за свободу, за спокойствие… мы готовы отдать многое. Точнее, были готовы. Сейчас… Немного иначе… Но тебе этого не понять. За звоном монет не слышно криков, не так ли? Рэй подошел к другой картине и ткнул в нее пальцем, а затем, вспомнив, что это дурная привычка, быстро спрятал ладонь в карман и кивнул в сторону полотна. – Вот, смотри, «К любви» – прекрасная история о святом Эйрине и его возлюбленной. Они скачут по райскому саду, а за деревьями виднеется охваченный пламенем вампирский город, который, по легенде, он сжег, чтобы спасти возлюбленную. Чистое чувство, готовность на всё ради дамы сердца. Хотя чего этоя, вы такого не понимаете.  – Ты не прав, – тихо, но решительно ответила вампирша. – В отличие от людей, мы сочетаемся браком по любви, растим детей в благодати и не разводимся. В отличие от некоторых любителей браков по расчету и осквернителей своих же святынь гнусными клятвами в вечной любви. – Она пристально посмотрела в глаза Рэю и серьезно сказала: – Вы так далеки от любви, что даже страшно. Рэй молча побрел дальше, думая: «Как же всё в ней испорчено». Стук каблуков за спиной уже не раздражал – в отличие от внезапного толчка в спину. Рэй обернулся, на языке уже вертелось ругательство, но вдруг… Ладонь, вцепившаяся в его рукав. Лицо, искрящееся счастьем, такое красивое и умиротворенное. У Рэя не осталось и шанса не поддаться. Он замер, загипнотизированный сверкающей голубизной глаз вампирши, и ощутил странное холодное давление – будто толща воды вжимала его в дно океана. Рэй перевел дыхание и отвернулся, хотя и пришлось приложить немало усилий, чтобы оторвать взгляд и посмотреть на полотно, в которое уперся белый палец. – Посмотри! «Роза крови»! Нравится? – Н… неплохо.  Вампирша всё еще держала за рукав, и Рэй сдерживался изо всех сил, чтобы не вырваться и сбежать, как ребенок. Что он за охотник такой вообще! Снова алкоголь не довел его ни до чего хорошего. Стоит и болтает с вампиром о картинах! Рэй снова посмотрел на спутницу и еле оторвал взгляд. Он мягко высвободился и, не сказав ни слова, быстрым шагом двинулся к выходу.   * * * После забавнейшей сцены в галерее Лисса встретилась с новой подругой. Несмотря на тесноту комнатушки, которую снимала Кайя, всё в этом месте пышело уютом. Кайя испекла первый в жизни пирог и позвала Лиссу за стол, однако вампирша сразу заметила странную перемену. Поставив на стол пирог с яблоками, украшенный кривым цветком из теста, Кайя стыдливо на него посмотрела и стала быстро орудовать ножом. – Он ужасен. Всё новое, первое – ужасно. – Она вздохнула и вымученно улыбнулась. – Ну ничего. Просто это не мое, видимо… Лисса вспомнила свою первую картину. «Черная кошка». Когда ей было тринадцать, отец с мороза принес подарок на день рождения – крохотное чудное создание. Лисса обожала этот пушистый комочек и впервые в жизни взялась за кисть. Два дня она пыталась подобрать оттенок темнее самой ночи. Лисса улыбнулась, вспомнив, как дрожали ее руки, отчего мазки получились рваными, хаотичными. В итоге с полотна на нее смотрело черное несуразное пятно с разными глазами. Маленькая Лисса подошла к отцу, держа картину перед собой, и жадно вглядывалась в строго оценивающие глаза. Отец смотрел долго, уточняя, как Лисса добилась эффекта дымки, спрашивая, что было самым сложным. А затем… мягко погладил ее по голове и сказал, что у нее большое будущее. – Ты не права. Первое – это самое настоящее в тебе. Ты умница, Кайя. Она сказала это, тепло улыбнувшись, и мысленно осадила себя. Она способна сказать такое? Что, дьявол побери, она несет… Нет. Она всё сделала правильно. Нельзя сомневаться. В голове всплыли слова того мужчины: «За звоном монет не слышно криков, не так ли?» Бред. Она ведь намного больше, чем вампир. И такие глупости обычного человечишки не собьют ее с толку. Она на верном пути. Она меняется, и это великое дело. Вырвавшись из цепких лап задумчивости, Лисса улыбнулась и спокойно сказала: – Давай мне самый большой кусок. Люблю яблоки в карамели.   * * * Рэй проходил мимо «Банши», когда заметил владельца казино Филиппа за разговором с чистокровным. И какие дела у них вообще могут быть, если чистокровные не знают о существовании этого казино? Рэй прислонился к дому, потушил сигарету и прислушался. Худшие подозрения подтвердились: чистокровные прознали про «Банши». – И на каком основании я вообще должен платить? Только потому, что вы главные в городе? Я еле выживаю, кормлю свою семью только за счет этого места! Половину отдать вам?! А почему не всё?!   – Не наши проблемы. Либо плати, либо закрывайся. – И не подумаю.  Рэй услышал звонкий шлепок, а затем глухой удар и стон Филиппа. Оставаться в стороне было нельзя. Тем более когда вампиры издеваются над человеком. Рэй выскочил из-за угла и ринулся в бой. Вмешались прохожие. Поначалу Рэй подумал, что будут разнимать, останавливать, но нет. Все присоединились. Вампиры били людей, люди – вампиров. Даже прибежавшие охранники казино не смогли остановить кровопролитие, настолько жестокой была схватка.  Рэй сцепился с главным, чувствуя, как перебранка подбирается к бою категории «насмерть». Рэю разбили губу, оставили синяк под глазом, но он умудрился сломать нос чистокровному. Они дрались так рьяно и ожесточенно, что и люди, и вампиры расступились, давая им место. Не влезали только полукровки.  Тяжело дыша, Рэймонд еле успевал отклоняться от ударов и наносить их самому. Это было дело чести, то, за что он боролся всю жизнь. Проиграть сейчас – значит сдаться, окончательно покориться вампирам, в очередной раз доказать свою человеческую слабость. И тут… Продираясь сквозь толпу, распихивая всех руками, влетела она, чуть не получив от Рэя удар по лицу. Дерущиеся остановились, с удивлением взирая на вампиршу. – В чем дело, Маркус?!  Запыхавшийся чистокровный, истекающий кровью, едва смог рассказать о налоге. – «Банши» это не касается. Запомни и передай своим. Рэй не верил своим ушам: она защищает человеческое казино? Не примыкает к своим? Казалось, она уж достаточно удивила его сегодня, но, видимо, предела не было. Охрана приказала всем расходиться. Рэй развернулся и похромал к ближайшим ступеням дома и опустился на них. – Скажи, почему при таком отпоре вы еще не прогнали нас из города? – спросила вампирша. Встав и отряхнувшись, Рэй, не задумываясь, выдал ответ – сам он много раз размышлял об этом и, казалось, нашел причину: – Иллюзия соглашения, дабы не допустить новых войн. Многие люди боятся перемен. Сколькие сейчас сидят по своим домам, наблюдая за происходящим из окон? Сколько таких же вампиров, не желающих марать руки, сегодня остались в особняках, попивая вино? Вы более властные, хитрые, но однажды мы все соберемся… и вам не поздоровится. – Жду с нетерпением, – ответила она, кивнув, и медленно ушла прочь. Придя домой, Рэй опустился в кресло. Голова болела, рот вязало от привкуса крови. Он закурил, когда послышался стук в дверь. Он выругался, ожидая увидеть те же голубые глаза, которые маячили перед ним в последнее время слишком часто, чтобы оставаться обычными. Доковылял до двери, держась за бок, и открыл. Мать оценивающе осмотрела его, а затем… Холодно отвесила пощечину – хлестко и сильно, будто Рэю сегодня не хватило. – Попрошу Гарета завалить тебя работой, чтоб некогда было по гадюшникам бегать. Щенок. Когда дверь наконец захлопнулась, Рэй позволил себе заплакать.