Расставляя мышеловки, берегите пальцы

— Так и знал, что окончательно покорил вас тогда своим напором, — почти невозмутимо, лишь на мгновение позволив себе отблеск самодовольной ухмылки, проговорил Александр. Перспектива отбиваться от настойчивых въедливых вопросов о делах компании, которая непременно настигла бы ее, решись она не ждать следующего лифта, Катю не обнадеживала. Совершенно. В таком разобранном состоянии не хватало только ляпнуть перед Воропаевым что-то не слишком осторожное. Последний же тем временем, не сводя с Пушкаревой пристального испытующего взгляда, предусмотрительно выжал кнопку фиксации дверей. — Что же вы? Вы мне всегда казались девушкой крайне… педантичной. Думал, задерживать других без причины не в ваших правилах. Неожиданно раздавшийся откуда-то из глубины пустующего холла шум заставил ее обернуться. Разглядев за матовым стеклом открывающейся двери высокую статную мужскую фигуру, Катя, недолго думая, шагнула в кабину лифта. Если общество Воропаева было просто малоприятно, то продолжение разбирательства с Андреем сейчас и вовсе грозило ее сломать. Облегчение, принесенное видом захлопнувшихся створок, за которыми скрылся президентский этаж, оказалось лишь минутным. Благодаря обожаемой с детства «В мире животных», она отлично знала, что при встрече с хищником следует удаляться от него неспешно, не поворачиваясь спиной и ни в коем случае не показывая своего страха. Сейчас, однако, все выходы из этой стальной клетки были перекрыты, а потому, встав к Александру вполоборота и вытянувшись в струну, Пушкарева замерла, устремив взгляд строго перед собой. — А вы, как я погляжу, себя совсем не бережете, — спустя несколько секунд нарушил тишину мужчина, произнося слова в привычной ему изменчиво-вежливой манере, вечно готовой уступить место язвительной колкости. Не сразу сообразив, к чему именно Воропаев вздумал придраться на этот раз, она все же на мгновение подняла глаза. Осознав, что тот, удивленно вскинув бровь, изучает ее видавшую виды сумку, пухнущую от насилу запихнутых в нее папок, записных книжек и бумаг, девушка непроизвольно перехватила покрепче лупящиеся ошметками изношенного кожзама ручки, тем самым прижимая ношу еще ближе к себе. Раздавшийся в ответ негромкий смешок показался ей на удивление искренним. — Обижаете. Вот чего я никогда не поощрял, так это грубой силы. Верите или нет, привык действовать более тонко. — Я не… — спохватилась было Катя: да, в его присутствии она едва ли когда-то чувствовала себя комфортно, но и шарахаться, будто одичалая, было явным перебором. — Приехали. Поспешно вылетев из лифта, Пушкарева вдруг остановилась, едва не споткнувшись на ровном месте. — Надо же, Катерина Валерьевна, выходит вы вновь сегодня на колесах. Удивительно, как это только я не приметил вашего микроавтобуса класса «люкс», когда сегодня парковался! — не без излишней наигранности выдал Александр, направляясь вглубь подземной стоянки. Мысленно кляня себя за то, что еще там, наверху, позволила растерянности над собой возобладать и напрочь забыла нажать кнопку нужного ей этажа, (видимо, понадеявшись на то, что Воропаев и сам отправится на первый) Катя засеменила вслед за ним. Конечно, ничего не мешало развернуться обратно к лифту и благополучно убраться отсюда, но одна только мысль о том, чтобы вновь позволить кому-нибудь оставить за собой последнее слово, даже в такой пустяковой перепалке, будила сейчас внутри нее небывалое сопротивление. Совершенно глупо и самонадеянно: крыть в этой ситуации ей было особо нечем. — Можно подумать, вас, Александр Юрьевич, сила привычки никогда не подводила, — зачем-то начала оправдываться Пушкарева в своей оплошности. — Вот уж не ожидал, что самостоятельное передвижение на автомобиле могло войти у вас в привычку, — изумленно хмыкнул тот, бросив на нее оценивающий взгляд. — Да вы чего надулись-то? В ваших способностях никто не сомневается: ни в интеллектуальных, ни в водительских. Хотя-я-я, — задумчиво протянул мужчина, потирая плечо так, словно о себе вдруг дала знать старая травма, — с вашей-то координацией, я бы, знаете, был на дорогах повнимательнее… Ну а в целом, я полагал, что извоз до работы и обратно для вас осуществляет Николай Антонович. Как поистине галантный кавалер. То, что ни самому Воропаеву, когда тот совершенно беспардонно пытался разузнать побольше о ее откуда ни возьмись появившемся «женихе», ни кому-либо из девочек, от которых любая информация легко могла бы расползтись по всему коллективу, она ни разу не называла Колиного отчества, Катя осознала лишь спустя несколько секунд. — Впрочем, до Луиджи Лонго здесь от силы-то минут двадцать — путь не такой уж дальний. Правда если по пробкам… — раздосадованно мотнул головой Александр, прицыкнув зубом, — иногда полдня в них простоишь, и хоть ты тресни! Хорошо хоть вам до своей второй халтурки добираться не приходится: глаза продрал ото сна, компьютер включил, и уже в офисе, верно? Он не просто залез в ее личное дело, добытое парочкой пустых обещаний у подхалима Урядова, не просто навел справки о Зорькине. Воропаев знал о НикаМоде. Знал и, судя по растянувшейся на его лице кривой улыбочке, ни секунды не сомневался в том, что поймал ее на крючок. — Александр Юрьевич, у вас есть ко мне какой-то вопрос? Прошу, не отказывайте себе в прямоте, столь вам свойственной. Задавайте. Да, дело в любом случае было дрянь, но вот какие именно сведения были в его распоряжении, подозревал ли он сам, на след чего напал… Вся эта недосказанность Катю хоть и пугала, на удивление, и азарта вселяла не меньше. В конце концов, из любимой телепередачи она, помимо секретов выживания в дикой природе, помнила и еще кое-что: «Даже у крупных хищников есть здоровый страх перед людьми. Некоторые боятся вас даже больше, чем вы — их». — Господь с вами, Катерина Валерьевна, не вы ли сами преследовали меня всю дорогу от лифта до машины? Ладно, — вдруг посерьезнел мужчина, — раз уж вы так бездарно прошляпили собственный обеденный перерыв, составите мне компанию в моем. Нам, кажется, действительно есть, что обсудить. Да вы садитесь, — сняв авто с сигнализации, кивнул он в сторону пассажирской двери, — садитесь. Я же не маньяк — с психикой у меня все в порядке.