Часть 1. Тихий приют у Гробовщика

Лондонский дождь был не просто дождем. Он был явлением, стойким и пронизывающим насквозь. Он заливал улицы, смывая с них яркие краски дневной жизни и оставляя после себя лишь мокрый, холодный асфальт и отражения тусклых фонарей. Именно в такой дождь, два месяца назад, Уильям Спирс, известный в узких кругах как Гробовщик, нашел его. Он не приезжал в Суррей за «клиентом». Случай привел его туда по следам одного неприятного вампира, потрошившего скот местных фермеров. Дело было скучным, и, закончив его раньше срока, Гробби решил срезать путь через безликие спальные районы. И увидел мальчика. Тот сидел, прижавшись спиной к мокрой стене гаража, поджав под себя худые колени. Он не плакал и не звал на помощь. Просто сидел, и в его огромных, изумрудных глазах читалась такая бездонная, усталая покорность судьбе, что Гробби, видевший тысячи смертей, на мгновение замер. Он был похож на затравленного птенца, который уже и не надеется на спасение. «Интересно», — беззвучно произнес про себя Гробовщик и подошел ближе. Мальчик вздрогнул, но не убежал. Он лишь вжался в стену сильнее, словно пытаясь стать частью кирпича. — Ты потерялся? — спросил Гробби своим скрипучим, певучим голосом. В ответ он получил лишь молчаливый, испуганный взгляд. Гробби заметил синяк на щеке, прикрытый спадающими прядями черных волос, и слишком большую, потрепанную одежду. Он не стал спрашивать больше. Не стал вызывать полицию. Что-то в этой тихой, отчаянной фигурке резонировало с его собственной, вечно холодной душой. Возможно, инстинкт собирателя интересных «экземпляров». А возможно, нечто большее, то, о чем он давно забыл. — Хочешь, я отведу тебя в место, где сухо и тепло? — снова спросил он, и в его голосе не было привычной насмешки, лишь странная, отстраненная доброта. Мальчик, после минутного молчания, едва заметно кивнул. Так Гарри Поттер оказался в лавке Гробовщика. Первые дни он был тенью. Передвигался бесшумно, старался не попадаться на глаза, вздрагивал от любого резкого звука. Он мыл полы, чистил странные инструменты на полках и лишь изредка, украдкой, смотрел на высокого, улыбчивого мужчину в черном, который спас его от дождя, голода и, как подозревал Гарри, чего-то гораздо худшего. Гробби не задавал лишних вопросов. Он дал мальчику еду, уголок за занавеской в задней комнате, и самое главное — покой. Он не кричал, не требовал невозможного и не бил за разбитую чашку. Он лишь улыбался своей загадочной улыбкой и иногда напевал странные песенки. Гарри оттаял. Не сразу, не вдруг, но постепенно. Он начал подходить ближе. Сначала просто стоял в дверях, наблюдая, как Гробби чинит какой-нибудь сложный механизм. Потом стал подавать инструменты. А сейчас, спустя два месяца, он был здесь, в самой лавке, сидя на полу у прилавка и старательно натирая до блеска старую серебряную табличку, которую Гробби назвал «артефактом для одного очень скучного клиента». Он был счастлив. По-своему, тихо и осторожно. Он боялся, что это сон, который вот-вот закончится, и он окажется обратно в чулане под лестницей. Поэтому он старался изо всех сил: быть полезным, незаметным и всегда, всегда быть рядом с Гробби. Этот человек был его якорем, его единственной защитой от враждебного мира. Гробби в это время что-то писал в толстой гроссбухе, напевая под нос. Лавка была погружена в привычную полутень, пахло пылью, старой бумагой и чем-то еще, сладковатым и неуловимым — самой смертью, что витала вокруг ее хозяина. Дверь открылась беззвучно. В проеме, очерченная светом уличного фонаря, стояла фигура. Высокая, прямая, одетая в идеально сидящий черный костюм. Юноша. Его волосы были цвета воронова крыла, а глаза — два сапфира, холодных и бездонных. В них читалось превосходство, скука и непоколебимая уверность в себе. Гарри замер. Его рука с тряпкой остановилась на полпути. Инстинкт, выработанный годами жизни с Дурслями, кричал ему: «Опасность! Замри! Не дыши!». Он опустил глаза, стараясь стать как можно меньше, раствориться в полу, но при этом краем глаза следил за незнакомцем. Так вел себя зверек в лесу, завидев хищника. Гробби поднял голову и широко улыбнулся. —О-хо-хо! Какая честь для моего скромного заведения! Юный граф Фантомхайв почтил меня визитом! Сиэль Фантомхайв вошел внутрь, его взгляд скользнул по запыленным полкам и на мгновение задержался на маленькой, сжавшейся фигурке у прилавка. Его брови почти незаметно поползли вверх. — Гробовщик. У меня есть вопросы к тебе, — голос юного аристократа был ровным и властным, без тени сомнений, что его выслушают и подчинятся. — Но конечно, но конечно! Для моего лучшего клиента — всё! — Гробби захлопнул гроссбух. — Информация о последних перемещениях культа «Сумеречного ворона»? Или, может, тебя интересует тот инцидент с оборотнем в Уайтчепеле? Сиэль не ответил сразу. Его взгляд все еще был прикован к Гарри. Мальчик не шевелился, затаив дыхание. В его позе, в опущенной голове, в напряженных плечах читалась абсолютная, отчаянная покорность. Он не пытался спрятаться, не пытался защититься. Он просто… принимал угрозу. Как нечто неизбежное. Такое поведение было необычным. Не раболепным, нет. Глубоко зашуганным. И от этого — бесконечно интересным. — Кто это? — наконец спросил Сиэль, кивнув в сторону Гарри. — А-а, это мой маленький помощник! — Гробби положил руку на голову Гарри, и мальчик инстинктивно прижался к его ноге, ища защиты. — Нашел его под дождем. Тихий, работящий. Ничего не скажешь, просто благословение для старика! Сиэль внимательно посмотрел на Гарри, потом на Гробби. В его холодном мозгу аристократа и демона-мстителя щелкнул некий вывод. — Помощник, — повторил он без эмоций. — У тебя никогда не было помощников, Гробовщик. Ты коллекционируешь странные вещи. Похоже, твоя коллекция пополнилась еще одним экземпляром. Гробби лишь рассмеялся в ответ, но не стал отрицать. Сиэль вернулся к цели своего визита, задав несколько точных вопросов о деятельности одного конкурирующего демонического культа. Гробби, весело подпрыгивая, выдал ему нужную информацию. Все это время Сиэль периферийным зрением продолжал наблюдать за мальчиком. Тот так и не пошевелился, лишь изредка украдкой взглядывал на него, и их взгляды на секунду встречались. Изумрудные глаза, полные страха и немого вопроса, встречались с сапфировыми, холодными и оценивающими. В них не было лести, не было желания понравиться. Только чистое, животное восприятие опасности. Это было… освежающе. Получив что хотел, Сиэль развернулся, чтобы уйти. На пороге он остановился и, не оборачиваясь, бросил: —Твой «помощник». У него есть имя? — Гарри, сэр, — тихо, почти шепотом, ответил сам мальчик, побуждаемый каким-то непонятным ему самому импульсом. Сиэль снова кивнул, больше себе, чем им. —Гарри, — произнес он, будто пробуя имя на вкус. Оно звучало на его устах странно значимо. Затем он вышел, и дверь бесшумно закрылась за ним, оставив в лавке лишь запах дорогого одеколона и ощущение незримого присутствия. Гарри наконец выдохнул, его маленькое тело обмякло. — О-хо-хо, — протянул Гробби, глядя на дверь задумчивым взглядом. — Кажется, ты произвел впечатление, мой мальчик. Юный граф редко проявляет интерес к чему-либо, кроме своей цели. — Он… он опасный? — тихо спросил Гарри. — О-о, еще какой! — Гробби снова рассмеялся. — Один из самых опасных существ в этом городе. Но, знаешь, — он наклонился к Гарри, и его глаза блеснули из-под прядей серебряных волн, — иногда самые опасные существа могут стать самыми верными союзниками. Или даже чем-то большим. Это уж как карта ляжет. Гарри не до конца понял его слов, но в его сердце, так долго знавшем только страх и обиду, что-то едва заметно шевельнулось. Что-то, что было не страхом перед сапфировыми глазами, а странным, щемящим любопытством. А вдали, в своем лимузине, Сиэль Фантомхайв смотрел на залитый дождем город и думал о тихом мальчике с глазами, полными тихой бури. Он думал о том, что Гробовщик, как всегда, нашел себе нечто уникальное. И мысль о том, чтобы когда-нибудь снова навестить эту скучную лавку, уже не казалась ему такой уж скучной.