Часть 26(2 сюжетная линия)

ГЛАВА 26 Тишина в больничном коридоре была обманчивой. Для Елены Петровны она оглушала, как грохот артиллерии перед атакой. Каждый нерв был натянут до предела, каждый звук — шаг медсестры, отдаленный звонок телефона — отзывался в висках резкой болью. Она стояла у окна, сжимая в кармане смятый листок — распечатку того самого, предсмертного поста от имени Насти. Фрагмент 1: Перелом Из палаты вышел врач. Молодой, уставший. —Состояние стабильно тяжелое, но кризис, кажется, миновал. Организм начал бороться. Елена Петровна кивнула,не чувствуя облегчения. Кризис миновал? Какой кризис? Физический? А что с душой ее дочери, которую методично травили, пока она лежала в бреду? Она вошла в палату. Настя спала, ее дыхание стало ровнее, но лицо было маской страдания даже во сне. Елена Петровна взяла ее руку, ту самую, что так слабо сжала ее несколько часов назад. И в этот момент что-то в ней щелкнуло. Страх, копившийся неделями, не исчез. Он кристаллизовался. Превратился во что-то твердое, холодное и неумолимое. Это была уже не ярость. Это была решимость. Она больше не будет просить. Она будет требовать. Фрагмент 2: Звонок Достав телефон, она пролистала контакты. Мимо дежурного по полиции, мимо Управления образования. Она нашла номер, который ей когда-то дала коллега, чей сын попал в похожую ситуацию. «Если дойдет до крайности, звони ему. Он журналист. Острый». Ответили на четвертом гудке. —Алло? —Дмитрий? — ее голос прозвучал хрипло, но без тени просьбы. Это был голос констатации факта. — Говорит Елена Бей. Мою дочь, Настю, школьницу, довели до больницы с нервным срывом и тяжелейшей лихорадкой. Сейчас она между жизнью и смертью. А в школьной группе в соцсетях ее одноклассники, дети состоятельных родителей, публикуют фейковые прощальные посты от ее имени и злорадствуют. Директор бездействует. Полиция разводит руками. Вам это интересно? На той стороне повисла короткая, заинтересованная пауза. —Пришлите мне все, что у вас есть. Фото, скрины, обращения. Сейчас. Фрагмент 3: Визит Она не пошла. Она приехала. Прямо в школу, в кабинет директора, не записываясь. Ее вид — осунувшееся лицо, горящие лихорадочным блеском глаза, простая, помятая одежда — говорил красноречивее любых слов. Директор попытался было начать с формальностей. —Елена Петровна, я понимаю ваше состояние, но у нас идет учебный процесс... —У вас, Виктор Сергеевич, — перебила она его, ее голос был тихим стальным лезвием, — идет процесс уничтожения ребенка. И вы — соучастник. Она положила на его стол распечатку. Тот самый пост. —Это написали они. А это, — она положила рядом справку из больницы, — результат их «учебного процесса». Вы видели эту группу? —Мы проводим проверку... —Не врите мне! — ее хриплый крик прозвучал как выстрел. Она впервые за все время повысила голос. — Вы боитесь их родителей! Боитесь скандала! А я... — она сделала шаг к столу, опершись на него руками, — ...я уже ничего не боюсь. Мне нечего терять. Моя дочь умирает. И если с ней что-то случится, я превращу вашу образцовую школу в руины. Не физически. Информационно. Через суд. Через прессу. Через каждую инстанцию, куда смогу дотянуться. Я буду вашим кошмаром. До конца своих дней. Она выпрямилась, глядя на его побелевшее лицо. —У вас есть ровно сутки. Чтобы удалить эту группу. Чтобы начать реальное разбирательство с отстранением всех причастных. И чтобы лично приехать в больницу и извиниться перед моей дочерью. Иначе завтра утром здесь будут телекамеры. И я лично расскажу всем, как в вашей школе доводят детей до самоубийства. Она развернулась и вышла, не дожидаясь ответа. Ее сердце бешено колотилось, но руки не дрожали. Фрагмент 4: Подкрепление На улице ее ждали Вальт и Шу. Они стояли, мрачные и собранные. —Мы нашли кое-что, — тихо сказал Шу, протягивая ей телефон. На экране была видеозапись, снятая на мобильный телефон кем-то из учеников. Нечеткая, дрожащая, но на ней было ясно видно, как Костя и Руслан в школьном гардеробе подкладывают в шкафчик Насти ту самую записку с угрозами. А на заднем плане, прислонившись к стене и наблюдая с холодной улыбкой, стояла Арина. Это была не интернет-переписка. Это было вещественное доказательство. Прямое и неоспоримое. Елена Петровна посмотрела на них. На этих мальчишек, которые не сбежали, не струсили. —Спасибо, — это было все, что она смогла сказать. Но в этом слове был целый океан признательности. Фрагмент 5: Новая реальность Она вернулась в больницу. К Насте. Дочь все так же спала, но в ее лице появился намек на покой. Елена Петровна села рядом, взяла ее руку и набрала номер Дмитрия, журналиста. —Дмитрий, у меня для вас видео. И новые детали. Давайте встретимся. Она положила телефон и закрыла глаза. Битва была далека от завершения. Но сегодня она перестала быть жертвой, умоляющей о помощи. Сегодня она стала генералом, ведущим свою армию в наступление. Они все просчитали. Учели ее усталость, ее страх, ее надежду на систему. Но они не учли, что у матери, защищающей своего ребенка, есть только один закон — закон войны. И на этой войне она не собиралась проигрывать.