пролог.

      Холодный голос мог резать воздух, нет, метал. — Это не обсуждается.        Пустая церковь, где свет Луны едва ли пробивался сквозь цветные стёкла витражей на высоких стенах, утих после долгих препирательств дочери и отца. Иконы словно с сожалением и печалью смотрели на представшую картину. Стены столь родного храма вдруг стали такими чужими и давящими, стоило услышать неожиданную новость. — И когда ты вернешься, отец? — голос дрогнул, предвещая первые слезы. В данную секунду хотелось убежать. Так далеко, насколько это вообще возможно, лишь бы не слышать голос мужчины.       За окнами шумел ветер. Погода рвала и метала, под стать пошатнувшемуся равновесию юной девушки. Ответа не было уже с минуту, заставляя сердце юной особы сжиматься ещё сильнее. Взгляд метнулся в сторону алтаря, в надежде отвлечься, успокоиться.       И стоило немного восстановить сбившееся дыхание, как воздух вновь разрезал стальной голос священника: — Я не знаю, Юи.        В тот вечер девушка больше не посмотрела в глаза отца. Обернувшись в его сторону, встретилась лишь с крепкой, несмотря на возраст, спиной мужчины. Голос сел, не позволяя окликнуть отца, а ноги не сдвинулись с места, запрещая побежать и обнять такого родного, но и такого же чужого сердцу человека. 

***

      После короткой истории подруги, я не сдержала угрюмуюусмешку. Брови сомкнулись на переносице, а губы искривились в ухмылке. После рассказа я не могла реагировать иначе, дабы не ранить и не напугать ту сильнее. То, чего я так боялась всё же наступило и как на зло, ничего не могу сделать. Лишь осторожно проводила рукой по светлым волнистым локонам волос Комори. Та удобно устроила свою голову на моих коленях, подавляя тихие всхлипы. Она даже близко не осознает, что ее ждет впереди. Бедное дитя. — Он совсем тебя не слушал? — Наконец спрашиваю, пока на пальце накручиваю блондинистый локон, который поблескивал на свете рассветного Солнца.  — Совсем! — крикнула Юи, но испугавшись, осеклась. Будто бы нас мог кто-то подслушать. — Он сказал, что уедет через неделю, и в этот же день я должна уехать к дальним родственникам. «Конечно, к родственникам.»        Мысли о будущем не давали мне покоя ещё тогда, когда самым волшебным и с этим кошмарным образом оказалась здесь. И я даже не так сейчас волнуюсь за себя, сколько за Юи. Я тяжело вздохнула, от чувства тревоги, которая нависла в моей комнате.        Комори ворвалась в наш дом ровно в тот момент, как я взяла трубку посередине ночи, где она слезно умоляла меня прийти к ней, а я еще минут десять пыталась понять с кем вообще имею честь говорить. Я её вежливо попросила подождать хотя бы до пяти утра, так как в трубке не было слышно погрома, а значит с Юи всё хорошо, за ней никто не гонится, и она дома в безопасности. Она настояла на том, чтобы мы поговорили хотя бы по телефону, ведь ей было необходимо выговориться мне иначе «я взорвусь как тот белый шарик, размером в наши с тобой головы». Тогда это звучало весьма убедительно. Разговаривали мы примерно до четырех и весь разговор я лишь мычала и вообще не слушала ее. Уже утром Комори рассказала мне эту историю повторно.       Клянусь, я еще никогда так сильно не хотела кричать от гнева в подушку. Но это я сделаю уже когда мы разойдемся.  — Давай я с ним поговорю. Раз он беспокоиться за твоё благополучие, то моя семья примет тебя с распростёртыми объятьями. — Я с раздражением вскинула бровь, всеми фибрами своей души проклиная этого горе-священника. — Думаю он согласится.        Клянусь, я почувствовала, как она выдохнула и её плечи заметно расслабила плечи. Юи сначала подскочила от нахлынувшей надежды, но и тут уняла свой пыл.Удивительно, насколько быстро на её лице сменяются эмоции.  — Такая себе идея. — Она села рядом со мной, устремив задумчивый взгляд на рабочий стол напротив двуспальной кровати. И сразу скрестила руки на груди, вздыхая. Интересно, сколько раз ещё за этот день мы так вздохнем и мысленно проклянем события, которые грядут? А сколько потом? — Ты его знаешь. Он не согласится.  я не могла не скривиться. Скривиться от своего бессилия, бесполезности и упрямства священника. В голове заработали все возможные шестерёнки. Нельзя отпускать Юи к её дальним родственникам. Как минимум потому, что там Комори не сможет осуществить свою мечту и скорее всего будет несчастна. А счастье моей драгоценной и единственной подруги первостепенно.        Голова шла кругом. Я ещё никогда не думала, что пойдупротив решения Юи. Она была решительно настроена на отъезд, но будет ли она так же уверенна, когда приедет на место? Нет. Она захочет убежать прежде, чем окончательно погрязнет в паутине отчаяния и бесконечных кошмаров. Сердце гулко ударило в груди. Настолько сильно, что девушка схватилась на грудь. — Рикки! — Комори подсела ближе, наклонившись надо мной. — Где болит?       Я покачала головой, давая той понять, что всё в порядке. Даже показушно выпрямила спину, вдыхая воздух в легкие, усмиряя нарастающую агрессию, готовая смести все что попадается на глаза.  — Да как же… — Я положила свою тонкую, аккуратную руку на ладонь подруги, чьи глаза были красными от слез, что текли всю ночь, успокаивая. Притянула её ближе и крепко обняла. Настолько, что данный жест ощущался не как поддержка, а как щит, от всего мира. Не дам, не позволю. Сама стану их едой, если потребуется, но она не будет мучаться.        Я с таким отчаянием оберегала ее от кошмаров все эти годы, словно держа её как самый нежный цветок в ухоженной оранжерее, где остальные цветы меркли на его фоне, что совсем забыла – Юи всё же не нуждается в ней, как раньше. Это пугало меня куда сильнее, чем тот факт, что я умру от клыков. Но даже так я признаю, что горжусь этим скачком Юи, как личности. Сейчас она отличалась от той себя, что я когда-то видела в аниме, которое смотрела в очень далеком прошлом. Была живее и осторожнее, но оставалась всё такой же нежной и доброй. Мне совсем не хотелось, чтобы она стала другой.       Однако настоящая история начнется именно в тот момент, как мы окажемся во владениях Сакамаки. Я боюсь, что мои труды пойдут насмарку, ведь помню какой Комори была в этой истории. «Не позволю». — Радость, я сделаю всё возможное, чтобы отменить твою поездку непойми куда. — Ласково, по-матерински шепчу я, поглаживая светлую макушку одной рукой, а другой держа ладонь Юи.       Та лишь издала тихий смешок. — Я говорила, как я тебя люблю? — Довольно часто. — Губы сами расползлись в улыбке, а в груди разлилось тепло. Знала бы она, насколько важным человеком сейчас является для меня.        Мы обе понимали, что отменить и даже оттянуть ничего нельзя, но наивная, глупая надежда просто вынуждала нас, а в особенности меня слепо верить в лучший исход. Возможно, где-то в глубине души я верила и надеялась, что и вампиры другие. Я смело возьму на себя роль переменной, если потребуется, лишь бы Юи была счастлива.

***

      Я правда не знала, как себя вести. Сомневаюсь, насколько это хорошее решение, но разве риск не создан для того, чтобы им не пользоваться? Как только появлялась мысль откинуть телефон в дальний край кровати, так сразу набиралась решимостью. И так раза четыре. Прошло уже три дня с последнего разговора с Юи, больше тянуть с этим нельзя, как бы мне этого не хотелось и как бы я не боялась.       Вдох. Выдох.       Пальцы вновь набирали уже наученный на зубок номер,выбрав контакт из телефонной книжки, послышались гудки.        И вот заветное «Алло». — Здравствуйте! Вам звонит Торикки Шизукиса, я подруга вашей дочери. — Да, помню такую. По какому поводу внезапный звонок? — Оживившись ответил мужчина по ту сторону трубки. Звучит весьма настроенным на продуктивный разговор. Хотя, возможно, мне просто кажется. Да, мне однозначно кажется.       Ну и что говорить дальше? Вся уверенность вновь покинула меня, оставив в голове сплошную пустыню с перекати-поле.  — Я по поводу внезапного отъезда Юи… — нерешительно начала я, осторожно подбирая слова, но меня в очень грубой форме перебили. — Собираешься меня уговаривать никуда её не отправлять?        Тон заметно изменился. Он вывел меня из колеи на время, но чего я ещё ожидала. Все заготовленные слова выветрились из головы. Мысленно перекрестившись и на эту же секунду поверив в Бога, продолжила диалог. — Да. Послушайте, нельзя отправлять Юи в незнакомое место. Вы знаете, как никто другой, как сильно она нервничает в новой обстановке. — Взволнованно говорю я, нервно накручивая белоснежный локон на палец.       Вздох. — Торикки, пойми, так надо. «Так надо только для сюжета.» — И всё же...! — Я сказал нет! Она покинет церковь через четыре дня. «Твою направо…»       Вертелось в голове без остановки, пока осматривала собственную комнату. Всё без изменений: рабочий стол завален книжками, тетрадями и экранный планшет возле ноутбука, компьютерное кресло, на спинке которого висела моя любимая клетчатая кофта, шкаф, в котором как обычно беспорядок, в углу стены небольшая зона для рисования на мольберте. Стены, практически полностью укрытые плакатами и картинами отражали утренний свет. Серые обои впервые так больно били по глазам. В воздухе витал привычный, невкусный запах масла. Слёзы подступали к горлу. Нет, слишком рано сдаваться. Должен же быть способ не расставаться с Комори, даже если это будет значит… — Алло? — Из вороха, казалось бы, бессмысленных мыслей меня вывел голос священника. — Простите, задумалась. — Тихо заговорила я, обдумывая, возможно, самую ужасную мысль. Похоже, я решительно настроена стать «переменной» этой истории. — А можно мне поехать с ней? Поймите, я не хочу оставлять её одну, а расставаться тем более.       Ответ последовал незамедлительно. — Исключено. — Голос стал заметно стал холоднее. — Ты хоть понимаешь, как это может быть опасно? Это стало последней каплей в моем терпении. Я послушно собиралась молчать, но похоже, терпение у меня и правда не вечное. Весь страх, печаль, отчаяние в один миг отступили на задний план, уступая место раздражению и гневу. Я просто задыхалась от давящего негодования, уже размахивая подушкой, которая полетела в сторону кресла, ударившись об спинку.       Вдох. Выдох. — Разве не смешно? Вы так беспокоитесь за меня, а дочь, пусть и неродную, отправляете к шайке ни пойми кого. А за меня ли беспокоитесь? — Губы растянулись в злостной ухмылке, а глаза сверкнули азартом. Я помнила достаточно, чтобы использовать эти знания. — Не потому ли вы уезжаете за границу, что боитесь получить от знаменитых Сакамаки, а, первосвященник? Трус вы, первосвященник.       Казалось, ответ я ждала вечность, пока внутри частично закрадывалось понимание сказанного на горячую голову. Как я могла так нагло препираться с отцом своей подруги? С другой стороны, это делается это ради самой Юи. Меняпростят. Да, Комори всегда прощала мне мои косяки… Стало быть, священник чего-то испугался. Его уверенный голос заметно дрогнул после остро сказанных слов. — Я тебя услышал. Однако, так просто я не могу разрешить тебе поехать с Юи. Я уже отправил письмо о том, что прибудет только одна девушка. Тем не менее я могу кое-как уговорить главу семьи Сакамаки, если ты кое-что сделаешь, будучи там.       Уломать его было куда проще, чем было изначально. Неужели ему не плевать на приёмную дочь? Да нет, бред какой-то. Мое мнение о нем сложилось и исправиться ему поможет только самопожертвование ради Юи. Но в голове без сомнений проснулось любопытство от того, что женужно такого сделать.       Однако просьба священника, без сомнений, заставила мое сердце забиться сильнее, а дыхание прервалось. Ком подступил к горлу. Ей это не под силу, но даже так, я помню, что мне даже не придется прикладывать усилий в этом.  — Хорошо.

***

— Я была так удивлена, когда отец сообщил, что ты тоже едешь! — Радостно вопила блондинка, словно кролик, прыгая вокруг меня. Однако Я радость с ней не разделяла, уставшая и не выспавшаяся.       Как бы сильно я не старалась отложить сделку с первосвященником, она никак не уходила на задний план. Ещё и предстоящая поездка нагнетала обстановку. Брови вновь сомкнулись на переносице, хмурясь. — Ты чего такая вялая? — Восхищенная радость Юи мгновенно пропало, стоило заметить состояние подруги. «Чёрт» — Прости. Мне пришлось встать пораньше, чтобы собраться и решить какие вещи брать. Совершенно не выспалась. — В своём роде я не врала. Правда хотелось спать, так что как таковой лжи в ответе нет. Обещаю, по прибытии на место я буду спать как убитая.       А может и без слова «спать». — Ты, я смотрю, так и не определилась что брать, потому притащила всю комнату? — Послышался смешок.  Мы обе устремили взгляд на несколько чемоданов, большинство из которых принадлежали как раз-таки мне.  Внезапный ветер всколыхнул моё длинное платье, что было исполнено в нежном стиле «Лолита». Оно было монотонно-сиреневым, немного ниже плеча; на ногах же были обычные белые босоножки на высокой подошве. Темные волосы легко поддались небольшой укладке благодаря удобной длине «по локоть». Я взяла пряди по бокам и убрала их назад, закрепив серебренным крабиком.        Юи же была в более простой и удобной одежде: розовая кофточка с длинными рукавами, открывающие её плечи, с чёрными бретельками, коричневые короткие шорты и темные кожаные ботиночки. На её волосах, как и всегда красовалась замечательная заколка с тремя цветочками, которое я подарила ей на её двенадцатый день рождения. — Ну и погодка. — Бухчу под нос, недовольная сильным ветром. Который растрепал волосы. — И не говори. А водителя всё нет…         Мы уже час с лишним стоят перед церковью. Не смотря на холодный ветер, погода более чем благосклонная. На небе ни облачка.  В ожидании Юи села на ступеньку, подперев подбородок двумя руками, опираясь на колени, скучающе вздохнув. Я же, откинув белую, покрашенную прядь назад, села на один из своих чемоданов, не желая пачкать новое платье.        Прошло уже полтора часа, с момента как мы встретились. Более того, я вновь сильно сильно опоздала, пока ждала такси, из-за чего думала, что Юи давно уехала, но нет, вот, мы сидим час, скучая.       Наконец из-за угла выехал автомобиль, целенаправленно подъезжая к церкви. Осторожно припарковав автомобиль, водитель вышел и подошел к нам, вежливо поклонившись. — Юи Комори и Торикки Шизукиса?