Глава 15.5: Только он и она

POV Масачика Лёг я уже за полночь на диване в гостиной. А рано утром меня разбудила Аля. Утро было действительно ранним. Ещё не было и шести. Сквозь сон я почувствовал лёгкое прикосновение к плечу и открыл глаза. Передо мной стояла она, уже одетая в лёгкое летнее платье, а в её глазах плескалась смесь вины и нетерпения. — Ты рано проснулась… — пробормотал я, с трудом разлепляя веки. Воздух в гостиной был прохладным, и я инстинктивно потянул на себя сбившееся одеяло. — Прости, на самом деле мне совсем не спалось. Не стоило тебя будить! — её шёпот был похож на шелест листвы за окном. — Нет, нет, всё в порядке. Пройдёмся? — предложил я, пытаясь привести мысли в порядок. Воспоминания о вчерашнем поцелуе в комнате девушек нахлынули с новой силой, заставив кровь прилить к щекам. — А, нет, там сейчас холодно, но я пока не могла уснуть, тихонечко прошлась тут и нашла одну комнату… с очень… интересным видом. Пойдём, покажу? — она произнесла это с лёгкой загадочной улыбкой, и её пальцы нервно переплелись. (Интересным видом?) — мелькнуло у меня в голове. Но я, не раздумывая, взял протянутую руку. Её пальцы были прохладными и нежными. Конец POV Масачика Вместо того чтобы вести его по этажу, она потянула наверх, по лестнице, ведущей в спальные комнаты. (Неужели к себе? Но там же…) — пронеслось в голове у Масачики, но он покорно последовал за ней. Однако Аля прошла мимо двери своей комнаты, мимо двери сестры, мимо мужской, и свернула в другой, более тёмный коридор на втором этаже. Она уверенно открыла одну из дверей и втянула его внутрь. Это была небольшая комната, похожая на кабинет. В ней стоял туалетный столик с большим зеркалом, пара кресел и широкий диван, застеленный мягким пледом. Но главным было панорамное окно от пола до потолка, открывающее вид на предрассветное море. — Видишь? — она обернулась к нему, и в её глазах плясали озорные искорки. — [Здесь никто не найдёт…] Она не договорила, покраснела и отвернулась. (Нет, она просто имеет в виду, что здесь нас не потревожат. Ничего больше) — убедил себя Масачика. Он подошёл к ней сзади, осторожно, помня, как она остановила его вчера. Положил руки ей на плечи. Она вздрогнула, но не отстранилась. — Красиво, — тихо сказал он. — Угу, — её ответ был едва слышен. Они постояли так в тишине, и постепенно его руки скользнули вниз, обняв её за талию. Её голова нашла опору на его плече. Внезапно она взяла его руку и прижала ладонью к своей груди. Под тонкой тканью платья он ощутил бешеный стук её сердца. Ладонь мгновенно вспотела, пальцы непроизвольно задрожали. (Боже, она действительно... Но это же просто...) Он почувствовал под пальцами чёткий рельеф кружевного лифчика, а под ней - удивительная мягкость, которую ему уже посчастливилось, пусть и случайно, потрогать. Кровь ударила в голову, в висках застучало в унисон с её сердцем. Его собственная рука казалась ему чужой, предательски горячей. — [Слышишь?] — прошептала она, и голос её дрожал. (Она просто волнуется. Из-за вчерашнего. Это ничего не значит) — попытался он убедить себя, но тело уже отвечало на прикосновение - дыхание сбилось, в животе закружилось сладкое тепло. Её пальцы, всё ещё лежавшие поверх его руки, медленно повели его ладонь выше, к ряду маленьких пуговиц на передней части платья. Она не смотрела на него, её щёки пылали, но её рука была решительнее чем он мог вообразить. Кончики его пальцев скользнули по выпуклости пуговиц, и он почувствовал, как под тканью вздрагивает её тело. (Нет, это слишком… После вчерашнего… Она же сама…) — мысли путались, но тело замерло в ожидании. Его рука послушно следовала за её направляющим движением, ладонь полностью прилипла к ткани платья, ощущая каждый изгиб её тела. Когда его пальцы коснулись первой пуговицы, она вздохнула, и её дыхание перехватило. Её собственная смелость, казалось, смущала её куда больше, чем его действия. Но она не убирала руку. Он с трудом заставил дрожащие пальцы работать, ощущая под ними каждую крошечную пуговицу, каждое движение ткани. При каждом щелчке расстегивающейся пуговицы она слегка вздрагивала, и это заставляло его сердце биться ещё чаще. Им не нужны били слова, чтобы понять друг друга. Он смотрел на её отражение в стекле — сжавшиеся губы, опущенные ресницы, алое лицо. И его собственная рука на её груди, которую он сам робко и не уверенно туда положил. Отрицать очевидное было уже невозможно. Когда последняя пуговица была расстёгнута, платье слегка разошлось, обнажая тонкую бретельку и кружевной край лифчика. Она стояла, не двигаясь, и лишь учащённое дыхание выдавало её напряжение. Его рука теперь ещё более отчётливо ощущавшая кружево, так же почувствовала и жар её тела. Она наконец повернулась к нему. Глаза были огромными, тёмными, полными стыдливой решимости. Она взяла его лицо в ладони - её пальцы были ледяными от волнения - и потянула к себе для поцелуя. Его руки автоматически обняли её за талию, прижимая к себе. Платье свободно висело на плечах, и он чувствовал под пальцами как она вздрагивает от малейшего движения, как её кожа отзывается мурашками на каждое прикосновение. Поцелуй был совсем не таким, как вчера. Это было что-то жаждущее, почти отчаянное. Её губы были мягкими и влажными, они двигались в унисон с его губами, а её пальцы впивались в его волосы. (Боже, я сейчас не выдержу...) — пронеслось в голове, когда его руки сами собой начали скользить по её спине, ощущая под тонкой тканью платья каждый позвонок. Он чувствовал, как её тело плавится в его объятиях, как она вся растворяется в этом моменте. Его губы спустились к её шее, оставляя влажные следы на коже. Она откинула голову назад, с тихим стоном, и её руки скользнули под его футболку, касаясь горячей кожи спины. От каждого прикосновения её пальцев по телу пробегали мурашки. Он снова нашёл её губы, и на этот раз поцелуй был ещё более страстным. Платье медленно соскользнуло с её плеч и упало на пол мягким шуршащим звуком. Она стояла перед ним в одном только лифчике и трусиках, и он не мог оторвать от неё глаз. Его руки уже самостоятельно скользили по её бокам, ощупывая каждый изгиб, поднимаясь к застёжке лифчика на спине. Пальцы нашли крошечные крючки... Но он лишь слегка коснулся холодного метала и чуть отстранился, желая насладится каждой секундой. Её кожа в предрассветном свете казалась фарфоровой, а румянец на щеках - ещё более ярким. Она пыталась прикрыться руками, но он мягко отвел их, целуя её ладони. — [Не смотри так...] — прошептала она, опуская глаза. — [Ты прекрасна] — вырвалось у него, и он сам удивился своему голосу - хриплому, полному желания. Его пальцы снова нашли застёжку лифчика. На этот раз движение было уверенным. Лифчик расстегнулся и упал на пол. Он замер, поражённый открывшимся видом. Её грудь была упругой, с тёмно-розовыми ареолами, которые сейчас напряглись от прохладного воздуха и его взгляда. Она смущённо пыталась прикрыться, но он не дал, мягко взяв её руки в свои. Его губы опустились к её груди, и когда он коснулся одной из напряжённых верхушек, она резко вдохнула и вцепилась пальцами в его кисти рук. Её стоны стали громче, когда он перешёл ко второй груди, лаская её языком и губами. Внезапно её руки вырвались из его и она начала расстёгивать его штаны. Её пальцы дрожали, но были настойчивы. (Боже, это действительно происходит...) — пронеслось в его голове, когда она стянула с него джинсы. Теперь они оба стояли почти обнажённые, прижимаясь друг к другу в лучах восходящего солнца. Он поднял её на руки - она была удивительно лёгкой - и осторожно уложил на диван. Её волосы рассыпались по подушке, а глаза сияли смесью страха и ожидания. Он лег рядом, и их тела сплелись в горячих объятиях. Его рука скользнула по её животу, прошлась по бедру и вернувшись назад задержалась на краешке трусиков. Он посмотрел ей в глаза, спрашивая разрешения. Она, не в силах выдержать взгляд, закрыла веки и едва заметно кивнула, её губы дрожали. Он медленно стянул с неё последнюю преграду. Его пальцы коснулись самого сокровенного места, и она вздрогнула, издав тихий прерывистый звук. Она была такой влажной, такой готовой принять его. — [Я... я боюсь...] — прошептала она, пока он снимал с себя последнюю одежду. — [Я буду нежен] — пообещал он, целуя её шепчущие губы. Он расположился между её раздвинутых ног, чувствуя, как её бёдра дрожат от напряжения и ожидания. Он прижался к её входу, ощущая её готовность, её горячую влажность... ...и проснулся. Резко, с ощущением падения в бездну. Сердце бешено колотилось, всё тело было покрыто испариной. Он лежал на диване в гостиной один. Одеяло было сбито на пол. В доме стояла полная, давящая тишина. Было ещё темно. «Чёрт... Это был сон... всего лишь сон...» Он провёл рукой по лицу, пытаясь отогнать навязчивые, невероятно яркие образы. Стыд, разочарование и невыносимое возбуждение боролись во мне. Ощущение её кожи под пальцами, её стоны - всё это казалось таким реальным. Он повернулся на бок и несмотря на возбуждение и вырывавшееся из груди сердце, он смог погрузится в дремоту. А спустя пол часа его разбудила Аля. Она разбудила его нежным прикосновением к щеке. — Идиот, — прошептала она, но в её глазах не было злости, только забота. — Замёрзнешь ведь. POV Аля Я резко встала с кровати, стараясь не разбудить других девушек. Нужно было умыться, привести мысли в порядок. Но сначала... сначала я должна была убедиться, что с ним всё в порядке. Просто проверить, как он спит. Только поэтому. Спускаясь в гостиную, я повторяла себе, что это просто забота о любимом. Ничего больше. Но когда я увидела его спящим на диване, сердце снова забилось чаще. Он ворочался, его лицо было напряжено, губы что-то шептали. Интересно, что ему снится?.. Нет, не может быть... Я услышала среди его бубнежа своё имя. Он видит сон со мной? Я наклонилась, чтобы поправить сбившееся одеяло, и в этот момент он проснулся. Его глаза открылись, он посмотрел на меня — и в его взгляде не было ни капли удивления, только тёплое понимание. Конец POV Аля Он медленно поднялся с дивана, не отпуская её взгляда. Его руки осторожно коснулись её лица, пальцы провели по линии щеки. Она почувствовала, как дрожь пробежала по всему телу. — Не спится? — спросил он шёпотом, и его голос звучал как ласка. Она лишь кивнула, не в силах вымолвить слово. Тогда он взял её за руку и повёл к дивану. Когда они сели, его пальцы начали нежный танец по её коже — сначала просто держа её руку, потом медленно проводя по запястью, затем поднимаясь к локтю. Каждое движение было наполнено такой нежностью, что у неё перехватило дыхание. — [Ты так прекрасна] — прошептал он по-русски, и его дыхание смешалось с её. Его пальцы переместились к её волосам, медленно распутывая несуществующие узлы. Он гладил её голову, словно успокаивая испуганное животное. Потом его ладони опустились на её плечи, мягко разминая напряжённые мышцы. — [Расслабься] — прошептал он, и его голос был таким тёплым, таким безопасным. Он наклонился и начал оставлять лёгкие поцелуи на её лбу, веках, щеках. Каждое прикосновение его губ было подобно падению лепестка. Она чувствовала, как её тело постепенно расслабляется, доверяясь этой нежности. Только когда её дыхание стало ровным и спокойным, его пальцы приблизились к первой пуговице её платья. Он сделал паузу, давая ей возможность остановить его. Когда она не сделала этого, он медленно, с бесконечной заботой начал расстёгивать пуговицы одну за другой. (Что происходит? Он такой увереный и спокойный?.. Совсем не нервничает... От этого мне хочется доверится ему полностью.) После каждой расстёгнутой пуговицы он останавливался, чтобы снова прикоснуться к её коже — гладил плечи, проводил пальцами по ключицам, нежно массировал шею. Казалось, для него было важнее само прикосновение, чем конечная цель. (Он ничего не скажет? Надо остановиться, пока это не зашло слишком далеко.) Когда последняя пуговица была расстёгнута, он не стал сразу снимать платье. Вместо этого его руки скользнули под ткань, лаская её спину через тонкую майку. Его пальцы вырисовывали круги на её коже, снимая последние остатки напряжения. — [Всё хорошо?] — тихо спросил он, и в его глазах читалась искренняя забота. Она кивнула, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза от этой невероятной бережности. Только тогда он медленно стянул платье с её плеч, но даже теперь он не торопился, позволяя ткани скользить с такой медлительностью, что каждый сантиметр обнажающейся кожи получал своё мгновение внимания. Когда платье наконец упало на пол, он просто смотрел на неё, и в его взгляде было столько благоговения, что у неё перехватило дыхание. Его руки вернулись к её плечам, теперь уже касаясь голой кожи, и снова начался тот же неспешный ритуал — лёгкие массажные движения, ласковые поглаживания, как будто он знакомился с каждым миллиметром её тела. Её разум опустел. Она уже не задавалась вопросами и не хотела останавливаться, поддавшись моменту и его нежной заботе. Его губы продолжали свой неспешный путь, опускаясь к линии бюста. Каждый поцелуй был лёгким, как прикосновение бабочки, но отзывался глубоким эхом во всём её теле. Он останавливался, чтобы почувствовать биение её сердца под кожей, прислушиваясь к её учащённому дыханию. — [Ты в порядке?] — снова прошептал он, и его горячее дыхание обжигало кожу. Она могла лишь кивнуть, потеряв дар речи от переполнявших её чувств. Его пальцы медленно скользнули к застёжке бюстгальтера, но вместо того чтобы расстегнуть её, он начал нежно массировать её спину через ткань. Круговые движения его ладоней заставляли её тело расслабляться и в то же время трепетать от предвкушения. Только когда её тело полностью откликнулось на его ласки, он медленно расстегнул застёжку. Даже тогда он не торопился, позволяя бретелям медленно соскользнуть с её плеч. Его руки вернулись к её груди, теперь уже касаясь обнажённой кожи, и снова начался тот же ритуал нежных прикосновений. Он смотрел ей в глаза, читая каждую эмоцию на её лице, и только потом опустил голову, чтобы коснуться губами одной из напряжённых верхушек. Его язык вырисовывал медленные круги, заставляя её выгибаться от наслаждения. Всё его внимание было сосредоточено на ней, на каждой её реакции, на каждом вздохе. Переходя ко второй груди, он снова замедлился, как будто боялся пропустить малейшую деталь. Его пальцы нежно перебирали её волосы, гладили шею, спускались к талии — постоянный поток ласк, который заставлял её чувствовать себя бесконечно ценной и желанной. Когда его рука наконец скользнула к краю её трусиков, она инстинктивно напряглась. Он немедленно остановился, прижавшись лбом к её. — [Я понимаю] — его шёпот был полон тепла и понимания. — [Мы можем остановиться в любой момент.] Она покачала головой, прижимая его руку к своим бёдрам. В его глазах она видела только заботу и уважение, и это придавало ей смелости. Его пальцы начали двигаться с невероятной бережностью, словно прикасаясь к чему-то хрупкому и бесценному. Каждое движение было выверенным, каждый жест — наполненным смыслом. Он внимательно следил за её реакцией, ускоряя или замедляя темп в зависимости от её дыхания. Мир сузился до пространства этого дивана, до его прикосновений, до нарастающего внутри неё напряжения. Когда волна наслаждения наконец накрыла её, это было похоже на восход солнца — медленное, неизбежное, прекрасное. Она чувствовала, как всё её тело наполняется теплом и спокойствием под его заботливыми руками. ...Она проснулась. Резкий вздох вырвал её из объятий сна. Она лежала в кровати, сердце колотилось так, будто пыталось выпрыгнуть из груди. Всё тело горело, на лбу выступила испарина. Она с ужасом осознала, что между ног всё ещё пульсирует призрачное эхо наслаждения. (Что это было?.. Нет, не может быть... Мне не могла такое присниться... Я не могла...) Она прижала ладони к лицу, пытаясь стереть воспоминания о сне. Такие откровенные, такие... постыдные образы. Масачика, его руки, его прикосновения... Нет, это неправильно. Она не должна была даже думать о таком. (Это просто странный сон, ничего больше. Усталость, переживания вчерашнего дня...) (Но почему тогда воспоминания были такими яркими?) — Она до сих пор чувствовала тепло его ладоней на своей коже, слышала его шёпот. Стыд заполнял её, смешиваясь с непонятным чувством тоски. (Нет, я не такая. Я не думаю о таких вещах...) Она резко встала с кровати, стараясь не разбудить других девушек. Нужно было умыться, привести мысли в порядок. Но сначала... сначала на кухню, смочить пересохшее горло. Спускаясь она всё пыталась убедить себя что это всё ерунда и она вовсе не такая. Что это просто влияние вчерашнего дня. Но когда она спустилась... (Он и правда спит здесь? А? А почему без одеяла?) Она подошла ближе и чуть коснулась его щеки. И он открыл глаза. Мысли всё ещё путались, но она всё равно волновалась за него. — Идиот, — прошептала она, но в её глазах не было злости, только забота. — Замёрзнешь ведь.