Глава 22.5: Я люблю тебя

— Аля-тян... — его голос дрогнул от переполнявших чувств. — Я люблю тебя. Я... Договорить он не успел. Глаза Али распахнулись в немом изумлении. Аля: (Он сказал? Люблю… Он наконец-то сказал это! Люблю. Он… Хочу услышать ещё раз! Хочу ещё! Дай мне ещё!) Эти слова, шедшие из самой глубины его сердца, которые он так долго взращивал и так боялся произнести, стали для неё по-настоящему бесценными. Когда она услышала то, о чем мечтала уже давно, но на что боялась надеяться, чувства, ставшие в этот миг стократно сильнее, захлестнули разум. Всё, чего она теперь хотела — разделить их с ним. Поцелуй. Вот чего она желала больше всего на свете. И хоть только что они разорвали объятия, чтобы набраться воздуха, теперь кислород был ей не нужен. Она потянулась к его губам, даже не слыша, что он хотел сказать что-то ещё, потому что слова уже были не нужны. Хотя мозг лихорадочно требовал их услышать. — Люблю... — повторил он в перерыве между поцелуями, словно пробуя новое слово на вкус. — Только тебя. В этот раз чувства захлеснули их с головой. Ограничители были сорваны. Масачика, чувствуя её отклик, окончательно потерял контроль. Он перекатился, оказываясь сверху. Его руки начали спешно расстегивать пуговицы её блузки. Аля делала то же самое, медленно, подрагивающими руками, с его рубашкой. И при каждом щелчке пуговицы, казалось, краснела всё больше. Масачика: (Неужели... мы идем до конца? Прямо сейчас?) Аля: (О какой свадьбе ты говорил? Ждать пару лет? Посмотри на себя… Но сейчас... я не против. Я хочу этого. Хочу узнать, каково это — быть с тобой настолько близко.) Внезапно в её голове всплыла картинка из того журнала, который она получила от Юки. Она открыла его лишь раз, из чистого любопытства, и тут же захлопнула. Там не было никакой романтической недосказанности. На глянцевой странице женщина, запрокинув голову в экстазе, сидела верхом на мужчине, её спина выгнулась дугой, а влажная кожа блестела от пота. Руки мужчины властно и с силой сжимали её ягодицы, оставляя следы. Аля: (Боже! Нет! Это перебор! Забудь, забудь немедленно! Я не смогу так... это слишком...) Она густо покраснела и зажмурилась, отгоняя смущающий образ. Последняя пуговица была расстегнута, и она притянула Масачику к себе, растворяясь в его тепле. Но Масачика не стал спешить. Вместо того чтобы сразу избавиться от преграды, он медленно, словно наслаждаясь каждым мгновением, развел края расстегнутой блузки в стороны. Прохладный воздух комнаты коснулся её разгоряченной кожи. Он чуть отстранился, любуясь открывшимся видом, а затем снова приблизился, оставляя мягкий, невесомый поцелуй на её шее. Его рука нежно заскользила по обнажившимся участкам кожи, очерчивая линию плеч и спускаясь ниже, пока его ладонь, наконец, не легла поверх белоснежного кружева её бюстгальтера. Затем он неохотно отстранился, чтобы стянуть с себя расстегнутую рубашку и отбросить её куда-то в сторону. Аля приоткрыла глаза и завороженно посмотрела на него. Аля: (Он такой... сильный. Под одеждой этого почти не видно, но сейчас...) Поддавшись внезапному порыву, она протянула подрагивающую руку и робко провела кончиками пальцев по его груди. Она чувствовала, как бьется его сердце, пока её рука не спистилась ниже, медленно скользила по рельефным мышцам живота. Когда её пальцы замерли у самого края его джинсов, Масачика шумно выдохнул, словно его ударило током. Не теряя больше ни секунды, он перехватил края её блузки и одним плавным движением стянул её с плеч Али, отбрасывая вслед за своей рубашкой. Оставшись без блузки, лишь в тонком кружевном белье, Аля мгновенно залилась краской. Инстинктивно она скрестила руки на груди, пытаясь хоть немного прикрыться, и крепко зажмурилась, прячась от его слишком пристального, потемневшего взгляда. Внезапно матрас скрипнул, и она почувствовала, как исчезло согревающее её тепло. Масачика полностью слез с кровати. Потеряв его присутствие рядом, Аля заволновалась. Преодолев смущение, она приоткрыла глаза и повернула голову в его сторону. Он стоял у края постели в тусклом свете комнаты. Не сводя с неё глаз, Масачика расстегнул ремень и стянул с себя джинсы, оставаясь лишь в темных боксерах. Аккуратно, словно стараясь не делать резких движений, чтобы не спугнуть её, он положил одежду на край кровати. Матрас снова прогнулся под его весом, когда он вернулся и тихо сел рядом с ней. Аля удивленно моргнула, когда он не стал ложиться рядом с ней, а просто устроился чуть позади, опираясь на изголовье кровати. — Иди ко мне, — негромко позвал он и дважды похлопал ладонями по своим бедрам. Щеки Али снова вспыхнули. Одно дело — лежать рядом, и совсем другое — вот так, открыто устроиться в его объятиях. Но, немного поколебавшись, она послушно придвинулась. Осторожно развернувшись, она села между его ног, прижавшись спиной к его горячей груди. Масачика тут же мягко обвил руками её талию, притягивая ещё ближе. Его хватка была совсем легкой, без лишнего напора, словно он боялся её спугнуть. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь их сбивчивым дыханием. Оба пытались справиться с бурей внутри. Масачика: (Так, дыши. Успокойся. Пока голос разума ещё окончательно не исчез, нужно сбавить темп. Нельзя спешить. Она и так вся дрожит. Если я сейчас поддамся инстинктам и наброшусь на неё, то просто напугаю...) Аля: (Боже, что мне делать? Я... я ведь совсем не знаю, как себя вести дальше!) Её мысли метались в настоящей панике. Будучи девушкой скромной и прилежной, весь процесс она понимала лишь в самых общих чертах, вынесенных из учебников биологии, но без какой-либо практической конкретики. И даже если бы прямо сейчас на неё снизошла небывалая смелость, и она решилась бы перехватить инициативу и прикоснуться к нему там... в нынешнем положении, сидя к нему спиной, она физически не могла этого сделать. И от этого парадоксального осознания ей становилось одновременно и чуточку спокойнее, и ещё более неловко. Масачика склонился к её плечу, осыпая гладкую кожу нежными, неспешными поцелуями. Он действовал предельно аккуратно, стараясь не оставлять видимых следов, которые могли бы смутить её позже. Одна его рука, до этого покоившаяся на талии, плавно заскользила вниз. По ткани юбки, по гладким чулкам — очень бережно, едва касаясь, словно изучая каждый изгиб. Затем движение сменилось на противоположное. Ладонь медленно поползла вверх, но на этот раз пальцы скользнули под подол юбки. Как только он коснулся теплой, обнаженной кожи её бедра выше чулка, Аля прерывисто выдохнула, но он продолжил поглаживать её ногу, не прекращая целовать шею и плечи. Когда его рука благополучно вернулась обратно на талию, Аля больше не могла просто сидеть неподвижно. Она повернула к нему голову, и их губы встретились. Сначала поцелуй был робким, почти невесомым, но стоило Але зарыться пальцами в его волосы, как ритм мгновенно изменился. Поцелуй становился всё более глубоким, жадным и страстным. Масачика, окончательно забыв о сдержанности, переместил руки выше, накрывая её грудь прямо поверх кружева. Поддавшись этому обжигающему прикосновению, Аля собрала все оставшиеся крупицы своей смелости. Заведя руки за спину, она подрагивающими пальцами нащупала застежку собственного бюстгальтера и расстегнула её. Легкий щелчок показался ей оглушительным. И как только она почувствовала свободу в груди, вся её смелость тут же испарилась. Аля инстинктивно сжалась, скрестив руки и пытаясь спрятаться от смущения, утыкаясь лицом ему куда-то в ключицу. Но Масачика действовал мягко и уверенно. Его пальцы нежно скользнули от её шеи к плечам, а затем плавно спустились вниз вдоль рук, неспешно и бережно стягивая с неё кружевную ткань бюстгальтера и отбрасывая её в сторону. — Ты такая красивая, Аля... — жарко шептал он ей на ухо, покрывая легкими поцелуями её висок и макушку. — Невероятная... Такая нежная... И с каждым его словом, с каждым осторожным, полным восхищения движением, её лицо заливало всё более густым, пылающим румянцем. Его ладони, наконец, коснулись её обнаженной груди. Кожа была горячей, и под мягкими поглаживаниями он ясно ощутил затвердевшие, чувствительные вершинки. — Аля... — хрипло выдохнул он. Масачика: (Она тоже... Она тоже так сильно возбуждена.) Он продолжил ласкать её грудь, с упоением замечая, как её дыхание сбивается и становится прерывистым. Поддаваясь волне новых, ошеломляющих ощущений, Аля закрыла глаза и бессильно запрокинула голову ему на плечо. Не отдавая себе отчета, она слегка заерзала на нем, и это невинное, но откровенное трение завело Масачику ещё сильнее. Не в силах больше сдерживаться, он снова прильнул к её губам в страстном поцелуе. Ведомый проснувшимися инстинктами, он вновь скользнул свободной рукой вниз. В этот раз он зашел чуть дальше: ткань юбки задралась, открывая доступ. Но как только его пальцы оказались на внутренней стороне бедра, совсем близко к заветной цели, он почувствовал, как Аля снова замерла и напряженно сжалась. Масачика мгновенно остановил руку в нескольких миллиметрах от края её белья. Его дыхание было тяжелым, но он нашел в себе силы слегка отстраниться и заглянуть ей в глаза. — Аля-тян... всё в порядке? — его голос дрожал от сдерживаемого напряжения. — Ты точно уверена, что нам стоит продолжать? Я не хочу, чтобы ты потом жалела хоть об одной секунде. И... если мы не остановимся прямо сейчас, потом я уже просто не смогу. Аля посмотрела в его темные, полные заботы и неистового желания глаза. Аля: (Жалеть? О том, что стану ближе к человеку, которого люблю больше жизни? Глупый... Я ждала этого так же сильно, как и ты.) Она высвободила руку и нежно коснулась его щеки. — Я люблю тебя, — прошептала она с мягкой улыбкой и сама потянулась к его губам, вовлекая в глубокий, полный отдачи поцелуй. Масачика шумно выдохнул, словно сбрасывая последние оковы сомнений. — Просто доверься мне, — прошептал он ей в губы. — И постарайся расслабиться. И она послушалась. Под воздействием его спокойного голоса и нежных поцелуев напряжение в её теле медленно начало отступать. Почувствовав это, Масачика не стал торопиться. Он начал слегка, почти невесомо водить кончиками пальцев туда-сюда по внутренней стороне её бедра, давая ей время окончательно привыкнуть к его прикосновениям в столь интимной зоне. Когда её дыхание снова сбилось, а бедра чуть дрогнули, едва заметно подаваясь навстречу его руке, он продвинулся чуть выше. И стоило ему лишь легким движением коснуться ткани её белья, как он тут же ощутил сквозь него обжигающий жар и проступившую влагу. Поняв, что она готова, Масачика бережно помог ей избавиться от оставшейся одежды. Шуршащая ткань юбки, чулки и тонкое кружево белья одно за другим полетели на пол, оставляя Алю абсолютно беззащитной перед его взором и прикосновениями. Вновь обняв её со спины, он положил одну ладонь на её обнаженную грудь, мягко лаская её, а другую плавно, но уверенно опустил вниз, к самому центру её желания. И стоило его пальцам начать свое медленное, дразнящее движение, как с губ Али сорвался сладкий, непроизвольный стон. Испугавшись собственного голоса, она тут же спешно прикрыла рот ладошкой, широко распахнув глаза. — Мне так нравится твой голос... — хрипло прошептал Масачика, целуя её в открытую шею. — Пожалуйста, не прячь его от меня. — Но... — промычала Аля сквозь пальцы, — нас могут... — Здесь прекрасная звукоизоляция, — заверил он её, перебивая. И, чтобы окончательно развеять её сомнения, он чуть изменил угол и усилил стимуляцию, двигая пальцами увереннее и ритмичнее. От этой внезапной вспышки острого удовольствия Аля резко выдохнула. Её рука бессильно соскользнула с губ, выпуская наружу громкий, ничем не сдерживаемый стон, а тело выгнулось в его объятиях, тесно прижимаясь к его груди. — Пошляк... — прерывисто и невероятно томно выдохнула она, откидывая голову ему на плечо и закрывая глаза от нахлынувших чувств. Масачика тихо усмехнулся, чувствуя, как от этого слова и её интонации у него самого сносит крышу. Ему безумно хотелось видеть её лицо, её реакцию на каждое его прикосновение. Мягко взяв её за плечи, он аккуратно развернул Алю и помог ей лечь на спину, на расстеленную постель. Сам же он приподнялся, оставаясь стоять на коленях и возвышаясь над ней. В комнате царил полумрак, но Масачика не сводил с неё потемневших от страсти глаз. Его взгляд скользил по её обнаженному телу, изучая каждую линию, каждый изгиб, словно величайшее сокровище. От этого пристального, откровенно голодного взгляда Аля снова вспыхнула. Чувствуя себя слишком уязвимой, она попыталась прикрыться руками и рефлекторно свела колени вместе. — Н-не смотри так! — пискнула она, смущенно отворачивая голову в сторону. — И вообще... это нечестно! Почему только я... Она запнулась, не решаясь произнести это вслух, и совсем тихо добавила: — ...голая. Уголки губ Масачики дрогнули в теплой, многообещающей улыбке. Не отрывая от неё взгляда, он медленно потянулся к резинке своих боксеров и одним плавным движением стянул их, избавляясь от самой последней преграды между ними. Оставшись абсолютно обнаженным, Масачика на мгновение задержал на ней пылающий взгляд, а затем потянулся к своим джинсам, оставленным на краю кровати. Порывшись в кармане, он достал бумажник. Аля, всё ещё сгорающая от смущения после того, как увидела его полностью, робко приоткрыла глаза. Сквозь пелену возбуждения она наблюдала, как он извлекает из бумажника маленький блестящий квадратик. Её взгляд зацепился за этот предмет, и с губ сорвался тихий вопрос: — Ты... — её голос дрогнул, в нем прозвучала смесь удивления и легкого подозрения. — Ты носишь его с собой? Неужели ты... так этого ждал? Масачика замер, надорвав упаковку. Его пальцы слегка дрожали от сдерживаемого напряжения. — Не то чтобы... — он слегка покраснел и почесал затылок, бросив на неё честный, немного виноватый взгляд. — Это тот самый, что нам выдавали в школе на лекции. Я просто сунул его тогда в кошелек, чтобы он не валялся в сумке среди тетрадей, и... честно говоря, забыл про него. Думал, срок годности истечет раньше, чем он мне вообще пригодится. Услышав это оправдание, Аля невольно закусила губу и кинула быстрый взгляд в сторону двери, где стояла её собственная сумка. К её счастью, Масачика был слишком занят, чтобы заметить это. Аля: (Значит, мы оба... Два сапога пара.) От этой мысли сковывающее её напряжение немного отступило, уступив место теплой нежности к этому невероятно заботливому парню. Масачика отложил бумажник в сторону и вернулся к ней. Теперь между ними действительно не осталось ни единой преграды. Он мягко коснулся её коленей, и Аля, глубоко вдохнув, послушно позволила ему развести её ноги. Масачика плавно устроился между ними, нависая сверху и опираясь на руки, чтобы ни в коем случае не давить на неё своим весом. От его разгоряченного тела исходил дурманящий жар. Он посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде читалась бесконечная, всепоглощающая любовь. — Аля-тян, — прошептал он самым нежным голосом, на который только был способен, убирая прилипшую к её щеке серебристую прядь. — Я сделаю всё, чтобы тебе было как можно легче. Обещаю. Он наклонился и оставил мягкий, успокаивающий поцелуй на её губах. — Но если будет слишком больно... пожалуйста, дай мне знать. Получив её согласный кивок, Масачика глубоко вдохнул, словно собираясь с силами, и медленно подался вперед. Он начал входить. Плавно, предельно осторожно. Но, несмотря на всю его подготовку и бережность, Аля судорожно закусила губу. Её глаза резко распахнулись, а пальцы с силой впились в простыню, сминая ткань. На её лице отразилась явная, пронзительная боль. Масачика тут же замер, почувствовав её сопротивление и увидев её исказившееся от боли лицо. — Прости... — судорожно выдохнул он, останавливаясь и не смея пошевелиться. Его сердце сжалось от чувства вины. Чтобы не давить на неё своим весом, он крепко оперся на одну руку, а пальцами другой ласково коснулся её щеки, смахивая выступившую в уголках глаз влагу. Он низко склонился к ней, покрывая её лоб, виски и щеки невесомыми, почти извиняющимися поцелуями. — Прости меня, Аля-тян... — шептал он, не прекращая целовать её. — Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю... Пожалуйста, потерпи совсем чуть-чуть. Еще немного, и станет легче, обещаю. Он не двигался, давая её телу время привыкнуть к его вторжению, и лишь продолжал шептать ласковые слова. И постепенно его забота возымела действие. Острая, рвущая боль начала отступать, растворяясь в горячем пульсирующем мареве, и на её место пришло совершенно новое, ошеломляющее чувство абсолютной наполненности. Аля прерывисто выдохнула, чувствуя, как сведенные судорогой мышцы понемногу расслабляются. Она открыла затуманенные глаза и посмотрела на застывшего над ней Масачику, в чьем взгляде плескалось столько искреннего беспокойства, что у неё защемило сердце. Аля: (Какой же он... Мой...) Отпустив скомканную простыню, она подняла дрожащие руки и обхватила его за шею. Мягко, но настойчиво Аля потянула его на себя и сама прильнула к его губам в глубоком, отдающемся поцелуе. Это был её безмолвный, но совершенно ясный сигнал: «Я готова. Продолжай». Масачика ответил на поцелуй. Поняв её позволение, он понемногу, всё ещё прислушиваясь к её реакциям, начал двигаться. С каждым его новым движением напряжение в теле Али окончательно сменялось нарастающим жаром. Боль ушла, уступив место тягучему, дурманящему удовольствию и чувству невероятной, абсолютной близости. Аля: (Боже... Как же горячо. Я совсем не могу ясно мыслить... Это чувство... словно мы стали одним целым.) В полумраке комнаты, где еще недавно царила тишина, теперь звучала настоящая симфония страсти. Ритмичное шуршание смятых простыней, сбивчивое, тяжелое дыхание и тихие, шлепающие звуки соприкасающихся разгоряченных тел заполняли пространство. Аля изо всех сил старалась вести себя тихо. Сгорая от стыда даже в такие моменты, она рефлекторно закрывала глаза, всем существом прислушиваясь к новым, неописуемо приятным ощущениям, и кусала губы, отчаянно пытаясь сдержать рвущиеся наружу стоны. Но с каждым его более глубоким толчком с её губ всё равно срывались прерывистые, сладкие выдохи, которые она была не в силах контролировать. Масачика: (Она так старается быть тихой... Но эти звуки... Они сводят меня с ума. Я больше не могу сдерживаться.) Его инстинкты брали верх над голосом разума. Слыша её приглушенные стоны и чувствуя, как она неосознанно выгибается ему навстречу, всё крепче сжимая пальцы на его спине, он начал ускорять ритм. Она хотела позвать его, но дыхания катастрофически не хватало. — Ма... Ма-сачи... — прерывисто выдыхала она, пытаясь поймать воздух. Напряжение внутри обоих закручивалось в тугую спираль. Масачика двигался всё увереннее и резче. — Сачи... — сорвалось с её искусанных губ на гребне эмоций. — Сачи-кун... Произнеся это нежное, сокровенное обращение, она сама потянулась к нему, вовлекая в глубокий, жадный поцелуй. Ответив на него, Масачика окончательно потерял контроль. Напряжение внутри него достигло своего абсолютного предела. Его движения стали глубокими и неистовыми. Крепко, до дрожи прижав Алю к себе, он глухо простонал ей прямо в губы, изливаясь и отдавая всю свою скопившуюся страсть. Аля лишь тяжело дышала, обнимая его за влажные от пота плечи. В этот первый раз она не достигла вершины, но само ощущение его тяжести на себе, стук его бешено бьющегося сердца у её груди и эта невероятная, всепоглощающая близость кружили голову так, что сознание окутывала пелена чистого и нескончаемого счастья. Несколько долгих секунд Масачика неподвижно лежал на ней, пытаясь восстановить сбившееся дыхание и успокоить сердцебиение. Затем он нехотя разомкнул объятия и мягко перекатился на спину, ложась рядом с ней на измятую постель. — Ты как? — спросил он тихо, ласково убирая прилипшую влажную прядь с её лба. Аля густо покраснела и уткнулась пылающим лицом в подушку. — Нормально... — смущенно буркнула она. — Больно? — обеспокоенно уточнил Масачика, поглаживая её по плечу. — Поначалу было немного, но... Сейчас нет. Аля: (Это было... невероятно. Неужели так у всех? Но говорить об этом вслух всё равно ужасно неловко... И... кажется, мне хочется еще. Но как я могу ему об этом сказать?!) Масачика приподнялся, собираясь встать. Аля тут же поспешно натянула сползшее одеяло до самого подбородка, отворачиваясь. Даже после всего, что между ними только что произошло, видеть его полностью обнаженным, да и самой оставаться беззащитно голой в полумраке комнаты, было для неё слишком смущающе. Масачика заметил её реакцию и мягко улыбнулся, но ничего не сказал. Он подошел к своей сумке и достал оттуда упаковку влажных салфеток. — Аля-тян, — позвал он, возвращаясь к кровати. Она осторожно выглянула из-под края одеяла одним глазом. — Давай я... позабочусь о тебе, — сказал он просто. — Сядь, пожалуйста. Она поколебалась секунду, но затем послушно села, крепко прижимая спасительное одеяло к груди. Масачика аккуратно устроился позади неё, слегка отодвигая край ткани, чтобы открыть её спину. — Я просто вытру тебя. Ты вспотела, можешь простудиться, — добавил он, и это прозвучало так невинно и заботливо, что у Али потеплело на душе. Прохладная влажная салфетка коснулась её разгоряченной кожи, и она чуть дернулась от контраста температур. Масачика действовал очень бережно. Он методично протер её плечи, лопатки, провел вдоль линии позвоночника. Аля расслабленно прикрыла глаза. Но постепенно его движения начали меняться. Его руки скользнули на бока, и он наклонился, оставляя горячий поцелуй на её плече, а затем на шее. Аля вздрогнула. Его рука с салфеткой двинулась вперед, к животу, в то время как другая обняла её за талию, плотно прижимая спиной к своей груди. — Масачика-кун... — прерывисто выдохнула она, чувствуя, как его губы дразняще касаются мочки её уха. Он вытер её живот, поднимаясь выше, к груди, и салфетка незаметно выпала из его пальцев прямо на её обнаженную ногу. Теперь его прикосновения стали совершенно лишены «гигиенической» цели — они были откровенно ласковыми, собственническими и жадными. Аля, чье тело всё ещё сладко ныло от так и не выплеснувшегося до конца напряжения, почувствовала, как от этих ласк внутри неё с новой силой вспыхивает тугое, тягучее желание. Масачика: (Хочу её ещё. Я так сильно её хочу...) Медленно рука, лежавшая на её талии, стала спускаться всё ниже. Стоило его пальцам коснуться обнаженной кожи на её бедрах, как Аля перехватила его запястье. Она слегка повернула к нему голову. Её щеки горели, но в глазах плясали лукавые искорки. — Подожди-ка... — ехидно, но с заметной дрожью в голосе подметила она. — Это уже совсем не похоже на обычную «помощь»... Он замер, и в его глазах мелькнула вина за собственную несдержанность. Но Аля не оттолкнула его руку. Вместо этого она спрятала взгляд и тихо, невероятно смущаясь собственного вопроса, спросила: — Ты всегда... такой ненасытный? Ну, в смысле... Когда ты справляешься сам... тебе тоже одного раза недостаточно? Вопрос был настолько по-детски наивным и в то же время откровенным, что Масачика на секунду опешил. — Вовсе нет, — он переплел свои пальцы с её и провел свободной рукой по её пылающей щеке, глядя на неё с бесконечной нежностью. — Это потому, что рядом ты. Я теряю голову при одном лишь взгляде на тебя. Поэтому и не могу сдержать порыв. Аля вспыхнула еще сильнее, но в груди разлилось сладкое тепло. Дело было не в физиологии. Дело было исключительно в ней. Масачика с досадой вздохнул и мягко коснулся губами её виска. — Но у меня больше ничего нет, — признался он с сожалением. — Я не планировал ничего подобного, так что защиты не осталось... А я всё равно хочу, чтобы тебе было хорошо. Поэтому давай я помогу тебе... немного иначе. Его рука, всё это время покоившаяся на её бедре, медленно заскользила к самому центру её влажного жара. Он искренне намеревался подарить ей наслаждение своими ласками, но Аля вдруг крепко перехватила его запястье, останавливая движение. В этот момент она ясно осознала, что хотела снова почувствовать его целиком. Аля не произнесла ни слова. Она лишь тяжело сглотнула и выразительно кивнула в сторону своей сумки, сиротливо стоящей у двери. Масачика проследил за её взглядом, а потом вопросительно посмотрел на неё. — В сумке? Аля окончательно спрятала пунцовое лицо в ладони. — В боковом кармане... — пропищала она. Масачика пару секунд неотрывно смотрел на неё, осознавая смысл сказанного, а потом его губы растянулись в широкой, невероятно теплой и счастливой улыбке. Повторять дважды не требовалось. Он тут же поднялся, подошел к сумке и в её кошельке нашел точно такую же блестящую упаковку, как и у него самого. — Мы с тобой действительно похожи, — с нежностью произнес он, возвращаясь в постель и глядя на свою невероятную девушку. — Два сапога пара. Второй раз был совершенно иным. Теперь Масачика никуда не спешил. Он вошел плавно и глубоко, сразу задавая медленный, тягучий ритм. Нависая над ней, он буквально поедал её потемневшим от страсти взглядом. Масачика: (Боже, какая она... Ощущать её так близко, чувствовать, как она горячо и плотно обволакивает меня изнутри... Это просто сводит с ума. Моя Аля...) Аля крепко зажмурилась. Первоначальный страх окончательно отступил, и теперь волны незнакомого, сладкого удовольствия расходились по всему телу от каждого его толчка. Но, даже закрыв глаза, она буквально кожей чувствовала его пристальный, обжигающий взгляд. Это смущало её до такой степени, что она, поддавшись порыву, подняла руку и неловко прикрыла лицо предплечьем, отгораживаясь от него. Ей было безумно приятно, но выдержать этот открытый, полный обожания и голода взгляд было свыше её сил. Аля: (Слишком стыдно... Зачем он так смотрит? Я, наверное, выгляжу ужасно нелепо... Но почему... почему мне так хорошо? Разум словно в тумане...) Сознательно она была так скована стыдом, что едва могла пошевелиться, но её тело жило своей жизнью. Её ноги, согнутые в коленях, лежали по бокам от него, и при каждом его особенно глубоком движении её пальчики на ногах рефлекторно поджимались от острого удовольствия. Сама того не замечая, она едва уловимо, ведомая одними лишь древними инстинктами, подавалась бедрами ему навстречу. Заметив её попытку спрятаться, Масачика нежно улыбнулся. Он мягко, но настойчиво отвел её руку от лица, переплетая свои пальцы с её, и прижался губами к её пылающей щеке. — Не прячься от меня, — тихо, с легкой дразнящей ноткой прошептал он ей в самое ухо. — Ты невероятно милая, когда так смущаешься. Я хочу видеть тебя всю. От этих слов Аля вспыхнула до самых корней волос. — П-помолчи... — прерывисто выдохнула она, отворачивая голову в сторону и закусывая губу, чтобы сдержать рвущийся наружу стон. Время в полутемной комнате словно остановилось. Спустя долгие минуты непрерывных движений Масачика почувствовал, как мышцы рук, на которых он удерживал свой вес, начали предательски дрожать от усталости. Ему становилось всё тяжелее не наваливаться на неё. Он тяжело выдохнул и остановился. Медленно, неохотно он отстранился, разрывая их тесную связь. Потеряв это абсолютное чувство наполненности, Аля растерянно приоткрыла глаза. Она не была обижена, скорее — сбита с толку. Аля: (Неужели... уже всё? Или я сделала что-то не так?) Но Масачика не позволил ей долго сомневаться. Он опустился на бок рядом с ней и мягко потянул её за талию. — Иди ко мне, — прошептал он с нежной улыбкой. — Руки устали. Так будет удобнее. Аля послушно подалась вперед. Оказавшись прижатой к его груди в позе на боку, когда их ноги снова тесно сплелись, она с облегчением выдохнула. В таком положении Масачика больше не мог жадно рассматривать её лицо, и сковывающий её стыд немного отступил. Она доверчиво уткнулась носом ему куда-то в ключицу, прячась в его объятиях. Масачика снова вошел в неё, и их тела слились в едином ритме. В этом новом положении его правая рука оказалась абсолютно свободной. Она мягко заскользила по её спине, а затем переместилась вперед, ласково сминая её обнаженную грудь. Масачика смотрел на то, как её белоснежная кожа контрастирует с его пальцами. Чувство собственничества и любви накрыло его с такой силой, что он просто не смог удержаться. Он чуть склонил голову и мягко, невероятно чувственно обхватил губами затвердевшую вершинку. Аля судорожно вздохнула, и её спина выгнулась дугой. От этого нежного, дразнящего движения внутри неё словно оборвалась какая-то струна. Вскоре он понял, что его собственная выдержка стремительно тает. Её тепло толкало его к самому краю, но он не мог позволить себе закончить, оставив её позади. Он нехотя оторвался от её груди и скользнул рукой ниже, по её животу. — Я хочу, чтобы ты тоже дошла до конца, Аля-тян... — хрипло шепнул он, прекрасно зная, как сильно эти слова её смутят. Аля: (Б-бесстыдник! Как он может говорить такое вслух?!) Но стоило его пальцам найти нужную точку и начать уверенную стимуляцию в такт его толчкам, как все её мысли испарились. Двойные ощущения оказались слишком острыми. Она судорожно вцепилась пальцами в его плечо. — А-ах! С-стой... дурак! — прерывисто лепетала она, тяжело дыша. — Это... это перебор... слишком... Её слова говорили одно, но рука, вцепившаяся в его плечо, даже не думала его отталкивать — наоборот, она словно искала в нем якорь, удерживая его как можно ближе к себе. Эта двойная стимуляция разрушила её последние барьеры. Волна слепящего, первобытного удовольствия накрыла её с головой. Сознание затопили ослепительные вспышки, а по телу от кончиков пальцев до макушки прошла крупная, неконтролируемая дрожь. — Сачи! Сачи-кун! — сорвалось с её губ вместе с высоким, несдерживаемым стоном. Её внутренние мышцы резко сократились, жадно и крепко сжимая его. Почувствовав это неистовое давление и пульсацию её пика, Масачика глухо зарычал сквозь стиснутые зубы. Охвативший её экстаз стал для него последней каплей. Ему хватило нескольких глубоких толчков, чтобы сорваться следом за ней в ту же сияющую бездну, отдавая ей всего себя. *** Спустя какое-то время, когда буря улеглась, они лежали в обнимку под сбившимся одеялом. В комнате царил полумрак. Масачика лениво перебирал серебристые пряди её волос, разбросанные по подушке. Аля лежала, уткнувшись лицом ему в плечо, и её дыхание щекотало его кожу. — Аля-тян, — тихо позвал он, нарушая уютную тишину. — М? — она приоткрыла один глаз, глядя на него с тёплой улыбкой. Он посмотрел ей прямо в глаза, серьезно и нежно. — Я люблю тебя. Аля улыбнулась. — Я знаю. — [Я люблю тебя], — повторил он на русском, и эти слова прозвучали для неё как музыка. Она зажмурилась и спрятала лицо у него на груди, издав сдавленный звук счастья. — Сачи-кун... Люблю — пробормотала она куда-то в район его ключицы.