Глава 31.5: Тепло их рук и тревожное эхо за дверью

Аля глубоко, умиротворенно вздохнула, наслаждаясь моментом долгожданного покоя. В её объятиях было так тепло, что хотелось остаться стоять посреди этой комнаты вечно. Но её врожденная ответственность всё же дала о себе знать. Девушка неохотно похлопала Масачику по рукам, давая понять, что пора возвращаться к делам. — Так, ладно... — её голос прозвучал чуть хрипловато в вечерней тишине комнаты. — Я бы хотела переодеться, а ты сходи пока на кухню и принеси второй стул для занятий. Она попыталась мягко высвободиться из его объятий, но Масачика не спешил её отпускать. Вместо этого он лишь чуть крепче прижал её тонкую фигуру к себе, и она спиной почутсвовала биение его сердца. Наклонившись к самому её ушку, он зарылся носом в шелк её серебристых волос, вдыхая до боли знакомый сладковатый аромат, и полушутя прошептал: — Может, тебе помочь? Он тут же почувствовал, как по её телу пробежала легкая, предательская дрожь. Кончики её ушей, оказавшиеся прямо перед его губами, мгновенно вспыхнули ярким маковым цветом, контрастируя со светлыми прядями. — [Дурак...] — сдавленно пискнула Аля. Она попыталась вложить в это слово привычную строгость, но голос дрогнул, и в нём не оказалось ни капли настоящего возмущения. — Я сама справлюсь со школьной формой... — Ты уверена? — Масачика осторожно, почти невесомо коснулся губами чувствительной кожи на её шее, чуть выше воротника блузки. От этого лёгкого, обжигающего прикосновения Аля прерывисто выдохнула. Её пальцы, всё ещё лежащие поверх его рук на её талии, непроизвольно сжались, впиваясь в ткань его рукавов. Сердце девушки забилось где-то в горле. Она медленно повернула голову. В её голубых глазах, обычно таких ясных, холодных и безупречно строгих, сейчас стоял влажный, затуманенный блеск. Масачика медленно развернул её к себе. Аля не сопротивлялась, послушно последовав за его движением, но её взгляд, встретившись с его глазами, дрогнул и спешно скользнул куда-то вниз, к узлу его галстука. «Что же я творю? — мелькнула у Масачики паническая, отрезвляющая мысль, пока он смотрел на её пунцовые щеки. — Какой же я идиот. Ей и так тяжело, а я набрасываюсь на неё, стоит нам остаться наедине. Но как тут устоять? Она так близко и так соблазнительна! Нет, возьми себя в руки.» Он чуть ослабил хватку на её талии, давая ей необходимое пространство. С их последнего раза прошло меньше недели. Тогда она сама начала всё это, но сейчас каззалось поводов совсем не было. И Масачика до одури боялся показаться навязчивым, боялся, что она воспримет его действия как давление. — Извини... Я слишком тороплю события? — тихо спросил он. Его рука медленно поднялась, и он осторожно заправил выбившуюся серебристую прядь ей за ухо. Его пальцы мимолетно, невероятно нежно очертили контур её пылающей щеки. — Если хочешь, я правда пойду на кухню за стулом. Аля закусила нижнюю губу с такой силой, что на ней наверняка остался след от зубов. Её пальцы нервно, почти неосознанно теребили пластиковую пуговицу на его пиджаке. «Скажи 'да', — отчаянно приказывала она самой себе, чувствуя, как горят щеки. — Скажи, что хочешь пойти делать уроки. Будь благоразумной, Алиса!» Но правильные слова словно застряли в пересохшем горле. Ей до сладкой дрожи в коленях хотелось остаться в этих объятиях. Хотелось, чтобы его горячие руки снова скользнули по её телу, выжигая все тревоги. Но гордость, девичья стеснительность и страх показаться в его глазах слишком доступной, слишком... легкомысленной, сковывали её движения. Она стояла, не смея поднять глаз, слушая его сбивчивое дыхание, и понимала, что даже если он вправду пойдёт за несчастным стулом, едвали они оба смогут сконцентрироваться на учёбе. — Нет, — наконец едва слышно, на одном выдохе произнесла она. — Я… не против. Она тут же спрятала пылающее лицо, уткнувшись лбом в его плечо, окончательно смутившись собственной смелости. Масачика мягко улыбнулся, почувствовав, как тяжелый камень упал с души. Он ласково, успокаивающе провел большим пальцем по её горячей щеке, безмолвно давая понять, что ей совершенно нечего стыдиться. Аля прерывисто вздохнула, собирая всю свою волю в кулак. Её пальцы, до этого нервно теребившие пуговицу, замерли. Она вскинула голову. Голубые глаза, всё ещё затуманенные смущением, теперь лучились невероятной решимостью. Она приподнялась на мысочках, обхватила его шею руками и сама, первая, потянулась к его губам. Её поцелуй, поначалу робкий, больше похожий на вопрос, буквально за секунду изменился. Как только губы Масачики ответили ей, сминая её губы в ответном порыве, все легкие колебания Али испарились без следа. На смену неловкости пришел обжигающий, слепящий жар. Масачика обхватил её за талию, прижимая девушку вплотную к себе. Он целовал её жадно, с наслаждением вдыхая её сбитое дыхание. Аля, тихонько простонав ему в губы, неумело, но очень настойчиво принялась расстегивать его пиджак. Её пальцы путались, она спешила, желая как можно скорее избавиться от преграды. Не разрывая глубокого, влажного поцелуя, они медленно попятились к кровати. Пиджак Масачики уже лежал где-то на полу, и теперь его руки уверенно скользнули к её груди, справляясь с мелкими пуговицами школьной блузки. В отличие от их самых первых, неловких попыток, когда пальцы предательски дрожали, а в голове билась паническая мысль сделать что-то не так, сейчас его движения были плавными и точными. Твердая ткань разошлась, и горячие ладони Масачики легли на её талию. Аля прерывисто, судорожно выдохнула и это дыхание обожгло его кожу. Как только пальцы Масачики коснулись её обнаженной кожи, по телу Алисы прокатилась крупная дрожь. Она инстинктивно прикрыла глаза, длинные серебристые ресницы затрепетали. Масачика разорвал поцелуй, лишь чтобы спуститься ниже. Его губы коснулись линии её челюсти, а затем скользнули к чувствительной коже на шее, туда, где бешено бился пульс. Он слегка прикусил мочку её уха, и Аля издала тихий, сдавленный звук, больше похожий на всхлип. Её руки, до этого робко лежавшие на его плечах, судорожно сжались, пальцы зарылись в его тёмные волосы, слабо оттягивая их. «Она такая горячая...» — пронеслось в голове Масачики. Вся его былая неуверенность улетучилась, уступив место пьянящему осознанию: он уже знал её тело. Знал, что если провести большими пальцами чуть выше линии талии, она непроизвольно выгнется навстречу. Знал, что лёгкие, дразнящие поцелуи вдоль ключиц заставляют её дыхание сбиваться окончательно. И он пользовался этим знанием, распаляя её всё сильнее, заставляя забыть о смущении и врожденной правильности. Он плавно стянул с её плеч блузку, которая с тихим шорохом упала к их ногам, а следом расстегнул застежку бюстгальтера. Ощутив прохладный воздух комнаты на обнаженной груди, Аля инстинктивно попыталась прикрыться руками, её щеки залил густой, темный румянец. Но Масачика мягко перехватил её запястья, оставляя на них невесомые поцелуи, после чего, нежно без малейшего сопративления завёл их за её спину, удерживая запястья одной рукой. Не прерывая череду нежных поцелуев, Масачика другой рукой бережно, но уверенно накрыл её грудь. Аля прерывисто выдохнула. Его пальцы ласково очертили чувствительные изгибы, заставляя девушку выгнуться навстречу с тихим, сдавленным всхлипом. — Ты очень красивая, — тихо, с искренним восхищением прошептал он, глядя в её затуманенные голубые глаза. Аля закусила нижнюю губу, не в силах выдержать его прямого, полного обожания взгляда, но отворачиваться не стала. Остатки их одежды последовали за блузкой. Кровать жалобно скрипнула пружинами, когда они, потеряв равновесие, упали на матрас. Масачика навис над ней, опираясь на предплечья. Серебристые волосы Али живописным водопадом разметались по подушке, грудь тяжело и часто вздымалась. Он не спешил. Медленно, кончиками пальцев он провел от её шеи вниз, задержавшить на груди и дальше ещё ниже к животу, наслаждаясь тем, как она вздрагивает от каждого прикосновения. Он наклонился и стал покрывать горячими поцелуями её живот, дразняще останавливаясь в миллиметре от самых чувствительных зон. Аля тихонько застонала. Она попыталась зажать рот ладонью, боясь издать слишком громкий звук, но Масачика мягко отвел её руку, переплетая их пальцы и прижимая её ладонь к матрасу. Ей было непривычно и немного страшно от того, как легко её тело предаёт все доводы рассудка. Каждый раз, когда его губы касались её кожи, внутри всё сжималось от сладкого предвкушения. Она не была достаточно смелой, чтобы самой управлять процессом, но его уверенность, его ласковая, но настойчивая манера вести её за собой, разрушали последние барьеры. Аля чуть выгнула спину, безмолвно, но красноречиво поддаваясь его ласкам. Но в очередной миг слабости её свободная рука вновь поспешила прикрыть рот, инстинктивно стараясь быть тише. Он мягко перехватил её ладонь и прижал к своей груди, туда, где бешено колотилось сердце. — Аля... — хрипло выдохнул он. — Не прикоснёшься ко мне? Она проследила за его взглядом, указывающим направление и густо покраснела, но руку не убрала. Несмело, кончиками пальцев она провела по его горячей, слегка влажной коже. Ощущение его напряженных мышц и прерывистого дыхания под её ладонью придало ей смелости, и её рука скользнула ниже, по его животу. «Он такой горячий…» — пронеслось в её голове стоило руке опустится ещё ниже. Аля неувереноо обхватила его и начала осторожно двигаться. Масачика судорожно втянул воздух, прикрыв глаза от удовольствия. Эта неумелая, но искренняя ласка отозвалась сладким спазмом внизу живота. Он наклонился, сплетаясь с её губами в жадном, глубоком поцелуе, в то время как её пальцы продолжали робко, но обжигающе исследовать его тело. Масачика с трудом заставил себя отстраниться на короткое мгновение. Он потянулся к брошенным на пол брюкам и поспешно достал из кармана маленький квадратик. Аля, тяжело дыша, наблюдала за ним из-под полуприкрытых век. Её лицо пылало от смущения, но в глазах плескалось абсолютное доверие. Тихий звук разрываемой упаковки показался в пустой квартире оглушительно громким. Когда Масачика вернулся к ней, он снова приник к её губам, отвлекая глубоким, долгим поцелуем, и плавно, осторожно соединился с ней. Аля резко, судорожно вдохнула. Она не подалась навстречу агрессивно, но её руки крепко обвили его плечи ища опору. Она уткнулась пылающим лицом куда-то ему в шею, тяжело дыша. Масачика замер, давая ей время привыкнуть. Он нежно поглаживал её по волосам и горячей щеке, оставляя лёгкие поцелуи на её виске, дожидаясь, пока напряжение в её теле спадет. — Всё хорошо? — едва слышно выдохнул он. Аля не ответила словами. Она лишь, преодолев остатки робости, прижалась к нему ещё ближе, безмолвно давая разрешение продолжать. Он начал двигаться. Сначала предельно медленно, выверяя каждый свой толчок, прислушиваясь к её реакциям. Но вскоре тихие, сладкие стоны Али, которые она всё-таки не могла сдержать, сорвали ему крышу. Ритм ускорился. Тишина пустой квартиры, где им не от кого было прятаться, наполнялась звуками их сбивчивого дыхания и влажных поцелуев. Аля пыталась искусать губы, чтобы скрыть рвущиеся наружу стоны, но Масачика не давал ей этого сделать, жадно целуя её, забирая каждый звук себе. Она таяла под ним, полностью растворяясь в ощущениях. Весь остальной мир просто перестал для них существовать. Остался только этот обжигающий жар, стук двух сумасшедших сердец и абсолютное, неразрывное единство, которое волной накрыло их обоих, бросая в ослепительную, дрожащую бездну. Напряжение скручивалось в тугую, звенящую пружину. Движения Масачики стали резче, глубже, выбивая из Али долгие, отчаянные стоны. Она уже не пряталась, её пальцы крепко цеплялись покрывало, сминая его с каждым движением всё сильнее, тело само выгибалось навстречу каждому толчку, требуя большего. Ослепительная вспышка удовольствия накрыла её внезапно, заставив судорожно выдохнуть его имя и зажмуриться до цветных пятен перед глазами. Её мышцы сладко и ритмично сократились, и это стало для Масачики последней каплей. С глухим, хриплым выдохом он сделал еще несколько быстрых движений и замер, содрогаясь от мощной разрядки, тяжело наваливаясь на неё и пряча лицо в её серебристых волосах. Несколько долгих минут они просто лежали, сплетясь в тесных объятиях, ловя ртом воздух, пока их бешеное сердцебиение не начало постепенно успокаиваться. В комнате Али было жарко и невероятно уютно. Масачика лежал на спине, нежно поглаживая девушку по обнаженному плечу, пока она удобно устроилась у него на груди. Её дыхание постепенно выравнивалось, а напряжение, не отпускавшее их всю эту бесконечную неделю, окончательно растаяло, оставив после себя лишь приятную, тягучую слабость. Внезапно Аля чуть приподняла голову. В её голубых глазах мелькнула тень сомнения, и она неуверенно закусила губу. — Масачика... — прошептала она, вглядываясь в его расслабленное лицо. — Слушай... а ты ничего не слышал, пока мы...? Ну, ты понял. Он вопросительно приподнял бровь, честно пытаясь вспомнить хоть что-то из прошедших минут. Но в тот момент он был сосредоточен совершенно на других вещах, и окружающая реальность для него попросту стерлась. — Нет, вроде бы, — он мягко убрал прилипшую влажную прядь с её лба. — Наверное, это у соседей что-то. Твои родители еще в банке, а Маша встречается с подругами. Аля неуверенно кивнула, опускаясь обратно на его мерно вздымающуюся грудь, но тревожное ощущение её так и не отпустило.