Глава двадцать вторая, междустрочная, или из Хогвартса с любовью

- Аная, - я улыбаюсь, приветствуя журналистку. Кажется, она больше не дрожит от одного моего вида, но небольшие эмоциональные воздействия на неё всё ещё необходимы. Мягкой волной успокоения сглаживаю её волнение и достаю небольшую шкатулку с письмами, приготовленную специально для этого случая. - Добрый день, - улыбается она в ответ, - Кажется, мы подходим к очередной вехе нашего повествования, не так ли? - Именно так. Вот то, о чём я говорил в прошлый раз. - Ваши письма прошлых лет? Те самые, что Вы писали, находясь у... виконта Лавгуда в гостях? - Ну, не совсем. Те письма, что писал я, похоже, были потеряны или уничтожены. Часть из них, так точно. Но у меня есть с собой ответные письма, полученные мной в то время. - Простите, а можно вопрос? - снова начиная волноваться, спрашивает она. - Конечно. Сколько угодно. Мы ведь для этого здесь и собрались? - снова улыбаюсь я и направляю её эмоции в конструктивное русло. - Мне кажется, или большую часть из того, что Вы уже поведали, Вы были... Как бы это сказать... Довольно спокойны? Добры? Да, наказание ваших маггловских родственников было довольно брутальным, но помимо этого Вы кажетесь довольно... мирным? - Вы весьма наблюдательны, Аная. Я заработал свою славу и страх перед одним моим именем позже. Время моего превращения и привыкания к новой форме было довольно стабильным для меня. Всё изменилось немного позже, ближе ко второму испытанию Турнира и во время третьего. И уж тогда я и начал мстить по-настоящему. - Кажется, поняла. Итак, всё ещё впереди? - Это был лишь разогрев, Аная. Показатель моего перехода от глупости к ярости. И этот переход мы совсем скоро завершим. А теперь, к письмам? - Да, конечно. Уже не терпится посмотреть что там. - Хм... Пару секунд размышляю о том, что вытащить первым, какую линию повествования построить, и решаю, что лучше начать нейтрально: - Как насчёт ответа мне от тогдашнего Мистериума, называвшегося Отдел Тайн? - Я подозреваю, ответ там негативный, Генри? - чуть смущаясь, спрашивает Аная. - Смотрите сами, что они ответили мне на крайне уважительное письмо, написанное при помощи Ксенофилиуса Лавгуда, который от и до знал почти всю законодательную базу магической Британии того времени. "Мистер Поттер, Считаю необходимым сообщить Вам, что Ваш запрос о расследовании и "спасении" разыскиваемого преступника Сириуса Блэка - отклонён. Не только у Отдела Тайн на данный момент недостаточно ресурсов для распутывания магической аномалии четвёртого класса, но также использовать подобные ресурсы на спасение приговорённого к пожизненному заключению глупо и расточительно. Можно считать, что если вышеуказанный преступник всё ещё жив, то он отбывает своё пожизненное, пускай и не такое долгое, наказание, в магической тюрьме иного рода. Любые дальнейшие запросы с Вашей стороны по данному делу считаю бессмысленными для рассмотрения, поскольку данный вердикт обжалованию не подлежит. Если же Вы проявите настойчивость или нелогичную смелость в данном вопросе, то на одном из заседаний Визенгамота будет вынесен вопрос о составе преступления в Вашем пребывании с данным человеком в одном доме и отсутствии уведомления властей о его местонахождении. Даже с учётом Вашего "особого" места в нашем сообществе, советую не доводить до такого исхода. С уважением, Эрнест Трэверс, первый заместитель Главы Отдела Тайн " - Ого... - вздохнула Аная, - Это... довольно грубо с его стороны. Да что уж там, по-хамски. - А ещё это наглая ложь, - вздыхаю я, - Даже по законам того времени, которые сейчас можно считать довольно глупыми и неразвитыми, у каждого гражданина было право не свидетельствовать против близких и родственников, и это даже не считалось преступлением никакого рода. - Вижу письмо было скомкано? - Порыв ярости. Кроме того, я почти бросил его в камин, и только при помощи обретённой реакции тогда его поймал. Важное доказательство и напоминание. Один из краеугольных камней моего понимания того, насколько тогдашнее правительство было безмозглыми и бездушными тварями. Вдыхаю и выдыхаю воздух несколько раз, успокаивая поднявшийся пульс, после чего посылаю ещё волну успокоения в Анаю. Так, сейчас надо бы показать что-то полегче. - А вот письмо от Вивьен и Дезире. Оно одно из двух, но показывать что во втором... - Было всего одно письмо, Генри, - подмигивает мне репортёрша. - Конечно. "Дорогой Гарри, Рады получить твоё письмо. Нашу карету обнесли магическим барьером и всю переписку проверяют - благо что лишь детектор тайн и зла, а никак не какой-нибудь британский аврор, читающий все moments d'intimité. Ну а если такой аврор всё же есть, то желаем ему скорейших бед. Вивьен: В остальном никаких особых происшествий после того скандала не случалось. Мы дважды были в этом вашем Хогсмиде под надсмотром авроров, но без тебя там скука. Флёр становится всё больше раздражительной, а её верные пёсики - всё более наглыми. Пока что мы осадили пыл двоих, но если так пойти пойдёт дальше, то нам не помешает помощь. Возможно на Балу. Дезире: Очень мило с твоей стороны заранее предложить нам потанцевать. Так не принято, но ты же - британский варвар, верно? В общем, мы согласны. Кстати, ты довольно мимолётно упомянул о том, что тебя пригласил виконт Лавгуд, но для любого француза из высшего сословия подобное приглашение от monsieur Amour-bon, это довольно значительная вещь. Лавгуды известны своей "Придирой" и многие европейскийе лорды читают её. Насколько известно, эта газета основана ещё отцом нынешнего виконта, и пускай тогда она была скорее новостным листком, но она - довольно важная часть покоя нашего nobles. Вивьен: Мой дед утверждал, что пускай там и написан всякий вздор, но среди него зашифрованы некие "послания", понятные и доступные лишь тем, кому предназначены. Таким образом Лавгуды предотвращают многие неприятные и ужасные события. Более того, считается, что если "Придира" вдруг начнёт писать серьёзные новости, то это будет означать наступление очень тяжёлых и тёмных времён. За всё время вашей войны с Тёмным Лордом, Лавгуд напечатал лишь два выпуска с серьёзными новостями, незадолго до того как тот умер о тебя. Дезире: Всё пытаюсь доказать ей, что есть слово "убился", но она не верит. Кстати, насколько я знаю, Пандора Лавгуд была в четвёртом колене родства с виконтом, и происходила из французской ветки их семьи. Она даже проучилась два курса в Шармбаттоне, по словам мадам Максим. Но потом их свели вместе с виконтом, и они были почти что женаты. Говорят, что это было сделано во имя возрождения их дара, но мы не верим. Дары умирают в семьях уже две сотни лет, если не больше. Лавгуды среди последних, а яркий пример вырождения - Кассандра Треллони и её шарлатанка-праправнучка Сивилла Трелони, что преподаёт у вас прорицания. Она не прорицатель, и истинных прорицаний от неё никто не слышал, а если и слышал, то ни об одном не заявляли. Кстати, Трелони и Лавгуды - кровные враги. Никто не знает почему, но это факт. И то, что последняя из основной ветви Трелони ничего не делает с дочерью виконта - показатель бессилия её рода. Она боится - так считают все. Вивьен: Не все. Я считаю, что она просто не хочет убивать ребёнка или скована каким-нибудь контрактом школы. Но, помимо прочего, надеюсь ты нам поведаешь при встрече о том, каков же загадочный виконт. У него есть силы его рода? Я имею ввиду действительно силы, а не случайные видения. А ещё мы будем рады увидеть от тебя ещё письма. Дезире: Просто-таки жаждем увидеть! С огненными пожеланиями, Вивьен дю Белле Дезире де Сабле \\по нижнему краю аккуратная вязь букв: Le coeur a toujours ses raisons.\\ - "У сердца свои резоны"? Что это? - Резоны или законы... Таким образом девушки пытались научить меня французскому. Ну или заинтересовать, - улыбаюсь, понимая, что это одно из немногих действительно хороших воспоминаний. - Прекрасное письмо, Генри. И довольно информативное. Но зачем Вы показали его мне? Думаю, почти всё из этого я могла бы найти в открытых источниках. - И да, и нет. Я показал его, потому что в дальнейшем оно сыграет важную роль. Такую, что я даже предположить в то время не мог. Но, давайте перейдём к ещё одному письму? Оно тоже довольно показательно, пускай и в другом. - Конечно. Как Вам угодно. Только, расскажите пожалуйста моим читателям, а точнее читательницам - питали ли Вы в то время любовный или какой-либо другой интерес к этим девушкам? Если да, то к какой из? Поджимаю губы, отвожу взгляд. Не то чтобы эта тема была плохой для разговора. Просто не хочется снова... вспоминать. - Если не хотите отвечать, то не нужно. Это скорее глупое любопытство, простите. - Нет-нет, - в этот раз я натягиваю на себя улыбку, и надеюсь, что её неестественность не слишком заметна, - Что Вы. Читательницы Вам не простят моего молчания. Ответ и прост и сложен. Я любил обеих. Да, осознал я это не сразу, и позже, но они обе занимали место в моём сердце. Моё сердце было застеклено, а глаза были мутны от зелья палача, и потому я не чувствовал и не видел как должно. А когда пришло время, то всё обернулось... Иначе. Иначе, чем я даже мог желать или заставить кого-либо. Вивьен была как утреннее тепло и пение птиц для меня. Дезире - как горящее пламя под кожей. Но я любил их двоих. - Оу... Простите. И спасибо за такой искренний ответ. - Ради этого мы и здесь. Донесение истины. - Да, конечно. Итак, следующее письмо? - Да. На этот раз из семьи моего бывшего лучшего друга. Пришло незадолго до конца этих вынужденных каникул. "Гарри, Дорогой мой. Я очень сильно тобой огорчена. Мало того, что ты разрушил своей ложью дружбу и с Роном, и с моей Джинни, и даже с близнецами, так ты, к тому же, издевательски убил живое существо на Турнире. Но и это я была готова почти что проигнорировать. Я хотела навестить тебя перед Рождеством, вместе с Роном и Артуром, но тебя не оказалось у твоих маггловских родственников. Более того, они бесцеремонно выпнули нас за дверь, тыкая этой маггловской гром-палкой ружь-ём. Ни они, ни ты, похоже, не знаете правил хорошего тона. Я хотела послать тебе рождественский подарок, но шлю это письмо. Ты был хорошим мальчиком, Гарри. Не сходи на тёмную тропу. Post scriptum. Джинни очень меня просила, и поэтому... если ты напишешь, где ты, мы приедем с Артуром и заберём тебя. Если ты согласен извиниться перед нами всеми, то позволим пожить у нас до конца этих каникул и снова приехать летом. Молли Уизли" Аная несколько раз перечитала письмо, а затем уставилась куда-то мимо него. - Думаю, Вы в шоке с этой наглости, мисс Риверс? - с ироничной улыбкой спрашиваю я. - Ещё в каком, - кивает она. - Знаете, я довольно долго считал, что усугубить эту ситуацию невозможно, но... Помните ведь, что ко мне попала, по сути, вся коллекция воспоминаний мистера Дамблдора? - Неужели... О... - её лицо вытянулось от удивления, когда она догадалась. - Да-да-да. Письмо написано под диктовку мистера Дамблдора, и никакая Джинни не просила "принять меня обратно". Она лишь ныла, что "мой принц Гарри всё ещё не мой". - Да вы что! - Мать испортила девочку, всё её детство рассказывая ей о герое Гарри Поттере, который будет её принцем и увезёт её в замок, оденет в золото и шелка и будет любить просто потому, что она есть. - Это... Это даже не жестокое обращение с детьми! Это даже не знаю как назвать можно! - Да есть одно название, но, думаю, оно Вам ничего не скажет. Это запрещённая радикальная идея, о которой почти не рассказывают в школах. "Высшее Благо". Слышали когда-нибудь? - Доводилось, - она немного сгорбилась и начала мелко трястись. Накладываю очередное успокоение на неё и эмоциональный барьер на себя - надеюсь, что не придётся полностью выключать ей страх, как в прошлые наши встречи. - Тогда мне не нужно Вам объяснять. Ну и... Как насчёт того, с чего начался обратный отсчёт существования тогдашнего "Ежедневного пророка"? - Я слышала многие спекуляции на эту тему, - улыбается журналистка, - Надеюсь, Вы наконец-то прервёте этот спор. - О да. Как по мне, это - вершина, апогей всей лживой карьеры Риты Скитер. Точка, после которой всё двигалось к её закату. Готовы? "Поттер-драконоборец: пророк или соучастник Что может быть более скандальным, чем вступление в Турнир Трёх Волшебников четвёртого чемпиона? Наверное, его возраст, который, надо отдать должное, не нарушает правил всех прошлых турниров, но нарушает правила этого. Может ли тут быть что-то более скандальное, чем это? Наверное яростное и даже жестокое выступление самого молодого чемпиона на первом испытании. Эта тема была освещена мной в недавнем выпуске, но тогда я и подумать не могла, сколько на самом деле подтекстов в этой ситуации. Как помнит мой внимательный читатель, я вынесла основную версию о том, что слава мистера Поттера начала увядать, и он делает последовательные шаги, дабы возвратиться на пьедестал всеобщего внимания и почтения. Это также согласовывалось со словами его однокурсников, а также бывших и нынешних друзей. Однако теперь, в свете вскрывшейся принадлежности бывшего профессора Спраут к драконьему культу, начинаешь рассуждать о другом: мог ли мистер Поттер узнать об этом факте раньше всех остальных? Пытался ли он такой жестокой расправой над драконихой вывести бывшего декана Хаффлпафа на чистую воду? И если да, то каковы причины его самоуправства, кроме как всё того же желания прославиться? Ведь сообщи он в соответствующие органы, и Министерство тут же начало бы расследование. Но, дорогой мой читатель, не бойся, ибо я, Рита Скитер, провела тщательное расследование произошедшего и сейчас предоставлю свои выводы на твой суд. Конечно, не стоит забывать о том, что мистер Поттер, возможно, ищет славы, но что если он был заложником ситуации? Что если у столь опасной личности, которая столько лет водила всех нас за нос (я сейчас, конечно же, о мадам Спраут), были подельники, угрожавшие Гарри Поттеру? Что если убийство ни в чём не повинной зверушки это и был его способ предупредить окружающих? Да, способ своеобразный, но доблестно разгаданный профессором Северусом Снейпом? Последний, кстати, уже приставлен к награде министром Фаджем (фотографию нового кавалера Ордена Мерлина второй степени ищите на странице 4). С другой стороны, как высказались некоторые студенты, пожелавшие остаться анонимными, мистер Поттер может быть ведом не самыми благими намерениями. Например, мне довелось услышать следующую цитату от товарища мистера Поттера по факультету: "Он нанял целую толпу шкуродёров из Гринготтса и они для него всю тушу разобрали на ингредиенты. Даже кровь от камней отскоблили там, где она присохла". Весьма ценный приз, вне всякого сомнения, но что это может означать? Быть может другая цитата, полученная от другого ученика, даст нам ответ? "Он (Поттер) ещё с первого курса стремился к славе. То сбежал ото всех, чтобы подраться с троллем, то рассказывал про какого-то василиска! Ну а когда он увидел Кубок Огня то наверняка захотел ещё больше. Стоит ли говорить, что он как-то обошёл защитную линию директора Дамблдора? А сделать такое он просто так не мог - не зря у него слава змееуста, а значит и знает он что-то такое, чего знать не должен." Может ли это означать, что мистер Поттер как-то был вовлечён в махинации бывшего декана Хаффлпафа? Или и вовсе причастился к запретным знаниям? Ну а последняя версия и вовсе утверждает, что мистер Поттер, практически постоянно отсутствующий на занятиях, пользуясь практической вседозволенностью своего чемпионского статуса, посвящает свободное время изучению тёмных чар и неснимаемых проклятий. Более того, достиг немалых высот на этом ужасном поприще, ведь спустя короткое время после Первого Тура, заколдовал на неподобающий вид одного из своих одногодок так, что и профессор Флитвик, и директор Дамблдор лишь развели руками. Это проклятие продержалось более недели, и, к счастью, не нанесло непоправимого вреда здоровью пострадавшего, но лиха беда начало. Так не пытался ли мистер Поттер просто изжить своего противника на поле тёмной магии в школе? Не было ли убийство дракона тонко спланированным манёвром? Предоставляю каждому возможность подумать самому и решить, а от себя лишь добавлю, что, согласно одной старинной пословице, "Убивший дракона сам становится драконом". И пускай многие драконологи лишь смеются, ведь с ними не происходит никаких подобных трансформаций, но что насчёт тех, кто убивает Тёмных Лордов? Рита Скитер, Специальный корреспондент Ежедневного Пророка" - Простите, Аная, - говорю я, - Но это - копия из подшивок за прошлые годы. Ту газету, что я получил в то время, я разодрал на месте. - Понимаю. Отвратительная ложь и ужасный непрофессионализм моей коллеги по ремеслу. - Бывшей, как понимаете. - Да-да, конечно. А, подскажите, как тогдашний виконт Лавгуд отреагировал на эту газету и вообще на Ваши вспышки ярости? - Довольно спокойно. Он говорил со мной. Поддерживал меня. Говорил, что я имею право на свою злость. И мне очень приятно было это слышать. - И всё? Зная как Вы можете злиться, могу сказать, что он был очень сдержанным и сильным волей человеком. - Да. Это так. В то время я объяснял это себе тем, что он благодарен мне за дочь: и за её спасение, и за то, что я дам возможность ей нормально выйти в свет с кавалером, что не обращал внимание на её странности. - Резонно. Продолжим? - Пока что с письмами и прочей макулатурой закончим. Перейдём к более интересной части моего рассказа. Конец каникул и приближающийся бал. - Внимательно слушаю, - улыбается она.