Глава двадцать первая, или необычный дом

Ночной Рыцарь выбросил меня у входа в паб посреди Оттери-Сент-Кэчпоул, и спасибо, что пинка в сугроб не дали. В баре как раз показывали какой-то футбольный матч, так что, я уверен, почти всё мужское население этого села сегодня вот тут, прямо за этим не слишком чистым окном. Пока я собирался с потерянными от тряски и тошноты мыслями, автобус с громким хлопком исчез. Мда. Мне вот сейчас реально интересно стало, почему никто из «правоверных» жителей Альбиона, боящихся всяческой тёмной магии до дрожи, ни разу не заявил аврорам о том, что отрезанные и высушенные ГОВОРЯЩИЕ головы в Ночном Рыцаре уж подозрительно сильно похожи на продукт работы некроманта?! И ведь это не просто анимированные болванки: они говорят иногда разумные вещи, помогают полуслепому водиле вести автобус, и при этом обладают почти что провидческими способностями, что указывает на их способность использовать магию хотя бы в таких ограниченных объёмах… Как, однако, устоявшиеся обычаи иногда мешают видеть бревно в своём глазу! Ладно, бог с ними. Любой из. Мне бы из этой деревни убраться подальше, пока мне не «повезло» встретиться с одним из Уизли по чистой случайности. Они ведь живут здесь совсем рядом. И как это я не знал, что здесь же живёт ещё одна семья? Ах да, меня же держали в пузыре неведения. Да и сейчас Дамблдор эту политику продолжает. Хм. Так куда мне идти? В ответном письме мистер Лавгуд, или, вернее даже виконт Лавгуд, указал мне довольно точно, что из посёлка следует выйти по западной дороге, а затем, пройдя по ней четверть мили, у девятифутового менгира свернуть на юг-юго-запад и идти ещё почти милю. Правда, мы с ним оба, не иначе как в порыве джентльменства и куртуазной переписки, забыли, что я прибыл в Оттери-Сент-Кэчпоул уже после захода солнца и потому даже приблизительно определить направление не способен. Хотя, вру. Всё же западную дорогу я нашёл, как несложно догадаться, по табличке с надписью «Уэст-роуд». Пока брёл по ней, странное течение моих мыслей то приносило меня к странной гостеприимности Ксенофилиуса Лавгуда, и к тому, что в конце этой холодной прогулки по заснеженным дорогам и полям меня ждёт тёплый ужин и кров; то к тому, что я, скорее всего, дойдя до менгира просто вызову Добби, который принесёт клетку с Хэдвигой, а та уже, получив от меня задание лететь к дому Лавгудов, наверняка укажет мне путь. М-да. Хорошо хоть я догадался нацепить тёплую мантию поверх тёплого же джемпера, а иначе уже бы начинал стучать зубами от холода. Чёрт, а ведь Лавгуд — виконт… И он, думаю, весьма охотно поделится со мной информацией. Например, о том, как мне свинтить из Хогвартса гораздо раньше. Теперь, когда крёстного, скорее всего, уже нет в живых, мне предстоит продолжить его «сластолюбское» дело и свинтить подальше из Британии, пока не наберусь сил. А ещё, наверное, я идиот. Зачем мне вызывать Добби, чтобы он притащил Хэдвиг? Я больше не в Литл-Уингинге, и, скорее всего, моё заклинание никто не засечёт. Наколдую себе указательные чары и в рот его... А впрочем не надо. Почему? У девятифутового менгира меня ждали. Занесённая снегом фигура высокого мужчины не была видна, пока я не подошёл вплотную — значит маг, пускай и странный, ведь не наложил чары тепла. А светлые волосы и чуть отстранённый, точно как у Луны, взгляд, подсказал мне кто передо мной. — Мистер Лавгуд? Или правильнее будет «милорд»? — спросил я. — Оставьте, мистер Поттер. Нас ожидает не слишком лёгкий и не слишком ровный путь, а удачная мысль напомнила мне о необходимости встретить Вас, ведь, как напомнила ей другая мысль, солнце уже село, а пользоваться магией вне школы — не самая частая привилегия, даже среди лучших. Заснеженное поле было не самым лёгким местом для прогулки, но идя за Лавгудом, я не слишком напрягался. А затем, когда я увидел дом, то внезапно под ногами обнаружил и дорожку. Она была каменная, снега на ней не было, и вообще мне сначала показалось, что ВСЁ пространство, кроме редких деревьев и кустов, в радиусе метров ста вокруг дома выложено камнем. Дом стоял на вершине холма и был похож на чёрную каменную ладью: тоже круглый и высокий, хотя и несколько асимметричный. — Добро пожаловать, Гарри Поттер, — не сбавляя шага произнёс Ксенофилиус, — Сейчас зима, и сад спит, но всё равно не советую сходить с дорожки. Та же кус-трава и гром-трава могут пробудиться, а лечением травм кроме Пандоры никто у нас не занимался… Так что осторожнее. Некая Пандора, похоже, болезненная тема для моего собеседника и гостеприимного хозяина. Погибшая сестра? Или жена? От кого и когда погибшая я почти уверен — тут полстраны тех, кого пожирательская мразь убила. Но и без этого всё понятно, буду осторожен. — Гарри! — я даже не сразу понял, что за беловолосое чудо меня атакует. По правде говоря, я тогда задумался о способе открытия и закрытия волшебных дверей простым стуком волшебной палочки. Ксенофилиус постучал дважды, и дверь открылась сама собой. Она узнаёт простой стук магическим инструментом? Или нужна конкретная «разрешённая» палочка? А если ты её потерял. — Ай! — вскрикнул я, когда получил неожиданно сильный (от Луны Лавгуд-то) удар ладонью по уху. — У тебя перебор с мозгошмыгами, охотник! — улыбнулась она. — И я рад тебя видеть. Что забавно, моя ярость даже не дёрнулась, хотя получи я удар от кого-то другого, то уже, наверное, начинал бы вытирать этим умником пол. — Луна… — тихо пожурил её отец. — Простите пожалуйста, — она присела в неглубоком книксене. — Не обижаюсь. И кстати, я не охотник, я ловец. — Квиддич так квиддич, — ответила она, — я уйду наверх, если вы не против. Ксенофилиус кивнул ей, и Луна умчалась. А я параллельно думал о том, что это самый странный диалог в моей жизни, и насколько же удивительно-странный этот дом. Серьёзно, он был гораздо страннее той же Норы. Кроме неправильной формы, и того, что Нора, очевидно, держалась целой только при помощи магии и матерного слова, то ничего магического в ней особо не было. А тут… Начать, наверное, стоит с того, что вся мебель на этой кухне-прихожей, то есть на всём первом этаже, была изогнута по округлой форме стен. Да даже пара кресел имели явно округлые спинки, и кофейный столик у них был скруглённым ровно настолько, чтобы всё это дело можно было перенести с почти середины комнаты и ровно поставить под стену. Кроме прочего, по стенам, у самого потолка, тянулись какие-то то ли медные, то ли бронзовые трубы, и, судя по всему, качали воду в небольшой бак, подвешенный у потолка. Как я это знаю? Ну, на трубах были утолщения, точно на молодых ветках деревьев, и раз в несколько секунд труба сразу за утолщением РАСШИРЯЛАСЬ, и «проталкивала» сквозь себя будто бы комок воды. Сами стены кухни, были выложены шестиугольным кафелем, что двумя из шести углов был расположен ровно вверх и вниз, добавляя визуально высоты помещению. Одна такая «нестандартная» укладка уже могла бы вызвать достаточно много пересудов в том же Литл-Уингинге, но магические стыки… По стыкам между плитками пробегали искорки всех оттенков голубого и белого, отчего казалось, что за невесомой стенкой из белого кафеля падал снег. — Когда на улице дует ветер, то стена ещё и создаёт иллюзию снежного вихря, — тихо сказал Ксенофилиус. Мне показалось, или он читает мои мысли? Я повернулся к нему с лёгким (я надеюсь) недоверием во взгляде. — Я не лез в вашу голову, мистер Поттер, — поднял ладони вверх тот, будто сдаваясь, — Несложно понять о чём вы задумались, глядя на эту красоту. Кстати, цвета меняются в зависимости от сезона и времени суток, так что, думаю, Вы ещё увидите и более прекрасные вещи. — И всё же, Вы пригласили меня не ради того, чтобы я восхищался вашим… интерьером дома? — стараясь сгладить не слишком красивый момент, спросил я. — Разве Вы уже решили уезжать? — Нет. С чего Вы взяли… — О, просто навязчивые мысли, мистер Поттер, не обращайте внимания. Или правильно «не обнимайте вращения»? Хм, — кажется он и вправду задумался над собственным вопросом, — А это не важно. Оставьте мантию на крючке и поднимайтесь. Наверху было тоже… непривычно. Странно-опрятная Луна, которая сосредоточенно читала книгу, уже сидела за столом. На белую скатерть поверх стола, по одному переносились по воздуху блюда, и я совсем не видел, чтобы девочка или её отец накладывали какие-либо заклятия, которые бы к этому привели. В углу громыхал какой-то механическо-магический агрегат, выглядящий как дитя комбайна и печатной машинки, но почти в то же мгновение, как я вошёл, произошла перемена. В огромных напольных часах рядом стрелки указали восемь вечера, и из-за стеклянной дверцы этих часов вышел эльф. Нет, не такой как Добби, но такой, какими их описывал Толкиен, лишь пропорционально уменьшенный до роста в метр. И вот этот метровый эльф взглянул на часы, вздохнул, а затем снял со спины лук и выстрелил небольшой молнией в странно громыхавший агрегат. Тот громко хлопнул, выпустил облачко дыма размером с яблоко, и остановился. Эльф тут же исчез за прозрачной дверцей часов, как если бы просто ушёл в никуда. — Пандора была кудесницей редкостного таланта. Это она придумала эту иллюзию для включения и выключения печатного станка по времени. Да что там, этот станок придумала она сама, — тяжело вздохнул Ксенофилиус за моей спиной. — Мама никогда не умела усмирять мозгошмыгов. Это подняло её на высокую скалу, но затем сбросило оттуда же, — не отрывая взгляда от книжки ответила ему Полумна. — Я всегда считал, что там было ещё и нечто связанное с золотыми хибрисами. — А я думала, что кроме мозгошмыгов там лишь предательство. — Простите, но я совсем ничего не понимаю, — сев за стол, вслух сказал я. — О, это Вы простите, мистер Поттер. Луна, мы совсем забыли о госте, — чуть укоризненно добавил он, снова повернувшись к дочери. — Мозгошмыги, — тихо ответила та. — Мистер Поттер, дело в том, что мы говорим о причинах гибели моей дражайшей супруги, Пандоры, приходившейся Луне матерью. Он глядел на меня, как на умалишённого или глупого ребёнка, и я решился ответить: — О, это то единственное, что я и понял. — Эти причины было бы довольно сложно объяснить Вам. Дело в заклинании, скажем, пошедшем не по плану. Луне было девять, и она сама это видела. — С тех пор я вижу фестралов, Гарри. Ты их видел когда-нибудь? Это они тянут наши повозки в Хогвартсе, — улыбнулась она. — Девять? Но разве… не важно. Я почему-то подумал, что это сделал кто-то из Пожирателей, кто после смерти их Господина ещё гулял на свободе. — Нет, нет. Боюсь, что тут виновата лишь сама Пандора, её задумчивость и… как это называют? К… Нет, это не то. Доб… Тоже нет. Ах да, гордыня. Но Луна уверена, что имело место какое-то предательство. — Почему ты так уверена? — спросил я. — Знаю, — пожала плечами та, — Ведаю. — Слышали ли Вы когда-нибудь такое выражение, мистер Поттер: «Виконт Лавгуд - титул, полученный не кровью и златом, но славой»? — перенял моё внимание Ксенофилиус. — Никогда. — Возможно. С вымиранием большей части нашей семьи, о нас стали говорить меньше. Но, уверяю, многие всё ещё помнят, что нас стоит бояться. — Боюсь, так называемые «товарищи по факультету» Луны стали забывать об этом, — пожал плечами я. — Я благодарен, за то, что именно Вы привели к решению этой ситуации, мистер Поттер, и уверяю Вас, что когда Луна ещё немного подрастёт, то они пожалеют о том, что делали. — Так в чём же причина страха? Не столь важно, был он, есть или будет. — Лавгудов не трогал Гриндевальд. И ни один Тёмный Лорд до него. Волдеморт, в свою очередь, едва не погиб, убив моего дядю и его сына, моего двоюродного брата. Мы просто знаем, мистер Поттер. Порой мы знаем то, чего знать невозможно. Порой мы знаем, то, что могло бы быть загадкой даже для иных богов. Мы видим вещи, которые незримы для иных. Такова сила в нашей крови. И потому мне не нужно читать ваши мысли, мистер Поттер. Не нужно ловить Ваших мозгошмыгов. Чтобы просто знать, о чём вы думаете, даже тогда, когда уверенны, что не думаете ни о чём. — И о чём же? — спросил я, чуть сузив глаза. Если это правда, то этот человек, вместе с дочерью, представляли для меня опасность гораздо большую, чем я полагал. Да, сейчас они соратники, но надолго ли? — Отличный вопрос, — буквально просиял мужчина, — Луна, доченька, попробуй. Я перевёл взгляд на неё, и её серебристые глаза, казалось, пронзили меня насквозь. Она чуть нахмурилась, а затем выдала: — Свобода. Сила. И семья. — Молодец. Ты ухватила основные ветви. Но пропустила одну маленькую. Начнём с неё, мистер Поттер? Голова моя немного болела от этих «умственно-нестабильных» бесед, и я лишь кивнул. — Многочисленные блюда, что едва закончили своё путешествие на этот стол по воздуху это не результат чар. Это Кибли, наш домовик. Он тоже видел смерть Пандоры, и с тех пор он невидим и нем, но всё так же помогает нам по дому. И это он всё приготовил. — О, — только и смог выдать я, действительно интересовавшийся несколько минут назад этой загадкой. — Семья. Увы, что сейчас с вашим крёстным, который предатель-не-предатель, я не знаю. Но вынужден сказать, что в последний раз он ощущался внутри схлопывающегося магического поля, а значит он почти что мёртв. — Чёрт! — я ударил рукой по столу и тут же мысленно обматерил себя, почти уверенный, что тот развалится. Мебель, на удивление, выдержала. — Простите, продолжайте, — добавил я. — Свобода. Хогвартс тяготит Вас, мистер Поттер. И Вы, как и всякий ребёнок из семьи высшего магического сословия, подписаны на пятилетний контракт. Кстати, советую заглянуть к гоблинам — они хотя бы подскажут к кому обратиться за разрушением иных контрактов, если какие-то из них на вас были составлены помимо вашей воли. — То есть, в теории, так можно и контракт с Хогвартсом аннулировать? — Нет. Это пойдёт против законов Министерства в Вашем случае. Так что советую просто продержаться до конца следующего года. И, последнее. Сила. Вы ищете большей силы. Но, мой Вам совет — ослабьте ту хватку, с которой схватили магию. Вы держитесь за неё, будто утопающий за нить. Но магия, не нить. Она работает не как нечто, что мы знаем. И она в Вас точно так же нуждается, как и Вы в ней. Ослабьте хватку, позвольте магии схватить Вас в ответ, и увидите многие чудеса. — Как-то это нелогично, — скрывая раздражение пробормотал я. Нет, ну серьёзно! Магия пока что единственное, что меня выручает, а он предлагает «ослабить хватку». Мне меньше учиться? Или меньше ею пользоваться? Что за бред?! — Магия и логика — сёстры, мистер Поттер. И, как у многих сестёр — их отношения не самые тёплые. — Как и этот ужин, — перебила отца Луна, — ещё немного и он будет совсем не тёплым. — Да-да, конечно, — кивнул тот дочери, а затем добавил, обратившись ко мне, - Примите мои советы, мистер Поттер. Это часть моей Вам благодарности. И, поверьте, когда-то за подобные… консультации, многие из знати отдавали большие суммы. — Буду знать, виконт, — улыбнулся я, принимаясь за еду.