Глава двадцать четвёртая, или предварительные манёвры

Луна Лавгуд была похожа на ангела, спустившегося с небес и я даже не шучу. Когда я увидел в каком наряде она вошла в комнату Чемпионов, я просто потерял дар речи, ибо девушка затмила собой Флёр Делакур так же легко, как солнце затмевает звёзды днём. Белое платье с большим количеством кружева у шеи и плеч сидело на едва начавшей оформляться фигурке Луны как перчатка. Да и те же длинные, до локтя, перчатки были великолепно скроены. — Выглядишь восхитительно, — сказал я, шагая своей спутнице навстречу и беря её ручки в свои. Сразу после того, как слова сорвались с моих губ, я прямо-таки затылком ощутил злобу француженки. Ещё бы — её наряд и вообще присутствие я просто проигнорировал. Спутник Флёр, Роджер-как-его-там с Рэйвенкло вообще был в каком-то ауте и разве что слюни не пускал. — Поддержу слова коллеги по Турниру, — подал из тени голос Крам, отсалютовав Луне бокалом с шампанским. Его спутницей была Катерина Кармайкл с Хаффлпафа. Та ещё тихоня, о существовании которой я даже не подозревал до того, как Крам меня с ней познакомил десятком минут ранее. Она была на год старше меня и, хоть и не была писаной красавицей, но нашему известному квиддичисту импонировала хотя бы тем, что не таяла от его внимания как шоколадка на солнце. Наверное, стоило бы удостоить вниманием и Седрика Диггори, тем более что тот стоял бледный как привидение, и только лишь кивнул и мне и Луне. Что с ним и где его пара я решительно не понимал, да и было мне пофигу. — Можно Вас на минуту? — болгарин подошёл поближе и кивком указал немного в сторону от двери, в затемнённый угол. — Конечно, — чуть напрягся я. — Я Катерину предупредил, но хочу сказать и вам двоим. Мой отец… Он, мягко сказать, очень конкурентен. — Что? — Он очень хочет чтобы я победил. Чтобы мои конкуренты проиграли. — А… Ну, допустим. И что не так? — Он может сказать всякого. Он не знает про наш договор и Флёр. Поэтому может сказать всякое. Неприятное. — Крам явно пытался подобрать слова, но словарный запас не слишком позволял. — Короче, если он будет козлом, то нам не удивляться. — Да, — нахмурившись, кивнул тот. — Зашибись. Может тогда скажешь ему, когда будешь нас представлять? — Отец Делакур будет на Балу. И, скорее всего, где-то неподалёку от моего. — Так я уверен, что наша курочка уже написала своему папке-петуху, что я против них — чуть тише сказал я, чтобы Флер не услышала. — Возможно. Но если отцу напомнить напрямую, то он может… Может… — Сорваться? — Да. — Понятно. А если вдруг вскроется твоя помощь в сегодняшнем разгуле? — Пусть докажут, что это я, — по-волчьи ухмыльнулся Виктор, — но вообще отцу плевать. Моё имя это моё имя, и на фоне квиддича, я только пиар себе сделаю, если узнают, что это я. — Разгул мозгошмыгов всё ближе, на Седрика сейчас нападёт пушица. Проведённое в доме Лавгудов время на этих каникулах помогло понять слова Луны, и потому я смог объяснить Краму: — Сюда идёт либо много людей, либо они много думают, и из-за этих мыслей Седрику будет грустно. — Пошли к нему. Он что-то знает, — ответил мне квиддичист, кивнув на бледного, как смерть, Диггори. — Думаешь? Ладно. Седрик, колись, что случилось. Расфокусированный взгляд Седрика скользнул по нашей разношерстной компании (Крам подозвал свою новую подругу взмахом руки), а затем упёрся в меня, и, наконец, обрёл некоторую ясность: — На Чжоу напали. Она должна была быть моей партнёршей на сегодня, и мы договорились что я встречу её у Чёрного Шлема на четвёртом этаже, но я нашел её в луже крови в нескольких метрах оттуда. Крам нахмурился, Катерина прикрыла рот от ужаса, Луна сосредоточилась, а я… Я почувствовал всей своей яростной душою, что приближается какой-то пиздец ядерного уровня. — Она… она жива. Была. Когда я отдал её мадам Помфри. Сейчас не зна… БА-БАХ! Двери в комнатку раскрылись, громко зарядив по стене, и внутрь начали заходить самые разные люди: четыре аврора, моментально ставшие по углам и взявшие под надзор всю комнату — их палочки были у них в руках и выглядели они максимально собранными; за ними вошла Макгоннагал, также держащая в руках палочку; нахмуренный новый декан Хаффлпафа, Селвин, палочку не доставал, но тоже был максимально собран; Амос Диггори, отец Седрика, с которым мы познакомились ещё летом во время финала ЧМ по квиддичу; новый препод, как его… Стурджис Подмор, точно; а за ними ещё два аврора и какой-то мужик в лице спрятанном под маской и в сером плаще. — Разошлись в стороны. — ровным голосом скомандовал этот самый незнакомец. — А то что? — спросил я, несмотря на то, что все, включая Крама, приказ выполнили. — А то с Вас и начну, мистер Поттер. — ответил он и протянул руку ко мне. В руке был зажат шарик с красным туманом клубившимся внутри. Оказавшись рядом со мной, шарик на мгновение обрёл серый цвет, но затем стал снова красным. — Интересная реакция. Но это не он. — Мистер Поттер, подойдите к своему декану и стойте там, — мгновенно прореагировал один из двух авроров «в сопровождении». Процедура повторилась с каждым из учеников в комнате, но пока это происходило, я примерно сложил картинку в голове, и лишь молча ожидал подтверждения. — Находящиеся здесь непричастны. Мы подождём отчёт следопытов здесь, охраняя Чемпионов. Кстати, мистер Диггори… — Да? — одновременно среагировали отец и сын. — Диггори-младший, — уточнил серорясник, — окно в конце коридора, где Вы нашли мисс Чанг было разбито уже тогда? — Да, — кивнул Седрик, — Я прошёл мимо него и помню, что съёжился от холода. — Тогда вопросов больше нет. — Что с Чжоу? — тут же спросил хаффлпафец, глядя то на своего отца, то на декана. — Она будет жить. Но лицо ей порезали тёмной магией, и раны не закроются ещё долго. Вот-вот прибудут специалисты из Мунго, чтобы забрать её. Седрик молча откинулся на стенку позади себя, и, после нескольких секунд молчания, выдохнул лишь одно слово: — Кто? — Мы сняли аурный отпечаток, — незнакомец в маске поднял руку и снова показал тот же шар с красным дымком, — и подозреваем, что это весьма искусный маг, который, после ранения, улетел сквозь то самое разбитое окно. Стоило также проверить всех присутствующих, но было почти гарантировано, что это не ученик. — Седрик, Вы будете способны присутствовать на Балу? — задал вопрос Селвин, — Никто не заставляет, если Вы не хотите… — Но у него же нет партнёрши! Он не смочь… — подала голос Флёр. — Мисс Делакур, вопрос не в этом. Раздался громкий звон каких-то колокольчиков и волшебник в серой рясе достал из небольшой сумки на своём поясе лист пергамента. — Наш выход, господа. След ведёт за пределы Хогвартса. Стиррсон, Блэкридж — охраняйте этот вход в Большой Зал. — А где профессор Флитвик? — задала вопрос Луна, когда авроры покинули комнату. — Он с семьёй мисс Чанг и мадам Помфри в Больничном Крыле. Они подозревают какие-то клановые разборки, что тянутся за Чангами ещё с их родины, — ответил Селвин, — Седрик? Мой вопрос всё ещё актуален. — Да, я могу пойти, но танцевать не выйдет, — пожал плечами тот. — Мистер Диггори, могу я предложить выход из этой ситуации? — вдруг подала голос Макгоннагал, и тон её был настолько мягок, что почти не вязался с привычным образом престарелой преподавательницы, — Я понимаю, что наверное Вам хотелось бы танцевать исключительно с мисс Чанг и это должен был быть вечер вас двоих, так что отказ принимается, и на традиции я тоже прикрою глаза. Но всё же… Почти все уставились на неё в немом изумлении. — Я, кхм, слушаю. — Так случилось, что мистер Лонгботтом, с моего факультета, сегодня слёг с каким-то особо сложным пищевым отравлением и мисс Уизли едва ли не с самого утра умоляла меня позволить ей пойти на Бал. Я отказывала, поскольку у неё в этом случае не было партнёра и сама она на третьем курсе, но если она будет Вашей парой, даже на тот же открывающий танец, то тогда все окажутся в выигрыше. — Мисс Уизли… Джиневра Уизли? — Ага, моя фанатка номер один, дерущаяся за звание с Колином Криви, — шепнул я Седрику. — И моя подруга детства, — сказала Луна. Маккошка посмотрела на меня неодобрительно, но вслух ничего не сказала. Тем временем Амос Диггори кивнул сыну, и тот согласился. *** Танец Чемпионов, пускай по моему мнению и не заслуживал ни громкого названия, ни своего написания с заглавных букв, был всё же почти приятен. Вивьен и Дезире не зря меня так долго мучили практической частью и негласным этикетом танцев: я увидел значительные огрехи у Седрика, хотя тут он мог быть и не виноват; увидел и некоторую зажатость Крама, аналог которой из меня долго «выбивали» мои француженки; Флер танцевала почти идеально, но партнёр с поплавленным мозгом ей явно мешал, а ещё я с Луной немного ускорили темп и обошли их по внутренней стороне, проявив при этом максимально возможное неуважение. После такого «пируэта» француженку тоже немного поплавило. Ну а что, считала меня зазнавшимся пти гарсоном? Ну так я могу и соответствовать. Самое забавное, что после этого сразу несколько старшекурсников (включительно со слизеринцами) уважительно мне кивнули — похоже она заработала себе больше врагов, чем раньше думалось мне. Однако, пока мы с Луной кружились в танце, мою голову занимали сразу несколько мыслей и наблюдений. Во-первых, получится ли моя шалость теперь, когда вокруг столько авроров, различных взрослых и вообще охраны? Нет, отменять свой план я не собирался: «Никаких компромиссов. Даже перед лицом Армагеддона.» Более того, я был уверен, что меня разоблачат только если я сам признаюсь, но всё равно легкий мандраж присутствовал — не хотелось бы сделать такой грандиозный выстрел вхолостую. Во-вторых, пускай мне и было насрать на судьбу Чанг, но вот на взгляды, которые на меня бросала Джинни мне было не насрать. Вот уж не ожидал, что буду ощущать себя куском мяса на камне перед львом, или, точнее, львицей. А ещё её урод-братец бросал на меня из толпы взгляды, но, к счастью, просто злобные. Ничего-ничего, сегодня раздам всем сёстрам по серьгам, а затем и до вас недалеко, рыжие недоразумения. В-третьих, напряг меня этот новый препод. По сути ничего не сказал, но торчал в центре событий, как палка в заднице. Вот что ему было делать той комнате несколькими минутами ранее? Маккошка — замдиректора, и если сам Великий-Светлый-Ясносолнышко почти наверняка отвлекал гостей и прочих дипломатов, то уж она-то обязана была заняться вопросом. Флитвик, и, возможно, Снейп, были заняты Чанг, а Селвин и Диггори-старший пришли так как связаны с Седриком. Вопрос: что там делал Подмор?! У меня пока был только один вариант: директор не слишком доверяет основному преподавательскому составу и потому ввёл парочку своих людей? Притом Селвин едва ли служит Дамблдору, ведь почти вся остальная его семья — негласные Пожиратели. Хотя тот же Сириус тоже в аналогичной ситуации был… Ладно, хрен с ним. Меня не достаёт пока — и то хорошо. — Мистер Поттер, мисс… — Моя спутница — Луна Лавгуд, — представил я девушку, снова ощущая, как гнев начинает понемногу мутить мои мысли. А дело было в том, что едва мы сошли с танцплощадки, как нас перехватила вторая-пешка-старика, она же… — Очень приятно. Меня, как вы можете знать, зовут Эвелина Вэнс. Можете произносить и чуть более по-корнуольски, Эммелина, но это уже по желанию, — она улыбнулась широкой улыбкой. «Ну прямо само очарование блять» — произнёс я мысленно. Луна изобразила небольшой книксен, а я кивнул и спросил прямо: — Чем обязаны, профессор Вэнс? Вроде бы на отработку не успели заработать, а иначе я не понимаю причин. — Завтра после завтрака господин директор будет ожидать Вас у себя в кабинете, мистер Поттер. Одного, — не убирая лучезарной улыбки сказала она. — Можете напомнить директору, что, без серьёзных образовательных или поведенческих огрехов с моей стороны, официальных поводов для нашей встречи нет, а неофициально он может ждать до третьего пришествия. — Во-первых, правильно «до второго пришествия». Во-вторых, мистер Поттер, даже если опустить тот факт, что это весьма неуважительный поступок с Вашей стороны, директор имеет право «двух часов». Знаете что это? «Да блять…» Когда в прошлом семестре я цитировал кодекс Хогвартса, аккуратно посылая преподавателей и директора найух, то совсем забыл, что Дамблдор ещё тот политик, и потому ему может оказаться не в лом прочитать всю ту формальную тарабарщину, из которой состоит кодекс. А ещё я понадеялся на то, что эту строчку все пропустили. — Да, знаю. Два часа личной беседы на любую достойную тему один раз в семестр либо множество раз но два часа делятся по частям. — Помните, мистер Поттер, что неявка может привести к «внеклассному аресту» и ограничению имущественных прав сроком до конца семестра. Зря она это сказала. Любой более-менее грамотный переговорщик да и вообще адекватный человек знает, что нельзя настолько явно зажимать человека в угол. Крыса, зажатая в угол, может перегрызть горло коту, но мантикора… — Я запомню, профессор Вэнс. А теперь, будьте любезны, отойдите — Вы отделяете меня от возможности насладиться этим праздником. — Наслаждайтесь пока можете, — всё так же широко улыбаясь сказала она и наконец ушла с дороги. Луна покрепче перехватила мою руку и сама потащила меня к столу с напитками. Достав палочку, спрятанную где-то в складках платья, она взяла бокал какой-то газировки и частично превратила её в лед. — Вот, держи. Пей, иначе сгоришь. Я действительно горел изнутри. Эта сука… Я её просто убью. Без выебонов. Может только поиздеваюсь немного. А потом пришью. Только надо бы сделать это где-то в таком месте, чтобы меня ну вот никак не привязали. — Пей, говорю, — голос Луны посерьёзнел. Я посмотрел на свою руку, сжимающую бокал так, что он вот-вот треснет. Но самым интересным было то, что мои ногти немного заострились и вытянулись. Всё бы ничего, но я их подрезал и чистил этим утром. Частичный оборот? Не хотелось бы. Надо потерпеть. Но до чего же интересно выглядят эти ногти… Вроде и не когти, но… Я взял бокал в другую руку и немного отпил. На вкус было именно то, что нужно: немного сладости, немного кислоты, пузырьки и лёд. Это, вкупе с неожиданным началом оборота, изрядно отвлекло меня, и злоба отступила. Я снова ощутил спокойствие. Ледяное, как мой напиток. Ледяное, как декорации Большого Зала. Ледяное, каким оно и должно быть. — Луна, радость моя, спасибо. Возможно, ты сейчас захочешь прогуляться куда-то в сторону? А то мои дипломатические пируэты могут тебя задеть. — Нет. Сейчас мы танцуем. А потом ты идёшь творить свои огнепоклонические пируэты. — Какие? — Те, от которых ты будешь гореть изнутри и радоваться этому. *** Восемь танцев. Клянусь любыми богами, что если бы не многочасовые тренировки до этого, то никогда бы я не осилил восемь танцев подряд. Два раунда с Луной, затем, на один танец, мы с Крамом обменялись партнёршами. И хорошо, что только на один, поскольку во мне внезапно поднялась некоторая волна собственничества, и мне было неожиданно трудно видеть хрупкую фигурку Луны, ведомую в танце болгарином. К Катерине Кармайкл у меня претензий не было, но и не сказать, чтобы мы как-то взаимодействовали помимо самого танца и пары фраз об убранстве зала. Затем Вивьен и Дезире получили по своему танцу. После этого я довольно удачно сумел проигнорировать просящий взгляд мелкой Уизли, а Крам представил меня одной из немногих своих подруг без матримониальных планов на него. Яна Соколова оказалась довольно задорной девушкой и уже успела хлебнуть пунша, так что болтала без умолку. Это было занятно, и я даже хорошо так посмеялся с шутки про геолога и двух чукч. Кто такие «чукчи», я, правда не очень понял, но это было всё равно весело. Однако, более прочих, внимания заслуживает мой предпоследний танец в тот вечер. Честно, я не знаю почему Малфой в тот вечер и в то время оказался без своих подручных горилл, или по какой невероятной причине он решил подкатить яйца к Дафне Гринграсс. Впрочем, когда я увидел, что он практически прижимает девушку к ледяной статуе в углу Зала, а никто и пальцем не шевелит, хотя Дафне разве что завопить осталось, то мне стало резко пофиг на все причины Малфоя в целом, и на то, что девушка была со Слизерина, в частности. — Драко, дружочек… Я положил руку ему на плечо и довольно резко отдёрнул его назад и в сторону, чтобы его жертва смогла хоть как-то встать ровнее. — А. Поттер. Иди мимо, чемпионишка, тебе тут ловить нечего, — надменно протянул тот. — Мне нет, — согласился я. — А ты лови. — Что ловить? Пропущенный шлепок по печени ответил на его вопрос лучше любых слов. Ну, для меня с моей новой силой это был шлепок. А павлинчику хватило, чтобы начать ртом ловить воздух и беззвучно пучить глазки. Я, чуть придерживая, усадил его на лавочку, попутно уловив запах алкоголя. Понятно. Этот тоже алкоголя хлебнул. Мда, пунш мой расходится во все стороны быстрее ветра. Даже странно, когда всё идёт так по плану. — Мисс Гринграсс, не соизволите ли Вы пройти со мной на танцплощадку? — спросил я, делая лёгкий поклон и протягивая вперёд руку (в общем, вершина моей личной куртуазности). — Соизволю, — ответила она, чуть прищурив глаза. Было видно, что она хочет что-то сказать, но она решила подождать до танцплощадки. Как раз объявили медленный вальс, так что как раз будет возможность пообщаться. — Спасибо за избавление от идиота, Поттер. Правда, после этого он станет ещё более невыносимым. — Не бывает невыносимого мусора. Бывает недостаточно сильная рука. — Ну да, — закатила глаза блондинка, — Ладно, с этим разберёмся. Меня волнует другое. — Ух ты. И что же? — улыбнулся я. — Что-то затевается, Поттер. Я знаю, что на этом Балу будет что-то страшное. И хотя я не ясновидящая и не Лавгуд, но я уверена, что ты в этом как-то замешан. — Я бы поубавил уверенности и прибавил благодарности, — почти неслышно за музыкой ответил ей я. — Я благодарна. Просто не хочу вляпаться. — Тогда следи что ты говоришь. — Хам. — Это — не хамство, а совет, — коротко ответил я. К чести слизеринки, она тут же поняла и лишь коротко кивнула. — Между прочим, у тебя есть какие-то матримониальные намерения уже? — Прости, Гринграсс, но после Делакур у меня вкус на блондинок пропал. Луна — исключение. И подруга, а не будущая невеста, если тебя интересует именно это. — Я для подруги узнаю, — отмахнулась та. На этом наша беседа, по большому счёту, закончилась. Затем я снова встретился с Луной и пригласил её на танец, завершающий классический танец этого вечера, ведь после этого должна была начаться дискотека. — Алкоголь в пунше, который взрослые не могут унюхать. Как ты это провернул? — шепотом задала мне вопрос моя спутница, едва начался танец. — Тебе сказать или…? — Я попробую увидеть. Я сосредоточился на воспоминании, чтобы Луна своим странным даром лучше могла считать его. На самом деле основную часть работы за меня уже сделал Дамблдор и те, кто изначально заколдовывали Великую-Чашу-Для-Пунша. Без десяти шесть утра Большой Зал был довольно пуст: те преподаватели, что всю ночь создавали основу для нынешних чар и волшебного льда, разошлись по своим апартаментам, а домовые эльфы меня игнорировали, особенно когда я был под мантией-невидимкой. Так как под чашей решили разместить основной управляющий узел чар, то её поставили ещё ночью и уже наморозили вокруг её основы небольшую ледяную стенку. — Откуда ты вообще узнал о чаше? — спросила меня Луна, немного сбиваясь с шага. Видимо, ей не так и легко было держать координацию, одновременно используя свой дар. Я помог девушке восстановить равновесие, а затем снова возвратился в воспоминания. Скучные книги про Турнир — вот откуда я узнал и о том, что существует чаша, и о том, что она заколдована так, чтобы любой, старше шестнадцати, брал оттуда пунш с алкоголем, а любой, младше этого возраста — без. По крайней мере, именно так это работало в 1792м, когда проводился прошлый Турнир, а также за семь лет до этого, то есть на позапрошлом Турнире. Но как это возможно? Довольно несложные и весьма старые чары Разделения Жидкостей создавали два пространственных кармана, в один из которых наливали безалкогольную часть пунша, а во второй, соответственно, алкогольную. Так вот, Дамблдор поправил «возрастной ценз» и снова прогорел — прямо как с защитной линией вокруг Кубка Огня. Теперь все, кто старше семнадцати, получали свою порцию ледоводки, вытаскивая черпак с пуншем. Ледоводка, кстати, без десяти шесть утра уже была залита, как и безалкогольная основа. Почему? Да очередная перестраховка Дамблдора, наложившего чары, чтобы никто не мог изменить содержимого существующих карманов. Логичный ход с его стороны, который, опять-таки, делали и в два прошлых раза прошлые директора школы. Казалось бы, школьники не могут ни долить алкоголя в безалкогольный отдел, ни превратить его содержимое в алкоголь, ни смешать содержимое из двух карманов. Так? Ведь так? Ну, нету ничего слишком невозможного, при наличии великолепной мантии-невидимки, большого количества практики, и друга твоего почти-друга, у которого есть нужный артефакт. Тут Луна довольно чувствительно сдавила мои пальцы. Я понял, что музыка закончилась и все принялись хлопать музыкантам. Я тоже похлопал, скорее для проформы. Лавгуд привстала на цыпочки и прошептала мне в ухо: — Я уже поняла, что ты умный и твои мозгошмыги с тобой иногда дружат. Расскажи уже! Я искренне не знал, как я бы мог обойти подобную защиту вплоть до того момента, как поговорил с Крамом на их корабле. Оказалось, что его друг по сборной Болгарии, Волчанов, пускай уже и выпустился из Дурмстранга, но всё ещё работал на школу. А конкретнее, он, будучи потомком основательницы их школы, Нериды Волчановой, был одним из немногих, способных управлять кораблём силой мысли. А под водой корабль ходил не просто так, а при помощи могущественного артефакта, сгибающего пространство как ему вздумается. Да, артефакт не мог мгновенно перенести корабль целиком, и лишь ускорял передвижение в разы. Но вот что-то небольшое, например десять литров обычного маггловского джина в тридцать восемь градусов крепости — как нефиг-нафиг. Так что мне оставалось лишь поправить заложенное изначально условие, чтобы каждый, кому меньше шестнадцати лет и десяти месяцев, использовал добавленный мною карман спиртного, куда Волчанов по моей отмашке Краму, телепортировал те самые десять литров. Кстати, два месяца зазора (между шестнадцатью десять и семнадцатью годами возраста) я оставил просто потому, что не смог ещё сильнее прогнуть то самое условие чар. А преподаватели что? Им больше семнадцати, и потому джином им даже не пахло. И всех накидавшихся студентов легко было до поры до времени скидывать на то, что кто-то пронёс алкоголь под полой. — Гарри. Ты сумасшедший. И это говорю тебе я, — хихикая, сказала Луна. — Вот уж спасибо. Ладно. Теперь точно пора исполнять… как ты говорила? — Огнепоклоннические дипломатические пируэты. — Истинно так. — улыбнулся ей я. Следующие полчаса прошли в занимательной игре «где мне найти ту скрипку, на которой я уже доиграюсь?», и звучало это примерно так: — Мсье Жан-Поль Делакур? О, не признал сразу! Просто поразительно сколь непохожи могут быть отец и дочь. О чём это я? Ну, знаете, видя Вас, столь умелого политика и дипломата, я уверен, что с Вами мы точно сможем сотрудничать. В отличии от вашей дочурки. Ума, сами знаете, как у птички, да и воспитания, увы… не хватает даже на то, чтобы не называть меня пти гарсоном… — Мистер Огньян Крам? Наслышан-наслышан. Нет, не от Виктора, он говорил о Вас лишь пару раз, да и то лишь хорошее. Но, слышали бы Вы, что я услышал от мсье Делакура за последние десять минут… Я искренне соболезную, если это правда, но действительно ли кто-то из Ваших предков валялся в ногах у известной вейлы, прося о пощаде? Нет-нет, простите, возможно я ошибся. Кажется он сказал не «валялся в ногах», а «лизал ноги». Простите, сложно понять пьяного француза, когда он говорит на английском. — Министр Фадж! А Вы всё круглеете… Я говорю, выглядите всё более важным человеком! Но, если Вам не сложно — идите разнимите мсье Делакура и мистера Крама-старшего, а то, кажется, вот-вот будет дуэль. — Что такое, Флёр? Твоему рара набили морду? Ну ничего, зато теперь вы похожи гораздо больше! Только вот тебе бы ещё лысину эту плешивую… В общем, я пил алкопунш своего приготовления, не хмелел, но пытался выглядеть максимально пьяным и наглеющим подростком, чтобы к часу Х никто ничего не понял. — Профессор… ик… Вэнс. Знаете, что дают кровь угольной саламандры и злобоглазник морской, вместе? — Поттер, Вы что пьяны? Нет, не знаю, — фыркнула она. Видимо ещё было не время прижимать Золотого Мальчика в совсем тугой пресс. — Основу для зелья «внутренний огонь», — ответил я сам себе. Я же это зелье и варил. Но пока ей не подмешивал. И тут часы пробили десять вечера. Пришло время. Музыканты группы Ведуньи уселись за свои инструменты. В Большой Зал на полной скорости, заливаясь хохотом, влетел Пивз. Он бросил в толпу десяток бомб вонючек, одна из которых, особенная, приземлилась точно в упор к той самой чаше с пуншем. И вот тогда началось моё личное Торжество.