Глава 12: Лето. Узники поместья

Возвращение в поместье Гринграсс после года относительной свободы Хогвартса было похоже на надеждение давно забытого, идеально подогнанного панциря. Дафна снова стала не просто дочерью, а наследницей. Каждый ее шаг, каждое слово снова оказались под пристальным вниманием. Однако что-то изменилось. Она была уже не той девочкой, что покорно слушала наставления. Теперь она анализировала их. За обедом, когда леди Гринграсс завела речь о «выгодных связях» и «правильном выборе окружения», Дафна не просто молча кивала. Она мысленно десятками разложила социальную динамику Слизерина, сравнивая ее с холодными расчетами матери. И поняла, что мать, в сущности, права. Но ее методы были слишком грубыми, лишенными тонкости. Ее спасением, как и прежде, была Астория. Сестра повзрослела, но ее болезнь не отступила. Приступы стали реже, но оттого еще более пугающими. В те вечера, когда Астория лежала бледная и ослабленная, Дафна сидела у ее кровати. Она не читала сказок. Вместо этого она тихо рассказывала сестре о Хогвартсе. Не о людях, а о магии. О том, как светились руны на ее свитке. О том, как можно силой воли придать огню форму дракона. Она говорила о контроле, о силе, о знании — и видела, как в глазах Астории загорается тот же огонек, что горел когда-то в ней самой. «Ты сможешь тоже, — шептала Дафна, держа сестру за руку. — Ты сильнее, чем кажешься. Сила не в крови, Астория. Она здесь.» — и она мягко касалась пальцем лба сестры. Именно тогда она осознала свою новую, истинную роль. Она была не просто старшей сестрой. Она была учителем. И ее главным учеником стала Астория. Отец, видя ее растущий интерес к древней магии, предоставил ей доступ к семейному архиву — небольшой, запертой комнате, полной пыльных фолиантов, которые не видели света десятилетиями. Это было испытание. И Дафна приняла его. Она проводила там часы, отыскивая не упоминания о чистоте крови, а крупицы знаний о защитной магии, о целительных свойствах растений и артефактов. Она искала ключ к болезни сестры, тщательно скрывая истинную цель под маской «изучения наследия предков». Однажды жарким июльским днем ее нашел садовый домовой. «Молодая госпожа, — просипел он, кланяясь. — Вас спрашивают в прихожей. Молодой господин Нотт.» Удивление было столь сильным, что Дафна на мгновение уронила маску. Теодор Нотт. Здесь. Это нарушало все неписаные правила их молчаливого договора. Она спустилась в прихожую. Теодор стоял с отцом, и они вели вежливый, светский разговор о погоде и состоянии рынка магических артефактов. Визит, как быстро поняла Дафна, был формальностью — два аристократических дома поддерживали видимость связи. Когда взгляд Теодора встретился с ее, он был таким же нечитаемым, как и всегда. Но когда их отцы на мгновение отвлеклись, он едва заметно поднял бровь, словно говоря: «Видишь, в каком абсурде мы живем?» Дафна ответила едва заметным кивком. «Вижу.» Они не обменялись ни словом наедине. Его визит длился ровно двадцать минут. Но этого было достаточно. Она поняла, что ее молчаливый союзник по Хогвартсу был таким же узником в своем поместье, как и она в своем. В последнюю ночь перед отъездом она стояла перед Асторией, которая уже засыпала. «Я вернусь, — тихо пообещала Дафна. — А пока… практикуйся. Помни о тепле.» Астория слабо улыбнулась. «Будь осторожна, Дафна.» Фраза застряла в сознании Дафны. «Осторожна». Не «удачи», не «получи удовольствие». А «будь осторожна». Ее одиннадцатилетняя сестра интуитивно понимала суть игры лучше, чем иные взрослые. Возвращение в Хогвартс на второй курс было для Дафны уже не бегством в свободу, а переходом на новый уровень игрового поля. Она везла с собой не только книги и свиток. Она везла новую, более глубокую цель: стать достаточно сильной, чтобы однажды сломать стены не только своей, но и клетки своей сестры.