Глава 9

В здании государственного архива кипела работа. Лена, в строгом костюме и с микрофоном в руке, готовилась к утреннему репортажу о «наследии Севрена». Её оператор нервно поправлял камеру. — Начнём с третьего зала, — сказала Лена, указывая на коридор с тяжёлыми дверями. — Там хранятся отчёты времён Мартина. Напарник кивнул, но его взгляд скользнул к полке №47, которую ему приказали заснять. «Просто пару секунд... как будто случайно», — повторял он про себя. — Сосредоточьтесь на этих папках, — Лена показала на архивные дела 60-х годов. — Здесь история налоговой реформы... Оператор кивнул, но мысленно проклинал Вениамина. «Чёрт, они всё переместили! Там пусто!» — Э-э, Лена, может, пройдём в следующий зал? — предложил он, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Там... э... лучше свет. В новом зале оператор сразу увидел полку с меткой «Л-47», но Вениамин не предупредил, что документы переложили в жёлтые папки вместо синих. Когда камера начала съёмку, молодой человек сфокусировался не на тех цифрах — расход топлива оказался засвечен. — Ты уверен, что это нужно? — Лена нахмурилась, заметив, как он наводит объектив на случайные папки. — Да, да... Просто атмосферные кадры для заставки! — соврал он, делая снимки наугад. Вдруг прозвучал сигнал тревоги. Мужчина взглянул на папки за её спиной и побледнел. Жёлтая папка с отметкой «Контракт №47» лежала вверх ногами. — Уходим, — сказала Лена, но оператор успел щёлкнуть камерой, прежде чем они вышли из здания. Позже, в монтажной, Вениамин листал размытые фото. На одном угадывалась подпись Владислава на контракте с южными поставщиками Эридана, на другом — перечёркнутая сумма с пометкой «двойная оплата». — Это дерьмо, а не доказательства, — проворчал он. — Но лучше, чем ничего. Перед вручением государственных наград в парламенте в эту субботу, как и в любую другую, обсуждали законопроекты. Дамин сидел на стуле, прижавшись руками и подбородком к его спинке, и что-то бормотал себе под нос, раскачиваясь. Он внимательно слушал заседание парламента; сегодня обсуждали то, что на самом деле было уже решено и без парламента. Дамин иногда вспоминал, как до того, как бежал за границу, бывал здесь довольно часто, когда тут выступал его дедушка. Иногда на таких, весьма бесполезных мероприятиях, как сегодня, случались курьезы. Сегодня один депутат решился высказаться против. Он встал со своего места и, не успев толком начать, был перебит председателем. — Что же, давайте продолжим. Позже в газетах и по радио обязательно скажут, что враги страны с помощью шпионов убили какого-то очень уважаемого человека. Вообще, главный зал парламента, где заседали депутаты, был большим и просторным. Все места располагались лесенкой, как в амфитеатре. Сзади к Дамину подошёл Артём Линевич. Парень повернулся к нему и сказал: — Я слышал, у вас новая поставка заграницу? — пытался вывести его на конфликт Дамин. — К чему вы это, господин Адмантов? — нервно спросил мужчина лет шестидесяти. — Дамин, я не знаю, что ты там замышляешь, но, поверь, моя семья тебе не враг. Я рекомендую не топи́ть моих людей на выборах. — Я позвал вашего сына, — сказал Дамин, заметив приближающегося Владислава. Он хлопнул рукой по стулу и встал. — Здравствуй, Владислав, — пожал руку пришедшему из другого зала старшему сыну Артёма Линевича. — Давайте не здесь, лучше в приёмной. Приёмная Линевичей была обставлена тяжёлой дубовой мебелью, пахла лаком и пылью. Густые бархатные шторы поглощали дневной свет, оставляя лишь желтоватый отсвет настольной лампы. За окном глухо гудели машины — будто мир замер в ожидании исхода. Дамин, одетый в тёмный костюм, сидел, положив руки на стол. Артём Линевич, седовласый мужчина, сидел, откинувшись на спинку кресла, но пальцы его судорожно сжимали подлокотники. Владислав Линевич стоял у двери, скрестив руки. Его взгляд метался между отцом и конвертом на столе. Дамин медленно провёл пальцем по краю конверта, затем толкнул его к Артёму. Бумага скользнула по полированному дереву, звук словно резал тишину. Дамин мягко: — Вы знаете, Артём Ильич, я всегда восхищался вашей семьёй. Транспорт — это артерии государства. Кто контролирует артерии, тот контролирует жизнь. Артём хрипло: — Не играйте в кошки-мышки. Говорите, зачем вызвал. Дамин открыл конверт, достал размытые фото. На одном угадывалась подпись Владислава на контракте с южными поставщиками Эридана, на другом — перечёркнутая сумма с пометкой «двойная оплата». Дамин, касаясь фото, продолжил: — Ваш сын — талантливый логист. Интересно, что скажет Март, узнав, что ваш сын подделывает документы?! Владислав взрывается: — Это подделка! Ты... жалкое, беспомощное отродье! Дамин, перебивая и не повышая голоса: — А вот и нет. Свидетели уже дали показания. Через час их слова будут на столе у Марта. Или… — пауза — на дне Агны. Зависит от вашего выбора. — Улыбка Дамина тянулась до ушей. Никаких свидетелей у него не было. Артём бледнеет. Дамин достаёт из кармана копию детской игрушки — деревянную лошадку. Крошечный колокольчик на её шее звенит в тишине. Дамин кладёт игрушку на стол: — Ваш Миша любит лошадей, верно? Забавно, как они хрупки... Одна неверная подкова — и всадник падает. Артём вскакивает, хрипит: — Ты посмел... Дамин спокойно: — Посмел? Нет. Предупредил. — Он встаёт, поправляя манжеты. — Выбор прост: Вариант первый: вы разрываете все связи с Эриданом и поддерживаете меня как наследника Севрена, а я всё забываю, и Миша продолжает кататься на лошадях. Вариант второй: завтра ваш старший сын — предатель, младший — сирота, а ваша логистика — моя. Артём опускается в кресло. Его руки дрожат. Владислав стискивает зубы, но молчит. — Я полагаю, вы согласны? — посмотрел на Линевичей Дамин. Дамин выходит, и дверь закрывается. Артём с размаху бьёт кулаком по столу. Игрушка падает на пол, колокольчик звенит, как погребальный звон.