Глава 18

20.03.2496 Дамин сидит в кресле в своем кабинете, вглядываясь в рацию. Внезапно шипение прерывается голосом: — Дамин, срочно. Миша Линевич... упал в реку. Тело выловили ниже по течению. Он замирает. Рука непроизвольно сжимается так, что пальцы белеют. — Как? — его голос хриплый, будто не его. — Случайность. Перила моста сломались. Но... — агент Вениамина замолкает. — Но что?! — Линевичи уже шепчут, что это твоя работа. Владислав требует встречи с Мартом. Рация выскальзывает из рук. Дамин вскакивает, опрокидывая стул. Он хватает первую попавшуюся вещь — серебряный кубок с гербом отца — и швыряет его в стену. Удар звенит, как погребальный колокол. — Мерзавцы! — сметает со стола бумаги, чернильницу, пистолет. Чернила растекаются по карте. — Я не убивал! — кричит он в пустоту, будто оправдываясь перед призраком Марта. Дверь скрипит. В проёме — Лена, лицо бледное. — Что случилось? Я слышала крики... — её голос дрожит. Дамин не оборачивается. Спина напряжена, как тетива лука. — Миша Линевич мёртв, — бросает он. — И теперь вся свора Линевичей решит, что это я. Лена делает шаг вперёд, но останавливается, увидев осколки кубка у ног. — Но ты же не... — Нет! — перебивает он, наконец поворачиваясь. Глаза горят, как угли. — Но они уже побежали к отцу. Март с радостью поверит, что я сошёл с ума. И тогда всё — заговор, элиты, ты — рухнет. Он подходит к окну, впиваясь пальцами в раму. Дождь хлещет ему в лицо, но он не моргает. — Почему он умер? — шепчет. В голове всплывает лицо старшего Линевича: холодная улыбка, глаза без дна. — Может, Владислав хотел наследства. А я дал ему повод, — Дамин бьёт кулаком по стеклу. Трещина расходится паутиной, как его планы. Меня закопают также. — Если Линевичи уже у Марта, нам нужно действовать. Или бежать, — говорит она, но в голосе нет надежды. — Этот идиот, что он вообще творит! — хлопнул по столу Март. Кабинет Марта в здании парламента. Массивный дубовый стол, портреты предков на стенах, тяжёлые шторы, приглушающие свет. Дамин стоит перед отцом, сжимая папку с документами. Владислав Линевич непринуждённо прислонился к дверному косяку, лицо спокойно. Дамин бросает папку на стол: — Отец, семья Линевичей работает с Эриданом, помогает сепаратистам и, вероятно, Виктору. Вот подтверждения: фото с архива. Если они не прекратят, их ждёт крах. Март медленно листает документы, затем отодвигает их: — И что? Ты думаешь, я поверю, что Линевичи глупее, чем кажутся? То есть ты говоришь, что пришёл в архив, увидел несоответствия в числах и датах и пришёл с этим? Тут даже ничего не разобрать. Владислав с усмешкой: — Интересно, господин Дамин. Дамин резко поворачивается к нему: — Ты забыл, с кем говоришь? Я могу уничтожить тебя одной подписью. Владислав делает шаг вперёд: — Уничтожить? Как ты «уничтожил» моего брата? Дамин угрожал мне с отцом в парламенте, что если мы не поддержем саботаж транспортировки оружия, то Миша умрёт. Также нам домой пришёл анонимный донос. Кто-то предупредил, что Миша погибнет, если мы не подчинимся. И ведь умер... упал с моста. Странное совпадение, не так ли? Дамин, сжимая кулаки: — Это подделка! Не похоже, что ты в печали. Март берёт письмо, сравнивает почерк с другими документами Дамина: — Похоже... слишком похоже. Ты всегда был плохим актёром, сынок. Владислав притворно вздыхает: — Жаль мальчика. Но теперь все подумают, что ты убил ребёнка, чтобы запугать нас. Дамин шепотом: — Отец, это провокация! Он сам убил брата! — Дамин, прекрати. Ты пойдёшь под стражу. — Лена Серебрянных отдала мне эти доказательства. — А так ты даже не самостоятельный, я уж думал, ты сфабриковывать фотографии научился. — Я не верю, что Лена стала бы копать под кого-нибудь. Она любит страну, — с недоумением обратился Владислав. — Я и есть государство, — чётко проговорил Адмантов. — Лена уже... — посмотрел на часы на запястье, — ...выступает на площади, где расскажет о вас, Владислав. Если мне не верит отец, народ, экономика страны, то Лене они поверят. — Он пытался сдержать истеричный смех. Март этого не ожидал. — Март Мартинович, я думаю, мне нужно занять пост министра обороны, — улыбался Дамин. — Подождите, да он блефует! — возразил Владислав. — А вот национализировать производство Линевичей нам всё-таки нужно. Если взять всю власть только в свои руки, то она будет как сталь. Холодный расчёт: Март, не отрывая глаз от досье, медленно поднимает голову: — Ты думаешь, я позволю тебе шантажировать меня на глазах у всей страны, Дамин? Я и так тебя терплю годами. Он понимает, что публичный скандал с Владиславом подорвёт доверие к системе, но и уступить Дамину — значит показать слабость. — Владислав, выйдите на секунду, — махнул в сторону выхода премьер-министр. Он подошёл к сыну. — Дамин, ты мой единственный сын, — взял за плечи Дамина. — Твоя мать — глупая женщина, думающая, что может быть со мной на равных. Только истинный лидер, чья власть дана Святыми Кипарой и Исом, имеет право претендовать на власть. Все эти договоры о мире — полная чушь. Когда-нибудь люди не нарушали мир, заключённый, к примеру, на 100 лет? Так они в первый же десяток уже режут людям глотки. Нужно показать врагам нашу силу. А сейчас ты ведёшь нас к гражданской войне? Ты должен принять мою сторону. — Я же говорил, что они выдвинут Виктора правителем Севрена, они так и сделают. А ты мне не веришь, как и не поверил Павлу, — метнул безумный взгляд на отца. Март сделал небольшую паузу: — Если ты хочешь честный суд, так давай, — заулыбался Март, похлопав по спине сына. — Только в этот раз. — Конечно. Март легонько приобнял Дамина. 13.03.2496, Спустя пару дней в Зале Верховного трибунала Севрена. Высокие потолки с фресками, изображающими «подвиги» Марта, давят на присутствующих. На стене за судейским столом — герб государства: меч, пронзающий книгу. Скамьи для публики заполнены чиновниками в мундирах, их лица — маски безразличия. В воздухе пахнет ладаном и порохом. Артем Линевич плачет. Судья стучит молотком, звук эхом раскатывается под сводами: — Дело №47. Государственная измена, убийство, подделка документов. Подсудимый — Владислав Линевич. Обвинение представляет сын президента, Дамин Мартович Адмантов. Дамин встаёт, поправляя орден: — Владислав Линевич — змея, вскормленная в недрах государства! — Бросает на стол папку. — Его подпись — на контрактах с Эриданом. Его люди — на складах с оружием для мятежников. Его совесть — в могиле брата! В зале шёпот. Лена закрывает глаза, вспоминая, как Миша Линевич дарил ей деревянную лошадку. Дамин хохочет, звон кандалов Владислава перебивает смех. Владислав: — Обещал сделать меня козлом отпущения, Дамин? — Вскакивает, тюремщики хватают его за плечи. — Вениамин сам приказал подделать эти документы! Вы... Судья перебивает, жестоко усмехаясь: — Протокол напоминает: лжесвидетельство карается отсечением языка. Продолжайте, господин Адмантов. Александр, сидя рядом со своим отцом, побледнел. Тот нервно следил за судебным процессом, иногда поглядывая на сына и сжимая кулак, будто приготовился убить. Дамин кивает Вениамину: — Свидетель подтвердит: Линевич сливал данные о дислокации войск. Вениамин небрежно затягивается сигарой: — О, да. Видел, как Владюша тут... — делает вид, что считает деньги, — ...ой, то есть обсуждал с эриданцами цены на сталь. А ещё он коллекционирует флаги. И трупы. — Смеётся. — Особенно братские. Лена шепчет себе под нос: — Это не смешно... Её голос тонет в гулком эхе зала. Дамин бросает на неё взгляд — ледяной, предупреждающий. Владислав бьёт кулаком по барьеру: — Вениамин! Ты же сам подсунул мне эти бумаги! Ты... Судья стучит молотком: — Свидетель говорит правду. Следующий пункт: убийство Миши Линевича. Дамин достаёт фото: Владислав у разрушенного моста: — В ночь убийства подсудимый был здесь! — Кидает фото в лицо Владиславу. — Ты толкнул брата, потому что он узнал о твоих сделках! Владислав срывает с шеи цепь с фамильным гербом, швыряет в Дамина: — Это ты пригрозил убить его, если я не передам тебе порты! Ты знал, что отец выберет Мишу наследником! В зале взрыв возмущения. Лена вскакивает, но Вениамин тянет её за рукав обратно на место. — Зачем ты убил моего сына? — обращается Артем. Лена тихо, дрожа: — Дамин... это правда? Дамин, игнорируя её, обращается к судье: — Прошу приобщить к делу заключение экспертов: почерк на угрозах совпадает с подсудимым. На экране проецируют письмо: «Откажешься — брат заплатит». Буквы «р» с завитками — как в записках Владислава. Толпа ахает. Лена узнаёт почерк — это рука Дамина, подделанная мастерски. Судья встаёт, его тень накрывает зал: — Подсудимый, ваше последнее слово. Владислав плюёт на пол: — Вы все — куклы в его театре! — Указывает на Дамина. — Он убьёт и вас, когда станете неудобными. Я... Дамин резко обрывает: — Слово предоставлено, но правда уже сказана. Севрен непобедим, пока мы вырезаем предателей. Судья медленно: — Приговор: смертная казнь. Привести в исполнение до рассвета. Имущество семьи Линевичей — конфисковать. Артема Линевича отправить на рудники за ненадлежащее воспитание сына. Молоток бьёт. Артема уводят. Крик Владислава растворяется за дверью. Лена роняет медальон — стекло трескается, фото родителей разделяет трещина. После суда Вениамин шепчет Дамину, поправляя галстук: — Забавно, да? Он кричал, как поросёнок на бойне. Дамин смотрит на треснутый медальон Лены: — Найди того, кто подделал почерк. Он слишком талантлив, чтобы жить. — Дамин вдруг рассмеялся. Лена, подбирая осколки: — Я хочу верить, что мы правильно поступаем. На улице начинается дождь. Капли стучат по витражам с изображением Марта, смывая следы крови у входа. Дамин, не оборачиваясь, голос как сталь: — На площади ты сегодня нас всех спасла. — И тихонько произнёс: — Хорошо, что Миша умер. — Миша Линевич был ребёнком! Его смерть — не «политика»! Это убийство! — Нет, Лена, мы его не убивали. Рыжих идей о смене режима мы пытаемся придерживаться, — слегка хлопнул по плечу Лены Вениамин, улыбаясь во всё лицо. — Но было бы прекрасно его убить, — продолжил Дамин, не скрывая удовольствия от мысли, слегка прикрывая рот ладонью. Она уходит из зала суда, хлопнув дверью. Все уже начали расходиться. Александр шепчет себе под нос, сжимая папку и смотря на уходящую тень возможных союзников: — Сейчас. Просто подойди и скажи: «Севрену нужны перемены. Я могу помочь». Он делает шаг, но в этот момент со стула встаёт Игорь и направляется к сыну. Его тяжёлые сапоги гулко стучат по мрамору. Александр замирает, пряча досье за спину. Игорь, останавливаясь в метре от сына, скрестив руки: — Ты что, мышь, шныряешь за правительственными крысами? Или решил попросить у Дамина совета, как не разбить следующую вазу? — с подозрением смотрит на белые исписанные листы, торчащие из папки. Александр, проглатывая ком страха: — В зале паркет красивый. Игорь хватает его за предплечье, впиваясь пальцами в ткань мундира. — Врёшь хуже побитой собаки. Ты пялился на него весь суд. Думал, не замечу? Он резко дёргает сына к себе, вырывая папку. Листы с копиями рассыпаются по полу. Игорь, читая верхний лист, лицо багровеет: — Ты... собирался предать семью? Ради этого выродка! Александр отчаянно, впервые повышая голос: — Дамин единственный, кто видит, что ваш «порядок» — гниль! Вы топите страну в крови, а он... Удар в солнечное сплетение прерывает речь. Александр падает на колени, хватая ртом воздух. Игорь хватает его за волосы, прижимая лицо к полу. Игорь бьёт каблуком по пальцам сына, сжимающим обрывок документа: — Ты — моя кровь. Моя собственность. И если ты ещё раз посмеешь думать, что у тебя есть право на мнение... Он вытаскивает нож с гербом, прижимает лезвие к щеке Александра. Игорь тихо, как приказ: — Я вырежу язык, который осмелился шептать с врагами. И сделаю это при всех, чтобы твои дружки-идеалисты знали: предательство пахнет железом и страхом. Он швыряет сына к стене. Александр, с окровавленной губой, смотрит вслед отцу, который уходит, сжимая в кулаке обрывок досье. Девушка потупила взгляд, нервно перебирая складки платья. Она позвала рукой Дамина, и они вышли на улицу. — Скоро к нам подойдут мои родители. Простите за маму... Она всегда такая, — пробормотала она. — Ничего. Я всё же хотел поговорить о вашей семье. Контроль над военной промышленностью — серьёзная ответственность, — Дамин пристально посмотрел на неё. — Как поживает ваш дядя? Говорят, он пропадает в части. — Нервно сжал зубы Дамин. Алла резко подняла голову. В её глазах мелькнул страх, но она быстро взяла себя в руки: — Дмитрий... он... Она замолчала, оглядываясь по сторонам. Убедившись, что вокруг никого нет, шагнула ближе и прошептала: — Дядя Дмитрий говорил... что давно, ещё до бегства Лона, Март видел в нём не врага, а инструмент. Он хотел сделать его "легитимной оппозицией", ручной игрушкой, чтобы выпустить пар в народе. Но твоя мать... твоя мать назвала это циничным предательством. Сказала, что он продаёт последние остатки чести. Она грозилась всё рассказать. Дамин замер, кровь отхлынула от его лица. Алла сделала паузу, глотнула воздух. — И тогда Март заключил сделку. Но не с Лоном... а с самим собой. Он принёс в жертву её — чтобы доказать Лону, что ему нет предела. Чтобы скрепить их грязный союз кровью. А тело... тело отдал Карбониным. Чтобы привязать их к себе навеки. Чтобы они знали — эта тайна похоронит их самих, если они посмеют шелохнуться. Дамин слегка приподнял бровь, скрывая удивление. «Любопытно. Рычетыны сами роют себе яму», — подумал он. — Почему ты мне это говоришь? — спросил он нейтрально. — Теперь у нас общий секрет, Дамин Мартович. Я знаю, что для тебя важнее всего. И я знаю, кто настоящий убийца твоей матери. Мой дядя — мелкая сошка. Добейся ты власти... и человек, который действительно отдал приказ, окажется в твоих руках. А я позабочусь, чтобы у тебя не было причин трогать моих. Мы поняли друг друга? — Хорошо, — коротко ответил Дамин. Подходит стройная светловолосая женщина в скромном платье и мужчина в костюме лет сорока пяти. — Здравствуйте, Дамин Мартович. Я полагаю, скоро отец назначит вас министром обороны? — поправил галстук Константин. — Правильно же говорят, что чужие дети растут быстро. К слову о детях. Нашей Алле уже 20, и мы бы подумали, что вы могли бы поладить, — подмигнула Светлана, толкая дочь вперёд. Алла засмущалась, отвернувшись: — Мама! Прекрати, замолчи. Дамин вежливо улыбнулся, но его взгляд оставался холодным: — Я уверен, Алла — прекрасная девушка. Светлана, не обращая внимания на протесты дочери, взяла Константина Рычетына под руку. — Не поедите с нами на ужин? — спросил мужчина. — Да, я как раз хотел поговорить с вами. — Почему Вениамин ничего не рассказал? Или Алла солгала. Как бы то ни было, они все сдохнут, до единого, просто нужно немного подождать. Все равно мне нужно наладить отношения с Рычетыными, — думал Дамин. После ухода Игоря Александр лежит на полу, стиснув зубы от боли. Вдруг перед ним появляются лакированные туфли. — Ну и семейка у тебя, Сашенька… — раздаётся знакомый голос. Александр поднимает взгляд: Вениамин стоит над ним, перебирая уцелевшие листы, которые Игорь не заметил. — "Виктор Лон: структура подпольных ячеек в Мартине… План переворота в случае смерти Марта…" — читает вслух, насмешливо подняв бровь. — Ого. А ты не такой дурак, как кажешься. Александр пытается встать, но Вениамин придавливает его плечо ботинком — не больно, но достаточно, чтобы остановить. — Не дёргайся. Ты и так сегодня достаточно навредил себе. — Он складывает листы в карман. — Но знаешь что? Мне вдруг стало… интересно. Александр хрипит. — Ах, вот оно как! — Вениамин притворно удивлён. — Ты хочешь, чтобы эти бумаги попали к Дамину? Ну так скажи! Я же не зверь. Он наклоняется, его улыбка внезапно исчезает, голос становится тихим и опасным: — Но учти: если я это передам — ты мне будешь должен. И долги я взыскиваю… творчески. Александр молчит. Вениамин уходит, насвистывая. Он выбегает к Дамину на улицу, который уже садится в машину, и толкает в грудь Дамина кучу бумаг из карманов, закрывая дверь машины и отнимая тем самым работу у водителя. — Это важно, — между делом говорит Вениамин. Дом Рычетыных был большой, в залах были развешаны головы животных как трофеи главы семьи, висели автоматы, мечи. Под ногами лежали шкуры медведей. Уже сидя за столом в главном зале, Светлана начала разговор. — Не часто у нас гости. Тебе нравится моя шуба? Это у нас Алла с папой на охоту ходила на соболей. — Это был кролик, — перебила девушка. — Аллочка у нас такая молодец, — показывает ладонью на дочь. С лёгким раздражением и смущением посмотрела Алла на маму. Она ждала отказа Дамина. — Ближе к делу, Дамин, для укрепления наших семей… — перешёл сразу к сути Константин. — Да, я согласен, Алла — восхитительная и красивая девушка. Алла Константиновна не поняла, от слова совсем. — Но я думаю, нужно отложить свадьбу. Мне нужна помощь в борьбе с Виктором Лоном. Я хочу “пригласить” его в ловушку, я посоветую ему, где пройти с его войском, и там мы его встретим, — посмеялся Дамин. — Что думает отец? — Он как раз послал меня к вам, чтобы это обсудить, — без зазрения совести машинально солгал Дамин. — Что известно? — Если мы убьём Виктора, то в Южной Греаге поймут, что их идол умер, и теперь их бог — это я, — показывает пальцем в свою грудь. — Примерно в день выборов. Южная страна признает выборы недействительными и поставит Виктора. Константин Рычетын, сверля Дамина взглядом, руки сжаты за спиной: — Ловушка? Где? — Дамин чётко, указывая на карту: — Чёрное ущелье. Узкий проход, склоны заминированы. Ваши люди завалят выход после его входа. — Константин, кивнув на карту: — Информация? Как втереть? — Дамин холодно: — Я предлагаю через подставное лицо, я пока не готов раскрывать все карты. Виктор верит тем, кто ненавидит меня... и отца. — Константин после паузы: — Силы? — Дамин, стуча пальцем по столу: — Да, там и убивать-то некого, — усмехнулся Дамин, показывая вновь свой безумный взгляд. — У них ничего нет, кроме желания забрать наши рудники. На самом деле я думал, что у вас есть информация. У меня есть важные документы. — Дамин выбрасывает из карманов пиджака и брюк кучу смятых, грязных бумажек со следами от подошвы. Константин, привыкший к серьёзным разговорам, был ошарашен. «Похоже, слухи были правдивы», — подумал Рычетын. Алла в ещё большем недоумении, как и её мать. — Это мусор с пола? — вежливо уточнил глава семьи. — Нет, что вы. Это мой гениальный план! — смотрит Дамин на бумажки, как на алмазы, попутно разминая каждую. — Вот, тут всё есть. — Отдаёт бумаги Константину, прижимая их к его груди. — Контакты. Цифры. Шифры. План Лона... Чёрт. Дронов в списках. Значит, правда. Если Лон прорвётся — меня повесят первым. Дамин знает. Значит, выбор один, — думает Рычетын. — Сначала Лона. Потом... посмотрим.