Глава 19

Дамин заходит к Вениамину. Кабинет Вениамина в здании СМИ. Помещение заставлено архивными папками, на стене — экраны с трансляциями пропагандистских роликов. За окном — ночь, свет фонарей едва пробивается сквозь шторы. — Правда, что ты знал, где закопана моя мать? — О, кстати, поздравляю с помолвкой. — Если это правда, то ты не мог не знать. Почему не рассказал? — Дамин, не поднимая глаз: — Ты знал. И молчал. Интересно, почему? Вениамин притворно удивлён: — О чём вы, Дамин Мартович? Я всегда... — Не ври. Почему я узнаю об этом от Аллы, а не от тебя? Пауза. Вениамин отводит взгляд к экрану, где идёт запись выступления Лены. Вениамин гладко: — Я собирал доказательства. Без них обвинения против Дмитрия — пустой звук. Его семья контролирует арсеналы. Если бы я действовал на эмоциях... Дамин встаёт, подходит вплотную: — Ты думаешь, я поверю в эту сказку? Ты хранил это как что? Чтобы шантажировать... меня? Ты никогда не был на моей стороне. Вениамин, голос дрожит, но сохраняет контроль: — Нет. Чтобы защитить тебя. Если бы Рычетыны заподозрили утечку, они бы ударили первыми. А сейчас... у нас есть причина казнить их всех, ну, получается, уже после того как придем к власти. Дамин замирает. Дамин тихо: — Бог здесь — я, а ты хотел выглядеть незаменимым. Показать, что без тебя я слеп. Вениамин решительно: — Я хотел, чтобы вы победили. Дамин хрипло смеётся, отходит к окну. Дамин: — Блестяще. Но если ты ещё раз сыграешь в молчанку... — поворачивается, лицо в тени — ...я найду нового сообщника. Вениамин бледнеет: — Мы... понимаем друг друга. Костюм Дамина, некогда безупречный, теперь помят. Он забывает причесаться, а под глазами появляются темные круги. Перед зеркалом, позже, зайдя в уборную, он вдруг замечает седой волос и вырывает его с криком: «Я не старый! Я не он!» На утреннем совете Дамин говорил о флоте, которого у Севрена не было. — Лодки... Нужны лодки с шипами, — он чертил на карте линии, пересекающие горы. — Чтобы давить их на суше... — Господин, — осторожно прервал его адмирал, — у нас нет кораблей. Дамин уставился на него, не понимая. В ушах звенело, а вместо него сидел Азиз Фе — старый враг Мартина, давно сгнивший в могиле. — Враг! — он выхватил пистолет. — Ты мёртв! Военный советник выхватил у него пистолет и выбросил из окна, приложив Дамина к столу. Тогда парень обвинил адмирала в невежестве и приказал военному советнику выйти вслед за пистолетом. А после — в кабинете отца, где запах лакированного дерева и пыли смешивается с тяжёлым ароматом табака. На стене — портрет Мартина, первого президента, чьи глаза, как щели в броне, словно следят за каждым шагом потомков. Дамин стоит у стола, пальцы впиваются в спинку кресла. Март медленно листает доклад о поставках оружия. Март, не поднимая глаз, голос как скрип ржавых пружин: — Рычетыны… Их предки лизали сапоги Мартину, потом предали его ради Азиза. А когда Азиз сбежал, приползли ко мне с теми же сладкими речами. — Резко захлопывает папку. — И ты хочешь вплести их яд в нашу кровь? Дамин спокойно, как будто репетировал эти слова у зеркала: — Они контролируют арсеналы, отец. Без их стали твои солдаты будут драться лопатами. Азиз проиграл, потому что недооценил их. Мы не повторим его ошибку. Март встаёт, тень от его фигуры накрывает портрет Павла. Март подходит вплотную, дыхание пахнет коньяком и гнилью: — Ты думаешь, я не знаю, как они работают? — Берёт со стола нож для вскрытия писем, проводит лезвием по карте Севрена. — Они как крысы: грызут опоры трона, пока он не рухнет. И ты… — тычет ножом в грудь Дамина — хочешь привести их в наш дом? Дамин, не моргнув: — Нет. Я хочу посадить их на цепь. — Неестественно улыбается Дамин. — Алла — ключ. Через неё мы узнаём каждый их шаг. А когда они станут ненужными… — пауза, в глазах вспыхивает холодный огонь — …мы вырежем эту опухоль. А ты поставишь меня на пост министра обороны. Март отбрасывает нож на стол. Звук металла о дерево эхом отдаётся в тишине. Март, усмехаясь: — Романтично. Но помни: Рычетыны не крысы. Они — скорпионы. Прижмёшь одного — второй ужалит в спину. — Берёт со стола фотографию: молодой Мартин жмёт руку главе клана Рычетыных на фоне дымящихся заводов. — Они строили пушки для Мартина, потом для Азиза… А теперь льют сталь для меня. Их верность — сказка для дураков. Дамин — указывает на герб Рычетыных в докладе: — Именно поэтому мы должны быть умнее. Ты сам говорил: «Враг в твоей постели опаснее, чем за стеной». Пусть думают, что мы доверяем. А когда их жала устремятся к нам… — щелкает пальцами — …мы отрубим их. — Безумный взгляд Дамина ищет одобрения. Март медленно кивает, его взгляд скользит к портрету Павла. В глазах — тень сомнения, смешанная с горьким восхищением. Март тихо, почти шёпотом: — Алла… Дочь Константина. Её дед продал Мартина за обещание места в сенате Азиза. — Внезапно хватает Дамина за подбородок, заставляя смотреть в свои глаза. — Если ты ошибёшься, я отправлю её голову Константину в коробке с лентой. И твою — следом. В это время Светлана и Алла Рычетыны сидели дома у окна гостиной. Полки с фамильными реликвиями: сабли, портреты предков, шкатулка с орденами. На столе — подготовленный заранее договор о помолвке Аллы и Дамина. За окном — северный ветер гонит волны к скалам. Светлана сидит за резным столом, её пальцы перебирают нить жемчуга — подарок Константина на двадцатилетие свадьбы. Алла стоит рядом. Светлана, не поднимая глаз, голос ровный как лед: — Твой отец уже подписал. Осталось твоё согласие. Дамин будет премьер-министром. Ты — его женой. Это честь, Алла. — Честь? Или цена за их союз с Рычетыными? Ты видела его? Светлана встаёт, жемчуг звенчит, как кандалы. Алла тише, но твёрдо: — Ты вышла за отца не из-за любви. Ты боялась нищеты. Как сейчас боишься, что Дамин отнимет ваши заводы. Светлана бьёт ладонью по столу. Чернильница подпрыгивает, оставляя кляксу на договоре. Светлана с шипящей яростью: — Я боялась голода! Видела, как моя мать продавала волосы за буханку хлеба! — Внезапно замолкает, поправляет выбившуюся прядь. Голос снова гладкий. — Дамин даст тебе больше, чем любовь. Безопасность. Власть. Имя, которое не сотрут в грязь. Хоть ты выйдешь замуж за него или за любимого, любовь пройдет, останутся обязанности. Алла подходит к портрету Марта. Её отражение в стекле накладывается на его лицо, будто маска. Алла, касаясь рамы: — Дед говорил, что Рычетыны сильны, потому что держатся вместе. А мы... ...разваливаемся. Ты продаёшь меня, как Март продал Павла, заставив скакать на больной лошади. Светлана резко хватает её за плечо, жемчуг рвётся, рассыпаясь по полу. Светлана впервые без контроля, дрожащим голосом: — Павел был слабаком! Он умер, потому что не понял правил! Ты сильнее. Ты выживешь. Даже если для этого придётся... ...стать холоднее их всех. Алла вырывается. Жемчужины хрустят под сапогами. Алла у двери, не оборачиваясь: — А если я не хочу выживать? Если я хочу... — голос срывается — ...просто жить? Алла выходит, хлопнув дверью. Светлана подбирает жемчужину с пола, кладёт её в шкатулку к орденам. На дне — потёртая фотография: 18-летняя Светлана в платье из мешковины стоит у разбитой арки — всё, что осталось от её дома.