Часть 3:Плод страсти

Прихожая его маленькой квартиры казалась вдруг тесной, наполненной громадной фигурой альфы и его доминирующей аурой. Чонгук прижал его к стене, и его губы вновь нашли его губы, в то время как его руки скользили по бокам, заставляя тонкую ткань футболки задираться. — Ты пахнешь так сладко, — прошептал он в его шею, проводя языком по пульсирующей железе. — Белый лотос и ваниль. Мой собственный наркотик. Тэхен вскрикнул, когда острые зубы альфы слегка сдавили чувствительную кожу. Волны удовольствия заставили его колени подкоситься. Чонгук поймал его и на руках отнёс в спальню, в лунный свет, струившийся через окно. Он раздевал его медленно, почти с благоговением, сбрасывая с себя одежду с совсем иной, хищной стремительностью. И вот они лежали на кровати, кожа к коже. Тэхен зажмурился, чувствуя, как его тело трепещет от страха и желания. Он был девственен, и масштабы мускулистого тела над ним пугали. — Открой глаза, Тэхен, — приказал Чонгук тихо, но твёрдо. — Смотри на меня. Я хочу видеть твои глаза, когда я буду брать тебя в первый раз. Тэхен повиновался. Взгляд Чонгука был тяжёлым, полным обожания и неукротимого голода. — Я буду нежен, — пообещал он, смазывая свои пальцы и его вход ароматным лубрикантом, который пахёл дорогим коньяком. — Но я не буду притворяться, кем я не являюсь. Ты — мой. И сегодня ночью всё твоё тело поймёт это. Первый палец вошёл больно, и Тэхен вздрогнул. Но Чонгук был верен своему слову — его движения были медленными, внимательными, растягивающими, но не разрывающими. Он покрывал его лицо, шею, грудь поцелуями, шепча на ухо слова похвалы и обладания. — Такой красивый... Вся эта сладость только для меня. Когда он добавил второй, а затем третий палец, боль смешалась с нарастающим, незнакомым удовольствием. Тэхен застонал, выгибаясь навстречу его руке. — Пожалуйста... — взмолился он, не зная сам, о чём просит. Чонгук понял. Он расположился между его ног, его огромный, напряжённый член прижался к готовому, трепещущему входу. — Обними меня, — приказал он хрипло. Тэхен обвил его руками за шею, впиваясь пальцами в мощные мышцы спины. Их взгляды встретились. — Ты мой, — прозвучало не как вопрос, а как констатация факта. — Твой, — выдохнул Тэхен, и в этот момент Чонгук вошёл в него. Боль была острой, яркой, заставившей его вскрикнуть. Слёзы брызнули из глаз. Чонгук замер, давая ему привыкнуть, целуя его веки, его щёки, шепча утешения. — Всё, милый, боль пройдёт. Всё... Расслабься для меня. И правда, боль постепенно отступила, сменившись ощущением невероятной наполненности, жгучего трения, которое зажигало каждый нерв в его теле. Чонгук начал двигаться — сначала медленно, выверенно, но с каждым толчком его контроль начал давать трещины. Его движения стали резче, глубже, живот к животу. Он входил в него так, словно хотел проникнуть в самую душу. Тэхен терял голову. Его стоны становились громче, бессвязнее. Он цеплялся за Чонгука, чувствуя, как внутри него закипает что-то сладкое и неотвратимое. — Чонгук... я не могу... — Можешь, — рычал он в ответ, вгоняя в него себя с новой силой. — Кончай для меня, Тэхен. Покажи мне. Его рука скользнула между их тел, обхватив его возбуждённый член. Нескольких ритмичных движений хватило. С криком, в котором смешались боль, изумление и блаженство, Тэхен кончил, его тело содрогнулось в мощных спазмах. Его внутренние мышцы сжали Чонгука с невероятной силой, и это стало последней каплей для альфы. С низким, победным рыком он излился в него, заполняя его горячим семенем, пометив его изнутри. Они лежали, тяжело дыша, обливаясь потом. Чонгук не отпускал его, перекатившись на бок, но не выходя из него. Он прижимал его к своей груди, лаская его светлые волосы. Тэхен чувствовал себя разбитым, опустошённым, но невероятно счастливым. Он прижался лицом к его шее, вдыхая знакомый аромат дыма и кожи. Аромат своего альфы. — Я отвезу тебя к себе, — тихо сказал Чонгук, проводя рукой по его спине. — Завтра же. Ты больше не будешь жить один. Ты будешь спать в моей кровати. Дышать моим воздухом. Раньше такие слова испугали бы его. Но сейчас, чувствуя его защищающие объятия и его семя, текущее по его бедрам, они звучали как самая правильная в мире вещь. — Хорошо, — прошептал он, уже засыпая. И на губах Чонгука, того самого грозного главы мафии, кто месяцами терпеливо добивался своего милого цветочника, играла самая мягкая, самая искренняя улыбка. Он получил своё сокровище. И он знал — он будет охранять его до последнего своего вздоха.