БОНУС

Три года спустя. Солнце, пробивающееся сквозь высокие витражные окна оранжереи, играло на лепестках редких орхидей и в светлых волосах Тэхена. Он уже не носил простой фартук цветочника, а удобные льняные брюки и мягкую рубашку, но его пальцы, ловкие и нежные, по-прежнему знали язык каждого растения. «Цветочное Дыхание» теперь было не крошечным магазинчиком, а элитной оранжереей и флористическим бутиком в самом престижном районе. Мечта, которую он когда-то робко озвучил Чонгуку, стала реальностью — под его чутким, но ненавязчивым руководством и с его, конечно, щедрым финансированием. Тэхен поправил белую орхидею в сложной композиции из эвкалипта и гортензий и улыбнулся. Сегодня был их день. Свадьба. Не та пышная, напоказ всему криминальному миру церемония, которую можно было бы ожидать от главы клана «Geondal». А та, которую они хотели сами. Закрытая, частная, только для самых близких — нескольких проверенных друзей Чонгука (тех, кто знал, как улыбаться) и пары подруг Тэхена из флористического колледжа. Место было выбрано Тэхеном — та самая старая вилла в итальянском стиле с роскошным садом и внутренним двориком, который он когда-то увидел в журнале и показал Чонгуку со словами: «Когда-нибудь...». Чонгук купил виллу на следующей неделе. «Для будущего», — сказал он тогда, целуя его в макушку. И вот это «будущее» настало. Тэхен вышел в сад, где всё было готово. Арки, увитые белыми розами и клематисом. Дорожки, усыпанные лепестками пионов. Небольшие деревца бонсай, выращенные им лично, стояли по бокам импровизированного алтаря. В воздухе витал его любимый аромат — белый лотос, смешанный с ванилью и свежей зеленью. Его аромат. Аромат счастья. Сильные руки обхватили его сзади, и знакомое, навсегда въевшееся в сознание сочетание дыма, кожи и чего-то глубоко личного — его альфы — окутало его. — Ты украл весь сад, чтобы сделать себя ещё прекраснее? — прошептал Чонгук в его ухо, и Тэхен почувствовал, как по его спине пробежали знакомые мурашки. Теперь — только от желания. Он обернулся. Чонгук был в классическом смокинге, который сидел на нём так безупречно, будто был второй кожей. Но в его петлице, вместо банальной гвоздики, был маленький, изящный бутон белой орхидеи — тот самый, что когда-то не хотел цвести. Тэхен вырастил его заново, из черенка того самого магазинного растения. — А ты украл всю мою способность дышать, как обычно, — ответил Тэхен, касаясь пальцами орхидеи. — Ты выглядишь... невероятно. Чонгук улыбнулся. Эта мягкая, редкая улыбка, которую он дарил только ему. Три года счастья стёрли с его лица следы былой беспощадной суровости, оставив лишь уверенность и спокойную силу. Силу человека, который обрёл своё место в мире. — Это потому, что я смотрю на тебя, — сказал он просто. Его пальцы коснулись тонкой серебряной цепи на шее Тэхена, на которой висел простой кулон — капля окаменевшей смолы с застывшим внутри лепестком лотоса. Подарок на годовщину. «Чтобы твоя сладость была всегда со мной, даже в огне», — сказал тогда Чонгук. Церемония была короткой и проникновенной. Они стояли под аркой из цветов, держась за руки, и не нужно было громких слов или пышных клятв. Их взгляды говорили всё. Когда наступил момент обмена кольцами, Чонгук достал не просто обручальные кольца. Он взял руку Тэхена и надел ему на палец широкий серебряный перстень с тончайшей гравировкой в виде стеблей лотоса, а в центре — тёмный, почти чёрный бриллиант, сверкавший скрытым огнём. — Лотос — это ты. Нежность, чистота, жизнь, которая пробивается сквозь любую грязь, — сказал он так тихо, что слышал только Тэхен. — А этот камень — я. Твёрдый, тёмный, сформированный под давлением. Но внутри — лишь свет, который ты в него принёс. Он будет всегда окружать тебя. Защищать. Я — твой оправа, Тэхен. Навсегда. Слёзы навернулись на глаза Тэхена. В ответ он надел Чонгуку более простое, но массивное платиновое кольцо, внутри которого была выгравирована едва заметная фраза: «Мой воздух. Моя сталь.» Когда священник (не устоявший перед «просьбой» Чонгука) объявил их мужьями, альфа не стал ждать разрешения на поцелуй. Он притянул Тэхена к себе и поцеловал так, как целуют в первый и последний раз — со всей страстью, всей нежностью и всем безраздельным правом, которое дарили им эти три года. Аплодисменты гостей потонули в гуле крови в ушах Тэхена. Пир был изысканным, весёлым и удивительно... нормальным. Подруги Тэхена, сначала оробевшие, разговорились с брутальными, но сегодня невероятно учтивыми «коллегами» Чонгука. Сам Чонгук не отпускал руку мужа ни на секунду, его большой палец нежно проводил по его костяшкам. Когда стемнело и зажглись гирлянды, они остались одни в саду, в благоухающем уголке, скрытом от посторонних глаз живой изгородью жасмина. — Доволен, мистер Чон? — спросил Тэхен, обнимая его за шею. — Больше, чем когда-либо в жизни, мистер Чон, — ответил Чонгук, и в его глазах отразились огоньки гирлянд и бесконечное обожание. — Три года назад я принёс тебя в свой дом, полный теней. А ты принёс в него солнце. И цветы. И этот невыносимо сладкий запах, от которого у меня до сих пор кружится голова. Он прижал Тэхена к стволу старого кедра, и его поцелуй стал глубже, требовательнее. Руки альфы скользнули под рубашку, касаясь знакомой, такой желанной кожи. — Чонгук... гости... — Уже уходят. Мои люди следят, чтобы нас никто не потревожил, — он прошептал, покусывая его нижнюю губу. — Сегодня наша свадьба. И я хочу почувствовать своего мужа. Здесь, среди твоих цветов. Он опустился на колени прямо на мягкий мох, снял с Тэхена туфли, а затем, заглядывая ему в глаза, медленно расстегнул его брюки. Тэхен закинул голову назад, цепляясь пальцами за кору дерева, когда губы Чонгука обхватили его возбуждение. Это был нежный, но мастерский минет, полный любви и благодарности. Через несколько минут Тэхен, сдерживая стон, кончил ему в рот, дрожа всем телом. Чонгук встал, облизывая губы, и снова поцеловал его, делясь вкусом. — Моя сладость, — хрипло прошептал он. Затем развернул его и, пригнув к устойчивой садовой скамье, вошёл в него с одного, плавного, но решительного толчка. Тэхен вскрикнул от наслаждения, привычного и вечно нового. Его тело за три года идеально приспособилось к своему альфе, отзываясь на каждое движение мгновенным, сладким откликом. Чонгук двигался не так яростно, как в их первую ночь, а с мерной, глубокой, почти медитативной страстью, как бы запечатлевая этот момент в самой ткани мироздания. Его руки лежали на животе Тэхена, владельчески, но с бесконечной нежностью. — Мой муж, — рычал он в такт движениям. — Мой свет. Мой лотос. Когда пик настиг их, это было не бурное крушение, а мощная, всеобъемлющая волна, накрывшая с головой. Они кончили почти одновременно, Чонгук впившись зубами в давно зажившую, но вечно чувствительную метку на шее Тэхена, а Тэхен вскрикивая его имя, смешанное со словами любви. Они лежали потом на скамье, Чонгук прикрывал его своим телом и смокингом, сброшенным с плеч. Над ними сияли звёзды, смешиваясь с огнями гирлянд, а аромат жасмина, лотоса, кожи и их смешанных запахов витал в ночном воздухе. — Я купил тебе подарок, — тихо сказал Чонгук, когда их дыхание успокоилось. — Кроме виллы, оранжереи и кольца с чёрным бриллиантом? — усмехнулся Тэхен, ворочаясь у него на груди. — Кроме всего этого. Участок земли в горах. Там чистейший воздух и особый свет. Я думаю... для нашего дома. Настоящего. Где будут бегать наши дети. Где никто и ничто не побеспокоит твой покой. Тэхен поднял голову и посмотрел на него. В тёмных глазах его мужа, бывшего грозного главы мафии, а теперь — просто его Чонгука, он увидел будущее. Не то, что построено на страхе и стали, а то, что они вырастили вместе — из любви, терпения и этого невыносимо сладкого аромата лотоса. — Звучит идеально, — прошептал Тэхен и прильнул к его губам для нового поцелуя, зная, что их история, их союз лотоса и стали, только начинается. И будет длиться вечно.