Глава 3

      — Ты её напугала, — разглагольствовал голос, пока я шла рядом с Пэм. Медицинская сестра оказалась молодой и, к моему счастью, неболтливой. Зато паразита понесло, а заставить его помолчать оказалось практически невозможно. Он просто-напросто меня игнорировал. — Что ж ты в зеркало-то не посмотрела, балда? Вот будет забавно, если ты до сих пор как бабка выглядишь.       Как бабка? Ну уж нет. Но на издёвку я не ответила.       Моё внимание больше привлекала окружающая роскошь: расписанные золотом стены, лепнина по всему коридору и гипсовые младенцы, осуждающе глядящие с потолка. От богатства, давящего своим величием, у меня дёргался уголок рта. Ещё и паразит восхвалял всю эту безвкусицу, радостно попискивая.       Кажется, сейчас было учебное время, ведь по пути нам никто не встретился. Когда мы подошли к широкой лестнице из розового мрамора, я скосилась на сопровождающую меня Пэм – та удручённо смотрела на нежно-персиковый ковёр, устилающий ступени, и неловко топталась на месте, не решаясь шагнуть дальше. Я хмыкнула и, поднявшись на несколько ступеней, почувствовала, что Пэм рядом нет. Она до сих пор не сдвинулась с места и испуганно таращилась на лестницу. Паразит немедля поспешил это прокомментировать:       — Ну точно кот и огурец, — он ехидненько захрюкал.       — Сестра Пэм, вы там застыли или что? — так хотелось сложить руки на груди, но почему-то я решила повременить с этим. Возможно, я просто не хотела запугать её подобными действиями ещё сильней. Пока в собственных чувствах я разбиралась скверно.       Пэм подняла полные грусти глаза и тут же увела взгляд в сторону. Я смотрела, как она нервно теребит рукав серого халата. Как мне стоило поступить? Приободрить её или наоборот, нахамить, чтобы поторапливалась?       — Нахами, конечно же, как обычно любила делать. Что ещё за рассуждения, — фыркнул паразит.       — Ты отстанешь от меня со своими бесполезными комментариями когда-нибудь? — ответила я ему мысленно.       — Это уж вряд ли, кто-то ведь должен слушать мои каламбуры, — усмехнулся голос.       Протяжно вздохнув, я обратилась к Пэм:       — Вам нужно выполнить свою работу, как я понимаю, отвести меня в комнату, — наши взгляды встретились, и я махнула рукой на ковёр. — Неужели у вас грязная обувь? Если возникнут вопросы, скажете, что это из-за меня. Мне-то уж ничего не будет за это.       — Но… — начала она лепетать себе под нос, но о чём, я не слышала.       Всё же здравый смысл победил, и Пэм пошла ко мне. Я прищурилась, вглядываясь в ковёр, чтобы обнаружить хоть один мало-мальски заметный отпечаток, но всё было идеально. Да и о какой грязи в медицинском крыле может идти речь?       Пэм прошла вперёд, и я, подцепив подол строгой голубой юбки, доходившей мне до середины икр, последовала за ней. Хоть на мне и была академическая форма, качественно пошитая и, кажется, недешёвая, ощущалась она грубоватой и неудобной, сковывала движения. В такой юбке ногами не помашешь, через несколько ступенек не перепрыгнешь.       — Не смеши меня, — подслушав мои мысли, со смешком отозвался паразит, — поверь, нужно будет, умудришься и через три, и через пять ступеней перепрыгнуть.       На очередное непрошенное замечание я закатила глаза, но промолчала. В этот момент Пэм посмотрела на меня со смесью волнения и недоумения.       Пуговицы на форменной блузе находились спереди, что порадовало, и при одевании мне посторонняя помощь не понадобится. Ещё я насчитала несколько карманов — пару на жакете и ещё у юбки.       Мы поднялись на четвёртый последний этаж, завернули направо и теперь шли по длинному широкому коридору. Тут было много розовых, голубых и зелёных цветов. Ну просто обитель невинности и свежести. Из всех нагромождённых ваз, картин и кувшинов с растениями, больше всего мне понравились диванчики в закутках коридора. Уж больно милые у них были ножки – резные и пухленькие. На пару секунд я даже замерла, разглядывая сложный деревянный орнамент.       «Какое уродство!» — пронеслась внезапная мысль, и я отшатнулась. Закружилась голова и всего на секунду, но я оцепенела.       Пэм подошла ко мне и, коснувшись плеча, вывела из этого наваждения. Она улыбнулась, на что я тоже растянула уголки губ.       — Мисс Сорен, я составила о вас ложное представление. Как думаю, и многие.       — А какое, если не секрет? — мы свернули на повороте. По воспоминаниям, где-то совсем рядом находилась общая гостиная для меня и двух соседок.       Стоило подумать о них, как кожа покрылась мурашками. Будто мелкими иголочками дрожь пробежала от шеи к плечам. Нога подвернулась, и я запнулась о ковёр. Кажется, Пэм о чём-то говорила, но я не слышала. Волна ненависти захлестнула меня. Яркими вспышками передо мной плясали картинки – первый день в академии, в овальной гостиной до сих пор стоят неразобранные чемоданы, и я неловко стискиваю пальцами лакированное покрытие белого рояля. Две девушки переглядываются между собой и со снисходительными ухмылками протягивают для рукопожатия ладони. Они ещё ничего не сказали, не сделали, но раздражение накрывает с головой. Эти вечные насмешки и упрёки во взглядах. Я неосознанно сравниваю девиц со своими сёстрами, всеми такими умненькими и талантливыми. Девушки снова переглядываются — теперь брезгливо. Рыжая склоняет голову набок и хмурится, её чёлка уродливо топорщится в разные стороны. Лицо чернявой ничего не выражает – гладкий мрамор, но зато камушки в волосах так и сияют! Чего они от меня хотят? Дружить? Или поиздеваться? Я отпускаю на их вытянутые руки презрительный взгляд и, ничего не говоря, ухожу в свою комнату, только слыша, как скрипит подошва от резкого поворота.       От всех нахлынувших чуждых чувств, меня вытащил скрипучий голос паразита, и в этот момент я испытала к нему неподдельную благодарность.       — Эй, очнись, — когда бурлящие эмоции перестали терзать меня, я вернула себе способность мыслить и сконцентрировалась на возне в голове, голос продолжил: — А я говорила, что ты мерзкая. Девочки тебе ничего ещё не сделали, а ты как на них!       Я подняла глаза – совсем близко стояла испуганная Пэм. Приподнятая рука, слегка подрагивала, взгляд же суетливо осматривал меня. Она шагнула ко мне, но замерла, торопливо оправив и так прямую юбку под халатом, и произнесла:       — Вы ещё окончательно не поправились. Доктор зря разрешила вам вернуться к себе, — я думала, она начнёт настаивать, но Пэм ничего больше не сказала.       — Благодарю за беспокойство, — сделав вид, что ничего только что не было, и у меня не кружится голова, меня не напугали странные поглощающие сознание эмоции, я прошла мимо, улыбнувшись ей краешком губ.       Пэм сразу приободрилась и как будто расслабилась.       Так мы и добрались до гостиной, двустворчатые массивные двери которой украшали яркие резные цветы. Я перевела взгляд на блестящую начищенную ручку, конец которой сложно закручивался спиралью вовнутрь, и округлила брови. Неужели золотая?       — Роскошно, хоть и пережиток прошлого, — протягивая гласные на манер песни, восхитился паразит. — В мои ранние годы в почёте был минимализм.       Пэм распахнула двери. Передо мной расстилался светлый ковер, с вышитыми птицами и сложным витиеватым орнаментом. Лежал он, начиная, от самого порога и занимал всю гостиную. Кажется, мне стоило начинать привыкать к подобному. Взглядом я пробежалась по широким окнам – я уже поняла, что пихать их повсюду – это ещё одно здешнее архитектурное пристрастие; потолку, расписанному пушистыми облаками; мягкой мебели. Задержала внимание на белом рояле из воспоминаний. Ну что ж. Вот я и на месте.       Взглянув на левую ладонь, которую ещё недавно пересекал рваный порез, я провела по ней пальцами. Всё же паразит залечила её превосходно. Теперь же меня терзало любопытство, как именно он это сделал, и сколько всего ещё может.       Голос, не прекращая, жужжал в ушах – ему особо приглянулся камин, украшенный лепниной. Мысленно я усмехнулась, что однажды выкину его из головы и сожгу в этом самом камине. Тут же хлынул водопад самых неприятных слов и оскорблений, но меня это лишь позабавило. Ни одной же сущности надо мной издеваться.       Стоило признать, что гостиная и вправду красивая. В меру вычурно, мебель подобрана в общей голубой гамме и перекликается с потолком. Не слишком много растений и цветов, даже картины выдержаны в одном стиле — морском. В воспоминаниях это место окрашивалось неприятными чувствами – я почти не проводила здесь время. Сейчас же меня ничто не обременяло. Подумав, что вполне смогу привыкнуть к подобной красоте, я уверенно перешагнула порог.       Зайдя в гостиную, Пэм встала возле стенки и сложила перед собой руки. Я почесала макушку и недоумённо осмотрела её с ног до головы. Она робко улыбнулась.       — Мне надо отчитаться перед директором, я дождусь её здесь, если вы не возражаете?       Значит, директор – женщина. Я задумалась, даст ли мне это хоть малейшее преимущество. Пока выходило, что не особо.       Я уже хотела махнуть на медсестру рукой, пусть жмётся возле стены, если ей так угодно, и пойти посмотреть свою комнату, как мне в лоб стукнулся паразит.       — Почему бы не расположить её к себе? Пусть увидит, что ты, — он усмехнулся, — доброжелательная и чуткая.       Я ответила:       — Звучит так, что это тебе надо заводить знакомства. Зачем мне это? Она же простая медсестра.       Голос рассмеялся.       — Никто не знает, что может случиться.       Закусив щёку, я задумалась и осторожно глянула на Пэм. Что же она может дать? Но всё же я решила послушать совет паразита.       — Вы собрались здесь стоять всё время? — от внезапного вопроса Пэм вздрогнула и, посмотрев на меня, кивнула. Я развела руками. — Ну уж нет, понимаю, что в общей гостиной вам сидеть нельзя, так что побудете у меня. Да и вдруг мне резко поплохеет, — её лицо в миг побелело, что рассмешило меня, но я предусмотрительно отвернулась и направилась к крайней левой комнате.       Я вошла внутрь, и уголки губ тотчас потянулись вниз: моя комната оказалась обителью простоты и уныния – преобладали здесь серые оттенки и лаконичные формы. Вроде и ничего лишнего, но так скучно, что удавиться хочется. Я с грустью осмотрела будто бы нежилую комнату и поёжилась. Стало неуютно. Разница с живописной гостиной колоссальная. Про себя я усмехнулась, что комната эта точно заколдована — она должна вытягивать силы у моих недругов, заглянувших делать пакости, но пока радости лишалась только я.       На мои помрачневшие мысли ответила сущность:       — Вот у тебя вся жизнь такая была — никакая.       Я перебила её:       — Это хуже моих ожиданий. Да я просто в ужасе!       Услышав за спиной шаги, я обернулась. Пэм стояла в проходе, сжимая подол юбки, её взгляд скользил по комнате, ненадолго застывая на редкой мебели. Кажется, она пыталась случайно не обидеть меня, но я всё прекрасно поняла по перекошенной улыбке. От этого мне стало лишь тоскливей. Она то пойдёт к себе, а мне здесь жить.       Дойдя до кровати, я с размаху уселась на неё. Матрац оказался мягким — это меня немного приободрило.       — Пэм, — задумчиво проговорила я. Она посмотрела на меня, — что мне делать со всем этим? — я обвела рукой комнату.       Голос в голове хмыкнул.       — Ну ты и нашла с чего налаживать контакт.       Пэм потопталась на месте и, обернувшись к двери, посмотрела на неё долгим задумчивым взглядом.       — Думаю, вам, мисс, стоит поговорить об этом с горничными ваших леди-соседок, — она виновато пожала плечами. — Больше я не знаю, чем подсказать.       Я призадумалась над причинами робкого поведения Пэм. Чем оно обусловлено? Неужели здесь все работники такие зашуганные? Всё же хорошо, что я послушала паразита и решила общаться с Пэм вежливо – иметь расположенного ко мне человека в медицинском крыле лишним не будет.       Я предложила Пэм присесть на единственный стул – только он из остальной мебели хоть как-то выделялся. Будто бы его выбирала не прошлая хозяйка комнаты.       — Пэм, — я сложила руки в замок и обхватила ими колени, — хотела спросить: есть ли в медицинском крыле книги о редких болезнях?       Мне же нужно было с чего-то начать поиск информации о моём новом друге? Мысль, что это какая-то болезнь, не покидала меня. Ну никак не могла я осознать реальность происходящего — бестелесная дрянь застряла в голове! Звучит как что-то невозможное.       — Я тебе не дрянь! — фыркнул голос, сопровождая свои слова неприятным копошением. Перед глазами замелькали цветные вспышки.       Я следила за Пэм, как та провела рукой по подбородку и, растягивая гласные, ответила:       — Есть, но там всё специфично написано – она будет сложна для вас. А зачем вам? — интерес её показался мне вполне искренним.       — Я не знаю, на каком направлении хочу учиться. Мама настаивает на обучении медицине, но я не уверена. Поэтому и подумала, что если почитаю более сложную литературу, то сердце само подскажет.       Я старалась звучать как можно искренней, даже сперва хотела закусить губу для большей убедительности, но передумала. Слишком ранимой показаться тоже не надо.       — Тебе стоит найти учебник по актёрскому перевоплощению, — проскрипел паразит. — Чего-то не хватает на мой вкус.       Я мысленно усмехнулась:       — А ты, я погляжу, ценитель прекрасного? Жаль, что только и можешь, что быть зрителем одного актёра, то есть меня, — съязвила я, и сущность тут же ответила уколом боли в затылок.       Чтобы отвлечься, я сконцентрировалась на задумчивой Пэм. Поймав её плавающий взгляд, я улыбнулась. Она неторопливо ответила:       — Я поговорю с главным доктором. Думаю, это неплохая мысль.       — Конечно-конечно, я верю, что ты справишься, Пэм, — я довольно прищурилась, и легла на кровать.       Больше нам разговаривать было не о чем, поэтому стоило вновь побеседовать с паразитом.       — Нам обоим будет лучше, если ты перестанешь красоваться, Поганка. Чем мы скорей придём к взаимопониманию, тем скорее я от тебя избавлюсь, а ты от меня.       Сущность завозилась, но ответила сразу:       — Поганка? Я похожа на гриб? Что за кличка такая? — затылок саднило, удары тупой боли отдавались в висках. Но я решила настаивать на своём.       — Ты же паразит, как иначе к тебе обращаться?       — А кто в этом виноват? Ты.       Забывшись, я резко выдохнула. Незамедлительно скрипнул стул – это подскочила Пэм.       — Мисс, вам плохо? — она взволнованно осмотрела меня, но ближе, чем на шаг не подошла, продолжала мяться возле стула.       — Всё в порядке. Думаю, чем хочу заниматься в жизни, — я махнула рукой, чтобы она отстала, на что Пэм пробормотала извинения и снова села на стул.       Нужно было закончить разговор с Поганкой, поэтому я отвернулась к стене и обратилась к ней:       — Продолжим. Что насчёт убитого попугая? Почему я ничего не помню?       — А мне почём знать? — равнодушно ответила вопросом на вопрос Поганка. — Походило на обряд, — я уже хотела возмутиться, что и так это поняла, но вовремя смолчала, ведь она продолжила: — Этот кусок воспоминаний крайне размытый. Ты кого-то хотела проклясть. А вот кого и чем – я тоже не помню.       Сущность замолчала, и я начала обдумывать услышанное. Первое – никто не должен узнать об этом. Необходимо выяснить, что это за обряд и добилась ли я поставленной цели. Меня тревожило, что какое-то время назад я разговаривала об этом с другой студенткой. Значит, уже один человек знает об этом! А где один, там и сотня. Я прикрыла глаза. Прискорбно. При этом я напрочь забыла, как девицу зовут и как она выглядит. Я пожевала внутреннюю сторону щеки. Могла ли быть эта девушка соучастницей? Что ей известно? Второе, о чём я переживала – а что, собственно, со мной произошло? Некие прикидки по этому поводу у меня уже были, поэтому я решила поделиться с Поганкой:       — Получается, что на самом деле мне много лет, и когда мы с тобой впервые встретились, я была старой? — она молчала, и я расценила это как подтверждение. Поганка не особо умела врать: она либо молчала, либо отвечала неопределенно, либо пыталась сменить тему. Я продолжила: — Произошло нечто странное, и я каким-то образом очнулась в своём прошлом, но при этом вместе с тобой?       Я думала, что сущность продолжит отмалчиваться, но она моментально вспыхнула:       — Нечто странное? — заистерила она. — Ты сожрала кристалл, долбанутая! — голова разболелась невыносимо, но я, стискивая зубы, продолжала слушать её визг: — Ты ведь и сама не знала, как он работает! О да, сейчас я прекрасно это понимаю…       Перед глазами заплясали голубые круги.       — Что за кристалл? Какой-то особенный? — я перебила сущность. Это помогло, и Поганка успокоилась.       — Вот честно, понятия не имею. Этих воспоминаний просто нет. Я всё просмотрела, но что за кристалл, и как он достался тебе, так и не поняла. Как будто ты их спрятала куда-то очень далеко.       После острой боли, мне захотелось спать. Если бы в комнате не сидела Пэм, я бы захохотала в голос. В какой же кошмар я вляпалась! С Поганкой определенно нужно было что-то решать, потому что подобная внезапная усталость – совершенно ненормально. Придётся как-то уживаться вместе, думать над словами, ведь я не хочу свалиться в обморок от очередного приступа, вызванного её внезапным недовольством.       «Тоже мне проблемы, я и похуже встречала», — неожиданно для себя подумала я. Ощущение были такие, будто голову распирает изнутри. Благо чувство это прошло также быстро, как и появилось, и, списав это на проделки Поганки, я с облегчением выдохнула.       Зевнув, я через плечо скосилась на Пэм. Наши взгляды встретились, и она добродушно улыбнулась. Вот же сама простота.       Меня тянуло в сон, но стоило погрузиться в поверхностную дрёму, как из гостиной послышался звонкий женский голос, который тут же разбудил. Поганка радостно воскликнула:       — Пришли по наши души, изверги! — и хохотнула.       Кажется, она наслаждалась каждой выпадающей возможностью развлечься. Стоило брать пример. Мне же нужно было отвести любые подозрения от себя и ритуала. Вряд ли удастся провести взрослых опытных колдунов, но я была уверена, что смогу снизить их подозрения. Пэм тоже услышала голос и вскочила со стула, начав поправлять юбку и халат. Её необоснованная тревога стала передаваться мне. Взявшись за голову, я села на кровати. Когда голоса послышались возле самой двери, Пэм с распахнутыми глазищами перепугано уставилась на опускающуюся ручку. Кажется, она боялась больше меня.       — Ну, удачки, что, — протянула Поганка и создала волну боли. Я поморщилась. — Это тебе для убедительной актерской игры. Не благодари.       Дверь бесшумно отворилась, и перед нами предстала высокая женщина с гордо поднятой головой в строгом горчичном платье-плаще, застёгнутом на каждую пуговицу под горло. Госпожа Виссари – директор академии. Завитки её светлых волос прятались в стойке ворота, глаза подведены и прищурены. Пэм коряво присела в поклоне, я же продолжала неподвижно сидеть, держась за голову и неотрывно смотря на директрису. Первое впечатление произведено что надо.       Губы женщины, накрашенные тёмно-красной помадой, изогнулись в лёгкой улыбке, и она шагнула в комнату. За ней прошли ещё двое – мужчина постарше и довольно молодая девушка. Мужчину я не помнила совершенно, но девушку, рассмотрев получше, узнала – это была наставница моего курса.       — Госпожа… я… мы… — начала лепетать Пэм.       — Будьте любезны, — перебила её Виссари, — покиньте комнату студентки.       Я поджала губы. Почему-то такое обращение к медсестре показалось грубым, но защищать я её не стала. Пэм неловко поклонилась и, потупившись в пол, выбежала из комнаты. Дверь за ней закрылась будто сама собой. Я предположила, что кто-то из преподавателей пользуется кристаллом, но голубого свечения, как было у меня или врача, не заметила.       Я продолжала молча наблюдать. С протяжным кряхтением на освободившийся стул сел мужчина и улыбнулся, от чего его усы забавно дёрнулись. Наставница, переводя внимательный взгляд с меня на директрису, стояла словно в землю проросшая. Она вытащила из кармана очки и нарочито медленно стала разгибать душки. Парочка эта показалась мне престранной. Директор же, не произнеся ни слова, направила в сторону книжного шкафа руку. Ни самого кристалла, ни его свечения я не видела, но с полки выплыло две книги. Это было крайне полезное умение. Мне захотелось научиться также. Тут же в мои мысли влезла Поганка, словно ее мнения кто-то спрашивал:       — Дурная башка, забудь об этом.       Из-под опущенных век я следила за книгами. Они плавно опустились на пол и, вспыхнув голубым свечением, приняли форму стульев. Я округлила брови. Я что, в этот момент моргнула? Не могла же я пропустить самый интересный момент? Чтобы скрыть изумление от увиденного, я уткнулась лицом в руки. Это было удивительно! Я однозначно должна научиться такому трюку. Создавать из одного предмета совершенно другой — должно быть невероятно удобно! Где-то по краю сознания у меня скользнула идея, что это может распространяться и на живые объекты.       — Сбавь обороты, паршивка, — фыркнула Поганка.       Я хотела огрызнуться, но прозвучавший властный голос, занял все мои мысли. Я посмотрела на директрису – та уже сидела, грациозно закинув ногу на ногу. Лёгкий кивок, и только тогда наставница последовала её примеру, робко опустившись на край сутула и сложив руки на коленях. Я почесала затылок. Странно.       — Студентка Мива Сорен, у нас есть вопросы к вам. Будьте любезны отвечать только правду.       Виссари прожигала меня взглядом – он был тяжёлым, давящим. Встречи с таким взглядом хочется по возможности избежать, что я благополучно и сделала, покосившись на свои ногти.       Заправив прядь за ухо, я кивнула.       — Конечно, я готова ответить на любой вопрос, — я робко улыбнулась.